Пропавший без вести

Октябрь 2019,

шесть дней с момента исчезновения

      Дин дремлет. Это не полноценный сон, но всё равно лучше, чем кошмары, которые мучили его последние несколько дней. Сейчас он расслаблен, парит где-то над своим телом, а разум пуст, если не считать того, что он слышит биение сердца за спиной. Кас тоже спит, и его тихий храп погружает Дина в странную ностальгическую атмосферу.       Он чувствует себя виноватым за то, что наслаждается этим моментом, пока его брат всё ещё не найден, и с ним могло случиться что угодно, но Дин два года отказывал себе в этом и теперь наслаждается каждой секундой, как умирающий человек, дорвавшийся до воды в пустыне. Он не может контролировать это, просто принимает.       Прошлой ночью он позволил Касу отвезти себя в мотель, смыть грязь и пепел, а затем уложить в постель. Он позволил Касу обнять себя и переплёл их пальцы, прижав к своей груди, давая усталости взять верх.       — Знаешь, я приезжал к тебе, — сказал он прошлой ночью.       Кас повернулся, ожидая, чем заполнится тишина между ними.       — После того, как вышел из рехаба, я приезжал к тебе, — уточнил Дин. — Но опоздал.              — Спи, Дин, — пробормотал Кас, прижимаясь мягким поцелуем к шее Дина.       Дин позволил дыханию Каса убаюкать себя.       Теперь он позволяет Касу поспать ещё немного. Им больше нечего делать. Они раскрыли дело и оповестили шерифа Миллс. Остаётся только ждать и надеяться на лучшее.       День не спешит начинаться, солнце медленно поднимается над горизонтом. Дин наблюдает, как по комнате движутся и меняют свою форму тени, и ждёт.       Кас начинает просыпаться, крепче обнимая Дина и утыкаясь носом в его шею.       — Доброе утро, — бормочет Дин, прекрасно понимая, что если Кас уже в сознании, это ещё не значит, что он готов полностью проснуться.       Кас приподнимает голову с подушки и удивлённо смотрит на Дина, его тёмные волосы растрёпаны, торчат в разные стороны, как птичье гнездо.       — Доброе. Ты давно проснулся?       — Где-то час назад, — говорит Дин, поворачиваясь, чтобы они оказались лицом к лицу. Рука Каса всё ещё уверенно лежит на его талии.              Неуверенность отражается на лице Каса, когда он скользит взглядом по лицу Дина, последние остатки сна исчезают. Он сглатывает.       — Знаю, что сейчас не лучший момент, но мы можем поговорить?       — Я душу вчера перед тобой вывернул, может, хватит? — отвечает Дин, но в его голосе нет злобы. Всю неделю он был не в лучшем состоянии, но сейчас он хотя бы немного отдохнул.       — Ты жалеешь? О том, что произошло между нами? — спрашивает Кас, и хотя на его лице — тщательно натянутая маска безразличия, Дин знает его достаточно хорошо, чтобы прочитать беспокойство в морщинках вокруг глаз.       — Нет. А ты?       — Нет, Дин, конечно, нет. Это же я без предупреждения набросился на тебя. Помнишь? — он обнимает Дина всё также крепко, но уголки губ опускаются вниз, выдавая неуверенность. — Но как ты хотел проверить, что мои слова не были вызваны тем, что мы вот-вот умрём, так и я хочу быть уверен, что ты всё ещё чувствуешь то же самое сегодня утром.       — Я люблю тебя, — просто говорит Дин, вздыхая. — Думал, мы это уже выяснили. Вопрос в том, что мы будем делать дальше?       — Ты про… нас?       Дин кивает, сокращая расстояние между ними, чтобы поправить воротник рубашки Каса.       — Я хочу быть с тобой, — без колебаний говорит Кас. Он убирает руку с талии Дина только для того, чтобы схватить его за запястье и устроить руки между их телами. — Если ты хочешь, мы можем попробовать снова.       По телу Дина разливается тепло, странное чувство покоя овладевает им. Он так долго мучился из-за того, как у них с Касом всё закончилось, но теперь он спокоен, зная, что если ещё и не полностью прощён, появилась надежда на будущее.       — Я скучал по нам, — признаётся он, сжимая руку Каса. — Но я не хочу снова причинить тебе боль.       Кастиэль придвигается ближе, пока между ними не остаётся лишь глоток воздуха.       — Я хочу, чтобы ты говорил со мной. Нам над многим предстоит поработать. Особенно над общением. Тебе нужно научиться приходить ко мне со своими проблемами, а мне нужно научиться быть более внимательным, но, Дин, это будет стоить того, если ты снова будешь у меня.              — Дело не в том, что ты был невнимателен, — пытается сказать Дин, но Кас его перебивает.       — На тебя столько дерьма свалилось, а я даже не заметил. Ты сказал, что у тебя всё в порядке, и я поверил на слово, хотя это явно было не так. Я виноват, и это такая же проблема, как и то, что ты считаешь, что должен разбираться со всеми проблемами в одиночку. В этот раз я буду стараться больше.       — Ты кажешься решительным, — комментирует Дин, не в силах сдержать улыбку. Губы Каса дёргаются в ответ.       — Благодаря моей решительности мы и сошлись в первый раз, если ты помнишь.       — Помню, — говорит Дин. — Что ж, попробуем ещё раз?       — Мы не будем торопиться, — соглашается Кас. — И в этот раз сделаем всё правильно. Договорились?       — Договорились.       Они скрепляют соглашение нежным поцелуем и откидываются на подушки. Момент был бы идеален, если бы не беспокойство Дина. Кажется, он никогда в жизни не сможет быть по-настоящему счастлив. Что-то всегда должно идти не так.       Как по команде, звонит его телефон, разрушая ощущение покоя, царившее в комнате. Кас поднимается и перелезает через Дина, чтобы ответить.       — Алло? — говорит он достаточно серьёзным тоном, чтобы Дин не спрашивал, кто это. — Да, конечно. Конечно. Мы уже едем.       Дину удаётся вывернуться из-под Каса, чтобы поймать его взгляд. В его голосе звучит слишком много надежды.       — Что случилось?       Кас, не теряя времени, сбрасывает одеяло и поднимается.       — Звонила Миллс. Они нашли Руби Доу, и мы нужны в участке.

***

      Полицейский участок снова переполнен людьми. На этот раз вокруг царит атмосфера срочности, которая заставляет Дина нервничать. Есть только одна причина, по которой все могут вести себя так, и она легко читается в воздухе — Сэм Винчестер.       — Мы поймали её в нескольких милях к югу отсюда, — говорит Миллс, идя по длинному коридору с телефоном в одной руке и бумагами в другой. — Она угнала машину Брэди Аллена, наверное, решила, что никто не заметит, пока вся семья разбирается с его арестом.       — Что она рассказала? — спрашивает Дин. У него кружится голова, и всё тело дрожит от беспокойства. Они поймали её. Они правда её поймали.              — Она во всём призналась. Не то чтобы у неё был выбор. У нас есть ваши показания о том, как начался пожар.              — Да, но что она рассказала о Сэме?       Миллс поджимает губы, но в её глазах не читается раздражения, когда она переводит взгляд между Дином и Касом.       — Она назвала место, где видела его в последний раз. Сказала, что случилась авария, но тела не видела, так что, возможно, он всё ещё там. Мы собираем поисковую группу. Но я должна предупредить… Прошла почти неделя, и мы должны быть готовы к худшему.       — Где? — требует Дин, после слов о том, что они знают, где в последний раз видели Сэма, он не слушал. Всё вокруг померкло. Ему нужно добраться до брата. — Мы едем туда.       Шериф кивает, проверяя время на наручных часах.       — Хорошо. Я сообщу поисковой группе, что вы к ним присоединитесь. Будьте готовы выехать через десять минут.       Десять минут — слишком долго для Дина. Он бы сорвался сразу же, если бы не твёрдая рука Каса на плече, вырвал бы папку прямо из рук Миллс и поехал туда, где эта сука бросила Сэма. К сожалению, так дела не делаются.              Проходит слишком много времени, прежде чем группа собирается, и ещё больше времени, прежде чем им разрешают выехать на место, которое один из офицеров отметил на картах, разложенных на столах и приколотых к стендам. В этом есть горький привкус того, что чувствовали семьи жертв, преступления против которых Дин расследовал, когда ещё был детективом, и это тот опыт, который он был бы счастлив больше никогда в своей жизни не переживать. Но вот все приготовления закончены, и больше Дина никто не удерживает.                     Они с Касом прибывают на место первыми. Местность Дину незнакома, но следы от заноса на дороге — хорошая метка для начала поисков.       Это место… кошмар.              Сердце Дина пропускает удар, холод пробегает по коже. Он паркуется рядом со снесённым ограждением и осторожно обходит обломки металла, разбросанные среди вырванных кусоков земли и примятой травы. Следы от колес уходят на несколько футов вглубь поля, а затем возвращаются — Сэм съезжает с дороги, Руби выезжает, чтобы избавиться от машины.       Какая-то часть его души недоумевает: как она могла так поступить? Как у неё хватило хладнокровия оставить человека умирать. Бросить разбитую машину где-нибудь, где её никто не найдёт, а затем вернуться за машиной Сэма. Должно быть, она отогнала её на автобусную остановку. Попыталась представить всё так, будто Сэм сбежал.       — Дин, — зовёт Кас. — Там осколки стекла.       Он указывает вперёд, где что-то сверкает под лучами палящего солнца.       Полицейские и пожарные продолжают пребывать. Они разбредаются по полю. Один из них подходит к тому месту, куда указывает Кас, и опускается на корточки. Рукой в перчатке он касается земли и внимательно рассматривает осколки.       — Засохшая кровь, — говорит он, и у Дина сводит желудок. Сэмми.       — Как думаешь, как далеко он мог уйти? — спрашивает Кас, щурясь от полуденного солнца.       — Мог бы далеко уйти, дошёл бы до города, да? Он должен быть где-то здесь. Возможно, в стороне от дороги, — говорит Дин, пытаясь собрать внутри последние остатки самообладания.       — Значит, нам туда, — кивает Кас, поворачиваясь спиной к дороге. — Возможно, он пытался спрятаться от Руби? Если он был ранен, то мог упасть куда-то и не смочь выбраться.       — Сэм! Сэм, ты здесь? — голос Дина звучит хрипло. В горле першит, но, чёрт побери, он не собирается сдаваться. Он найдёт Сэма, даже если придётся стереть ноги в кровь, обыскивая это чёртово поле. — Сэм!       — Тихо, — говорит Кас, прикладывая руку к его груди, чтобы заставить замолчать. Он наклоняет голову, как сова, прислушивающаяся к звукам издаваемым добычей. — Ты слышишь?       Дин не слышит. Но потом он состредотачивается, и, возможно…       Вот оно!       Тук, тук, тук, тук.       Не громкий, но ровный ритм. Слишком ровный, чтобы быть случайным.       — Все, прекратите делать то, что делаете, — кричит он, быстро озираясь по сторонам. — Откуда идёт звук?       Два десятка мужчин и женщин замирают. Они стоят и прислушиваются, пока стук не становится отчётливым, и Дин следует за ним. Прямо перед ними оказывается ствол поваленного дерева, мог ли Сэм спрятаться в нём? Мог ли он…?       Каждое нервное окончание в его теле мгновенно вспыхивает. Он прислушивается к каждому звуку вокруг, пока бежит по полю, пульс громко отдаётся в висках.       — Дин, стой!              Кас хватает его за плечо и тянет назад как раз в тот момент, когда Дин наступает на пустоту. Но вместо того, чтобы рухнуть вниз, он оказывается прижат спиной к твёрдой груди Каса.       Они стоят над источником шума, рядом с круглой дырой в земле. Дин падает на колени и склоняется над тёмным отверстием колодца, его края выложены камнем, потрёпанным временем. Отверстие выглядит так, будто раньше было закрыто досками, чтобы защитить ничего неподозревающих людей от падения, но сейчас в камень вбито лишь несколько обломанных краёв.       — Сэмми? Сэмми, ты внизу?       Сначала стук становится громче, а потом:       — Дин! Дин… это... это ты?       Дин понимает, что кричит, но не слышит себя, потому что в ушах звенит от прилива адреналина. К ним бегут люди, а Кас включает фонарик на телефоне, чтобы попытаться разглядеть что-нибудь на дне колодца, и так они впервые видят Сэма.       Он весь в грязи, кожа бледная и тонкая, как бумага, но он жив, и Дину кажется, что он может заплакать. Потом он понимает, что и правда плачет, когда Кас обхватывает его за плечи и крепко обнимает. Его оттаскивают от колодца, несмотря на все протесты, которые он выкрикивает между рыданиями, пока до него не доходит, что пожарным нужно место для работы. Кас удерживает его все полчаса, кототрые требуются им, чтобы вытащить Сэма, прижимая его лицо к своей шее и закрывая обзор на разворачивающуюся перед ними сцену.       Толпа расступается.       Вот копна волос Сэма, тусклая и грязная, а за ней — остальные части его тела, исцарапанные, покрытые синяками и выглядящие крошечными. Его лодыжка опухла и согнута под неестественным углом. При одном только взгляде на неё у Дина разрывается сердце, но если им придётся разбираться всего лишь с раздробленной костью, то так тому и быть. На данный момент это наименьшая из проблем.       Дин хочет побежать к нему, хочет обнять и убедиться, что с Сэмом всё в порядке, что он жив, что они нашли его, но Кас держит его железной хваткой.              Медики в рекордные сроки перекладывают Сэма на каталку, его голова откидывается набок. Сквозь полуприкрытые веки Сэм находит Дина среди толпы. Его рот открывается и закрывается, с губ срывается лишь прерывистый выдох. Он не сводит глаз с Дина и качает головой.       — Что? Что такое? — спрашивает Дин.       Кас обнимает Дина за плечи, но даёт ему подойти так близко, как позволяют пожарные, чтобы получше рассмотреть брата.       — Эва Уил… Эва… — пытается сказать он, пока его быстро перемещают к ожидающей на дороге машине скорой помощи. — Руби. Она. Это она.       — Знаю, Сэмми. Я знаю, — говорит Дин, бегущий рядом, ноги угрожают подвести его в любой момент. — Мы взяли её. Мы взяли её, слышишь? Теперь отдыхай, хорошо?       Сэм моргает. Из его рта вырывается несвязный звук, который теряется в шуме вокруг. Дин не уверен, что Сэм вообще его услышал.       Сэма заносят в машину скорой помощи и сразу подключают к аппаратам и капельницам.       — Один из вас может поехать с нами, — говорит Касу и Дину женщина с волосами, собранными в тугой хвост. Её неоновая объёмная куртка закрывает вид на врача, склонившегося над Сэмми и с помощью фонарика проверяющего реакцию его зрачком. — Нужно как можно скорее доставить его в больницу, чтобы провести полную оценку состояния.       — Дин, иди, — без колебаний говорит Кас, подталкивая Дина к машине.       — Стой, возьми, — Дин поворачивается, забравшись внутрь, и кидает ключи от Импалы в подставленные Касом руки. — Встретимся там.       — Конечно.       Может, от усталости, а может, и из-за жидкости, которая капает прямо в вену, как только машина начинает движение, Сэм теряет сознание.       В горле Дина поднимается желчь, но женщина с хвостиком не выглядит особенно обеспокоенной, и он решает, что сон не навредит брату. Несмотря на скрученные от волнения внутренности и постоянный писк аппаратов, к которым подключен Сэм и которые постоянно напоминают, что они ещё не выбрались из этой ситуации, поездка в больницу оказывается короткой.       Врачи уже ждут их у чёрного входа, предназначенного для машин скорой помощи и экстренных ситуаций, а потом Сэма вкатывают в здание, подталкивая Дина в сторону кафетерия.       — Скоро к вам кто-нибудь подойдёт, — с ободряющей улыбкой говорит ему низенькая медсестра, а затем уходит заниматься другими пациентами.       Через несколько минут Кас находит его, вышагивающим по коридору рядом с отделением интенсивной терапии.       — Что сказали? — первое, что спрашивает он, но одного взгляда Дина достаточно, чтобы добавить: — Как давно его передали врачам?       — Не знаю, — говорит Дин, останавливаясь в центре невидимого круга, который он неуклонно вытаптывал на полу. — Минут пять назад?       Кас кивает, снова становясь гораздо более спокойным, пока Дин буквально разваливается изнутри.       — Тогда ждём.       Легко сказать, но тяжело сделать. Жужжащий свет над головой, а также динамики, то и дело называющие имена и коды, вызывают головную боль, которая пульсирует в висках, словно Дэйв Грол играет самое безумное барабанное соло в своей жизни прямо в голове Дина. Закрыть глаза не помогает, потому что в воздухе всё ещё витает запах антисептика, навевающий воспоминания, которые Дин предпочёл бы засунуть в самый дальний угол и никогда больше не вспоминать.       Только не снова. Чёрт, только не снова.       Помогает то, что Кас наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, и раздвигает ноги так, что их колени оказываются прижаты друг к другу. Дин поднимает глаза, чтобы поймать взгляд Кастиэля, и беспокойство, которое он там находит, придаёт ему мужества. Они пройдут через это. На этот раз вместе.       С Сэмом всё будет хорошо.       С ними всё будет хорошо.       Он повторяет про себя эти два предложения, пока слова не смешиваются и не теряют всякий смысл.

      Спустя целую вечность дверь приёмного покоя открывается, и оттуда выходит врач.       — Мистер Винчестер? — спрашивает он, обводя взглядом коридор.       Дин тут же вскакивает на ноги и пересекает коридор в два длинных шага.       — Я. Я его брат. Как Сэмми? — вскоре Кас оказывается рядом с ним, тёплая рука ложится на спину Дина, но не особо помогает успокоить бешеное сердцебиение.       Врач задумчиво кивает, как это делают все врачи, затягивая события без необходимости. Ещё одна причина, по которой Дин ненавидит больницы.       — Сэм сильно обезвожен и был близок к крайней степени гипотермии, когда его привезли. Насколько мы знаем, он провёл около недели на дне колодца. Ему повезло, что колодец не был совсем сухим или наоборот полным, иначе его могли бы не успеть найти вовремя. На данный момент его лодыжка — не самая насущная наша проблема, но должен вас предупредить, что потребуется операция. Процесс заживления будет долгим. Мы не можем обещать, что все функции восстановятся в полном объёме. Пять дней без лечения значительно замедлили его выздоровление.       Врач продолжает изрекать термин за термином, пока Дину не начинает казаться, что сейчас его голова взорвётся.       — С ним всё будет в порядке? — наконец перебивает он, причём его голос звучит достаточно резче, чем он хотел.       Врач на секунду выглядит ошеломленным резкостью Дина, но быстро приходит в себя.              — Да, конечно. Простите, иногда я забываюсь. С этого стоило начать: с вашим братом всё будет в порядке. Это не значит, что опасность полностью миновала, но он молод и силён, и мы очень надеемся, что его состояние скоро стабилизируется, — он переводит взгляд между ними поверх своих проволочных очков. — Не буду скрывать, он был на волоске. Но сейчас мы говорим о том, когда ему станет лучше, а не о том, станет ли лучше вообще.       С длинным выдохом из лёгких Дина вырывается весь воздух, забирая с собой остатки энергии, которая удерживала его на ногах. Рука Каса, лежащая на его спине, внезапно становится необходимой поддержкой для того, чтобы он мог устоять на ногах, второй рукой Кас поддерживает его за предплечье.       — Вам нужно заполнить бумаги, мистер Винчестер, — добавляет врач, протягивая папку. — Но после я предлагаю вам немного отдохнуть. Ваш брат находится под действием седации, и мы не ожидаем, что он проснётся в ближайшие несколько часов.       — Я подожду, — говорит Дин, не обращая внимания на подкашивающиеся ноги. Он в порядке. Он может отдохнуть, и сидя на стуле. К счастью, Кас знает его достаточно хорошо, чтобы не протестовать. Он молча забирает папку, которую протягивает врач, и помогает Дину сесть.       Вскоре они отдают заполненные бумаги медсестре, и им остаётся только ждать.       Спина Дина ноет от боли, как и шея, но последние несколько часов он провёл в поисках более-менее удобной позы, и эта самая удобная, какой ему удалось добиться. Кас давно заснул, прислонившись к боку Дина, из его едва приоткрытых губ стекает ниточка слюны. Дин не думает, что ему удалось поспать, но, должно быть, в какой-то момент он ненадолго задремал.       Медсестра легко трясёт его за плечо, и Дин обескураженно смотрит на неё. Как только он видит медицинскую форму, вся сонливость исчезает, и он резко выпрямляется, разбудив и Кастиэля тоже.       — Мистер Винчестер проснулся, — говорит медсестра, жестом предлагая следовать за ней. — Мы перевели его из интенсивной терапии в обычную палату, так как его состояние улучшилось. Капельницы сделали своё дело, — она останавливается у закрытой двери, положив руку на ручку, и даёт им последнее наставление. — Только постарайтесь не утомить моего пациента.       — Даже и не думал, — отвечает Дин, мечтая, чтобы она просто ушла, и он наконец-то мог поговорить с братом.       Она приподнимает бровь, реагируя на его нетерпение.       — По одному, пожалуйста. Мы не хотим перегружать его.       — Иди, — говорит Кас, засовывая руки в карманы. — Я поищу кофе. Тебе что-нибудь нужно? Ты давно ничего не ел.       — Всё, что найдёшь, — отвечает Дин, не забывая благодарно улыбнуться, прежде чем войти в палату.              Лицо Сэма почти такого же цвета, как белая подушка, на которой он лежит, когда входит Дин, а тёмные круги под глазами ещё более заметны из-за резкого больничного света. Впервые с момента скачка роста в подростковом возрасте Сэм выглядит невероятно маленьким, погребённый под горой одеял и грелок, но ему удаётся облегченно улыбнуться, когда он видит Дина.       — Эй, — слабо приветствует он. — Кажется, я буду жить.       Что ж, если Сэму хватает сил шутить на эту тему, значит, с ним всё более или менее в порядке. Действительно, похоже, сейчас ему проще сосредоточить взгляд на Дине.       Дин выдыхает, садясь на ближайший к кровати стул.       — Скрипучее дерево два века стоит или как там, — ворчит он, пытаясь растопить лёд между ними. В ближайшем будущем его брата ждёт лекция, но уж точно не сегодня. — Но если серьёзно, ты выглядишь гораздо лучше, чем когда мы тебя нашли.       — Ты успел как раз вовремя, как мне сказали медсёстры, — соглашается Сэм и уже серьёзнее добавляет: — Дин, прости меня. За то, что сбежал, за то, что заставил тебя волноваться, за то, что попал в этот колодец.       — Эй, эй. Посмотри на меня. Тебе не за что извиняться. И мы не должны говорить об этом сейчас. Просто сосредоточься на выздоровлении, слышишь?       Сэм кивает, а потом хмурится:       — Кас здесь? Или мне привиделось? Потому что там внизу я видел много вещей, которые могли быть только галлюцинациями.       — Нет, он правда здесь, — Дин потирает затылок, чувствуя себя неловко. — Я, эм, я приехал и попросил его о помощи, когда понял, что ты не берёшь трубку. Сначала он отказался, но потом сам проделал весь этот путь. Похоже, даже моих ошибок недостаточно, чтобы заставить кого-то перестать заботиться о тебе, да?       Глаза Сэма расширяются настолько, что Дин опасается, как бы они не вывалились из глазниц.       — Ты пошёл к Касу. Вау, видимо, что-то дельное вышло из нашей последней ссоры, хм?       — Сэмми, — Дин сглатывает, не уверенный, что хочет обсуждать тот вечер, но он просто обязан спросить, чтобы закрыть эту тему: — Это всё из-за нашей ссоры? Потому что я никогда не поверю, что такая дура, как Руби, смогла перехитрить тебя, если только ты сам не отвлёкся.       — Боже, Дин, нет, — говорит Сэм, заметно ужасаясь подтексту в словах Дина. — Нет. То есть, да, ссориться с тобой — отстой, но мы оба знаем, что я был прав… — он бросает взгляд на дверь, как будто ожидая, что Кас может войти в любую секунду, — а если серьёзно, мы ссоримся постоянно. Если что-то меня и отвлекло, то это была не наша ссора, а полный бардак в моих мыслях из-за всего… — Ты хочешь сказать…       Имя Джессики виснет между ними тяжёлым грузом. Тишину нарушает Сэм:       — Я думал, если займу себя делом, то мне станет легче, но когда я приехал сюда, то почти сразу понял, что одной помощи Еве будет недостаточно, что я должен играть более активную роль. Я сам начал разговаривать с людьми, нашёл дневник Эвы и спрятал его от полиции, думая, что сам со всем разберусь. Я совершил все типичные для новичков ошибки, о которых ты меня неоднократно предупреждал. Руби вломилась в мой номер, я застал её, когда она рылась в моих вещах. Ключи от машин перепутались, и я погнался за ней на её же машине. Я ехал слишком быстро и не справился с управлением. Выбравшись, я провалился в колодец и вырубился, а когда пришёл в сознание, понял, что телефон разбит, и никто меня не слышит, — он взволнованно вздыхает, и в его глазах появляются слёзы. — Я правда думал, что уже не выберусь, — признаётся он, и сердце Дина разбивается на тысячу осколков. Оно кровоточит и болит, а он ещё не слышал, что Сэм скажет дальше. — Раньше я думал, что смерть не может быть хуже всей той боли, что я пережил, но, Боже, я изо всех сил молился, чтобы кто-нибудь нашёл меня, когда оказался так близок к ней.       — Теперь ты в безопасности, — обещает ему Дин, сжимая руки, лежащие на коленях, в кулаки. — Они поймали Руби, а я нашёл дневник Эвы в твоём номере, так что тебе, кроме выздоровления, больше ни о чём волноваться не нужно.       — Прости меня, — в сотый раз повторяет Сэм.       — Всё в порядке, — говорит Дин. — Всё в порядке. Мы пройдём через это вместе. Ты помог мне подняться, когда я оказался на самом дне, теперь моя очередь. В духе Винчестеров.              Сэм болезненно морщится.       — В прошлый раз всё прошло не очень хорошо, — говорит он, осторожно обходя тему их отца.       — Ну, что ж. В этот раз мне помогут, — улыбается Дин, краснея под удивлённым взглядом Сэма. Он прочищает горло. — Эм, мы с Касом кое-что обсудили, прояснили пару моментов между нами и думаем, что хотим попробовать ещё раз. То есть всё до сих пор сложно, но начало вроде как положено.       Сэм улыбается, и к его лицу возвращается немного краски.       — Дин, я счастлив за тебя. Ты заслуживаешь свой счастливый конец.       Чувствуя, что у него горят уши, Дин опускает голову и усмехается.       — Немного рановато говорить о счастливом конце, не думаешь? Мы буквально пришли к тому, что Кас — придурок, а я невротик, склонный к затворничеству. Не самая лучшая основа для отношений.       — Знаю, — говорит Сэм, откидываясь на подушку. Кажется, он немного успокоился. — Но ещё я знаю вас с Касом, и говорю тебе, Дин, вы должны быть вместе. Просто проявите достаточно терпения, пока я не выздоровлю и не оставлю вас в покое.       — Эй, мне не нужно, чтобы ты оставлял меня в покое, — говорит ему Дин. — Мы семья. И мы разберёмся со всей этой ситуацией, с твоей ногой, со всем вместе. Я знаю очень хорошего психотерапевта, с которым ты можешь поговорить. Парень, который мне порекомендовал его, конечно, тот ещё зануда, но он тщательно подходит к таким вещам, в этом ему нет равных.       — Это комплимент? — спрашивает Сэм, ухмыляясь. — Отмечу эту дату в календаре, раз мне понадобилось почти умереть, чтобы ты сказал что-то приятное.       — Заткнись, сучка.       — Никогда, придурок.       И вот так натянутая пружина в груди Дина расслабляется, глубоко укоренившийся страх, преследовавший его последние несколько месяцев, прекращает распирать изнутри. Может, они ещё не совсем в порядке, но они будут в порядке.

***

      Как только состояние Сэма становится более стабильным, ему назначают операцию на лодыжке.       Им придётся остаться в Небраске ещё на пару недель, но вчера приехал Бобби, так что теперь они могут составлять компанию Сэму в больнице по очереди. Сэм утверждает, что ворчание Бобби гораздо лучше, чем суета Дина, хотя Дин знает, что ему больше нравится спокойный, собранный подход Каса ко всему.       Дин отвозит Каса в мотель, чтобы тот немного отдохнул, пока Бобби проводит время за просмотром мыльных опер с Сэмом на маленьком телевизоре, установленном в его больничной палате.       Дин выходит из ванной, его кожа влажная и раскрасневшаяся после душа, и Кас поднимает взгляд с кровати. В его глазах есть что-то такое, что заставляет Дина замереть на секунду.       — Ты в порядке? — спрашивает он, потянувшись к сумке за чистой одеждой в попытке изобразить спокойствие.       — Могу я кое о чём тебя спросить?       — Технически, ты уже спросил, — отвечает Дин, мысленно давая себе подзатыльник за то, что ушёл в защиту, даже не понимая, о чём идёт речь.       Кас щурится, но не комментирует выпад Дина:       — Ничего такого, честно, — а потом добавляет. — Я подслушал ваш с Сэмом разговор в больнице, когда он только очнулся. Я не хотел, но в тот момент как раз принёс кофе, а дверь была приоткрыта, и… — он осекается, неловко потирая правую ладонь о левый кулак.       Дин ждёт, когда он просто выплеснет всё, что хотел сказать. — Ты сказал, что вы с Сэмом поссорились в ту ночь, когда он пропал. Это было из-за меня?       Ох.       Что ж, наверное, Дин должен был это предвидеть.       Он отворачивается, скорее от смущения, чем от досады, но Кас считывает это движение неверно и сразу же начинает извиняться.       — Как я уже сказал, я не хотел. Просто случайно проходил мимо, когда вы говорили об этом.       — Эм, ну, если хочешь знать правду, то да, — признаётся Дин, и жар быстро поднимается по его груди и окрашивает щёки. Он бросает взгляд на Кастиэля и понимает, что тот тоже волнуется. Общение — это правильно, напоминает он себе и делает глубокий вдох. — Я сказал ему, что поездка сюда не поможет забыть Джессику, а он сказал, что я не знаю, о чём говорю, учитывая, как я разрушил наши отношения. Сэмми знает, на что надавить, когда хочет причинить мне боль, но, надо отдать ему должное, он был прав.       — В чём именно? — спрашивает Кас.       — Пару месяцев назад он рассказал мне, как столкнулся с тобой, что вы поболтали о жизни и о том, что ты расстался с тем парнем. Он настаивал, чтобы я позвонил тебе. Чтобы извиниться и объяснить, что произошло, когда мы расстались, — быстро добавляет Дин. — Он думал, что ты всё поймёшь, если я расскажу об отце, и в ту ночь он говорил почти то же самое, только злее и с большим количеством оскорблений.       — Хм, — вот и всё, что Кастиэль может ответить на это, и Дину не нужно видеть его лица, чтобы понимать, что за выражение на нём застыло.       — Признаться честно, — продолжает Дин, раз уж они говорят на чистоту, он вполне может рассказать всё до конца. — Не уверен, что пришёл бы к тебе за помощью, если бы не ссора с Сэмом той ночью.              Кастиэль кивает, наклоняя голову в сторону, чтобы воспринять всю эту информацию. Затем он озорно ухмыляется — одной из тех улыбок, что заставили Дина влюбиться в него с первого взгляда.       — Твой брат всегда знал, что для тебя лучше.       Дин смеётся, показывая Кастиэлю язык.       — Очень самоуверенно с твоей стороны полагать, что лучшее для меня — это ты.       Ухмылка Кастиэля становится только шире, а взгляд теплее, когда он встаёт и пересекает комнату, чтобы обнять Дина. Он тёплый и твёрдый, и когда он наклоняется, чтобы прижаться к губам Дина быстрым поцелуем, тот всё ещё чувствует привкус макарон, которые они ели на обед.       — Это не так, — говорит он, крепче обнимая Дина, и его лицо становится серьёзным. — Пока нет. Но я буду работать над собой, пока не стану достойным тебя. Мы оба будем.       — Ты такой романтик, — дразнит его Дин, хотя втайне ему это нравится.       Он позволяет Касу снова поцеловать себя, уверенный в том, что они справятся. Они обязательно справятся. Как только Сэма выпишут, им предстоит долгая дорога домой и долгий путь восстановления, но на этот раз они будут делать это вместе.