Часть 1. И ничего не предвещает
18 апреля 2022 г., 03:03
Гермиона ненавидела себя за сиюминутную слабость. Проклятие! И зачем она только приняла его приглашение?
День явно не задался, учитывая, что вдобавок ко встрече с Ровером Грейнджер лишилась камеры с дорогими сердцу фото. Педантичность Гермионы как нельзя кстати сочеталась с любовью японской нации к простым, но вместе с тем изящным деталям. Бурный роман с ними Грейнджер закрутила благодаря отцовской «Лейке». Искусство фотографии научило её балансу в раздробленной на крестражи жизни, где у каждого осколка имелось яркое имя: Гарри, Рон, Джинни… Шесть хоркрусов и семь гнилых кусков души Тёмного Лорда? Грейнджер с лёгкостью могла утверждать, что в её переменчивой судьбе сломанных жизней оказалось намного больше.
Воришка забрал с собой не только камеру, но и частичку самой Гермионы, вложенную в каждый снимок. Прежде чем нажать на затвор, ты всегда замираешь в ожидании подходящего момента. Какого? Того, где по-детски наивная улыбка старика, узнающего себя в топоте крохотных ножек. В нём же запечатлён миг цветения сакуры. Вальс лепестков, повинуясь дуновению ветра, сплетается тонким кружевом, чтобы взмыть высоко-высоко и затем припорошить пудрой водную гладь или дорожку в парке. Волшебным колдографиям Гермиона предпочитала статичные маггловские снимки, где отражалась скоротечность времени.
Родители Гермионы шутили, что в колдовстве проявления плёночных снимков мистер Грейнджер явно превосходил одну из умнейших девочек своего поколения.
Со временем Гермиона решилась отправлять работы на всевозможные конкурсы. Дома, в Камакуре, под объёмные альбомы даже выделили полку в библиотеке. Грейнджер часто шутила, что Джейн Остин или Уилки Коллинзу её работы понравились бы, а вот Фридриху Ницше едва ли. Из каждой поездки Гермиона старалась привозить несколько снимков, отобранных из более чем сотни кадров. В Барселоне одной из таких жемчужин стало фото «Поцелуя Смерти». Забавно. Именно с этой скульптуры началось общение с загадочным англичанином.
Как известно, у истоков всякой большой истории любви стоит поцелуй. Сколько иронии! Возможно, если знакомство с мистером Ровером началось с «Поцелуя Смерти», то и закончится оно похоронами? Гермиона сглотнула. Она не даст себя победить. Только не сейчас! Как же ей хотелось стереть ухмылку с высокомерного лица. Стоило представить перед собой гордый профиль, как в голову закралась шальная мысль, а уголки губ невольно поползли вверх. Мистер Ровер подбросил её до отеля, а родители научили Гермиону быть благодарной.
* * *
Том Риддл проснулся рано, когда первые лучи едва пробились сквозь рассветную негу, проскальзывая сквозь кроны деревьев и отражаясь в капельках росы. Лорд жил в старинном особняке, построенном в эпоху расцвета каталонского модернизма. В ту пору творил гений Гауди и другие мастера, соединившие в творчестве передовые технологии и любовь к национальному колориту. Дом находился в предгорье и был скрыт от глаз посторонних забором с хвойными деревьями. С летней террасы открывался потрясающий вид на панораму с кварталами-квадратами. По гениальному замыслу Идельфонса Серда те представляли собой зашифрованный еврейский алфавит, среди которого высился знаменитый долгострой ХХ века – собор Святого Семейства. Риддл часто ухмылялся, что даже вечности не хватит, дабы искоренить жадность инвесторов, наживающихся на туристах. Заплыв в прохладной воде бассейна бодрил. Мысли сосредоточились вокруг саммита и той линии, к которой было необходимо вывести мисс Грейнджер. Она имела право выступать от лица всей делегации. И Лорду бы очень хотелось, чтобы в конечном итоге Гермиона заняла его позицию, а не МАКУСА. «Ежедневный Пророк» трубил о грядущих дебатах, и Том, облаченный в небрежно повязанный халат, отложил газету в сторону, рассудив, что на масляную физиономию Люциуса он ещё вдоволь насмотрится. Позади послышались шаги домового эльфа. Риддл никак не отреагировал на появление последнего, однако краем глаза заметил, что ссутулившееся существо сильно нервничало. – Чего тебе? – холодно поинтересовался Риддл. – Хозяин, там… – голос домовика дрожал. Риддла невероятно раздражало подобное поведение. Он был вынужден поднять глаза на потупившего взгляд домовика и, глубоко выдохнув, повторил вопрос ещё раз, придав голосу благожелательный окрас: – Ответь членораздельно. Что случилось? Тон хозяина несколько успокоил и, набравшись храбрости, домовик произнёс: – На имя Тодда Ровера пришла посылка. Только что, – и, выждав секундную паузу, добавил: – чистая. Риддл удивился. Нельзя сказать, чтобы Тодд Ровер делал секрет из своего местожительства, но всё-таки требовалось приложить усилия, чтобы найти точный адрес. – Кто отправитель? – в той же манере поинтересовался он. – Гермиона Грейнджер, сэр, – пренебрежительно пропищал домовик, осмелевший настолько, что посмел поднять глаза на Риддла. Маленькое существо было прекрасно осведомлено, что его хозяин ненавидел эту особу. Впрочем, как и сам эльф, считая Грейнджер выскочкой, не чтящей многовековые традиции. – Вот как? – Том и не пытался скрыть удивления. – Ну, и почему я до сих пор её не вижу? Домовик вновь затрясся. – Сейчас! – ушастое существо аппарировало и вернулось через минуту, положив на стол нечто большое и плоское, упакованное в простой пергамент. Риддл сдвинул брови, что-то хмыкнув, и взял в руки посылку, прикинув её вес. Догадка мгновенно отразилась вспыхнувшей искрой в глазах. Том резко надорвал бумагу, а через секунду щебет птиц, заливавшихся утренним пением, перекрыл громкий гортанный смех, эхом разнёсшийся по окрестностям. Домовой эльф стала выглядеть бледнее обычного, а большие глаза-блюдца расширились от звуков голоса хозяина. Том откинулся на спинку ротангового кресла, отложив тонкий лист бумаги на столик. Оттуда на него смотрел осёл – тот самый, авторства Франциско Гойи и… ещё один ишак. Второй был написан кистью уличного умельца, зарабатывающего на хлеб шаржами для снующих по городу туристов. К рисункам прилагалась записка, написанная убористым почерком.«… Те, кто с ним не знаком и не видел его, все узнают по портрету… Мой скромный презент для Вас и Тёмного Лорда. С нетерпением жду нашей сегодняшней встречи, Гермиона Джин Грейнджер».
Риддл хохотал безудержно. Так смеются сумасшедшие в застенках Азкабана. Эльф поднял обеспокоенные глаза на господина, всерьёз опасаясь за его психическое здоровье. – Убирайся, – прорычал Том маленькому слуге. Оставшись наедине с собой и успокоившись, Риддл ещё раз взял в руки рисунок и резко смял в кулаке, скрипнув от злости зубами. Дерзкая девчонка! Глупый и импульсивный поступок. Впрочем, чего ещё можно ожидать от гриффиндорки? Не то что бы он хотел пытать её Круциатусом, но она напрашивалась на небольшой урок. Однако Том не мог не отметить, что мисс Джин решила расставить все точки над «i», окончательно сбросив маску и подписавшись своим полным именем. Понемногу он успокоился и разжал ладонь – разноцветный комок бумаги упал на керамический пол. Риддл задумался. Его всё сложнее было вывести из себя, однако сейчас он признал, что утратил контроль над эмоциями. Том откинулся на спинку ротангового кресла и, прикрыв веки, постарался почувствовать тишину. Какой странный парадокс жизни. В молодости он сделал всё, чтобы стать неуязвимым, даже перестал быть человеком в исходном смысле этого слова. Однако с годами… Мимо ожесточившегося лица, громко жужжа, пролетело спешащее по своим делам насекомое. Риддл разомкнул веки. Шмель. С годами он всё чаще вспоминал ненавистного Дамблдора, никак не решаясь признать даже перед собой, что втайне желал бы раскрыть секрет безмятежного спокойствия и смирения перед судьбой, которую старик обрёл под конец жизни. Ни Вторая Магическая, ни он, Лорд Воландеморт, ни на тот момент здравствующий Избранный, - никто не тревожил струн его души. А ведь Дамблдор метался, терял, обжигался и тем не менее продолжал говорить о пресловутом чувстве любви, хотя сам относился к той категории людей, что так и не постигли её тайн. Риддл желал, изо всех сил старался ощутить давно забытое прикосновение ветра, почувствовать тепло весеннего солнца... Но не мог. Нет, конечно же, временами он улавливал радость, удовольствие, гнев и азарт, но это ни в коей мере не шло с тем, что он помнил о себе ещё тогда, когда хотел… Стремился, увлекался, был живым. Да, желания его юности исполнились, но что же о желаниях нынешних? Сможет ли он в который раз доказать миру и самому себе, что перед великим Лордом Воландемортом открываются все двери? Найдёт ли он ту, за которой серая мгла с золотыми вкраплениями из редких снов рассеется и он наконец ощутит его… забытое тепло. Взгляд Риддла упал на яркий комок под ногами. Нехотя он наклонился за ним и, разгладив ладонями, вновь положил перед собой. Теперь Том думал о Гермионе Джин Грейнджер. Вспоминал себя в её годы. Даже стало интересно, а смог бы он склонить девчонку на свою сторону, будь они детьми одного поколения? Поняла бы она его и приняла бы его методы? Несмотря на юный возраст, Том чувствовал в Грейнджер налёт старомодности и серьёзность, присущую скорее опытным женщинам. С другой стороны, её натура всё же соответствовала прожитым и пока не прожитым годам. Она старалась казаться спокойной и рассудительной, контролировала себя, но в карих глазах слишком часто вспыхивало зарево, которое, как ни пытайся, не скрыть. Упрямая, гордая, в меру умная и порывистая. Было и ещё кое-что. Она смогла рассмешить его. По-настоящему. Вызвать эмоции. Живые. Нет, опыт и мудрость пока подождут со своими уроками, разве что слегка. Риддл определённо позволит юности её нескромные порывы. Улыбка расползлась на лице Тома. И он будет ждать сегодняшнюю встречу с нетерпением.* * *
Гермиона смотрела на циферблат часов, втайне надеясь, что у её спутника возникли непредвиденные дела и он не явится в назначенный час. Но стоило поднять карие глаза, как к месту Грейнджер пригвоздил холодный взгляд, который она почувствовала даже сквозь линзы солнечных очков, красовавшихся на знакомом лице. Гермиона пожалела, что не догадалась захватить собственные. Тодд Ровер сосредоточил взор на её персоне. Масса туристов восторженно вертела головой из стороны в сторону и хаотично двигалась с ним по пешеходному переходу. Все устремились на маленький островок с возвышающейся в окружении бронзовых львов статуей Колумба. По легенде, знаменитый мореплаватель смотрел в сторону Америки, где ныне радовала глаз жителей Нью-Йорка его невеста, некогда подаренная американцам французским правительством. Гермиона поспешно отвела взгляд, заметив на лице Тодда Ровера ухмылку. – Добрый день, мисс Грейнджер, – вежливо поздоровался он, выжидательно глядя на неё сверху вниз. Гермиона подняла на него глаза, сквозь линзы пытаясь пробиться к серой поволоке. – Добрый, мистер Ровер, – прозвучал весьма сдержанный ответ. – Памятуя Вашу любовь к истории и вчерашнюю кражу, я осмелился взять свой собственный фотоаппарат. Плёночный. Вы же не откажете мне в удовольствии сфотографировать гриффиндорскую гордость в окружении барселонских львов? Это так символично. Обещаю, лишь для моих глаз, – он показательно снял очки и убрал их в карман брюк, – и коллекции. Тем более что свой подарок, – он специально выделил слово "свой", – вы уже отправили. Теперь я хочу и ваш портрет. Гермиона опустила взор на грудь Ровера, где висела маггловская камера. Грейнджер задержалась на ней несколько секунд, а затем вновь подняла глаза к лицу Ровера. Он ждал ответа. В её же голове зародилось еще больше вопросов. Маггловская камера. Раритетная. Значит, Тодд Ровер полукровка? Сбросив оцепенение, Гермиона выдавила из себя очаровательную улыбку: – Я соглашусь, если компанию мне составит представитель змеиного факультета. Гриффиндор и Слизерин. В окружении бронзовых львов. Вдвойне символично, – в глазах Гермионы заплясали пикси. К её удивлению, Тодд Ровер широко улыбнулся, решив не отпираться, и принялся выискивать глазами того, кто запечатлит их вместе. Гермиона сама не заметила, как оказалась напротив одного из бронзовых львов, а рядом, закинув руку немного выше её плеча, в расслабленной позе стоял её спутник, нацепив на лицо одну из приветливых улыбок. В отличие от него Гермиона не могла побороть неловкость. В который раз она чувствовала исходящую от Ровера силу. Перед его харизмой хотелось преклониться, ему хотелось подчиниться. Ровер обладал настолько тягучей аурой, что выбраться из-под её влияния было весьма непросто. Та подавляла. Бескомпромиссно, жёстко, не оставляя ни единого шанса. Как переменчивое море за спиной, скрывавшее под толщей воды клады и затонувшие корабли. Гермиона с ужасом представила, какой человек должен был обладать подобной энергетикой и почему она до сих пор ничего не слышала о Тодде Ровере. Вчера, едва переступив порог отеля, Грейнджер вызвала к себе Невилла, которому поручила выяснить всё, связанное с загадочным англичанином. Происхождение, сферу деятельности, то, что он предпочитал на завтрак, с кем вёл дела, чем владел и где проживал в Барселоне. Она должна была узнать, где тот остановился, даже если для этого понадобится поднять на ноги протокол местного Аврората. В какой-то момент она хотела выяснить, с кем Ровер коротал ночи, но посчитала, что подобная информация может шокировать излишне стеснительного секретаря. Через час перед Грейнджер лежала сухая выжимка, включавшая колдографию интересующей её персоны. Тодд Ровер был запечатлён в окружении чёрных зонтов. Мерлин, вновь кладбище. И чьи-то похороны. Мистера Ровера можно было бы назвать Ангелом Смерти за вкрадчивый голос и утончённые черты лица, если бы не глаза. Даже сейчас, даже на маленькой колдографии она чувствовала обжигающий ледяным пламенем взгляд. Тодд Ровер смотрел в сторону и затем поворачивался лицом к фотографу, находящемуся от группы волшебников на приличном расстоянии. Гермиона невольно поёжилась. Даже на фото мистер Ровер умудрялся подавить окружающих своей мощью. Глаза пробежались по сухим строчкам, где перечислялись торговые операции, в которых фигурировало имя Ровера. Да, он действительно был заметной фигурой на чёрном рынке артефактов. Гермиона никогда не интересовалась подобными вещами, решив, что в молодости достаточно «наигралась» с Дарами Смерти. Конечно, в список попали далеко не все его приобретения, но даже то, что упоминалось, заставляло затаить дыхание. Однако Грейнджер больше интересовало его место в кругу Пожирателей. Входил ли он в их число? Наверняка. Взгляд ещё раз вернулся к колдографии. Теперь Гермиона разглядела старых знакомых, рядом с которыми и был сфотографирован Ровер. Долохов, Макнейр, Нотт-старший… Похоже, мистер Ровер имел доступ к ближайшему окружению Тёмного Лорда. Сразу же захотелось уколоть приспешника Воландеморта. И самого ублюдка, раз уж Тодд Ровер входил в число его доверенных лиц. Гермиона не смогла сдержаться и заказала у первого встречного художника знаковую карикатуру. Ровер так восхищался работой Гойи! Одно дело размышлять о некоем волшебнике из ближнего круга и совсем другое – ощущать его присутствие рядом. Мысли о Лорде заставили Грейнджер содрогнуться и повернуть голову к предплечью Ровера, осознавая, что где-то там стояла зловещая печать Воландеморта. Именно этот момент запечатлел на камеру случайный фотограф. Через минуту в реальность Гермиону вернул бархатистый голос, обволакивающий и усыпляющий: – Мисс Грейнджер, о чём-то задумались? Или… о ком-то? Гермиона криво улыбнулась. – Подумываю прикупить парочку древних артефактов, пока со мной специалист узкого профиля. Не откажете мне в такой малости? Или же нужно особое разрешение для помощи магглорождённой? – Гермиона вызывающе вскинула голову. Лорду понравилась её дерзость. – Хотите отправить ещё один подарок? – самодовольно ухмыльнулся Риддл. Гермиона едва сдерживала себя, но остановилась и почти шёпотом продолжила: – Мне сообщили, что в Готическом Квартале открыта лавочка с ассортиментом, весьма схожим с тем, что продаётся в «Горбин и Бэркс». Говорят, там можно купить практически всё. Даже Меч Гриффиндора. Как думаете, подобный подарок способен поразить Тёмного Лорда? Я бы добавила - в самое сердце. Только, уверена, что у такой твари сердца давно сгнило, – Гермиона напоследок невинно хлопнула ресницами. Она не могла видеть, как заходили желваки на лице Тома Риддла и как Адское пламя окрасило собой радужку серых глаз. Лорду пришлось сделать несколько глубоких вздохов, прежде чем успокоиться и повернуться к хитро улыбающейся Грейнджер. Несмотря на то, что она лишь парой фраз могла довести его до белого каления, Риддлу нравилось, как опальная львица выпускала когти. Том готов был признать влияние, которое женщины имели над мужчинами. Даже над ним. Риддл с детства не любил подавлять в себе что-либо, позже узнав, что таким образом спасся от участи обскура. Это же касалось и желаний плоти, свойственных любому телу. Даже принадлежавшему Тёмному Лорду - магу, сумевшему подчинить себе законы Жизни и Смерти; волшебнику, познавшему тайны гравитации. Тому, кто почти перестал считаться человеком, но не вытравил из себя мужчину. Это казалось странным, нелогичным. Но никогда не доставляло проблем. Всё же оставаясь в какой-то степени человеком, Риддлу хотелось, чтобы время от времени находился кто-то, кто мог бы командовать им и подчинять. Естественно, на такую роль идеально подходили женщины. Мысли Тома Риддла вернулись к самодовольной львице. Позже он с удовольствием узрит момент величайшего падения Грейнджер, случившегося со дня смерти Мальчика-Который-Всё-Таки-Сдох. Она будет втоптана в грязь. Перед глазами пронеслась воображаемая картина ее полной капитуляции, когда на открытии саммита перед ней появится фигура Министра Магической Британии. А пока… Что она там говорила про лавку? Гермиона отметила, с какой уверенностью Тодд Ровер вел её сквозь запутанные лабиринты улочек, справедливо решив, что если оказаться здесь в неподходящее время и без сопровождения, то можно присоединиться к сотням несчастных, попрощавшихся с жизнью среди глухих тупиков. Изредка спутник останавливался, чтобы прокомментировать символы на фасадах зданий или рассказать нелепую историю из средневековой легенды. Гермиона же шла молча, поборов желание задать тысячи вопросов, в том числе и про камеру, на снимки с которой так и подмывало посмотреть. С одной стороны, любопытство, с другой – полукровка Тодд Ровер. Интересно, кто из его семьи родился магглорождённым? Каков его взгляд на мир? Истинный взгляд. Едва ли он об этом расскажет, но вот снимки... Гермиона представила его за работой в красной комнате. Глаза скользили по ладоням, воскрешая в памяти день их знакомства и ощущения от касания к его пальцам. Однако почти сразу картина сменилась иной, где тонкие пальцы смыкались на её шее и начинали душить. Медленно и с наслаждением. Гермиона резко зажмурилась и постаралась переключиться на что-то иное, но её настойчиво преследовало видение о собственной смерти. Она не видела, как в этот момент ухмылялся Тодд Ровер. Он задействовал талант легилимента, чтоб развлечься подобным образом. Ему вдруг отчаянно захотелось продемонстрировать фотографические наброски. Том чувствовал, что она была способна оценить их. Снимки не являлись его хобби в отличие от увлечения мисс Грейнджер, однако в далёкие тридцатые Риддл страстно мечтал фиксировать впечатления и эмоции, которые он видел на лицах других людей, но не понимал. Очень старался, но не понимал. Том не плакал, прятал все мысли и переживания глубоко внутри. Однако, достигнув восьмилетнего возраста, часами мог рассматривать газетные фотографии, находя в этом странное удовольствие. Так он учился примерять различные маски. Вот улыбающаяся девочка, которую держит за руку мама. Том подходил к зеркалу и повторял эту улыбку. Сначала получалось плохо, но затем… Когда Риддл подрос и начал внимательнее присматриваться к лицам на улице, он стал замечать, что многие могли быть счастливыми. Искренне. Именно тогда в его душе зародилось желание иметь собственную камеру, чтобы фотографировать, а затем изучать, постигать и найти… Риддл хотел ощутить пресловутое счастье на вкус. Том знал, что такое потеря, как звучит расстройство, как сияет триумф, на что способно наваждение, но счастье… Значительно позже, борясь с презрением к себе, он позволил детской мечте взять верх, став обладателем фотокамеры. Прошли годы… Несколько лет назад он наткнулся на свой старенький аппарат. С тех пор Лорд, презирая в себе эту слабость, иногда терялся в толпе, вновь фиксируя человеческие эмоции, которые теперь не мог в полной мере ощущать. Когда-нибудь он осмелится озвучить вопрос, мучающий его со дня находки. А была ли разница между сиротским мальчуганом и бескомпромиссным властелином? Том прекратил терзания мисс Грейнджер, решив, что на сегодня достаточно. Гермиона облегчённо вздохнула, когда на место пугающего видения вернулись воображаемые картинки из средневекового прошлого города. Тодд Ровер продолжил вкрадчивый рассказ. Понятно, что это не первая его прогулка по паутине проходов, куда никогда не проникал дневной свет и веяло парами канализации, заставляя брезгливо морщить нос. Так они попали в магический квартал Барселоны. Ровер хорошо знал город. Однако, к удивлению Грейнджер, никогда прежде не слышал о магазинчике, про который упомянула Гермиона. Наконец они вышли в затхлый переулок, где раздавались глухие шаги редких прохожих. Очевидно, что местный Аврорат в преддверии важного события «подчистил» привычную публику и прикрыл злачные места. Пара остановилась возле средневекового здания с небрежно покосившейся вывеской - «Лавка чудес сеньора Хавьера». Скептически настроенная Гермиона смерила взглядом фасад здания, закончив осмотр на сушеном чучеле в витрине. – Вряд ли здесь можно найти что-то стоящее, – разочарованно констатировала девушка. – Каково будет слово эксперта, мистер Ровер? – Вы не находите забавным, что мы до сих пор обращаемся к друг другу официально, мисс Грейнджер? Для разнообразия можно попробовать звать друг друга по имени, Гер-ми-она, - Ровер не произнёс имя вслух, однако в движениях губ легко угадывались нужные буквы. Грейнджер застыла на месте. На неё нахлынула волна паники. Она едва сдержалась, чтобы не полезть в сумку за палочкой, но, поймав веселый взгляд напротив, поняла, что собеседник не собирался лишать её жизни. Понимая всю комичность ситуации и в который раз злясь, что поддалась беспочвенной панике, Гермиона заставила себя посмотреть в дымчатые глаза. Какой необыкновенный оттенок. Они напоминали тесьму неба перед апрельским дождем. Или же густые туманы Шотландии. На мгновенье, будто пребывая под гипнозом, она задумалась, что несколько раз видела вспышки молний во взгляде проводника по злачным местам. Способны ли лучи солнца пробиться сквозь неподвижную дымку? Могли ли эти глаза дарить тепло? И кто удостаивался подобной чести? Минутный морок спал, и Гермиона повела головой, отбрасывая вуаль наваждения. Взор Ровера впитал пытливый взгляд. Его глаза были подобны пульсирующей материи в просторах космоса, что втягивала в себя галактики, туманности и звёзды. Когда-то так утонула Беллатрикс. Задолго до того, её упекли в Азкабан. Блэк привлекала неуёмным желанием познавать магию, не взирая на то, в какой цвет та окрашена. Воспоминания о миссис Лестрейндж невольно заставили Риддла опустить взгляд на руку Грейнджер. Девчонка вытравила автограф Беллы. Любопытно. – Пока Вы не назовете своего настоящего имени, сомневаюсь, что такое возможно, мистер Ровер. Уголки губ Тодда Ровера едва заметно поползли вверх. Несколько мгновений он наслаждался её эмоциями, которые сменялись от лёгкой паники до невысказанного любопытства. Затем же мужчина переместил взгляд на ставни и дверь со множеством хитроумных прорезей для ключей. Том осмотрел магические замки, отметив высокий уровень исполнения. – Вам ли не знать, мисс Грейнджер, что нельзя судить по книге, лишь взглянув на её обложку? – Риддл ответил на предыдущий вопрос и сделал приглашающий жест. – Дамы вперёд. – Здесь безопасно? – Гермиона слегка замешкалась, бросив на Ровера обеспокоенный взор. – Ну, вы же сами сказали, что здесь вряд ли найдётся что-то стоящее, – Ровер подмигнул Грейнджер. – Пока я рядом, вам едва ли следует чего-то опасаться. – О! Вы наконец-то сами признали, что от вас следует держаться подальше, – с милой улыбкой заявила Гермиона и уже собиралась толкнуть дверь, как её остановил тягучий голос: – Зависит от выбранной вами стороны, мисс Грейнджер. Гермиона застыла на месте и повернула к нему голову. – Я давно выбрала свою сторону. Что же до вас, то мне кажется, что едва ли вы кого-то к себе подпускаете, – не дожидаясь ответа, Гермиона вошла внутрь. Колокольчики зазвонили над входной дверью, однако к Грейнджер и Риддлу никто так и не вышел. Взгляд бывалого знатока внимательно окинул помещение с десятками стеллажей. На полках пылились хрустальные черепа из Латинской Америки, маски фараонов и прочие магические артефакты. Риддла заинтриговал необычный ассортимент. Он с удивлением обнаружил, что каким-то немыслимым образом упустил «место чудес» из виду. Вскоре взгляд Тома остановился на бесформенной глыбе, одиноко лежащей на полке, к которой он и поспешил отправиться. Гермионе оставалось лишь пожать плечами и мысленно задаваться вопросом, чего удивительного мог найти Ровер в чёрном куске камня. Девушка, не являясь завсегдатаем подобных мест и видя, что знаток артефактов восхищён бесформенным кварцем, решила изучить представленный ассортимент самостоятельно. Сиеста подходила к концу и к посетителям должен был выйти продавец. Глаза Гермионы ярко загорелись при виде высокого книжного шкафа. Том в нетерпении поглядывал по сторонам, высматривая владельца магазина. Если господин Хавьер обладал такими предметами, как, например, камушек, способный разрушать антиаппарационные чары, то Риддл не слишком бы удивился, если бы испанец продал ему яд загубленного Поттером василиска. Мимолетный взгляд в сторону мисс Грейнджер, мечущуюся от одного края книжного шкафа к другому, вызвал на лице одобряющую ухмылку. Том опустил взор на заинтересовавшие ее издания. Те громоздились на небольшой тумбе. В основном тома по рунологии. В данный момент Грейнджер изучала явно вышедшую недавно книгу с белыми хрустящими листами. Похоже, перепечатка чего-то древнего. Аккуратные пальчики мисс Грейнджер держали увесистый фолиант, испещрённый восточными иероглифами… Том давно собирался в Азию. А ведь мисс Грейнджер долгое время жила в Японии. Будет любопытно расспросить её. Поток мыслей Риддла остановил звук бьющегося стекла в глубине лавки. Спустя несколько мгновений покой помещения нарушили мужские голоса, усиливающиеся с каждой минутой. Гермиона нехотя отвлеклась от чтения, отложив книгу в сторону, и прошествовала к Риддлу. – Как видите, мисс Грейнджер, я не изверг на вас огнедышащее пламя. Наконец из дальней части комнаты, где располагались подсобные помещения, к ним вывалился пузатый, словно графин для бренди, мужчина с густой шевелюрой смоляных волос. Его окружила троица людей арабской наружности. Они размахивали размотавшимися по полу свитками. За этой компанией выскочил щуплый молодой человек, до которого пытался дозваться хозяин лавки, в изнемождении моля «Фернандо!». – Похоже, Реконкиста в исполнении доблестного Фернандо немного откладывается, – прокомментировал происходящее Тодд Ровер, вызвав этим замечанием лёгкую улыбку на лице Грейнджер. Фернандо, судя по всему, тщетно старался прийти на выручку хозяину лавки. Юноша взобрался на табурет, который, по несчастливой случайности, задел кто-то из троицы. Незадачливый помощник принялся раскачиваться в разные стороны, а затем с громким криком повалился на пол, задев фигуры деревянных воинов с копьями. Помещение накрыла звенящая тишина, разбавленная задорным девичьим хохотом. Все находившиеся в комнате, даже несчастный Фернандо, повернули головы в сторону беспечно заливающейся Гермионы. Она тщетно пыталась прикрыть рот ладонями. – Я бы сказала, что Реконкиста потерпела сокрушительное поражение. Том задержал на Гермионе взор. Ему отчаянно требовалось впитать в себя звенящий, словно рождественский колокольчик, смех. И лучезарную улыбку. Настоящую. Искреннюю. Живую и открытую. Ту, которую дано увидеть лишь близким. Как странно наблюдать в тёмном, пронизанном зловещей аурой и следами древних проклятий помещении что-то настолько прекрасное, чарующее и чистое. Риддл вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, который заворожённо рассматривал чёрно-белые картинки. Маггловские, статичные, наполненные искренними эмоциями. Жизнь!.. Он отчаянно стремился к жизни. Как любое другое существо на этой земле. Сколько энергии и света крылось в улыбке этой странной и противоречивой женщины? Гермиона прекратила смеяться, с удивлением обнаружив, что Тодд Ровер с болью смотрел на её лицо, при этом думая о чём-то своём. Она бы дорого дала, чтобы узнать, что же одолевало душу этого человека. Жаль, что она не владела невербальной легилеменцией. А использовать палочку в отношении Тодда Ровера было слишком опасным. – Раз уж мы сегодня на одной стороне, мисс Грейнджер, то я прошу немного подыграть. – Что вы задумали? Ровер, вернув лицу приветливое выражение, направился в сторону сеньора Хавьера и его подмастерья. Трое арабов отошли в сторону, освободив проход для посетителя. Сеньор Хавьер тотчас нацепил на лицо маску гостеприимного хозяина. – Добрый день, чем могу быть вам полезен, сэр? – отточенный английский с едва уловимым акцентом не шёл ни в какое сравнение с тарабарщиной трех арабов, коих Фернандо спешно оттеснил в подсобные помещения. – Тодд Ровер, – Риддл протянул улыбающемуся хозяину лавки визитку, взявшуюся буквально из воздуха. Услышав имя, испанец врос в пол. Улыбка превратилась в гримасу, а зрачки глаз широко расширились. Однако уже через мгновенье лицо сеньора Хавьера вновь заискрилось очаровательной улыбкой, а сам он заинтересованно глядел на известного в узких кругах клиента. – Для меня большая честь принимать такого человека, как вы в моей весьма посредственной и скромной лавке, мистер Ровер. – Вы более чем скромничаете, сеньор. Ассортимент вашего магазина способен удивить даже бывалого знатока. – Благодарю за высокую оценку, сэр, – сеньор Хавьер, ни на секунду не переставая улыбаться, учтиво поклонился. – Осмелюсь спросить. Вы ищете что-то конкретное? Том Риддл повернул голову через плечо, отыскав Гермиону Грейнджер. Девушка делала вид, что была чрезвычайно увлечена разглядыванием оторванной головы ящерицы, закупоренной в фиолетовой жидкости. – По правде сказать, до сегодняшнего дня мне не представилось случая слышать о вашем удивительном заведении, однако моя спутница, – он слегка повысил голос, давая понять, чтобы Гермиона подошла к ним, – полагает, что вы могли бы продать нам одну весьма редкую вещь. Глаза сеньора Хавьера жадно заблестели, а ладони рук сложились в замок, предвкушая выгодную сделку. Гермиона, переведя вопросительный взгляд на улыбающегося Тодда Ровера, прошествовала к ним, заставив загорелого испанца второй раз за день выпучить глаза. – О! Вы… Вы… – он не мог поверить в то, что прямо перед ним стояла знаменитая Гермиона Джин! В голове Гермионы внезапно раздался голос Ровера: «Прошу, мисс Уокер, продолжайте мило улыбаться». Она не слишком удивилась вторжению незваного гостя, подумав, что это был лишь вопрос времени. Не зная, на что подписывается, Гермиона решилась отыграть отведённую ей роль до конца, справедливо рассудив, что именно по её инициативе и желанию они пришли сюда. – Это мисс Уокер, – вежливо пояснил Тодд Ровер, на что Гермиона широко улыбнулась. – Рад знакомству с вами, мисс Уокер, – сеньор Хавьер вновь почтительно склонил голову. – Мисс Уокер полагает, что вы могли бы достать для нас нечто уникальное. Цена значения не имеет, – Риддл краем глаза перехватил поднятую в вопрошающем жесте бровь Грейнджер. – Я буду рад, если смогу исполнить желание… мисс Уокер, – сеньор Хавьер понимающе кивнул головой, а Гермиона повторила его жест. – Я бы хотела…– бодро начала Грейнджер, но её перебил голос Ровера: – Мисс Уокер ищет подарок. Для человека, у которого всё есть. Однако она полагает, что именно эта вещица способна пробудить в душе этого волшебника… ммм… сентиментальные чувства. Поможете, сеньор Хавьер? – Это как раз мой профиль, мистер Ровер. Расспросите своих знакомых, и они подтвердят, что я работаю с уникальными предложениями. Уверяю, на всём средиземноморском побережье, а может и дальше, вы не сыщите других таких редкостей, как в моем маленьком, но вместительном помещении, - при этих словах в подсобке раздался звук ломающейся мебели. Сеньор Хавьер на миг нахмурил брови и поджал губы, но тотчас широко заулыбался клиентам, искренне пытаясь сделать вид, что всё в порядке. - О каком подарке идёт речь? Гермиона отчаянно старалась не рассмеяться во второй раз. Губы Ровера растянулись в улыбке: – Мисс Уокер жаждет приобрести яд. – О! - казалось, сеньор Хавьер был слегка шокирован, впрочем, как и сама Гермиона, задававшаяся вопросом, куда клонит Ровер. – Осмелюсь предложить яд акромантула или яд Тентакулы Китайской. – Сеньор Хавьер, мисс Уокер ищет что-то по-настоящему ценное, – понизив голос, пояснил Тодд Ровер. – Конечно-конечно, – поспешно согласился испанец. – Так что же желает мисс Уокер? За неё ответил Риддл: – Яд василиска, – довольно произнёс Том Риддл, наблюдая за бледнеющим испанцем. - Так как, сеньор Хавьер, вы же не хотите разочаровывать мисс Уокер? – вкрадчивым голосом поинтересовался Лорд. Испанец вмиг подобрался. Лицо приобрело сосредоточенное выражение. – Это действительно необычный подарок. Яд василиска бесценный артефакт… Могу я осмелиться предложить прекрасной мисс что-то ещё? - попытался выкрутиться испанец. – Сеньор Хавьер… – начала было Гермиона. – Мисс Уокер планирует преподнести его в качестве протокольного подарка. Хочет поразить в самое сердце, – доверительно сказал Ровер. Гермиона бросила гневный взгляд на Риддла. – Вы ведь знаете, какое событие грядет в Каталонии? И наверняка догадываетесь, с кем запланирована встреча у мисс Уокер. Боюсь, подводить нельзя, ведь подарок уже заявлен, – нагло врал Риддл. С каждым произнесённым словом сеньор Хавьер становился всё бледнее и бледнее, походя на бесцветную стену позади себя. – Уже заявлен? – потухшим голосом уточнил испанец. – Верно. Уже заявлен, – широко улыбаясь, повторил Риддл. – Сеньор Хавьер, прошу, это... – попыталась вклиниться в беседу Гермиона. – … Артефакт. Пусть и редкий, – закончил за неё Тодд Ровер, – продолжая настаивать на своём. – М-мистер Р-ровер, могу я предложить что-то другое? Мне крайне неловко признавать профессиональную несостоятельность. Поверьте, я в этом бизнесе очень давно. Но уверяю вас, яд василиска достать практически невозможно, – сеньор Хавьер тяжело задышал, на складке загорелого лба выступила испарина, а глаза забегали, стараясь не пересекаться со взглядом взыскательных клиентов. – Это весьма прискорбно, сеньор Хавьер, – тихо начал Ровер. Гермиона понимала, что нужно что-то предпринимать, иначе этот и без того уже далеко зашедший разговор мог привести к ужасным последствиям. – Сеньор Хавьер, – она лучезарно улыбнулась, – на самом деле мистер Ровер и я заключили пари, - быстро заговорила Гермиона. – И мистер Ровер его… – Гермиона хотела произнести «проиграл», но мысли о последствиях не отпускали ее голову, –… выиграл. Прошу извинить за беспокойство. Мы уже уходим, поскольку нас ждут в другом месте. Приятно было познакомиться, – Гермиона резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из помещения, пока Ровер опять что-нибудь не выкинул. Риддл слегка разочарованно посмотрел вслед уходящей девушке и перевёл улыбающееся лицо на просиявшего сеньора Хавьера, чей выдох облегчения прозвучал громче, чем того требовали приличия. С другой стороны, Риддл не мог не отметить выдержку сеньора Хавьера и отсутствие бурных эмоций, свойственных горячей нации. Он обязательно заглянет к нему в ближайшее время. Когда будет один. – Позвольте поздравить вас с победой, мистер Ровер, и в качестве нашего памятного знакомства преподнести вам… – Книгу, – он хотел выбрать тот минерал, но слова вырвались прежде, чем он об этом подумал. – Книгу? – недоверчиво уточнил торговец. – Да. Вот эту, – Том Риддл пошевелил кистью и через секунду у него в руках оказалось то самое издание, которым была так увлечена мисс Грейнджер. Сеньор Хавьер был весьма впечатлен магическими навыками Тодда Ровера, подняв на Лорда восхищённый взгляд. – Обливейт, – Риддлу давно не была нужна палочка для наложения заклятий, воздействующих на сознание. В тот же момент живые глаза испанца вдруг стали стеклянными, однако уже через мгновение тот пришёл в себя и, увидев клиента с, как он думал, покупкой, подобно игрушечному болванчику, растянул губы в улыбке. – Прекрасный выбор, сэр... – чуть замешкался испанец. – Ровер, – подсказал ему Риддл и продолжил: – Рад нашему знакомству, сеньор Хавьер. До скорой встречи, – Риддл забрал книгу и вышел из лавки испанца, чьё почти пошедшее трещинами от улыбающейся гримасы лицо вдруг сменилось беспокойством за сохранность ценных артефактов, которые его бездарный племянник Фернандо, по просьбе сестры взятый в подмастерье, ещё не успел разбить, пытаясь утихомирить трёх восточных торговцев, нагрянувших на них будто казни египетские. Волнений за незадачливого родственника сеньор Хавьер не испытывал, ибо успел убедиться, что Фернандо не страшны ни проклятия некоторых из их заказчиков, ни магические шашки арабов. Те в своё время непростительно долго задерживали поставку ониксовых скарабеев, премерзких жуков с непомерным аппетитом. Особенно по вкусу им человеческая плоть. Мерзкие создания. Как и та троица, обещавшая выполнить условия договора завтра. Видимо, восточная мера времени работала лишь в одну сторону и на их земле, в чём на собственном опыте и убедился сегодня сеньор Хавьер, сам задержав поставку контрафактных зелий в Египет, клятвенно пообещав в ответном письме исполнить свои обязательства «завтра».
