Под солнцем Каталонии

      Гермиона, пожалуй, впервые в жизни оценила опыт от участия в подобных нынешнему саммиту раутах. Если бы не дипломатическая закалка, полученная за прошедшие годы...       Церемония официального прибытия Лорда Воландеморта в Каталонию не обещала пройти гладко. Особенно для неё, урождённой Гермионы Джин Грейнджер. Грязнокровки. Той, которая смогла ускользнуть из лап истинного зла десять лет назад. Солидный срок, чтобы хорошенько подготовиться к новой встрече. И всё-таки почва ушла у неё из-под ног. Как она позволила себе быть такой беспечной? Грейнджер бросило в холодный пот – сколько раз она висела на волоске от гибели? У Тодда Ровера имелось предостаточно возможностей расправиться с ней. Одним рывком, навсегда и так, чтобы более никто и никогда не нашёл её. Тогда почему он этого не сделал? В чём причина оказанной милости? Неужели политическое влияние мисс Джин для Воландеморта столь весомо, что он наступил на горло собственной песне и… Мысли о политике захлебнулись в волне воспоминаний о событиях минувшей ночи, когда Ровер прижимал к себе и целовал так неистово, будто бы завтрашний день не должен был наступить никогда. По телу прошла дрожь, ибо оно хранило память о жаждущих её прикосновений губах, с мучительной нежностью терзавших выступающую венку на шее, обжигающих подушечках пальцев, под которыми плавилась предававшая собственную хозяйку кожа, о пульсировавшем между телами желании, готовом спалить обоих. Мерлин, ведь это не могло быть просто игрой? Она точно знала, что чувства, подчинившие разум в их прощальном закате, были искренними… Или? Скольких он сломал до неё? Что стало с теми несчастными? Существовала ли хоть малейшая вероятность, что он мог чувствовать? Гермиона, увы, знала ответ на данный вопрос, но всё равно глупо верила. Купилась на то, чего не существовало...       Покрасневшие от возбуждения лица журналистов и растерянные – от триумфального появления Лорда – международных чиновников начали сливаться в одно неясное, расплывающееся в слепящих лучах солнца пятно. Звуки затворов камер, плаксивые вскрики чаек, гудение покидающих порт Барселоны судов и гул людских голосов – всё обратилось в противный, пульсирующий в ушах звон. Ватные ноги приросли к полу, а желудок скрутило в тугой узел. От предсказуемого падения её спасала устойчивая опора. Гермиона механически опустила голову и будто в замедленной съёмке наблюдала, как пальцы разжимают уже побелевшую от хватки ладонь, в которую она вцепилась с момента памятного рукопожатия. Грейнджер в ту же секунду рискнула поднять глаза… Во взгляде Лорда сквозило абсолютное равнодушие. Ни толики ненависти, ни предсказуемого презрения, ни ожидаемого злорадства от свершившегося триумфа – ни-че-го. Тодд Ровер возродил в сердце Гермионы покрытые пеплом чувства, Том Риддл же за одно мгновенье похоронил Грейнджер заживо. Он выпустил запрятанного глубоко в её душе боггарта – Лорд Воландеморт дал ей почувствовать, какого это стать за секунду никем.       – Испугались, что я вдруг потеряюсь, мисс Джин? – в ровном тоне голоса ни на йоту не чувствовалось уже привычной насмешки в стиле Тодда Ровера.       В голове Гермионы вопреки разуму звучали совсем иные слова: «Боишься, что я сбегу? – Нет, не ты».       И едва мысль о превосходстве над ней презираемого существа – человеком он перестал считаться слишком давно – коснулась краев сознания, как Грейнджер вспомнила о пути длиною в десять долгих лет; о тех, кто привел её к власти; о десятках магов, доверивших представлять и защищать интересы независимых государств именно ей. Гермиона отчётливо представила Гарри, стоящего рядом и горько качающего головой. Он знал, что мог проиграть решающий бой, что в итоге и случилось, но всё равно шёл при этом до конца. И она не имела права запятнать память о нём приступом трусости. Грейнджер, как и многие разы до этого, собрала волю в кулак и сквозь клокочущую в душе боль от предательства расправила поникшие плечи. Для неё существовала лишь одна дорога – вперёд. Только туда. К победе.       – Не смею на это надеяться, господин Министр, – однако сил дерзко вскинуть подбородок и прямо посмотреть в лицо Лорда, прикрывшегося маской человека, духу не хватило. Пока.       Лёгкие кивки головой, взмах машущей всем и никому ладони и яркая, ослепляющая оптимизмом улыбка, намертво приклеенная к лицу, – все эти, казалось бы, пустые жесты действительно играли важную роль, демонстрируя политическим противникам и союзникам, что Гермиона Джин уверена в успешном исходе саммита. Она юркая рыбка, не раз доказывавшая мировой общественности, что способна выплыть из пасти даже белой акулы. Нет, Том Риддл, её капитуляции ты не добьёшься!       Что ж, с одной из сторон предстоящей встречи она сейчас вышагивала рядом, искренне надеясь, что затерявшаяся среди орд журналистов Рита Скиттер подавится прыткопишущим пером при виде её лучезарной улыбки. Другой участник саммита – мистер Купер – ожидал по ту сторону аппарационного барьера, к которому они с Воландемортом практически приблизились вплотную. Грейнджер, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, начала прокручивать в голове все известные факты о нынешнем главе МАКУСА.       Маркус Купер, американец в нескольких поколениях, занял свой пост относительно недавно – около двух лет назад. Гермиона знала о противоречивых слухах, способствовавших его возвышению. Говорят, будто бы один из когорты больших руководителей МАКУСА долго тянул с решением, но в итоге дал негласную отмашку большинству, оглядывавшемуся на признанного мастера международной игры, проголосовать именно за Купера. Впрочем, на тот момент конкурентов у последнего уже не осталось. Глава магов Америки, чей срок полномочий подходил к концу, не желал выпускать из рук бразды правления. Раз откусив от пирога власти, сложно заставить себя довольствоваться только его крошками. Он, в свою очередь, продвигал лояльного курсу и ему лично кандидата.       Адам Грейхаус являлся известной в Нью-Йорке политической фигурой. И именно ему в качестве более опытного игрока прочили закономерную победу, но... Конечно, в вертикали власти сложно найти безгрешных людей, и, стоит отметить, мировое сообщество за минувшие годы привыкло ко всяческого рода скандалам и потрясениям, но даже оно не смогло закрыть глаза на факт увлечения Грейхаусом некрофилией и наличия в его особняке в богатом пригороде Нью-Йорка инферналов. Это ужасало.       Гермиона знала лишь об одном волшебнике, поднявшем на службу десятки накаченных тёмной магией зомби. Вот только мир лишь шептался о «тайных экспериментах» Министра Магической Британии, ведь Грейнджер так и не решилась поведать о крестражах Лорда широкой общественности. Уроки истории вопреки своей прямой функции не могли заставить жаждущих власти остановиться. Не всегда злодеяния должны быть обнародованы и вынесены на суд присяжных. У Лорда обязательно появились бы подражатели, ведь, как доказывала неутешительная статистика криминальных сводок, даже у самых отъявленных негодяев и смертников набирались сотни поклонников. Людям – магам или магглам – свойственно восхищаться гениальными ходами извращённого мозга, отодвигая на второй план ужасы, совершённые уже руками «непонятого всеми гения». Рано или поздно, но нашёлся бы волшебник, громко объявивший о повторении пути Тёмного Лорда. По сути, сам Том Риддл не являлся первопроходцем в столь отвратительной области магии.       Гермиона не рискнула поднять тему крестражей даже в разговоре с Невиллом, который вне всякого сомнения догадывался, что она чего-то утаивает о событиях далёких дней.       Особой пикантности ситуации с созданием инферналов добавляло то, что полукровки, состоящие в рядах мракоборческого сектора МАКУСА, опознали в живых мертвецах без вести пропавших людей из числа не-магов по всей Америке. Между тем, Грейхаус слыл известным меценатом и благотворителем, отчисляя десятки тысяч галлеонов ежегодно на помощь пострадавшим от злоумышленников семьям волшебников... Ещё недавно маги Соединённых Штатов восторженно рукоплескали ему. Однако после обнародования сенсационных результатов расследования вчерашние превозносители заботливо укрепили гильотину и заказали заупокойную мессу, не забыв торжествующе упомянуть, что виновный не гнушался маскировать тёмные делишки благотворительностью для ухода от налогов. Супруга и сыновья объявленного вне закона волшебника тщетно пытались подать апелляцию, заявляя, что глава семьи находился под Империусом и его нагло оклеветали по всем пунктам обвинения. Тут Грейхаусам припомнили прошлое, когда отец семейства, будучи студентом Ильвермони, едва не отравил из чувства ревности своего одногруппника, который увёл у него любимую девушку. Подростки, горячая кровь и отчаянная голова… Именитому политику следовало быть более осмотрительным и замести следы неприглядного прошлого. Грейхаус в итоге не сумел избежать смерти, убив себя авадой из невесть откуда взявшейся в его камере палочки, а репутация семьи оказалась запятнана на многие годы.       Декларируемое и столь любимое магами и не-магами Америки демократическое устройство на практике являлось не более чем яркой и отвлекающей от несъедобной начинки обёрткой. Преемственность и клановые режимы правления остались не только в Старом Свете. Семья и корни зачастую определяли, какое место мог бы занять тот или иной маг в жизни прогрессивного американского общества.       Так на политической арене остался единственный кандидат. Его предвыборный Штаб потрудился на славу. И хоть Купер успешно выпустился с факультета Рогатого змея Ильвермони, говорить о нём как об очень дальновидной фигуре Гермиона не спешила бы. Безусловно, Купер являлся сердцем своей избирательной кампании, однако вставал другой вопрос: считался ли он и её кукловодом.       Официальная биография нового главы МАКУСА, опубликованная во всех крупных международных изданиях, не проливала свет на секрет непримечательного внешне Купера. Все до банального приторно: престижная школа за плечами, долгие годы успешной работы помощником у первого заместителя главы МАКУСА в Министерстве Магии в Нью-Йорке, женитьба на девушке из политически правильной семьи... Типичный портрет чиновника. Купер был неплохо сложен: не слишком крупен или тонок, не выпячивался, но и не отсиживался тихо; высокий упрямый лоб рассекала глубокая морщина, виски давно облысели – говорил немного, но славился тем, что постоянно ломал перья, исписывая листы до краев. На тех заседаниях, где Гермиона могла лицезреть Купера лично, он не запомнился ей какими-то высказываниями или экспрессивной риторикой. Чаще всего он молчал, кивал в знак одобрения и во время традиционных перерывов имел обыкновение вливать в себя галлоны крепкого кофе. Но ошибочно считать Купера глупцом или везунчиком, просто вытянувшим счастливый билет. За годы работы «в верхах» Гермиона знала: случайных людей система нещадно перемалывала и выбрасывала за борт. Купер скорее виделся тёмной лошадкой с труднопрогнозируемым, но контролируемым поведением. Несмотря на это, Гермиона могла быть уверена в одном: опасных неожиданностей в стиле Лорда Воландеморта от Купера ждать не приходилось.       А сюрпризы Грейнджер не жаловала с детства, не раз убеждаясь, что секундный всплеск эмоций, вызванный высвободившимся адреналином, зачастую сменяется разочарованием. А после неловких слов благодарности организаторам к и без того непростой бытовой рутине обычно добавлялся довесок в виде коварной головоломки: как незаметно сбыть с рук врученный с помпой «подарок». Хуже дела обстояли с теми сюрпризами, конечный эффект от которых предсказать не представлялось возможным. Очерченный строгими рамками и многократно просчитываемыми ходами мир Гермионы редко подвергался колебаниям извне.       Грейнджер и Воландеморт, не глядя друг на друга, занесли ногу и пересекли границу аппарационного барьера, оказавшись в небольшом светлом помещении со стоявшими возле распашных витражных дверей магами, исполнявшими не то роль охранников, не то швейцаров. Ещё один волшебник, склонившийся в поклоне, встретил высокопоставленных гостей непосредственно возле арки.       – Министерство Магии Испании радо приветствовать наших многоуважаемых гостей в Конференц-холле Сант-Кугат. Министр Магии Испании, сеньор Франческо Перез, а также глава МАКУСА, мистер Купер, с супругами ожидают вас возле парадной лестницы, откуда вы все вместе проследуете на церемонию совместного фотографирования, – вернувшая самообладание, но по-прежнему злившаяся Гермиона терпеливо заслушала стандартное приветствие, думая, что служащий считал, что произносил самую важную речь в своей жизни.       – Благодарим за информацию, – сухо ответил Тёмный Лорд человеку, поспешившему убраться в сторону, и перевёл взгляд на Грейнджер, вдруг решившую использовать невербальное заклинание с помощью откуда-то материализовавшейся волшебной палочки, одним взмахом превратившую в пепел подброшенные вверх хиганбаны.       Через мгновенье её наряд, словно кокон, окутало золотистое свечение, а в следующую секунду Гермиона уже предстала в новом чёрно-белом платье-мантии, отороченном по краям серебряной каймой, складывавшейся на плечах в эполеты в виде голов рычащих львов.       – Весьма эффектно, мисс Джин, – голос Риддла по-прежнему звучал до обидного нейтрально, а глаза смотрели будто бы сквозь неё.       – Не так эффектно, господин Министр, как вы сбрасываете шкуру, – не удержалась Гермиона, коря себя за поспешно слетевшие с языка слова, а главное – интонацию, с которой их произносила.       Она невольно высказалась, как ей на самом деле больно, но, стремясь хоть как-то исправить ситуацию, сместила фокус внимания. Грейнджер со всем изяществом, на какое сейчас была способна, лёгким движением руки отправила древко в «потайной карман» между чашечками в лифе, аккуратно подтолкнув рукоять указательным пальчиком.       – Не боитесь, что могут раздуть газетчики, когда увидят вас рядом со мной в новом одеянии?       Вот это было ожидаемо. Грязный намёк при свидетелях был призван нанести маленький, но столь чувствительный укол по её личности. Лорд будто бы специально делал и говорил всё, чтобы Гермиона возненавидела его ещё больше. Грейнджер окончательно удостоверилась в том, что Воландеморт втянул её в свою, лишь ему ведомую игру. Пальцы задрожали от захлестнувшей нутро ярости, но она заставила себя успокоиться и выдохнуть. Гермиона чуть прищурила веки и спокойным голосом произнесла:       – Не раз звучавшие с вашего одобрения заявления в адрес магглорожденных волшебников едва ли заставят усомниться в истинном ко мне отношении.       Гермиона увидела, как губы Воландеморта искривляются в довольном и хищном оскале, вынуждая едва успокоившееся сердце стучать в ускоренном ритме.       – Если же найдется тот, кто рискнёт продолжить не имеющее под собой никакой основы умозаключение, – Гермиона дождалась, когда Лорд посмотрит ей прямо в глаза, – то и здесь у вас найдётся повод для гордости. Думаю, весь мир, особенно Новый Свет, воспоёт оду в честь рекордно быстрых... ммм... телодвижений в вашем почтенном возрасте, – Гермиона позволила себе пробежаться глазами по фигуре Риддла, чуть задержавшись взглядом на нижней части тела, а губам сложиться в мстительную улыбку.       – Пойдёмте, господин Министр. Не слишком хорошо заставлять мир ждать, – Грейнджер застучала каблучками туфель в сторону распахнувшихся дверей, буквально вылетев из помещения.       Правильно – убежать, запереться в комнате и тихонько, пока никто не видит, зализать кровоточащие раны. Но нельзя. Она должна дождаться спасительного вечера.       Впереди, прямо перед лестницей, ведущей ко входу в центральный холл, где состоится церемония фотографирования, Гермиона увидела силуэты мистера и миссис Купер. Без четы Перез. Неожиданно. Очевидно, Купер стремился к встрече с Лордом до официального представления друг другу.       – Мисс Джин, – раздался знакомый голос сзади, заставивший Грейнджер остановиться и дождаться, когда Лорд поравняется с ней.       Гермиона уделила особое внимание торчавшей ворсинке на красной ковровой дорожке. Лорд, выжидавший чего-то, после секундной паузы произнес:       – Мой, как вы выразились, почтенный возраст, не позволяет опуститься до детских игр в догонялки с главой официальной делегации во время серьезной встречи. И вам рекомендую оставить подобную практику в прошлом. Мистер Поттер мог бы с легкостью подтвердить, что от меня убежать невозможно, вот, только незадача, он мертв.       Этих слов она ему простить уже не могла. Серьги поменяли цвет на кроваво-красный.       – Не смейте приплетать Гарри сюда! – угрожающе прорычала задыхающаяся от гнева Грейнджер, резко обернувшись к нему с горящими как у раненого зверя глазами и раздувающейся грудной клеткой.       Воландеморт мысленно досчитал до десяти.       – Тогда прекратите вести себя как обиженный ребенок и вспомните о своих прямых обязанностях, мисс Грейнджер, – резанул Риддл и, проговорив куда-то в сторону, добавил: – Миссис и мистер Купер горят желанием поскорее встретиться. Идёмте.       Грейнджер порывисто дернула головой и, глядя аккурат прямо перед собой, начала вышагивать рядом с Риддлом. До американской четы они дошли молча.

***

      – Мисс Джин, вы сегодня особенно великолепны, – глава МАКУСА быстрым взглядом пробежался по фигуре Гермионы, в благоговении разведя ладони в стороны. – Боюсь, что мысли всех собравшихся на предстоящей встрече будут заняты отнюдь не решением глобальных проблем, – запел льстивую песню старый кот Купер.       Гермиона зеркально улыбнулась и опустила глаза. Получать комплименты всегда приятно. Пусть и звучали они наигранно и бесхитростно.       – Думаю, мисс Джин равняется на вашу супругу, мистер Купер, – Риддл погрузился в радужку глаз первой леди Америки, облаченную в желтого цвета элегантную мантию с расшитыми по ткани золотыми узорами. – Мадам, я в восхищении. Пример истинной леди, – Риддл учтиво поклонился и после поцеловал грациозно протянутую ему дамскую руку в перчатке, которую Гермионе внезапно захотелось разодрать в клочья.       – Вы настоящий рыцарь, господин Министр, – в притворном смущении прокомментировала жест Риддла миссис Купер, однако от внимательно следившей за всем Грейнджер не укрылся надменный тон ее голоса.       Гермиона про себя усмехнулась. Похоже, эта женщина обладала здравым рассудком, раз не пала жертвой легендарного обаяния и искусной игры неподражаемого Тома Риддла. О, да. Грейнджер не понаслышке знала, что Темный Лорд мог перевоплотиться в самого милого человека на свете. Стоило сказать, что подобная личина Воландеморта ей самой нравилась намного больше лишенного человечности змееподобного существа из прошлого. Гермиона не могла остаться в стороне от незатейливого комментария Риддла в свой адрес, а потому, расплывшись в улыбке, ответила ему немного устаревшей за день, но столь актуальной в данной ситуации шуткой:       – Конечно же, преклонить колено перед истинной леди вам, господин Министр, видимо, мешает солидный возраст, – на что все участники разговора натянуто рассмеялись.       Взгляды Грейнджер и Лорда на мгновенье пересеклись, но в глазах Риддла более не было снисходительной насмешки Тодда Ровера – в них Гермиона видела лишь неприступную каменную стену. Забавно. Она искренне считала, что смогла возненавидеть и Риддла, и Ровера в тот момент, когда последний триумфально снял с себя маску. Но что-то внутри нее сломалось. Испытывать неприязнь к жестокому диктатору, погубившему десятки дорогих лично тебе жизней и круто изменившему и предопределившему именно твою судьбу, превратилось во что-то обыденное и повседневное, лишенное первоначальной остроты. Человек со временем ко всему привыкает – защитная реакция мозга. Она давно примирилась с болью от потерь, неосознанно победив выученную беспомощность, и сумела перерасти чувство мести, порою настолько овладевающее сознанием, что уже невозможно ощущать себя живой и полноценной личностью, если вдруг перестаёшь ненавидеть. И теперь Каталония, круто ворвавшаяся, словно несущий на крыльях саму жизнь феникс, перевернула мир с ног на голову. Несколько чертовых дней в компании Ровера заставили переосмыслить многое. Едва ли не всё. Более того, в какой-то момент Грейнджер осознала, что оставила прошлое прошлому, замерев в нерешительности перед чуть приоткрытой дверью в будущее. Она на краткий миг поверила, что смогла бы странным и парадоксальным образом наконец почувствовать себя счастливой. Ее внутреннее "я" говорило ей об этом, родители, особенно мама, постоянно твердили это, а подытожил в недавней беседе Невилл. И она почти выбрала себя.       – Мисс Джин, я и не смел надеяться, что после всего произошедшего между нами вы сумеете по достоинству оценить мой богатый жизненный опыт, – металл в безразличном голосе Риддла больно обжигал уязвлённое самолюбие.       Глубокий вдох. Горько. Мерлин, почему слова этого ублюдка, которого она теперь была просто обязана раздавить, объединившись с Купером, буквально втаптывали в грязь? Конечно, Гермиона, именно там, по мнению Министра Магической Британии, тебе самое место.       Кровь схлынула с лица Грейнджер. Губы побелели и вытянулись в тонкую, едва заметно дрожащую нить. Душевная боль сменилась презрением, презрение перешло в бессильную ярость, а ярость же готовилась переродиться в непримиримую ненависть.       – Молодость всегда так спешит, – быстро подхватил Купер, поглаживая чёрную запонку на рукаве пальцем, и пригласил вмиг отпустившего ситуацию Риддла проследовать с ним вперед.       Резко выдохнувшая Гермиона отметила, что придавший лицу миролюбивое выражение Лорд выдержал едва заметную паузу, над чем-то раздумывая, но после вежливо улыбнулся уголками губ и направился в сторону исподлобья следившего за ним Купера. Слова Риддла опять выбили Грейнджер из колеи – найти подходящий предлог, чтобы быстро зацепиться за ускользающую беседу, мешали бьющие через край эмоции. Она не смогла вклиниться в диалог между мужчинами. Грейнджер ничего не оставалось делать, как повернуться к уже поджидавшей ее миссис Купер. И почему-то с каждой секундой монотонный голос этой женщины затягивал Гермиону в свои сети всё больше и больше. Она же изо всех сил старалась прислушиваться к ведущемуся впереди разговору, отголоски которого как будто звучали через толщу воды.       – Удивительно видеть вас в столь прекрасной физической форме, мистер... Как, кстати, вы хотите, чтоб я называл вас? – Купер смотрел себе под ноги.       – Мистер Гонт меня вполне устроит, мистер Купер, – Риддл безразлично глядел вперед.       – Хм. Любопытно. Кажется, в школьные годы вы носили иную фамилию, не так ли, мистер Риддл? – американец перешел в наступление.       Оба неосознанно замедлились, а взгляды впервые скрестились – они вышли на фехтовальную дорожку. Купер сделал выпад и нанес первый укол.       – Верно, – Лорд медленно наклонил голову в бок. – Однако я предпочитаю, чтобы ко мне обращались как к мистеру Гонту, – особо подчеркнул фамилию Темный Лорд.       – Выходит, слухи не врут, – вы действительно состоите в родстве с Салазаром Слизерином, являясь в некотором смысле его наследником?       – Мисс Джин, ваша история восхождения на вершину власти воистину уникальна! Не могу представить, что бы делала я, окажись в подобной ситуации. И разве не удивительно, что теперь вы вместе с господином Риддлом собираетесь обсуждать мирный договор? – Гермиона на миг отвлеклась от беседы Купера и Воладеморта, чтобы под другим углом взглянуть на свою собеседницу, невинно щебечущую рядом. Уж так ли безобидна миссис Купер? Слова американки говорили Гермионе, что та следила за диалогом между супругом и Темным Лордом не меньше самой Грейнджер. И, что настораживало, первая леди Америки, похоже, вела свою игру.       – Выходит что так, мистер Купер.       – Занятно, мистер Гонт, – продолжал американец. – А ведь некоторые берутся утверждать, что наследственность по женской линии не в состоянии передать силу потомкам.       – Миссис Купер, думаю, мне просто повезло... Уж вы наверняка знаете, как приходится женщинам бороться за признание своего статуса в мире мужчин.       – Вы, как я вижу, мистер Купер, не разделяете сей точки зрения. Говорите об этом так, словно основываетесь на собственном опыте? – Лорд сделал ответный выпад.       Гермиона думала, что после слов Воландеморта буквально проделает дырку в собственном клатче. Какого драккла здесь творилось?       – Вижу, мистер Гонт, вы неплохо подготовились к нашей встрече.       – Надеюсь, я заслужил «Выше ожидаемого» в вашем лице? – резко вставил в разговор Риддл, чуть рассмеявшись, на что Куперу оставалось лишь криво улыбнуться.       – Всегда стараетесь просчитать всю игру вплоть до последнего хода?       – Зависит от игры и размера ставки, мистер Купер. И, в первую очередь, от человека напротив. Часто для победы достаточно лишь влезть в его шкуру.       – Ах, вы забыли упомянуть о припрятанном в рукаве джокере, но это, конечно, всем известно. Хоть и не всегда козырь способен помочь в решающий момент.       – Разве? Меня эта тактика никогда не подводила. Главное не сбрасывать карты в напряжённой ситуации. Тогда игра выходит из-под твоего контроля. А уповать на промахи противников меня отучил покойный Дамблдор.       – Говорят, великий жил человек. Но вы его переиграли. Талантливый ученик всегда превосходит своего учителя, мистер Гонт.       – Я пока не знаю, кто ваш учитель, но вынужден признать, что преподаёт он неплохо.       Купер долго выдерживал на себе сверлящий взгляд Риддла, прежде чем ответить.       – Вы ведь так мечтали о профессорской карьере... Жаль, что не сложилось. Но всё же, ответьте, мистер Гонт, вы уверены, что сможете доиграть партию до конца?       Купер резко остановился и с горящим азартом во взгляде посмотрел в глаза Риддлу.       – Хотите удвоить ставку, мистер Купер? – в тон американцу задал вопрос Лорд.       Каждый при этом думал, что оппонент заглотил наживку.       – Не просто удвоить, мистер Гонт. Предлагаю сыграть на всё.       Гермиона невольно сравнивала дуэль двух лидеров с танцами королевских кобр. Оба извивались, шипели, раздувая широкие капюшоны. Яд капал с их языков на землю. Каждый примерялся к противнику, угрожая сделать смертоносный бросок. Миссис Купер Гермиона причисляла к разряду коврового питона. На редкость красивая и лишенная яда тварь, легко способная придушить.       Между тем беседа подходила к концу, ведь они вот-вот должны были покинуть помещение, чтобы встретиться с четой Перез, а аргумент «Х», вокруг которого натягивалась нить разговора, так и не прозвучал.       – Мистер Купер, простите мою бестактность, но в свете всего сказанного меня удивляет ваша первая реплика про... ммм... мои физические кондиции. Кому, как не вам, знать, что в разумной, – выделил Риддл, – дозировке змеиный яд продлевает молодость?       – Действительно, мистер Гонт, весьма глупо с моей стороны рассматривать, что очень неплохая физическая форма могла передаться вам от отца...       На этой фразе Гермиона резко остановилась, равно как и замерли ведущие впереди странный разговор мужчины. Купер в наигранном смущении обернулся к ней.       – Мисс Джин, простите! Ни в коем случае не хотел задеть ваше происхождение.       «Наглая ложь», – мстительно подумала Гермиона.       – И в мыслях не было, мистер Купер, – широко улыбнулась Грейнджер.       – Знаете ли, у нас тут почти семейная встреча, а родственники зачастую тяжело находят общий язык.       – Соглашусь, мистер Купер. Мое общение с родными всегда носило фатальный оттенок, – не без удовольствия растянул Риддл, заставив Гермиону вздрогнуть.       – Особенно напряжённо ведутся беседы в тех случаях, когда дело касается вопросов наследия, – продолжил Купер.       Гермиона в легком недоумении уставилась на американца.       – Да, мисс Джин. Приятно, что я, похоже, смог хоть чем-то удивить вас после блестящего появления мистера Гонта. Дело в том, что моя родословная прослеживается вплоть до одной из дочерей Изольды Сейр...       Поначалу огорошившее Гермиону известие о том, кто на самом деле скрывался за маской обходительного и опасного Тодда Ровера, съехало на второй план ввиду вновь открывшихся обстоятельств.       Черт возьми.... Изольда Сейр, сбежавшая в Америку от своей кровожадной тетки – драккловой Гормлайт Гонт. Гонт! У основательницы Ильвермони было четверо детей, из которых только две девочки родные. Одна не захотела продолжать род Слизерина, а вторая, кажется, сквиб, вышла замуж... Мерлин! Гермиона в этот момент поняла, что очень не любила сюрпризы.