Под солнцем Каталонии

      – Купер, конечно же, не забудет упомянуть роль американской демократии на страже мировой стабильности, – Нотт-старший едва сдерживался, чтобы не закатить глаза, когда излагал перед Советом магов тезисы предстоящих переговоров, не забыв пройтись в конце по излюбленному девизу оппонента.       "Василиск" шёл прямо по курсу, с лёгкостью скользя по глади Средиземного моря. Лазурное небо с лениво перекатывающимся золотым диском отражалось в плещущихся водах. Пушистые облака растянулись барочным ожерельем вдоль горизонта. И лишь одна грозовая тучка, скромно маячившая среди сестёр, нарушала миролюбивую идиллию. До швартовки судна в порту Барселоны оставался ровно один день.       – Жаль будет расстраивать наших «друзей» из МАКУСА, однако будущее волшебного сообщества стоит за нами. Лондон значительно обошёл Нью-Йорк по коэффициентам экономической эффективности за последние три года. Наши заклинатели превосходят американцев по большинству ведущих показателей. И в будущем темпы роста экономики обещают лишь возрастать. Неплохо для... Как там однажды выразился их главный законник? А! Вот: «ископаемой твари прямиком из загнивающего Средневековья», – сильно постаревший Роули с пепельными волосами, собранными по укоренившейся привычке в хвост, точно процитировал одного из самых уважаемых членов американской политической элиты. – У МАКУСА обширная территория, богатая на напитанные магией области, однако хвалёные мозги магистров, ответственных за модернизацию производства, похоже, ссохлись как раз лет восемь назад – когда в Лондоне, по их мнению, случилось второе пришествие Мерлина, – едкий смех прокатился между членами Кабинета Воландеморта. Особенно сильно ухмылялся Роули, уж никак не считая себя, человека в годах, особой, способной утратить живой ум.       Сам же глава Магической Британии выказывал сдержанный оптимизм, изредка кривя безгубый рот в знак одобрения. Рубиновые глаза оставались максимально сосредоточенными, а костлявые, неестественно искривлённые, словно корни больного дерева, пальцы покоились на полированном столе.       – Однако нельзя не отметить, что маги Америки имеют количественное преимущество над нами, – слово взял тряхнувший густой шевелюрой Долохов, заставив собравшихся повернуться в его сторону. – Не говоря уже о многолетней военной подготовке. Да, мы участвовали в боевых действиях. Но нас немного. И, увы, у Лондона в отличие от МАКУСА отсутствует регулярная армия, – речь Долохова прервал едкий скрежет, что издавала гладкая поверхность дерева, по которому Тёмный Лорд только что провёл ногтем. –Также отмечу, что Америке много лет удавалось сдерживать открытые конфликты на своей территории.       – Антонин, как и всегда, говорит здравые вещи, – шипящий голос Лорда погрузил кабинет в молчание. – Ты прекрасный стратег и тактик, мой друг. Отдаю тебе в этом должное, – Лорд в знак признательности кивнул боевому генералу. – Но помни, что всё предугадать крайне сложно, – на миг взгляд угольных и алых глаз пересёкся: Антонин прекрасно уловил разлитое во взоре Лорда предупреждение. – Однако ты отлично сумел прочесть нашего противника за столь короткий срок. Я ознакомился с твоим отчетом по итогам десятидневной командировки в Штаты. Браво! – Лорд сухо поаплодировал Долохову. – Но МАКУСА считают вышеперечисленное тобой скорее достоинством, чем недостатком. Я же склонен к иной точки зрения, – после этих слов Воландеморт поднялся, заставив остальных подскочить с насиженных мест. – Друзья мои, прошу, присаживайтесь, – Лорд мягко дирижировал ладонями. К облегчению участников собрания, без древка из бузины. – Большинство из здесь присутствующих сражались со мной палочка к палочке во время Второй Магической. И не будет преуменьшением отметить, что каждая семья в то непростое для страны время потеряла тем или иным образом кого-то из родных и близких. Уверен, горечь утраты до сих пор напоминает о себе, – мантия Лорда задевала напряженные плечи и спины его сподвижников, пока Министр скользил по каюте в опасной близости от каждого. – Волшебники по ту сторону океана не совсем представляют то воздействие, которое способен оказать кусок дерева с откидывающейся крышкой на психику, – Лорд перехватил несколько понимающих улыбок. – Геллерт Гриндевальд, да примут Небеса его чёрную душу, наводил панику на улицах Нью-Йорка почти столетие назад. Немалый срок, согласитесь. Конечно же, рабочий визит нашего дорогого Антонина несколько разбавил их сонную рутину, но, к моему глубочайшему сожалению, не заставил очнуться от векового забвения. Жаль, что американский слух не разобрал британского наречия, – Воландеморт на секунду прервался. – В первые годы нашего с вами, - Лорд особо выделил "нашего", – правления погрязшей в предрассудках стране мы опирались на успешный опыт ведения дел заокеанских собратьев. Многие из ныне проживающих там волшебников демонстрируют впечатляющий уровень владения магией, что не может не вызывать восхищения. Но их глава, многоуважаемый мистер Купер, явно опирается на советы любезной супруги, одурманенной сплетнями, разносимыми миссис Морган и миссис Джефферс – жёнами глав местного Казначейства и мракоборческого сектора соответственно, – Лорд, описав круг по комнате, вернулся к своему месту и плавно опустился в кресло. – Все мы понимаем, что саммит в Барселоне – это не более чем фикция. Военного конфликта не избежать. Несмотря на выдающиеся экономические показатели, Лондону будет непросто одержать победу в конфликте. Я не говорю о том, что американцы готовы лучше. Это не так. Географически им сложно организовать успешное противостояние. Однако здесь встает другая проблема. СОЕ. Мистер Купер спит и видит, как он вступает в коалицию с независимыми странами. Против нас. Если Штаты и СОЕ объединятся, то наше государство окажется зажатым между молотом и наковальней. Ведение боевых действий на два фронта практически неминуемо приведет к... – Воландеморт сделал короткую, но выразительную паузу, – ощутимым потерям. Поэтому в наших интересах привлечь в союзники пока ещё не определившийся блок СОЕ.       На минуту над столом повисло гробовое молчание. Лишь шум пенных вод, что омывали корму «Василиска», доносился из внешнего мира. Каждый из присутствовавших трезво оценивал перспективы Лондона при участии в конфликте СОЕ.       – Мисс Джин мечтает увидеть, как режим, установленный вами, идёт ко дну. Львица за последние годы научилась рычать слишком громко, – прервал молчание тягучий голос Люциуса Малфоя. – Я частенько сталкиваюсь с ней "на полях" международных саммитов. Ее риторика в отношении нас не смягчается, а за ней, как известно, стоят тысячи. Опрометчиво надеяться, что грязнокровка поддержит наш курс.       – Люциус, мой верный друг, - каждый раз, когда Лорд называл его так, Малфой невольно вздрагивал. Сколько бы лет ни прошло. – Как поживает твой котёнок, кажется, Шах, верно? Мы все были очарованы подарком Лавгуда вам с Нарциссой на годовщину свадьбы. Помнится, гепард тогда пытался откусить тебе ногу?       Люциус побледнел.       – Шах в здравии, милорд. Нарцисса сумела приручить дикого зверя, – не без гордости за супругу ответил Люциус.       – Прекрасно. Мне, конечно же, далеко до методов дрессуры Нарциссы Малфой, однако и мисс Джин всё же не дикая кошка, – Лорд впервые за долгое время усомнился в собственных словах. – Смею заметить, что она, так много потеряв десять лет назад, не горит желанием повторять печальный опыт. Нам всем предоставится прекрасная возможность побеседовать в Барселоне с уважаемой мисс Джин, возможно, даже пригласив её посетить Лондон. С дружеским визитом, естественно. В современных реалиях придётся потерпеть дурной запах. Антонин, кажется, твоя супруга когда-то была с ней дружна?       Долохова обескуражил прозвучавший, словно выстрел, вопрос. То были дела давно минувших дней. Однако после некоторого промедления он ответил утвердительно.       – Я рад, что Джиневра, несмотря на своё положение, отправилась в это путешествие, – Лорд кивнул Антонину. – Господа, я благодарю всех вас. Уверен, что саммит продемонстрирует миру нашу силу не только как государства с мощной военной платформой, но и страны с разумным и эффективным управленческим аппаратом. Я желаю всем успеха и гладких переговоров. На сегодня и вплоть до открытия саммита все свободны.       Маги неспешно собирали вручную разложенные бумаги, потому что Лорд запретил членам Кабинета проносить на заседания палочки. Во избежание неудобств.       Воландеморт, казалось, углубился в изучение доклада. Однако же, когда практически все покинули зал заседаний, он, не открывая взгляда от текста, попросил Долохова задержаться.       Когда дверь закрылась за Люциусом Малфоем, кинувшим вопросительный взгляд на Антонина, Долохов отодвинул ближайшее к Лорду кресло.       – Чем могу услужить, милорд? – голос Антонина звучал практически ровно.       Лорд наконец оторвался от папки, закрыв и отложив ту в сторону. Воландеморт направил взгляд прямо в непроницаемые глаза Долохова, сердце которого отсчитывало удары с сухостью метронома. Вопрос Антонина повис в воздухе, ибо Лорд продолжал лишь смотреть, не торопясь удовлетворять любопытство давнего сподвижника. Долохов в этот момент думал, что такие глаза мог бы иметь Сатана, если бы существовал на самом деле. Он не знал, верить в того или нет, но вот в реальности человека напротив сомневаться не приходилось. Лорд взирал на Долохова долгим, зыбучим, как пески Сахары, взором. Антонин не смел отвести глаз, однако в конце концов самообладание изменило ему. Он опустил голову, потупив взор.       – Вся эта ситуация с моим заместителем...       – Нет-нет-нет, – слишком мягкая интонация голоса Воландеморта заставила Долохова вздрогнуть. – Я не смею напоминать об этом. Оставим прошлое прошлому, – Лорд по-прежнему смотрел на Антонина, прищурив блеснувшие кровью глаза. – Лучше поговорим о будущем.       – Вы хотите, чтобы Джиневра побеседовала с мисс Грейнджер, милорд? – угадывал Долохов.       – Это было бы большим одолжением для всех нас. Впрочем, зная нрав твоей супруги, сомневаюсь, что она бы обратилась за твоей санкцией на то, чтобы пообщаться. С кем бы то ни было.       Губы Антонина против воли растянулись в кошачьей улыбке, а зрачки глаз мечтательно засверкали. Всё было именно так. С самого начала и до сих пор. Ничто и никто не были указом его огненной бестии. И если Джиневра что и вбивала себе в голову, то не смела успокоиться, пока задуманное не претворялось в жизнь.       – Думаю, что это так, милорд.       – Прекрасно. Тогда, пожалуйста, ответь мне на простой вопрос. Тони, скажи, каким ты видишь наше будущее в свете... всего? – Лорд, казалось бы, лениво откинулся на спинку кресла, однако продолжал буравить Долохова глазами.       Антонин был сбит с толку. Слова Воландеморта звучали слишком просто и в то же время запутанно. Он совсем не понимал Лорда.       – Думаю, всё будет так, как говорили на собрании, милорд. Я учитываю все расклады и могу с уверенностью сказать, что наша боевая мощь поставит МАКУСА на колени, – с нотками волнения в голосе произнёс Антонин.              – Твой сын, Александр, несомненно, достоин самого лучшего. Верно? – змеиные глаза испытующе изучали окаменевшее лицо Долохова.       Костяшки пальцев Антонина напряглись, а ладони, испещрённые мелкими шрамами, вспотели, когда он услышал имя обожаемого первенца. Александр был всем для Долохова. Его маленькая чернобровая копия, не унаследовавшая от породы Уизли ничего, разве что упрямство и скрипучий смех матери. Его гордость и надежда. С обретением наследника прошедший две войны и годы заключения в Азкабане циник обрел смысл существования. Рука судьбы привела потерянного и изнывающего от жажды жизни странника к цветущему и благоухающему оазису, коим являлась юная, едва вступившая в пору цветения Джиневра Уизли. Гордая, непокорная, своенравная кошка, готовая перегрызть глотку любому. Но только не ему. Она словно живительный источник наполнила иссохшее тело грешника целительной влагой, напитав прогнившее сердце Антонина огненной страстью, вновь пробудившимся желанием и невесть откуда взявшимся чувством.       – Он один из самых преданных вам юношей, милорд. Будьте уверены, в будущем Александр станет прекрасным слугой своей страны и её руководителя. Вы же знаете, что он вас обожает. И иногда мне кажется, что мой сын восхищается вами более чем своим родным отцом, – каждое слово было правдой. В каждом слоге слышалась гордость и даже лёгкое превосходство Антонина в роли отца над Лордом. Возникший перед глазами образ смеющегося мальчугана придавал сил противостоять напору своего господина.       – Неужели? Кстати, с кем сейчас Александр? – Лорд закинул ногу на ногу и распрямил несуществующие складки на «гробовой» мантии, чей фасон и цвет не менялся годами.       – Молли и Артур вывезли мальчика в Новую Зеландию. Он так грезил этой поездкой. Александр бредит рассказами о далёких странах, хочет побывать везде. Он мечтал своими глазами увидеть пещеру светлячков... Рассчитываю, что ему понравится.       – Любопытно. Что ж. Я вижу, как ты относишься ко всей своей семье, как ценишь супругу и сына. И ваше будущее. И не только ваше. Я затеял нашу маленькую беседу лишь для того, чтобы ты, боевой генерал, стал моим самым миролюбивым сподвижником и немножечко дипломатом. Во имя семьи и будущего нашей страны.       Взгляды вновь встретились. Долохов мечтал скорее провалиться в толщу океана и захлебнуться, чем выдерживать на себе змеиный прищур. Радовало, что Лорд, кажется, и впрямь не думал топить или пытать его за оплошность с Тоуси. Однако Тони понимал, что Лорд намекал ему быть внимательнее. И цена возможной промашки была для Антонина слишком высока.       – Ради будущего Александра я готов на всё, – наконец выдал Долохов.       – Значит, говоришь, на всё... Я ничуть не сомневался в этом, мой друг, – уголки рта Лорда механически взметнулись вверх. – Ступай. Завтра у всех намечается трудный день. Передавай от меня сердечный привет Джиневре.       Антонин покинул Лорда, оставшегося сидеть в кресле. Проблемы требовали обдуманных решений. Но что делать с теми вопросами, у которых правильный ответ состоял из двух посмертных слов?       Наконец Лорд встал и прошёл к иллюминатору, глядя в ту сторону, где раскинулись благословенные земли Каталонии. Парадоксы его двусмысленного положения в отношении мисс Грейнджер пульсировали в висках. Тёмный Лорд нуждался в мисс Джин как политическом стороннике, несмотря на статус "нон-грата" в Магической Британии; Тодд Ровер хотел Гермиону Грейнджер как женщину, пусть от неё на мили разило магглами, а Том Риддл? Чего же желал человек внутри него? И могли ли Том и Тодд как-то договориться между собой? Лорд в свете взыгравшего интереса в отношении мисс Грейнджер задавался вопросом, насколько Тёмный Лорд мог позволить себе являться доппельгангером Тодду Роверу? Ведь завтра наступит уже очень скоро.

***

      Гермиона вышла из душа и сейчас стирала покрывшие тело капли полотенцем, параллельно обдумывая предстоящее столкновение с Лордом, дамское протокольное чаепитие с миссис Купер, завтрашнюю церемонию открытия саммита и возможную встречу с Джинни. Как ни странно, последняя волновала душу более всего, поднимая внутри воспоминания непрожитой юности. Однако ничто не могло сравниться с разъедавшими нутро думами о сегодняшнем вечере. Да, она пыталась сосредоточиться на чём угодно, кроме чёртового ужина с Тоддом Ровером. Глаза опустились на покрывало, где поблескивал значок Главного старосты Хогвартса. Тот самый символ отличия, которого она так и не удостоилась. Порт-ключ в пропасть. Забавно, кажется, в игре граней даже читался оскал и насмешка мага, приславшего его. Без сомнения, одна часть Гермионы кричала проигнорировать приглашение и сделать вид, что не существовало того самого мужчины и предложения, им озвученного. Другая же половина ещё вчера отправила к Мордреду все моральные принципы и призывала получить порцию удовольствия, пытаясь закрепить в рациональной натуре Грейнджер чувственную составляющую. Или окончательно превратить женщину в мазохистку. У Гермионы ещё оставалось несколько часов, прежде чем она должна будет активировать порт-ключ, чтобы перенестись в «укромное местечко, которое ей обязательно понравится». Помимо послания в конверте обнаружилась ракушка, вываленная в песке. Намёк на ужин на морском побережье? Если в задачу Ровера входило вывести Гермиону из себя и заставить забыть о саммите, то ему это с блеском удалось. Десять баллов Слизерину. Мерлин! Она едва удерживала себя, чтоб не опуститься до сентиментальности и не начать мучить одну из прекрасных роз, что он преподнёс ей, выдёргивая лепестки в поисках ответа. Принимать или нет дракклово приглашение?! Пока Гермиона металась по комнате, анализируя все «за» и «против», в дверь постучали.       – Гермиона? Это Невилл. Я принёс обновлённую программу, – раздался робкий голос по ту сторону.       – Подожди, пожалуйста, минуту! Сейчас, – Гермиона наспех оделась в летний сарафан, затолкала злосчастный значок под подушку и, прорядив влажные волосы пальцами, через мгновенье впустила Лонгботтома внутрь.       – Ого! Ты, что, собираешься на свидание? – Невилл со свойственной ему простотой оглядел левитировавшие в воздухе платья, и своим прямым вопросом буквально вбил последний гвоздь в крышку гроба, в который сейчас готова была добровольно лечь покрасневшая и смутившаяся Грейнджер.       – С чего ты взял? Грядет вечерний приём, а я лишь пытаюсь найти замену тому чудесному наряду, который, увы, путешествует где-то в багаже, утерянном моим секретарем, – изворачивалась Гермиона.       – И поэтому твои уши так порозовели минуту назад? – Невилл всё же подколол её. Как ни крути – они знали друг друга почти вечность. – Ты уже большая девочка, Гермиона. И давно вольна делать то, что считаешь нужным.       «Знал бы ты, с кем я собираюсь на встречу, говорил бы по-другому».       – Признаться, я был уверен, что ты штудируешь приветственную речь и в тысячный раз повторяешь заученные ещё в первый же день тезисы. И я искренне рад, что ошибся.       – Ммм... Чаю? – ей требовалось как-то вернуть пошатнувшуюся почву под ногами. Обсуждение с кем бы то ни было вечернего досуга в планы Гермионы никак не входило.       – Не стоит отказываться, когда твой шеф предлагает тебе выпить, – попробовал пошутить Невилл, но, перехватив грозный взгляд карих глаз напротив, поспешно добавил: – Чаю.       Гермиона совершила несколько движений палочкой, и через мгновенье из-за приоткрытой двери кухни показался поднос с фарфоровыми чашками и креманками.       – Не знаю, Невилл. Я должна готовиться к завтрашней встрече, – тяжко вздохнула Гермиона, усаживаясь с Лонгботтомом на диване. – Но...       – Ты выступишь идеально. Как и всегда. Мисс Джин не допускает промашек. В отличие от её непутёвого секретаря, – поиронизировал над собой Невилл.       Нет, он по-прежнему остался тем нескладным и забывчивым мальчиком, который искал жабу в их первую встречу. Но вместе с этим Лонгботтом безвозвратно изменился. Да, Невилл часто жевал фразы и бубнил себе под нос что-то бессвязное и непонятное, но он умел подобрать те самые слова, заставляющие двигаться дальше.       – Эй! Я, конечно, была дико зла на тебя первые пять минут, но потеря багажа уж точно не повод считать себя непутёвым.       – Разве? Я бы сказал, что ты была весьма сурова первые пять часов. Но, возвращаясь к твоему тайному свиданию, рекомендую выбрать вон то коричневое платье. В нём ты затмишь любую вейлу и на время забудешь о горбе проблем, что высится на твоей спине.       – Значит, в твоём представлении я выгляжу как горбатая старушка?       – Знаешь, мне самому иногда кажется, что я много старше своей легендарной бабули. Все мы в один миг утратили наивность, Гермиона. Вчерашним школьникам пришлось повзрослеть слишком быстро, – серьёзно ответил Лонгботтом.       – Как думаешь, мы ещё сможем вернуться к нормальной жизни? – глаза Гермионы устремились куда-то в сторону.       – Мы и живем этой жизнью. Для нас с тобой она никогда уже не станет более нормальной.       – Мне порою кажется, что я тону, Невилл. И чем дольше я плыву, тем меня сильнее относит от берега крутым течением, – тяжело вздохнула Гермиона.       – Забавно, как ты говоришь об этом. Я, вот, наоборот думал, как ты умудряешься всё это время маневрировать среди акул и не превратиться в каннибала.       – Думаешь, я ещё им не стала? – то был скорее вопрос риторический.       – Чтобы выжить, тебе рано или поздно придётся пойти на это, – Невилл все же решил ответить. – Ты слишком крупный экземпляр, Гермиона. Или ты сама начнёшь пожирать других, или же другие разорвут тебя. Поверь, ты слишком лакомый кусочек, глава делегации СОЕ. Настоящая золотая рыбка.       – Конечно, я же часть легендарного «Золотого Трио», – грустно улыбнулась Гермиона.       – Прошлого не изменишь, – наверное, в тысячный раз проговорил Невилл. – Но у тебя есть прекрасная возможность повлиять на будущее. Что-то мне подсказывает, что на тебя открыл охоту зубастый хищник, – хитро подмигнул Лонгботтом Грейнджер. – Впрочем, буду откровенен. Мелкую рыбешку и планктон ты всегда обходила стороной.       – Невилл! – притворно возмутилась глупо заулыбавшаяся Гермиона.       – Ого! Да там, похоже, целый кашалот! Это от него столь шикарный букет роз? Где ты его подцепила?       «Да уж, кашалот. Скорее Левиафан, отрытый на кладбище».       – С каких это пор ты стал столь наблюдателен? – Гермиона не оставила без внимания замечание Невилла про цветы. – В океане жизни полно удивительных экземпляров, – дипломатично ответила Грейнджер на другой вопрос. – Думаешь, это правильно, что в такой момент я ставлю личное над всеобщим благополучием?       – Знаешь, мне кажется, что мы способны узнать собственную силу лишь тогда, когда позволяем себе столкнуться с нашими слабостями. Ты всю жизнь ставишь себя на почётное второе место. Завтра наступит твой звёздный час. Так, почему бы не начать играть главную роль в своей судьбе прямо сегодня? Ладно, – Невилл отставил чашку, аккуратно положил на столик небольшую брошюрку с актуальной повесткой и поднялся со своего места. – Благодарю за чай и оставляю тебя перед нелёгким выбором...       – Я ещё не решила, что пойду, – поспешно вклинилась в речь Невилла Гермиона.       – Как мужчина, твой старый приятель и по совместительству очень ответственный секретарь, настаиваю на том шоколадном платье. Хорошего вечера и постарайся хоть ненадолго отключить голову! Прощай!       – Невилл! – окликнула Гермиона Лонгботтома уже в дверях. – Спасибо.

***

      В назначенное время Гермиона в сотый раз за вечер шагнула к напольному зеркалу, чтобы в сто первый, пребывая в сомнениях о собственной привлекательности, крутануться перед ним и в сто второй критически оценить представшую в отражении девушку. Прошелестев шёлком, она прошлась взад и вперёд, приладив ладонями ткань коктейльного платья. Растопленный шоколад, несмотря на причисление к категории сложных оттенков коричневого, прекрасно подходил к разлитым в коньячных глазах прожилкам и ореховым волосам. Коротко выдохнув и взглянув на стрелку настенных часов, сигнализирующих «Как раз вовремя!», Гермиона сунула подмышку сумочку с палочкой и решительно сжала в ладони нагревшийся металлический значок. Через мгновенье портал закрутил её в водоворот, чтобы через несколько долгих секунд  выбросить на асфальт с яркой разметкой. Юбка, подхваченная вихрем, взметнулась вверх и плавно растеклась по обнажившимся бёдрам. Лента в волосах предательски затерялась во времени и пространстве, пустив насмарку все старания Гермионы. Благо, невесомая шаль, прикрывавшая плечи, змейкой свернулась у её ног. Гермиона, понимая, что столь старательно собираемая причёска безвозвратно испорчена, громко выругалась и наклонилась за газовым палантином, с силой рванув его на себя. Разрумянившаяся, она уткнулась в первое попавшееся зеркало заднего вида авто, пытаясь сгладить невосполнимые «повреждения». Как только она удостоверилась, что выглядела вполне сносно, Гермиона принялась оглядываться по сторонам, чтобы понять, где находилась.  Ребристая ракушка не обманула – перед Грейнджер в нескольких футах тихо переговаривались воды Средиземного моря, а на скале словно гигантский муравейник с десятками рассыпанных огоньков раскинулась вереница  уютных ресторанчиков со звуками  музыки и дурманящими ароматами приготовленных на гриле гадов. После взгляд скользнул по выстроившимся в ряд припаркованным автомобилям: породистые немки и строптивые итальянки оккупировали каталонскую землю, не оставив ни малейшего шанса  скромным французским пежо и задиристым английским мини-куперам, что так ценились за свои компактные габариты среди тесных улочек Барселоны.        – Выпендрёжник! – вырвалось из уст усмехнувшейся Гермионы.       – Приятно слышать, что вы оценили по достоинству это место, мисс Грейнджер, – раздался знакомый голос позади.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза и не растянуть губы в улыбке. Ровер опять застал её врасплох. Как и всегда. Очевидно, что он находился здесь с момента её эпичного появления, наблюдая и тихо посмеиваясь над женскими ухищрениями выглядеть хорошо.        Гермиона резко развернулась в сторону Ровера.        Окутанный влажной дымкой, он стоял, лениво прислонившись к бетонному ограждению. Ветерок, подувший в сторону Гермионы, принёс с собой смесь морской прохлады, запаха солёных водорослей, бензина, расплавленного асфальта и пламя опасности. Так пахла смуглая кожа Тодда Ровера. Душно, въедливо и возбуждающе. Он, чуть прищурив глаза, смотрел в её сторону, засунув руки в карманы льняного пиджака. Оттенок «мокко» в сочетании с белой рубашкой, расстёгнутой на верхние пуговицы, шёл его загорелой коже. И делал комплимент наряду Грейнджер. Риддл смерил Гермиону с головы до ног собственническим взглядом, заставившим остановившееся на долю секунды сердце стучать быстрее. Но, как и приличествует воспитанной девушке, она притворно возмутилась подобному поведению, слегка нахмурив брови. Однако глаза Гермионы сказали Роверу всё наперёд. Он наконец отлепился от стены и неспешно направился к ней, чтобы учтиво поклониться.       – Чудесно выглядите, мисс Грейнджер. Прошу следовать за мной.        – Приятно слышать, что вы оценили по достоинству мой внешний вид, мистер Ровер, – в его же манере Гермиона отблагодарила Ровера за комплимент.        Теперь настал черёд Риддла закатывать глаза и посмеиваться над очередной шпилькой, слетевшей с языка Гермионы в его адрес.        – Для мага, поддерживающего превосходство чистокровных, вы подозрительно хорошо осведомлены об укромных маггловских местечках. Куда мы направляемся?       – Не хотелось бы накладывать Обливейт в каком-нибудь до жути тесном волшебном баре. Согласитесь, было бы весьма неудобно, если бы на нас таращились маги всех мастей и калибров? Это место, – Риддл небрежно вскинул ладонь в сторону скалы, вдоль и поперёк испещрённой белыми террасами, – называется «Вавилон». У нас забронирован столик в ресторане перуанской кухни. Мордред его знает, что такое «никкей» и «фьюжн», но я был свидетелем, как весьма уважаемые чистокровные волшебники в красках расписывали восторг этой маггловской кухней. Думая, что их никто не услышит, конечно же.        – По вам не скажешь, что вы любитель экспериментировать, – Гермиона удивилась выбору места для ужина. Одно дело камерный ресторан на крыше Готического квартала в Барселоне, но совсем другое – пафосная обитель маггловских грешников.       – Я экспериментирую всю свою жизнь, мисс Грейнджер.       – Ставите смертельные опыты? – беззлобно поддела его Гермиона.       Ровер хищно улыбнулся, при этом как-то странно посмотрев на неё, и многозначительно промолчал.       – Вы любую ситуацию оборачиваете в свою пользу, да, мистер Ровер?        – Мисс Грейнджер, когда много лет плещешься в политическом болоте, то прекрасно разбираешься в том, какая топь по-настоящему глубока и опасна, а какая лишь испачкает тебе руки.        – Я думала, что змеям глубоко безразлично, какая топь пролегает под их извивающимися телами, не так ли? – резко парировала Гермиона.        – Похоже, что и вы, мисс Грейнджер, научились маневрировать среди окружающего дерьма и даже не касаться его. Запах же можно перетерпеть. Я в восхищении.        Они переступили порог первого заведения, тотчас захлебнувшись в калейдоскопе из шума, пульсирующей музыки и звона бокалов. Тяжёлый парфюм, разлитый в воздухе, перебивал дешёвый аромат легкодоступных женщин и горького пота, прекрасно сочетаясь со всевозможными человеческими пороками. Гермиона успела перехватить несколько сальных взглядов, жадно скользивших по её фигуре. Чем дальше она углублялась, тем больше бросались в глаза лицемерные улыбки смеющихся девочек, сидевших на мясистых ляшках тех, кто мог позволить себе прикосновение юности. Всюду тут веяло удовольствием, деньгами и фальшивым счастьем. Что и говорить – Вавилон... Гермиона наконец повернула голову, чтобы, запнувшись, столкнуться с ещё одной парой глаз. Почему-то рассерженных и недовольных на этот раз. В них читались нетерпение и голод.        – Вы хотите остаться на нижнем уровне, мисс Грейнджер? – холодно прозвучал вопрос с двойным подтекстом.        На половину лица Ровера упала багряная тень от солнца, делая лик ещё более опасным и одновременно притягательным.       – Ну, что вы, мистер Ровер. Как я могу? Полагаю, ваше эго не позволит нам занять столик чуть ниже седьмого неба, – Гермиона скопировала одну из только что увиденных ею улыбок.       – Я помню, что вы в восторге от панорамных видов, мисс Грейнджер, – поддразнил ее Ровер, направившись дальше ко входу на извилистую лестницу.        – Грубо, мистер Ровер. Я про вашу реплику о, как бы это сказать дипломатично, плавучести, – ничуть не смутившись, проговорила Гермиона, вышагивая с ним рядом.       – Жизненно, мисс Грейнджер, – дополнил Риддл.        – За годы дрейфа в нашей уютной лужице я не встречала тех, кто ни разу не замарался.        – Тёмный Лорд, например, – Гермиона показательно закашлялась. – Или... вы? Не припомню серьёзных промашек с вашей стороны.       – И почему мне кажется, что мой первый по-настоящему крупный просчёт будет связан именно с вами? Я чувствую подвох, но никак не могу ухватить, что ускользает из моего поле зрения.         – Всё зависит от того, чего вы от меня ожидаете.        – Я не знаю, мистер Ровер, – Гермиона резко остановилась, заставив и Риддла замереть в шаге от неё и внимательно вглядеться в посерьёзневшее лицо. – Я пришла сюда как обычная женщина. А не политик. Вы сами сказали, что у нас есть этот вечер. Давайте не будем портить его болтовней о политических предпочтениях. Мы всё равно не достигнем компромисса. Но, впрочем, если вам так интересно моё мнение, вашего змееликого Министра я бы заавадила без угрызений совести при первой же возможности.        Он в сомнении наклонил голову в бок.       – Смелое утверждение. Думаете, он испугается? – на губах играла искренняя улыбка.       Гермиона решила поддержать его миролюбивый настрой:       – Рассчитываю на это, – Грейнджер задорно подмигнула Роверу и сделала шаг навстречу.       – Ну, в таком случае, я бы посоветовал для начала потренироваться на ком-то менее страшном, – он театрально понизил голос, наклонившись к её лицу и почти соприкоснувшись с ней носом. – На мне, например.        Гермиона первой принялась дразнить его и теперь не смела отступить назад.       – Неразумная молодость воспользуется советом умудрённой опытом зрелости, – Грейнджер шёпотом припомнила Роверу его же собственные слова, сказанные на горе Монжуик.       Озорной огонёк заплясал в глазах довольной Гермионы, вызвав тем самым у Риддла лёгкое недоумение. Что она задумала?       – Только не забудьте, что сами на это подписались, – после этих слов Гермиона резко отстранилась, развеяв окутавшее обоих волшебство.       Она задорно крутанулась вокруг своей оси и высоким, звонким голосом произнесла:       – Итак. Что вы, говорите, ещё слышали о перуанской кухне? – вопрос прозвучал крайне безобидно, но в бесхитростной интонации её голоса Риддл явно расслышал плохо замаскированный Круциатус.