Часть 2
7 февраля 2022 г., 22:36
***
Октавиус проснулся от холода. Сверху на него давила тяжесть тела альфы. В голове стоял гул, а его собственное тело было сковано усталостью. Когда он достаточно пришёл в себя, то с усилием столкнул с себя альфу. Тот резко вскочил и сгруппировался, пытаясь сфокусировать сонный взгляд. Найдя своего омегу, он перестал суетиться. Он, на автомате, принялся натягивать на себя спандекс — к его удаче, костюм позволял быстро раздеваться и одеваться обратно. Протерев глаза, Питер увидел, как Отто медленно подбирает одежду, а затем так же медленно, методично одевается. На пару секунд он замер, любуясь видом открытых частей его тела. Но когда тот повернулся к нему — Питер вспомнил, что произошло. Его охватил ужас от осознания того, что он сделал. Быстрым шагом, преодолев расстояние между ними, Октавиус схватил Питера за грудки и рывком толкнул, впечатав того в стену. — Питер. Ты хоть понимаешь, что натворил? — холодно произнёс он. Питер замотал головой от шока, вызванного ударом. — Не знаю, Док. Я… — Отто резко и зло тряхнул его, снова ударив о каменный бордюр крыши. Боль отрезвила Паркера. — Хватит! — Питер рефлекторно схватил его за руки. — Я не контролировал себя в полной мере! Прошу, пойми, Отто! Я не хотел причинить тебе боль! Мне жаль! — выпалил он на одном дыхании. — Причём. Здесь. Боль. Метка, Питер. МЕТКА! — ядовито прошипел Док ему в лицо. Питер с силой сжал его запястья, в попытке оторвать от себя. Он боялся, что на такой короткой дистанции ожившие приводы проткнут его, и поминай как звали. Док уставился на него, стиснув зубы от боли, но руки не убрал. — Черт побери! Пусти, Док, — задохнулся Питер. — Я любил тебя… не говори мне, что не замечал. — Он замолчал. Его ужаснуло то, как нелепо звучит его долгожданное признание в этой ситуации. — Любил? — прорычал Док. — Если бы любил, то помог мне. Но ты был занят тем, что гулял с подружкой-альфой, — сердце Питера упало. — А теперь ты мешаешь мне, носясь по всему городу. Как угорелый, спасаешь банки толстосумов, когда мне так… — задохнулся Док от эмоций, — сильно нужны деньги на постройку реактора. Ты не можешь принести в жертву свою примитивную мораль, ради меня… да что там — ради изобретения для всего человечества. Так где сейчас твоя мораль? Ты оправдываешь свой мерзкий поступок отговорками про любовь? Только не говори мне, что хочешь семейных отношений с вором и убийцей! — Док тяжело дышал, излучая презрение. Боль затопила сознание Питера. Он поморгал глазами часто-часто, с трудом сдерживая слезы. — Ты не веришь в то, что делаешь и говоришь, Отто. Ты не убийца и не вор. Когда-нибудь ты прозреешь… Ты поймешь, что тебя подчинили эти… руки. — Сказал он ему, с надеждой заглядывая в глаза. — Заткнись! — приводы издали неприятный скрежет. Отто резко ощетинился и сдавил хватку на груди Питера так, что тот закрыл лицо блоком, готовясь быть избитым за доли секунды. Однако атаки не последовало. На лице Дока отразилась тревога, вызванная внезапной мыслью: «Поверить не могу, что блокаторы подвели» — Отто покачал головой, словно отрицая всё, что произошло с ним. — «Должно быть гормональный сбой из-за радиации…» Он нервно рассмеялся и отстранился от Питера, отступая назад. Тот вздрогнул, похолодев от звука его смеха. — Ладно. Метка ничего не изменит в моей жизни. Ты пожалеешь о том, что сделал, Паркер. — Отто погрозил ему пальцем. — Не жди, что сможешь манипулировать мной, только потому что заклеймил. Питер похолодел. — Хорошо, Док. Я бы ни за что… А как же… Вдруг появятся дети? После э-э… — в панике протараторил Питер. Октавиус посмотрел на Питера с тяжелым выражением. — Ты о чём? Посмотри на меня, мальчик. Мне пятьдесят. На мне десятки килограмм металла и жесткий бандаж. А теперь сложи два плюс два. Питер перестал паниковать, задержав дыхание. — Ты не можешь знать наверняка. Пожалуйста, Отто, если вдруг… — Питер сжал зубы, — ты почувствуешь себя плохо, прошу, обращайся за помощью. Можешь звонить мне в любое время суток. Октавиус улыбнулся в своей личной саркастичной манере. — А потом что? Больница? Чтобы меня там полиция загребла? Отличное предложение, Питер. Внутри Питера что-то оборвалось. Это был не тот человек, который подавался на его прикосновения. Да, это был «его» омега, но одержимый, с эффектом зловещей долины. Он посмотрел на щупальца. Бутоны с лязгом раскрылись в клешни, как хищное растение. — Что ж, на этом всё, Питер. Ты уяснил — между нами ничего не будет. Метка всего лишь следствие дурной физиологии, твоей и моей. Мне не нужна твоя забота. И не пытайся меня преследовать, — угрожающе повторил Док. Он медленно удалился на край крыши, ожидая, что Паркер последует за ним. Однако его альфа лишь смотрел ему вслед, провожая со страдальчески искривленным лицом, не в силах придумать слова, способные поправить их ужасные отношения, или как-то улучшить положение дел. Грозно взглянув на него в последний раз, Отто отвернулся и начал спуск вниз, исчезнув за карнизом крыши. Питер вытер лоб. Тепло в теле после секса исчезло, и теперь его трясло. «На улице слишком холодно, чтобы заниматься любовью», — посетила его запоздалая мысль. Питер поднял голову, всматриваясь в осеннее небо. — Дядя Бен… Что же делать? — спросил Питер у холодной пустоты. — Я присвоил омегу против воли. Моего наставника, который, может быть, даже не в своём уме. Не знаю. Я не водил его к врачу, чтобы поставить диагноз, — он вздрогнул, не то от холода, не то от осознания масштаба случившегося. — Если бы ты только был рядом, ты бы подсказал способ, как всё исправить. Его одолело чувство обречённости. Внезапно пришло воспоминание о том, как он ставил метку. Он встряхнул головой, пытаясь не потерять идею: — На шее не было чипа. Не было. Значит он… Прав я или нет? Не знаю насколько, но, хотя бы частично, он под влиянием манипуляторов. Что значит, — выдохнул Питер, — я должен собрать новый предохранитель. — Его руки задрожали от нетерпения. — Метка! Рано поздно он захочет близости. Мне не надо его преследовать. Мне нужно только собрать чип и дождаться, когда он сам придет ко мне. Питер нахмурился, потирая подбородок. Если только Отто не использует какой-нибудь искусственный подавитель. Хотя, судя по сбитым гормонам, ему будет сложно найти подходящий препарат. Питер разочарованно вздохнул и потер лицо. Это было не важно. Он должен сосредоточиться на том, что в его силах.***
Следующие десять дней он был сам не свой. Он забывал о еде и плохо спал, стараясь уйти в работу, а когда не работал, то мрачно размышлял о том, что натворил, и что ему делать дальше. Каждый день Питер сидел допоздна, сгорбившись над столом и корпя над мелкими деталями. После метки он полностью убедился в том, что чип на шее Отто сгорел, и манипуляторы управляют его действиями. Неизвестно в какой степени, но они это делают. Это уменьшает вину Дока по части ограблений и нападений. Работа над чипом продвигалась неважно, но он старался на пределе своих знаний и возможностей. Всё это время чутье альфы скреблось в мозгу, подначивая немедленно искать своего омегу. — [Исчезновение омеги, после укуса, в корне ненормально — нам положено провести свой «медовый месяц», чтобы связь хорошо закрепилась не только на физическом, но и ментальном уровне] — шептал его инстинкт. — С тех пор как у него всё пошло хреново, так и продолжает идти. И я этому поспособствовал, — зло думал Питер, параллельно орудуя пинцетом над микросхемой. К чёрту медовый месяц и потребности альфы. Вылечить Отто — вот, что главное. С удушающим усилием, Питер сопротивлялся желанию бежать на поиски Дока, соблюдая его требование. Видит Бог, он хотел спросить совета у тёти Мэй, как ему следует быть, но боялся. Казалось безумием, рассказывать ей о его противоречивых отношениях с Отто. Любой бы подумал, что он игнорирует, потому что не звонит ей, но Мэй знала, что это не так. Предсказывая, что у племянника случилось что-то неладное, она решила нанести визит сама. Увидев его на пороге, она мгновенно поняла, почему он так давно не навещал её. Питер вёл себя дергано и рассеянно, как человек, недавно переживший травму, но изо всех сил пытающийся вести себя нормально. Мэй слишком хорошо его знала, чтобы проверить в эту актёрскую игру. Ей стало не по себе. Неужели он снова с Мэри Джейн? Хотя, с её стороны было глупо сразу думать на неё. Может у племянника проблемы на работе? Или в колледже? Больше всего её беспокоила перспектива увидеть, что Питер снова будет в отношениях с альфой. По её мнению, подобную связь ждал только крах, ибо двое альф всегда склонны к конфликтам. С учётом их разных амбиций и интересов, они бы не справились с целью заложить общий фундамент для семьи, а значит у их отношений нет будущего, — так размышляла Мэй. Она была омегой, с большим жизненным опытом, и знала, что останавливать Питера напрямую значило только разжечь его интерес и упрямство. Но на этот раз она всё-таки решила вмешаться. Племянник проводил её в свою комнату. Она села напротив него на кровать, а он тут же подорвался с места, бормоча, чтобы она подождала — ему требуется несколько минут чтобы заварить чай. Однако, Мэй остановила его. — Питер, что случилось? — осторожно поинтересовалась она. Питер не смог скрыть досаду, от того, что Мэй сразу заподозрила неладное по одному лишь его внешнему виду: «Неужели, я действительно так жалко выгляжу? Черт, стоило хотя бы умыться с утра». — Ничего. — Пробормотал он, стараясь придать голосу будничный тон. — А что? У меня всё хорошо. Как ты, тётя? — Ты очень нескладно врёшь, Питер. — Я не вру. — Не врешь? — в её взгляде читался укор. — Тогда расскажи, что произошло. Питер замолчал, наклонив голову. — Тебе станет легче, если поделишься. Неразрешимых проблем не бывает, Питер, — сказала она, погладив его по руке. Он всё ещё молчал, слишком крепко сцепив руки в замок. — Всё сложно, — ответил он после долгой паузы. — Я не знаю, с чего начать. — Просто попытайся, дорогой. Питер замолчал на минуты три, напряженно глядя в окно. — Я укусил омегу. Мужчину. — наконец произнёс он. Мэй вздрогнула и выдохнула. Теперь она знает. Лучше, чем неизвестность. — Разве это не прекрасно, Питер! — ласково сказала она. — Кто он? Я знаю его? — Ты знаешь его только по рассказам. Я говорил о нём, с тех пор как нашёл его статьи в научном журнале. Мэй промолчала, напряженно вспоминая. Она не хотела тянуть из него информацию, пока Питер не был готов сказать сам. — Значит, он учёный, и… намного старше тебя? — Да. — Если тебя беспокоит возраст, Питер, то спешу заверить, что это ерунда, когда речь идёт о любви. Мужчины-омеги, как правило, стареют намного медленнее, чем… — Это не важно, тетя… — Тогда, что тебя гложет? — Мэй взяла его за руку. Питер замолчал. Его лицо никак не изменилось в выражении, но глаза выдавал блеск поступающих слёз. — Я укусил его без какой-либо договорённости. Близость была по согласию. А метка — нет. Мэй посмотрела на него с недоверием. — Питер, но как? Это совсем на тебя не похоже! — она всплеснула руками в тревоге, не желая верить его словам. — Это ещё не всё, тётя Мэй. — Питер продолжал сквозь слезы. — Он был сам не свой, когда я это сделал. Дело не только в течке… он… — Питер запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. — Стал грабителем. Я почти уверен, что это произошло из-за проблем с психикой. Он пострадал во время эксперимента так, что искусственный интеллект постоянно вмешивается в его сознание. Но теперь я, кажется, знаю как помочь. Даже если он никогда не захочет быть моим, я хочу, чтобы он был свободным. — Он задохнулся от избытка эмоций. — Питер, Питер, — горестно покачала головой Мэй. — Ты давно любишь этого человека, верно? — она притянула его к себе. Питер положил голову ей на плечо, бесшумно роняя слезы. — Тётя, я не хотел вот так бездумно принуждать к союзу. Я всегда думал, что он недосягаем для меня. Поэтому, когда он захотел близости, это обрушилось на меня… И, я оказался слишком слаб, чтобы противостоять инстинкту, — он резко отстранился от неё, вытирая слезы. — Я стал одним из тех ублюдков, которые втягивают омег в не желаемую связь. — Нет… Нет, Питер! Ты не прав. — Мэй искренне возмутилась его словам. — Ладно, хватит! — сердито перебил он её. — Я не могу позволить ударяться в жалость к себе. Ему намного хуже. — Питер… — Мэй погладила его по спине, ободряюще, ласково. — Ты ещё можешь изменить его отношение к себе. Я уверена, что этот человек не оставит без внимания твоё желание помочь. Он увидит, какой прекрасный альфа взял за него ответственность. Я уверена, он ответит тебе взаимностью. — Я мечтаю об этом, тётя Мэй. — твёрдо ответил Питер. — Больше всего на свете. Но мое дело дрянь — он сказал, что не хочет, чтобы я к нему приближался. Не потому что он боится меня, а потому что я буду мешать ему жить как он хочет. — Питер, — Мэй посмотрела на него со снисхождением. — Кажется, мне стоило давно поговорить с тобой на эту тему. Сразу после укуса, омеги чувствуют сильный стресс. Омега может стать эмоциональным, даже агрессивным. Может наговорить что угодно. Гормональный всплеск такой силы — человек будто голову теряет. А если у него есть проблемы с психикой, то ты тем более должен заботится о нём, невзирая на запреты. Питер посмотрел на неё так, словно услышал какое-то откровение. Он помолчал, пытаясь переварить её слова. — Боже, тётя Мэй. — с горечью сказал он. — Какой я дурак! Только и думал о том, как побыстрее собрать чип, чтобы вылечить его, а дальше никаких планов, но… — оживился он. — Ох, Питер, — улыбнулась Мэй. — Мужайся, дорогой. Тебе придётся быстро учиться, чтобы построить отношения. — Она вздохнула, припомнив что-то важное. — Также, тебе придётся много работать, чтобы обеспечить мужа и будущих детей. Оживленный взгляд Питера погас, и он опустил глаза. И Мэй тоже перестала улыбаться. — Хотел бы я быть оптимистом, как ты, тётя. У нас ужасный разлад. К тому же, он сказал, что он не сможет иметь детей в силу возраста. Ему пятьдесят. Губы Мэй тронула ироничная улыбка. Питер неуклюже посмотрел на неё, не понимая, что её насмешило. — И ты поверил? Наивный как ребёнок! Хотя, тут, конечно, есть и моя вина — мне следовало рассказать тебе раньше. — Что рассказать, тётя? — Питер прищурился с недоверием. — Последние исследования, просвещенные полу, показали, что мужчины-омеги могут рожать детей вплоть до семидесяти. Не будь они таким редким явлением, население было бы гораздо больше, чем сейчас. Питера захлестнули противоречивые эмоции: смущение и страх, смешанные с восторгом. Но он постарался взять себя в руки. — Я думал, это просто слух такой — про плодовитых омег. Кажется у меня пробелы в знаниях по биологии. — Криво улыбнулся он тёте. — Дело не в тебе, а в том, что наука совсем недавно стала подходить к исследованиям второго пола серьёзно. Второй пол всё ещё сильно стигматизирован, как и другие аспекты сексуальности. Чуткая тема — многие не готовы это обсуждать. Особенно альфы, — серьёзно сказала Мэй. — Что ж, ты постепенно наверстаешь. Когда закончишь «чип». — Да. Да. — Питер нервно похлопал себя по карманам, вспоминая, куда положил микросхему. — Спасибо, тётя. Не знаю, как бы я справился без тебя. Наверное продолжал бы делать глупости, пока окончательно не уничтожил всё, что было между нами. — Всё будет хорошо, Питер. — ободряюще улыбнулась Мэй. — Вы справитесь. Питер перестал копаться в кармане и поднял на неё глаза загнанного зверя, который увидел лазейку. — Я буду держаться за твои слова, как за последнюю соломинку. — Разумеется. — серьёзно ответила Мэй — Не бойся. Чувствую, что скоро лично познакомлюсь с доктором Октавиусом. Питер завис на секунду. — Как ты… — Да брось, — улыбнулась Мэй, — я перебрала в памяти имена всех учёных, о которых ты говорил, и выбрала того, чьё имя ты произносил с особой интонацией. Это легко. К тому же, в городе не так много физиков, которые недавно ударились в грабежи. — И ты не боишься? — недоверчиво спросил Питер. — Он тот самый грабитель, который взял тебя в заложники. Мэй небрежно дёрнула плечом. — Мне будет немного неловко из-за того, что я ударила его. Но чего мне бояться, если ты вернёшь ему контроль над собой? Я всегда знала, что обычные омеги не опасны, если не загнаны в угол, я ведь одна из них. Если ты не понимаешь о чем я — открой статистику преступлений. Пусть я не права, и он хочет воровать по своему желанию — я бедна как церковная мышь, и ещё долго планирую не ходить банк, — иронично улыбнулась женщина. — Но что-то я с трудом верю, что твой возлюбленный хотел для себя тех денег, которые украл. Максимум, чего мы желаем в эгоистичных целях — это чтобы наш пол оставили в покое. Особенно при приёме на работу, — добавила она с небольшой горечью. — Работу, — медленно смакуя слово, повторил Питера. Он переиграл в голове слова Дока. «Конечно, он не хочет денег для себя. Он свято верит в то, что постройка реактора принесёт людям благо. Но приводы заставляют его перегибать с эффективностью» — подумал Питер. Он просто хотел верить в его невиновность. Но образ мышления учёного препятствовал слепой вере — он знал, что может быть предвзят, из-за любви к омеге. «Ему нужна помощь для завершения проекта, но он никогда меня не попросит. Он завязал с попытками донести до моего понимания важность установки — проще послать. И он прав — я боюсь, что город взлетит на воздух, когда он начнёт испытания. — напряжённо размышлял Питер. — Ладно, к чёрту реактор. Он имеет полное право меня ненавидеть, ведь я альфа-насильник. Не представляю, как был бы взбешен я, если бы меня укусил тот, кого я не люблю. — Я не могу надеяться, что он ответит мне взаимностью, но я позабочусь о нём и том, чтобы он стал безопасен для людей и для себя самого, — твёрдо сказал он тёте. — Хорошо, милый. — ответила Мэй. — Я всё равно буду в вас верить.***
