Под солнцем Каталонии

      «Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» – именно так называлась первая часть диптиха неподражаемого Франсиско Гойи, экспонируемая в эти апрельские дни в Национальном музее искусств Каталонии. Местным реставраторам оказали великую честь, доверив работу по восстановлению полотна, пострадавшего во время Гражданской войны в Испании.       Во время прогулки по городу Гермиона наткнулась на рекламу художественной выставки, где жемчужиной экспозиции являлась вышеназванная картина, вернувшая свой изначальный облик.       Также в Барселону привезли и легендарную Маху. Конечно же, в обеих вариациях. Двадцать девятого апреля всё это великолепие должны были свернуть, чтобы второго мая торжественно открыть выставку в «Прадо», приуроченную к двухсотлетнему юбилею "Восстания". Именно поэтому сегодня Гермиона Грейнджер прогуливалась среди залов Национального Дворца.       Переходя от эпохи к эпохе, девушка наконец добралась до конечной цели культурного путешествия – шедеврам авторства Гойи.       Встав напротив полотна, Гермиона пристально всматривалась в ожесточённые лица. Она пыталась представить, что чувствовали люди, бросившие вызов системе и самому Бонапарту. Девушка переводила взор с крестьян на всадников, так до конца и не определившись, кому же она симпатизировала.       Именно такого эффекта и добивался Франсиско. Знаменитый художник в этом кровавом противостоянии занял свою сторону. Нет правых и виноватых. Есть только те, кто убивает и кого убивают.       – Выбираете, за кого сражаться, мисс Джин? – прозвучал из-за спины насмешливый голос.       Туман, окутавший голову Гермионы, вмиг развеялся. Она резко обернулась, отчего юбка платья всколыхнулась лазурной волной, открывая простор воображению.       Однако мужчину, казалось, интересовали лишь девичьи глаза, шоколадный оттенок которых выгодно оттенялся насыщенным васильковым.       Гермиону Грейнджер застали врасплох. Вновь эта едва уловимая ухмылка и хищный блеск в тёмных глазах. Мерлин, почему этот человек не мог выбрать другое место для прогулки? Ведь едва ли мистер Ровер являлся таким же ярым поклонником искусства, как и она сама. Не желая испытывать противоречивые чувства, которые мужчина странным образом вызывал в ней, девушка приняла решение не вступать с ним в пространные беседы. Напустив на себя максимально серьёзный вид, Грейнджер бросила едкую фразу, которая должна была отбить желание поддерживать с ней диалог:       – И даже смерть не разлучит нас, мистер Ровер, – Гермиона холодно улыбнулась, рассчитывая, что собеседник оскорбится подобными словами.       Однако его реакция в который раз заставила замереть в ожидании взмаха дирижёрской палочки. Тодд Ровер, сунув ладони в карманы брюк, запрокинул голову назад и раскатисто расхохотался, привлекая к их паре повышенное внимание.       Гермиона смутилась под осуждающими взглядами посетителей. Нисколько не стесняясь десятков пар глаз, направленных в его сторону, Тодд Ровер двинулся к ней, встав гораздо ближе, чем позволяли приличия. Грейнджер, не желая привлекать к их паре ещё больше внимания, отошла к другой работе испанского художника. Тодд Ровер последовал за ней.       По всей видимости, он решил окончательно смутить Гермиону, остановившись прямо за спиной. Волна напряжения накрыла девушку с головой. Она готова была поклясться, что могла почувствовать его дыхание на затылке.       – «Он заказал свой портрет – и хорошо сделал. Те, кто с ним не знаком и не видал его, все узнают по портрету», – мужской голос озвучил аннотацию под графическим рисунком, на которым был запечатлён процесс написания портрета с осла. – Вечный мотив. Пожалуй, стоит заказать несколько репродукций коллегам. Правда, боюсь, не каждый сможет оценить такой подарок по достоинству, – в голосе Ровера звучала плохо скрываемая насмешка.       Гермиона не могла заставить себя повернуть голову, ведь тогда она встретится с мужской ухмылкой. Проследовать вперёд и не столкнуться с Робертом нос к носу было бы невозможно. Поэтому Грейнджер приняла самое разумное, как она считала, решение: оставаться на месте.       Тодд Ровер, словно прочитав её мысли, обогнул Гермиону и прошествовал к следующему офорту. Однако смотрел мужчина исключительно на свою спутницу.       – Мне казалось, вы искренне заинтересованы в высоком искусстве, мисс Джин. Я внимательно наблюдал, как вы рассматривали "Восстание". Будто бы сами хотели схватиться за мушкет, – теперь Гермиона прекрасно видела Ровера.       Чёрная хлопковая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, и прямые серые брюки. Ничего особенного, ничего выдающегося. Так почему же она на мгновенье задумалась, что мистеру Роверу самое место на постаменте за бронированным стеклом?       Серые глаза, по цвету напоминающие не то опалы, не то кварц, как магнит притягивали к себе взгляд, словно в них таилась разгадка всех секретов этого мира. В своё время Гермиона зачитывалась историями про проклятые драгоценности махараджей и королей. Она знала, что подобная красота губит, медленно убивая и забирая жизни своих владельцев. «Голубой француз», «Глаз Брахмы», бриллиант «Санси»… Какие разные и одинаковые судьбы у людей, объединённых алчностью к обладанию вещью в единственном экземпляре. Гермиона готова была поставить сотню галлеонов на то, что за Тоддом Ровером тянулся шлейф, сотканный из загадочных событий, ничуть не уступающих услышанным и увиденным ею.       В голове вдруг зазвучал голос миссис Грейнджер: «Подобные мужчины, как правило, являются весьма учтивыми и обходительными джентльменами. Их улыбка обворожительна, но только дочку я бы ни одному из таких типов точно не доверила».       Гермиона так глубоко погрузилась в мысли о ценных минералах и том, почему они напоминали глаза мистера Ровера, что только мужской голос смог вывести её из задумчивого состояния.       – Похоже, вы пытаетесь вспомнить все события, предшествовавшие второму мая?       – Второму мая? – Гермиона с трудом ухватилась за нить разговора.       – Да. Восстание.       – Восстание? – совсем глупо переспросила Грейнджер, которая никак не могла сосредоточиться. Все мысли вылетели из головы. – О! Вы про картину, – Гермиона наконец-то взяла себя в руки и теперь с горькой усмешкой думала, что эта дата начнёт ассоциироваться с чем-то новым, а не только проигранной Битвой за Хогвартс.       – Именно. Или же вы вспомнили капитуляцию?       Фраза заставила девушку насторожиться. Демаркационная линия пройдена.       Гермиона впилась глазами в Тодда Ровера. Опять этот двойной смысл и загадочные полунамёки. Гермиона пыталась пробиться сквозь туманную дымку радужной оболочки его глаз, но вместо этого всё больше увязала в кромешной тьме, окружившей её со всех сторон.       – Вы про то самое утро второго мая? – тихим голосом поинтересовалась Грейнджер.       Улыбка на лице Ровера стала шире, глаза заискрились.       – Да, мисс Джин, про то самое утро. Когда пала главная крепость.       Глаза в глаза. В который раз. И уж точно не в последний.       Теперь Гермиона была уверена, что перед ней не обычный маггл. На кого он работал? МАКУСА вряд ли бы действовала столь открыто. Конечно же, это наверняка кто-то из Аврорта или невыразимцев Магической Британии. Убить её этот человек не может – тщеславие Лорда не позволит никому нанести последний удар. Значит, её просто хотели припугнуть?       Если кто-то наивно решил, что сможет одурачить умнейшую – чёрт возьми! – ведьму своего поколения, то он будет сильно разочарован. Правда, не стоило раскрывать противнику, что ты в курсе вражеских планов. Однако… Ровер явно не дилетант. Да и глупо было бы рассчитывать, чтобы к ней подослали неопытного специалиста. Нет, запугивание не его цель. Прокручивая в голове моменты их знакомства, Гермиона готова была поклясться, что мужчина хотел быть узнанным. Манера общения непрозрачно говорила, что то была их не первая встреча.       Как жаль, что именно сегодня Грейнджер оставила палочку в гостинице. Тогда можно было бы аккуратно влезть в голову Роверу, и всё сразу бы прояснилось. Даже если он и талантливый окклюмент, в чём она ни капли не сомневалась, пары секунд ей хватило бы. Уж что, а чтение Гермиона любила с детства. И неважно, чего конкретно: пыльных фолиантов по истории магии или длинных трактатов по классификации ядов. Уже будучи взрослой, она продвинулась дальше, практикуясь в чтении мыслей.       Ни в коем случае нельзя обрывать общение с мистером Ровером. Тёмный Лорд жаждал узнать, чью сторону поддержит СОЕ и не замышлял ли глава блока свержение его режима? Информация в обмен на информацию. Грейнджер вовлечёт мистера Ровера в диалог. И через него прощупает ситуацию в Лондоне. Тодд Ровер – человек-ребус. Его взгляд поддразнивал, обещая увлекательное общение. Перчатка брошена.       Уголки губ Гермионы взметнулись вверх. Сомнение сменилось решительностью. Вызов принят.       – Как приятно, когда встречаешь на чужбине соотечественника, столь глубоко интересующегося историей, – голос Гермионы зазвучал обманчиво мягко.       Догадались, мисс Джин. Лорд рассчитывал, что озарение случится в их первую встречу, но малышка была так запугана, что не смогла правильно проанализировать его подсказки. Правда, пока мисс Грейнджер всё равно не понимала, кто он. А должна была. Дважды в одну реку. Ну же, мисс Грейнджер, напрягите свои гениальные извилины, Тодд Ровер – это же так просто!       – Я рад, что вы наконец-то оценили меня по достоинству, мисс Джин. Уверен, нам с вами есть, что обсудить. Даже если мы придерживаемся противоположных взглядов на исторические события, смею надеяться, что беседа, скажем, в уютном ресторанчике на побережье Средиземного моря окажется весьма увлекательной. Испанцы ужинают поздно. Десять вечера вас устроит?       Такой наглости Грейнджер не ожидала.       – Вы очень самонадеянны, мистер Ровер, – Гермиона выразительно закатила глаза и проследовала вперёд. – Когда-нибудь уверенность в собственном превосходстве сыграет с вами злую шутку.       – Судите, исходя из собственного опыта?       Гермиона подняла на Ровера глаза, однако он показательно рассматривал очередной рисунок. Мужчина наклонял голову то вправо, то влево, а затем резко перевёл взор на неё.       – Какое мужество, – наконец изрек он.       – Что?       – Рисунок, мисс… – он на мгновенье чуть поднял подбородок и, задержав дыхание, на выдохе произнёс: – Джин. Его название: «Какое мужество!». Все мужчины перебиты и единственная несломленная женщина встаёт к орудию. Прямо греческая Ника. Художник даже изобразил её выше горы. Глупое упорство, заслуживающее, тем не менее уважения. Сражаться тогда, когда все пали.       «Один – ноль в пользу Тодда Ровера».       – Гнев обречённой женщины способен сдвинуть горы, мистер Ровер, – вскинув голову, упрямо заявила Гермиона. – Вижу, война вам доставляет удовольствие?       – Нет, – сухо ответил он, глядя Грейнджер прямо в глаза. – Война доставляет удовольствие, если только противник равен по силе, – Том Риддл красноречиво смерил её насмешливым взглядом.       Какое разочарование! Лорд так рассчитывал на словесную дуэль с мисс Грейнджер. Девушка же вела себя до боли предсказуемо, реагируя на выпады набившим оскомину негодованием. Как и все остальные. И с чего он решил, что она могла заинтересовать его? Лорд решил дать ей ещё один шанс:       – Однако, мисс Джин, я с большим удовольствием готов обсудить чувства, которые вызывает у вас, – он на мгновенье перевёл взгляд на «Восстание...», а затем вновь посмотрел на неё: – второе мая, – торжествуя, закончил Лорд.       Гермиона готова была наброситься на Ровера прямо в зале. До остервенения хотелось содрать гаденькую ухмылочку с его лица. Но вместо этого она лишь улыбнулась в столь любимой им самим манере.       Она направилась в его сторону, встав напротив, как и он в их первую встречу на кладбище. Глядя на мужчину снизу вверх, Грейнджер произнесла:       – Я ненавижу войну. И подобно Франсиско Гойе считаю убийство бесчеловечной и бессмысленной затеей. Насилие может породить лишь насилие. Поверьте, мистер Ровер, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы не допустить новой войны, – Гермиона поймала его довольную улыбку. – Однако… – Гермиона хитро улыбнулась и отвернулась: – Вы спросили меня о чувствах. Так вот. Когда-то капитуляция Берлина второго мая положила конец страданиям миллионов людей. Эта историческая победа не может не вселять в душу надежду и веру в лучшее. Думаю, что и вы разделяете подобную точку зрения. Говоря о падении главной крепости, вы же имели в виду Рейхстаг? – невинно поинтересовалась провокатор в синем.       «Один – один, мисс Грейнджер».       Пара зашагала дальше, иногда останавливаясь около какой-нибудь картины для обмена мнениями. Гермиона шагала впереди, а Тодд Ровер дышал ей в спину.       – Франсиско поначалу поддерживал взгляды Франции. Ровно до того момента, как Бонни оккупировал его родную землю, всюду насаждая свой режим. Столько ненужных жертв…       – На ваш взгляд, мисс Джин, дряхлеющий режим Средневековья во главе с Инквизицией заслуживал уважения? – Тодд Ровер прервал Гермиону.       – Нет. Но это не означает, что кровопролитие является необходимой мерой для смены режима. Дипломатия. Вот ключ к успеху в деле достижения мира и стабильности.       Тодд Ровер в очередной раз остановился.       – Мисс Джин, я могу понять вас с профессиональной точки зрения, но не с позиций здравого смысла. Безусловно, девушке, чья молодость пришлась на переходной период, непросто рассуждать о военных кампаниях. В том числе как о необходимой мере, призванной вывести страну из многовекового кризиса. Проще рассматривать революцию в качестве кровавого месива, коим её столь однобоко выставлял небезызвестный миротворец. Он предпочёл отсиживаться в своих владениях и пропагандировать любовь к ближнему, пока лодку экономики бросало из стороны в сторону. Этот человек занимал один из самых высоких постов, какой только можно вообразить. И каков же результат немалого срока на этой должности? Нулевой, мисс Джин. А ведь на руках были все козыри, – Тодд Ровер выразительно замолчал. – Перемены не бывают безболезненными.       Слова Ровера не были лишены рационального зерна и доли правды. Вот только последняя была подавалась со слизеринских позиций. А для змей, как известно, она являлась лишь точкой зрения.       – Ваши слова не лишены здравого смысла. Однако ответьте. Каким образом смена власти связана с гонениями на некоторые слои населения, включая людей с неугодным кому-то происхождением и, – Грейнджер заставила голос звучать ровно, – безвинных детей?       И вновь Гарри Поттер. Вечное проклятие Лорда. Даже после смерти мальчишка умудрялся вставать у Риддла на пути.       – Смерть, – Лорд намеренно избежал слова «убийство», – конкретного ребёнка являлась символом борьбы со старым режимом. И ничем более. То, что ребенка определили на роль избранного, лежит в зоне ответственности тех, кто решил прикрыться спиной младенца и сыграть на людских чувствах и эмоциях. Согласитесь, невинно убитому очень удобно сочувствовать. Все будут очернять убийцу, совершенно не задумываясь о причинах, толкнувших на этот шаг.       – Это не оправдание, – заявила Гермиона. – Это жалкая попытка переложить вину за загубленные жизни на того, кто стоял у руля, прикрываясь неспособностью последнего, якобы, правильно избрать курс.       – Мисс Джин, как интересно. Вы осуждаете одних за убийство подростка и в то же время поддерживаете других, вернее, другую одиозную личность, готовую тем самым ребёнком пожертвовать.       – Вы извратили все мои слова, – Гермиона вздёрнула подбородок.       Тодд Ровер снисходительно улыбнулся.       – Никогда не говорите так, мисс Джин. Так вы фактически признали поражение в нашей маленькой дискуссии. На будущее я рекомендую употреблять выражение «расставить акценты».       Гермиона не желала сдаваться, хотя и признавала правоту слов Ровера. Грейнджер молча кивнула.       – Весьма мудро с вашей стороны. Надеюсь, вы воспользуетесь моим советом во время предстоящего представления?       – Вот, значит, каково отношение Магической Британии к предстоящему саммиту? Вы ведь всё для себя заранее решили.       – Сколько патетики в голосе. Только вот претензии глава делегации СОЕ должна предъявлять другой стороне.       – Я не собираюсь никому предъявлять претензии. Моя цель заключается в обеспечении гарантий безопасности для всего магического сообщества. Поверьте, мистер Ровер, если того потребует ситуация, то я готова применить даже Империо, чтобы соглашение о гарантиях ваш дорогой министр, как и мистер Купер, подписали как миленькие.       Тодд Ровер беззлобно засмеялся.       – Кажется, вы первая заявляли, что это будет мирный саммит. Или же вы желаете, чтоб я обращался к вам иначе?       Гермиона не собиралась поддаваться на провокацию:       – Тодд Ровер – это ваше настоящее имя?       Лорд довольно улыбнулся, а затем, выдержав паузу, ответил:       – И да, и нет, мисс… Джин.       Гермиона криво улыбнулась.       – Подражаете идейному вдохновителю?       – Подражать кому-то не в моих правилах, – ровно ответил Лорд.       Гермиона решила, что обдумает смысл сказанного позже. Вместо этого она задала другой вопрос:       – И почему же я должна предъявлять претензии другой стороне?       – Сколько вопросов… Как известно, вложение средств в производство бессмысленно без реализации продукции и получения устойчивой прибыли. МАКУСА в своё время так опасалась войны с Воландемортом, что влила немалые суммы и в местный Аврорат, и Отдел Тайн, и даже создала некое подобие маггловской гвардии – элитных мракоборцев, способных как защищаться, так и командовать. Я слышал о неуёмных амбициях их главы. МАКУСА контролирует рынок сбыта в Латинской Америке, имеет отлаженное взаимодействие с СОЕ и некоторыми азиатскими партнёрами… И почему-то считает себя вправе совать нос в дела Магической Британии. Ах, да… Ещё эти глупцы полагают, что власть Лорда неустойчива и стоит их мётлам замаячить возле границы, как на подмогу вылетит пресловутая оппозиция. Например, СОЕ, – Тодд Ровер выразительно перевёл на Гермиону обескураживающий взгляд.       – Мы против военных конфликтов, – решительно заверила она.       – Говоря «мы», вы говорите ото всех сразу? Или же только от себя? Вы, как магглорождённая, – Ровер специально сделал акцент на этом слове, – должны хорошо знать о двуличности людей.       Гермиона лишь криво усмехнулась. Завуалированное оскорбление… Очередная попытка усыпить её бдительность, заставив поддаться эмоциям.       – Как же сильно вы сдерживаете себя, мистер Ровер.       – Ну, ведь это мирный саммит, мисс Джин, — парировал он.       Гермиона ничего не ответила. После паузы она задала очередной вопрос:       – О каких примерах вы говорите?       Он не торопился отвечать, скользя глазами по непроницаемому лицу. Было в этом моменте что-то тонкое и интимное. Гермиона никогда не позволяла мужчинам так нагло рассматривать себя.       – Вспомним маленькую горную страну, которая официально не принимала участие во Второй мировой, – наконец заговорил Лорд. – Золото Третьего Рейха оседало на хранении в швейцарских банках. Нацисты разместили драгоценный металл на весьма немалую сумму. Кажется, речь велась о пятнадцати миллиардах рейхсмарок. И, кажется, швейцарское правительство совершенно не заботило, что это золото доставлялось им с оккупированных территорий. Ах, да, как же я могу не упомянуть этот факт. Ваши родители ведь стоматологи, мисс Грейнджер?       Гермиона напряглась. Колкое замечание она расценила как угрозу безопасности своей семьи. При словах о родителях Грейнджер с силой сжала ладони в кулаки.       – О, не надо так переживать. Это всего лишь вопрос. Отдельно в поставках шли золотые коронки из концентрационных лагерей. Подумайте, мисс Джин. Сколько коронок мог позволить себе среднестатистический человек? И теперь представьте масштабы… Вы всё ещё продолжаете считать организацию, возглавляемую Министром Магической Британии, истинным злом? – невинно поинтересовался Том Риддл.       – К чему весь этот разговор, мистер Ровер?       – Скажите, до кого быстрее дойдёт смысл слов о жертвах насилия? До жадного в амбициях человека или же до скрывавшейся почти год волшебницы, коей посчастливилось познакомиться с эксцентричными методами допроса покойной миссис Лестрейндж?       Гермиона побледнела при упоминании фамилии Беллатрикс. Ещё один ночной кошмар. Ещё одно жуткое видение, которое, казалось, будет преследовать её вечно.       – Вы жестоки, – голос Гермионы потух, звуча почти как шёпот.       – Я лишь отвечал на ваш вопрос. Поверьте, Магическая Британия не то государство, которое желает обострения конфликта. Войну может развязать сторона, напрямую заинтересованная в расширении сфер влияния. Всегда существует кто-то, желающий абсолютной власти, – спокойно ответил Том Риддл.       – Абсолютная власть… Утопия, как и бессмертие, мистер Ровер.       Ей показалось, или в его глазах блеснула молния?       – Не возьмусь гадать, сколько вам лет, но смею утверждать, что вы ещё совсем юное создание. Признаться, я всегда считал вас весьма честолюбивой особой. Честолюбивее большинства. Поверьте, мисс Джин, а знаю я очень и очень многих. Но ваша последний пассаж поставил меня в тупик. Неужели вы не мечтаете об абсолютной власти? Неужели не грезите занять место Министра СОЕ? Или даже Министра Магической Британии, а?       – Пытаетесь задеть меня? Неужели думаете, что я попадусь на дешёвую провокацию? Да вы прямо философ, мистер Ровер. Вот только я не припомню вашей фамилии ни на одном прочитанном мною трактате. Поверьте, а читаю я очень и очень много. Вы не дожили до возраста, позволяющего давать советы, – едко высказалась Гермиона.       К её удивлению, губы Ровера тронула лёгкая, лишённая злобы улыбка. Настоящая.       – Ну, вам бы не помешало несколько советов, мисс Джин. Вы слишком упрямы, чтобы прислушиваться к чьему бы то ни было мнению.       – Ну, а вы, значит, считаете, что могли бы чему-то меня научить? – с вызовом произнесла Гермиона.       В спорах оба не заметили, как ноги вывели их к скандальному шедевру Франсиско Гойи – «Обнаженной Махе». Конечно же, идущей в паре с «Махой одетой».       Глаза Тодда Ровера заскользили по обнажённой натуре. Но вдруг он резко повернул к Гермионе лицо. Глаза в глаза. Ровер опустил взгляд на её губы, отчего на щеках предательски заиграл румянец. Грейнджер поспешно отвернулась, оставив этот раунд за ним.       – Научить можно лишь того, кто этого желает. Как, например, эта молодая особа.       Тодд Ровер приблизился к великолепным полотнам Гойи, а Гермиона лишь фыркнула, последовав за ним.       – Нет никаких доказательств, что именно герцогиня Альба изображена здесь, – упрямо заявила Гермиона.       Тодд Ровер в который раз довольно улыбнулся.       – Заметьте, вы сами это произнесли. Хотя, стоит признать, я также считаю, что Франсиско писал именно с донны Марии дель Пилар Терезы Каэтаны де Сильва и Альварес де Толедо маркизы де Вильябранка герцогини Альба.       – Мне стоит поаплодировать вашей памяти?       – Сейчас Вам стоит лишь восхищаться. Данное произведение – песня преклонения молодости перед опытом. Взгляните на «Обнажённую Маху». Похоже, герцогиня Альба была очарована своим далеко не молодым любовником, что даже позволила написать себя неглиже. И это в те времена, когда власть Инквизиции была ещё очень сильна. Сколько уверенности во взгляде этой женщины… Поразительно. Взгляд притягивают именно её глаза и только потом красота женской натуры.       Гермиона поджала губы.       – С чего вы взяли, что здесь молодость преклоняется перед опытом? Скорее уж Гойя радуется тому, что ему дозволиои прикоснуться к прекрасному. Вам известно, что незадолго до их встречи его разбил паралич. К тому же он ещё и полностью оглох. Думаю, что роман выдумка их же современников. Ведь нет никаких явных свидетельств этой связи. Наговорить можно всё, что угодно. Лично я сомневаюсь, что столь яркая и привлекательная женщина, коей и являлась герцогиня, в любовники выбрала почти старика.       Тодд Ровер с сомнением скосил на Грейнджер глаза. Гермиона же скрестила руки на груди и уткнулась в одну точку на полотне, не поворачивая головы в сторону собеседника.       – Какие же доказательства ещё нужны, мисс Джин? Очевидно, что Альба была покорена своим, как вы изволили выразиться, немолодым любовником. Эти картины – степень высшего доверия, лучшая награда мастерству художника. Женщина позволила мужчине то, что лежало вне рамок закона. Она явно испытывала наслаждение, а Гойя увековечил любимую. Вам известно, что церковники требовали от него раскрыть имя позировавшей модели? Художник наотрез отказался. Громкий тогда вышел скандал. Под стать самой герцогине. По легенде, обе картины хранились в будуаре Альбы. После её загадочной и скоропалительной кончины полотна перешли к Мануэлю Годою, у коего и были конфискованы. Забавно, что даже в наш развращённый век Каэтана продолжала шокировать общественность. Одна почтовая компания выпустила марки в тридцатые. Однако американская цензура запретила хождение писем с ними. Наши двуличные демократы. Кроме того, мисс Джин, вашу женскую натуру должна тронуть слезливая история о том, что при перезахоронении в Мадриде могилы этих двоих самым мистическим образом оказались рядом. Как вы там говорили? И даже смерть не разлучит нас, – ухмыляясь, закончил Тодд Ровер.       – Ну, вот. Вы же своими словами лишь подтвердили мои. Это песня преклонения опыта перед юностью.       – Опыт никогда не будет утруждать себя спором с молодостью. Опыт лишь ждёт, когда преклонят колено перед его мудростью. Молодость всегда так спешит.       Сказанное вернуло Гермиону в сегодняшний день.       – Вы чертовски правы, мистер Ровер. Полагаю, это была последняя работа, достойная нашего внимания. Не могу сказать, что встреча оказалась приятной, однако некоторые комментарии были весьма занятными. Спасибо за уделённое время. До свидания, – Гермиона развернулась и стремительно зашагала прочь.       – До скорой встречи, мисс Джин. От меня не убежишь, – уже на выходе из зала её нагнали слова Ровера.       Гермиона остановилась, но так и не решилась обернуться. Осознав, что он не собирался её преследовать, она двинулась дальше.       Каблучки босоножек застучали по каменной лестнице, ведущей к площади Испании.       Многочисленная толпа стекалась к подножию горы Монжуик в ожидании вечернего представления: Магический Фонтан вот-вот должен был очаровать зрителей игрой света и музыки. Грейнджер с трудом протискивалась сквозь веселящуюся молодёжь и орду японских туристов, увлечённо обсуждающих фото на камерах.       Обрадовавшись, что она могла свободно вздохнуть и отправиться в гостиницу, Гермиона потеряла бдительность, за что тотчас же поплатилась – Барселону не зря называли европейской столицей воров. Какой-то ушлый молодчик выскочил на Грейнджер прямиком из толпы и содрал с её плеча сумочку, оставив растерянную Гермиону без денег, маггловских документов, мобильного и главной ценности – отцовского плёночного фотоаппарата.       – Дьявол! – громко выругалась она, от досады топнув ногой об асфальт.       И только Грейнджер подумала, что исчерпала лимит неприятностей на сегодня, как перед ней выросла знакомая до зубного скрежета фигура.       – А вы не лукавили, когда не слишком лестно отзывались о нашей встрече, – насмешливо протянул Тодд Ровер. – Вижу, познакомились с очередной местной достопримечательностью, мисс Джин. Согласитесь, карманники заслуживают отдельного упоминания в путеводителях?       – Если уж взялись следить, мистер Ровер, то могли бы сделать так, чтобы эта изюминка Каталонии миновала меня стороной.       — Что вы, мисс Джин?! Я лишь ожидаю машину. Кто бы мог подумать, что вам так не повезёт?       — Вы же можете легко аппарировать. К чему все эти заигрывания с маггловскими штучками?       — Я не стремлюсь привлечь к себе внимание, — от его реплики она едва не задохнулась.       — Неужели? Тогда мне страшно представить, что бывает, когда вы желаете этого, мистер Ровер. Ваш дорогой Министр наверняка очень ценит такого преданного слугу. Потому и подослал ко мне. Иначе я не вижу иной причины, по которой вы могли бы находиться в обществе магглорождённой, не так ли?       Лорд сократил расстояние, разделяющее их, нависнув над Гермионой угрожающей тенью. В глазах Тодда Ровера появился странный блеск.       — Мисс Джин, поверьте, если бы Министр очень хотел получить от вас информацию, то уже в нашу первую встречу вы бы держали перед ним ответ лично. На коленях, – Лорд сделал короткую паузу. – Полностью безоружная. Ведь палочку украл вор. Ах, сколько будет шуму! А лицо главы местного правительства приобретёт почти гриффиндорской оттенок. Подумать только! Главу делегации обворовали.       — Зачем носить с собой палочку? В городе полно сотрудников местного Аврората. Бояться нечего. И некого, — слишком поспешно ответила она. — Меня поражает ваша вера в других. Вы столь уверены, что местный Аврорат спасёт вас?       Она чувствовала исходящую от него опасность так, как никогда до этого. Почему-то именно сейчас, окружённая огромным количеством людей, Гермиона странным образом поняла, что против Ровера выстоять будет крайне сложно.       — Вы ничего мне не сделаете. Хотели бы причинить вред, то у вас были все шансы до. Но вы не хотели. В чём причина интереса ко мне?       В этот момент напротив остановился тёмный автомобиль представительского класса.       — Мисс Джин, прошу. Позвольте довезти вас туда, куда скажите. Я не настроен на кровопролитие. По крайней мере, сегодня, — Лорд сделал приглашающий жест в сторону авто.       Гермиона щурила глаза. Интуиция била в набат, призывая бежать отсюда со всех ног. Однако внутреннее упрямство и любопытство хотели иного. Поэтому уже через несколько минут Гермиона находилась рядом с Тоддом Ровером, развалившегося на сиденье. Он так и не ответил на её вопрос. Набравшись смелости, Гермиона повторила его:       – Какой у вас ко мне интерес?       Ровер сменил позу, размяв шею и садясь к Гермионе полубоком.       – Я коллекционер, мисс Джин.       Грейнджер непонимающе уставилась на него.       — С молодости моим увлечением являлся поиск антиквариата. Я хорошо разбираюсь в ценности той или иной вещи. С годами глаз стал намётанным и на людей, хотя это намного сложнее. Имеется во мне такая гадкая особенность. Как правило, я вижу в людях грязь, корысть, а ещё угадываю их тайные желания. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что я просто не мог позволить себе пройти мимо «золотой девочки».       Стоило ему закончить, как машина остановилась. Грейнджер прибыла к пункту назначения.       — Мисс Джин, я приглашаю Вас на небольшую прогулку по городу завтра. В десять утра возле статуи «Колумба».       Гермиона понимала, что он, похоже, никогда от неё не отвяжется, и сквозь зубы согласилась.

***

Накануне саммита

      Они шли вдоль кромки воды, окутывающей пенными объятиями щиколотки босых ног.       Расслабленные ладони, безвольно повисшие вдоль туловища, почти соприкасались друг с другом. И всё же так и не переплелись вместе, сдерживаемые невидимой стеной многолетних предрассудков, так беспощадно определивших их роли, которые пара обязана была отыграть до конца.       Время, отведённое им, неумолимо убегало за горизонт вместе с огненным диском.       Оба шли молча, вслушиваясь в успокаивающее волнение моря, словно надеясь, что прибойная волна подскажет ответы на так и не озвученные вопросы.       Он сделал несмелую попытку коснуться магией её беспокойных мыслей. Он надеялся, что она думала о предстоящем саммите, о встрече с миледи Долоховой, о своей непрожитой молодости... Но она думала о нём.       И он впервые за время владения чарами Легилименции не захотел воспользоваться теми по назначению. Просто не мог. Забавно, хрупкая девчонка вновь уничтожала частичку его прогнившей до основания души. И ей не понадобилось ни яда Василиска, ни года скитаний. Хватило пары дней и пары простых вопросов...