Мастерица страшных чудес

Она проснулась перед рассветом, в глухой волчий час, когда певчие пташки уснули, а вороны ещё не проснулись. В простом платье, придававшем ей сходство с грозными и неистовыми богинями древности, она спустилась босая по холодным точеным ступеням Горнов. Виктор вернулся домой заполночь. Измотанный, с тёмными кругами под глазами. Весь день он проработал с близнецами над чертежами, и, вернувшись домой, упал как убитый на прохладные глянцевитые простыни. На лице его виднелись капельки чернил. Она коснулась бережно его щеки, стирая их. Взгляд её, пылающий обычно бешеным весельем, был полон нежности. Нежности, которую мало кто видел. Нежности, о которой никому не дозволено было знать. Мария уснула давно. Каспара ещё не было на свете, но Нина видела ясно – у нее будет сын. Чёрные тучи клубились над Степью, переваливались тяжело, словно бычьи стада. Плотно подогнанная брусчатка сковала Каменный Двор, сквозь нее не пробивалось ни травинки – земле здесь было не место. Но она всё равно ощущала её ступнями. Она чувствовала, как внизу, глубоко в земной толще, бежит горячая кровь. Она беззвучно рассмеялась, и гроза вторила ей громовыми раскатами. Она чувствовала Город всем телом, чувствовала, как меняются, покоряясь воле Каиных, лабиринты его улиц, как тянется вверх, готовый распуститься, хрустальный цветок Многогранника. Она знала, что останется навсегда среди этих крыш, что её неукротимый дух будет владычествовать над Городом. Вдруг за её спиной послышались чьи-то шаги. Кто осмелился выйти на улицу в грозовой час, предстать перед Тёмной Хозяйкой? Волосы шёлковой тьмой струились по кипенно-белым плечам. Она повернула голову и кинула на прохожего властный взгляд. Ей никогда не смотрели в глаза – словно боялись обжечься. Она верила в то, что гораздо вернее внушить страх, чем быть любимым. Ведь любовь держится узами благодарности, но эти узы рвутся при каждом удобном для них случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает тебя никогда. – Говори, – повелела Нина Каина.