Под солнцем Каталонии

Ночь со второго на третье мая.

Особняк Тодда Ровера

      – Зачем ты явилась сюда? – позади у перехватившей дыхание Грейнджер раздался угрожающий шепот, перешедший в свистящее шипение. Остатки алкоголя окончательно выветрились из крови. Ночной кошмар, от которого веяло трупным холодом и погибелью, наконец пробудился от долгого забвения.       Гермиона, чья хрупкая фигура освещалась лишь сиротливой свечой в простом, лишённом декора подсвечнике, ожидала встречи в пустом зале. Тот пугал скалящимися во тьме изваяниями, вырастающими из лепнины стен. Грейнджер, нервно покусывая пересохшие губы, рассматривала уголок сада сквозь украшенное витражами окно. Там, зацепившись за одну из когтистых ветвей платановой аллеи, желтая таблетка луны медленно растворялась в чернилах пожиравших огоньки звезд туч. Едва услышав далекие от человеческой речи интонации, Грейнджер дёрнулась и порывисто обернулась. Свеча, потревоженная ворвавшимся из холла сквозняком, потухла. Лишь луна, позавидовавшая солнцу и потому окрасившаяся сегодняшней ночью в ядовито-оранжевый цвет, отбрасывала на стены холодные отблески. В противоположной стороне зала, выложенного черно-белой плиткой, прямо в глубине дверной арки, просматривался едва различимый силуэт. Ноги невольно подкосились и вросли в пол, а по телу прокатилась волна неконтролируемой дрожи. Гермиона пришла к галантному и обходительному Тодду Роверу – встречал же ее маэстро смерти – Лорд Воландеморт.       Так они и замерли напротив друг друга, не смея пошелохнуться и лишь ожидая, кто первым рискнет сделать ход в их заключительной шахматной партии. Королева белых, облачённая в алую мантию, отбрасывала клиновидную тень на пол. Та растворялась во мраке дальней части зала, откуда за Грейнджер неподвижно наблюдал король черных. Ночное светило на мгновенье затерялось в густом облаке, а когда блеклый свет вновь излился на холодные стены, Гермиона с шумом втянула воздух – Тёмный Лорд, по-прежнему сокрытый тенью комнаты, слегка пошевелил рукой. Тогда-то она наконец разглядела костлявые пальцы, обтянутые сине-фиолетовой кожей, и серо-желтые пластины когтей, которыми Воландеморт играючи перебирал невидимые струны. Ещё движение – и показался инструмент смерти. Сердцебиение Грейнджер участилось, а загипнотизированный взгляд был прикован лишь к рукам заклинателя. Для каждого мага прощальная мелодия проигрывалась по-разному, только заключительный аккорд звучал одинаково. Бузинная палочка – убийца десятков волшебников. Палач Гарри Поттера. И, возможно, её собственный.       Какой нужно быть дурочкой, чтобы явиться сюда в надежде утвердиться в сомнениях, терзавших душу и сердце?! Он давал ей шанс уйти, но она, как всегда, решила сделать по-своему. Гермиона не стремилась замечать широкий жест Лорда. Потому что трепещущая внутри вера – она и сама не могла ответить, во что, – требовала и хотела иного. Поэтому Гермиона сейчас находилась в особняке, зарегистрированном в городском реестре на имя Тодда Ровера. Никто бы не рискнул без приглашения заявиться в жилище маггловского богача или же вотчину Тёмного Лорда. Разумеется, из числа тех, кто знал загадочного мага под личиной Тодда Ровера. Никто, кроме неё.       Уродливая ладонь, изящно сжимавшая палочку, медленно взмыла вверх и с мрачной торжественностью замерла в высшей точке. Гермиона, не в силах поверить в свой конец, обреченно прикрыла веки и отвела голову в сторону, отсчитывая последние мгновения жизни… Надежда рассыпалась в прах.       – Круцио! – дирижер начал исполнение культовой мелодии.        «И только?» – отстранённо пронеслось в голове Гермионы, после чего она погрузилась в спасительное забвение…

Второе мая.

Конференц-зал в пригороде Барселоны

      – Дорогие гости! На правах главы страны-хозяйки сегодняшнего саммита рад приветствовать вас на солнечной испанской земле…       Гермиона усмехнулась. Каждый здесь преследовал свои интересы. Даже стоящий в стороне от разгорающегося конфликта Перез, показательно объявивший на ломаном английском гордую и независимую Каталонию вассалом Мадрида. Она вполуха слушала стандартное приветствие испанского Министра Магии, искоса поглядывая то на чересчур уверенного в себе Купера, что-то с улыбкой шепчущего отгородившейся демаркационной линией от других высокопоставленных дам супруге, то на Лорда, лениво развалившегося в кресле так, словно бы он восседал на легендарном троне моголов.       По правую руку от Воландеморта находился и старый плут Малфой, на мгновенье схлестнувшийся с Грейнджер взглядом. В серых глазах она прочла презрение, смешавшееся с толикой неверия и восхищения – аксессуар всё же сыграл свою роль. Не обошла Гермиона вниманием и случайные лица, на которых застыл туманный отпечаток некоего общественно-полезного дела, ради которого они собрались здесь. Легко угадывались среди них голодные и скорые на расправу стервятники, охочие до крови и зрелищ; безучастные обыватели, плывущие в потоке жизни будучи втиснутыми отцами и дедами в элиту общества; единицы «небезразличных», искренне переживавших за дальнейшую судьбу социума; а ещё многие и многие аналитики, политологи, демагоги и, естественно, журналисты. Гермиона обернулась через плечо – потряхивающая белыми кудряшками Скиттер с приколотой к ядовито-зелёному пиджаку брошью-жуком строчила в блокнот очередную «сенсацию».       Поблуждав по залу, взгляд Грейнджер возвратился к Воландеморту и Куперу, с почтительным вниманием следившими за выступлением Переза. Над головой испанца развевался флаг Министерства Магии с изображением бьющего копытом быка. И, как догадывалась Гермиона, наследники Слизерина вполглаза наблюдали друг за другом. Две змеи накалили атмосферу вокруг себя до предела, сами при этом не испытывая каких-либо неудобств. Гермиона же ощущала сковавшее лёгкие удушье, связанное с неконтролируемым приступом паники. Она боролась с собой, но пресловутая дата не спешила отпускать из плена прошлого. Призрачная фигура Гарри Поттера преследовала её, мерещась среди присутствовавших в зале магов.       Гости саммита разразились овациями, вырвав Гермиону из потока собственных мыслей. Перез, в знак благодарности, улыбался и раскланивался в разные стороны, а затем, когда шум аплодисментов стих, вновь взял слово.       – Дорогие друзья, отрадно видеть, с каким нетерпением все вы ожидаете выступления участников сегодняшней встречи. Что ж, не собираюсь более утомлять вас долгими речами. Дамы и господа! Имею честь пригласить сюда лидера одного из самых прогрессивных государств на срезе столетий; человека, стоящего на страже демократических прав и свобод. Приветствуйте – Президент Магического конгресса управления по Северной Америке, господин Маркус Купер! – и вновь зал заполнили овации, а упомянутый глава МАКУСА бодро поднялся к сеньору Перезу, крепко пожав тому руку и заняв место у трибуны.       Гермиона проскользнула глазами по силуэту Лорда, скучающе закинувшего ногу на ногу. Он сдержанно приветствовал своего американского визави. Будто почувствовав на себе взгляд Гермионы, Воландеморт вопросительно повернул голову в её сторону, заставив Грейнджер неловко заёрзать в кресле и поспешно отвести глаза.       Бегло проанализировав настроения в зале, Гермиона сделала вывод, что большинство магов проявляло сдержанный интерес к выступлению Купера, наперёд зная о декларируемых им целях. Гораздо большее любопытство собравшиеся испытывали к загадочной персоне Тёмного Лорда, пока что демонстрировавшего всем маску вежливости и учтивости. Его речь обещала стать гвоздём программы. Ещё бы! Воландеморт, в представлении многих выглядевший как разлагающееся змееподобное существо, воплощал собой блестящий образчик овладевшего секретом молодости и привлекательности мага. Он впервые готовился взять слово с момента «назначения» на пост Министра, интригуя общественность. Гермиона видела, как волшебники, боязливо перешёптываясь друг с другом, с опаской поглядывали в сторону Риддла, властно обхватившего ладонями подлокотники кресла. Мысли о противоречивом поведении тёмного мага вытеснили из головы всё остальное.       Грейнджер запоздало подумала о том, что и её скромная на фоне двух политических деликатесов фигура также вызывала у толпы зевак недюжинный интерес. Особенно в свете героического противостояния режиму Лорда. Наградив себя невербальным хлопком по лбу, Гермиона, приготовившись заслушать выступление Купера, поудобнее уселась в кресле, неосознанно скопировав позу Воландеморта. Оставалось надеяться, что мистер Гонт и далее будет сохранять сдержанность по отношению к американцу и не подаст какой-нибудь знак во время приветственной речи последнего, после чего часть британской делегации в качестве демарша демонстративно покинет зал.       – Уважаемые участники Саммита! Я, Маркус Купер, горячо приветствую всех представителей магического сообщества. Для меня большая честь выступать первым на, не побоюсь этого слова, беспрецедентной встрече, которая будет вписана в летопись всего человечества.       Гермиона сдержанно ухмыльнулась.       «Ну, как же… А ты молодец, Купер: уравнять на весах собственную фигуру и всё человечество. Да ещё и не забыть подчеркнуть статус, прости Мерлин, первооткрывателя. Браво!».       – В этот знаменательный для всех нас день я беру слово от лица сплочённого в единстве взглядов и дружественного каждому члену волшебного сообщества народа Америки.       «А вот и первый камушек, брошенный в английский садик».       – Наша страна всегда открыта к всестороннему, основанному на равноправии и нормах права диалогу с любым из членов международной сферы. Я подчеркну ещё раз – с любым.       «Ну, как вам, господин Министр? Народ против инбридинга. Чем готовитесь ответить?».       – И я надеюсь, что каждый из присутствующих услышит и поймёт, что Новый Свет не стремится и никогда не стремился ко всеобщему доминированию и навязыванию собственных интересов.       «Без комментариев».       – Америка гордится своими достижениями и тем прогрессом, который был достигнут за минувшее десятилетие. Как вы все, наверное, заметили, разработки наших исследователей должны совершить революционный скачок в области межконтинентальной трансгрессии, пример которой ваш покорный слуга продемонстрировал во время прибытия на солнечную землю Каталонии.       «Прекрасно, Купер! Сначала заявить о всеобщем равенстве и мнимой возможности для каждого мага, а затем давить собственным могуществом и громкими лозунгами. Присоединяйтесь к нам! Становитесь великими! Прямо как ты. Мировое сообщество, услышь и наконец-то обрати на «несчастного» своё изменчивое внимание».       – Мы с уверенностью заявляем, что готовы раздвинуть имеющиеся границы, сломав сдерживающие ограничения. МАКУСА приветствует исследования новых граней дарованных нам самой магией возможностей.       «Ого! Какой ловкий вброс с двойным дном. А что же насчёт обделённых магией сквибов? Интересный призыв к слому границ. Да ещё и с благословения Небес. Хорошо бы донести до вас, господин Купер, что одного из помазанников Божьих в числе магглов тихо расстреляли почти столетие назад. Увы, боги на Земле тоже смертны», – мысль о бренности бытия заставила Грейнджер вспомнить об одиозной фигуре, находившейся в зале. Той, которая дальше всех однажды продвинулась на пути бессмертия. Остановился ли Лорд Воландеморт на достигнутом?       – Мы сами не знаем, какая сила таится внутри каждого. Но наши эксперты готовы к открытому диалогу со всеми, пожелавшими постичь собственную грань. Наши наработки носят исследовательский характер и ни в коей мере не направлены на подавление одной стороны другой. Инновации МАКУСА являются достоянием каждого, нашим общим достижением!       «Постойте-ка! Всеобщим или же лишь МАКУСА, мистер Купер?».       – Я ответственно заявляю, что Америка готова предоставить гарантии безопасности в моём лице тем, кто, в свою очередь, готов к сотрудничеству на пути ко всеобщему благоденствию.       «О, мистер Купер, увы, но нет. К несчастью для вас, я, ради которой вы сейчас поёте упоительную серенаду, присутствовала при памятном разговоре, где вы с такой помпой признали себя потомком Слизерина и открыто заявили о борьбе за его наследство. А идеология «всеобщего блага» давно умерла вместе с ее идейным вдохновителем. СОЕ приложит все усилия, чтобы удержать стороны Нового и Старого Света от открытого конфликта, но без присоединения к какому-либо блоку».       – Время деклараций о намерениях безвозвратно кануло в лету! Мы здесь не за этим! – и Гермиона с ужасом поняла, что только что высказала собственные мысли во всеуслышание.       В зале повисла оглушительная тишина. Взгляды всех собравшихся были прикованы к женской фигуре, вжавшейся в спинку кресла. Что-то грандиозное витало в воздухе. И внезапно прямо рядом с ней – о, Годрик, только не это! – раздались редкие хлопки. Грейнджер догадывалась, кто аплодировал ей, когда поворачивала голову в ту сторону. Ну, конечно! Тёмный Лорд собственной персоной. А затем висок, несмотря на повышенные меры безопасности и контроля как со стороны организаторов саммита, так и с её собственной, пронзила острая боль.       «Пятьдесят баллов Гриффиндору!», – раздался в голове язвительный голос, окончательно пригвоздивший Гермиону к месту.       Установившуюся в зале паузу рискнула нарушить паучиха Купер, привлекая к себе внимание приглушённым покашливанием в лучших традициях Долорес Амбридж.       – Уважаемые дамы и господа. Вижу, что замечание многоуважаемой мисс Джин произвело на всех неизгладимое впечатление. Тогда почему бы нам не заслушать истинного оратора, не сдерживающего в себе так и рвущиеся наружу комментарии? – миссис Купер взглянула на поджавшую губы Гермиону акульей ухмылкой, довольно переглянувшись с вернувшим утерянное самообладание супругом.       Стук сердца отдавался в висках. Гермиона недальновидно решила, что сможет совладать сегодня с собственными нервами без успокоительного. И вот результат. Гарри Поттер, вымазанный грязью и запёкшейся кровью, укоризненно качал головой, глядя на опростоволосившуюся подругу сквозь разбитые линзы очков. Гермиона прекрасно понимала, что не имела права спасовать, и, опираясь ладонями на подлокотники, медленно поднялась со своего места, бросив испепеляющий взгляд в сторону невинно улыбающейся миссис Купер. Невилл Лонгботтом тотчас поддержал Грейнджер горячими аплодисментами, которые подхватили и другие участники их делегации, а следом подтянулись и остальные волшебники.       Сеньор Перез озадаченно бегал глазами от буравивших друг друга взглядами мисс Джин и миссис Купер. Текущая ситуация грозила перерасти в катастрофу. Конечно, он понимал, что не все пройдет гладко, но течение событий в подобном ключе вряд ли кто-то мог предугадать. По крайней мере, не со стороны всегда следившей за каждым словом мисс Джин.       Неожиданно с места взмыла двухметровая скала в тёмной шёлковой мантии, забрав всё внимание на себя. Лорд Воландеморт переглянулся с Грейнджер, а затем, пытаясь хоть как-то придать беседе официальный тон, обратился к главе испанского ведомства:       – Сеньор Перез, дамы и господа, прошу извинить мне небольшую вольность и предоставить слово.       Бедный глава Министерства Магии Испании, кажется, едва не испустил дух, пребывая в полуобморочном состоянии и бесконечно дёргая себя за густую чёрную бороду. На складках лба выступили поблёскивавшие на свету капельки пота. Однако же он нашёл в себе силы выдавить:       – К-конечно, – заметно нервничая и заикаясь, кивнул Перез Риддлу.       – Благодарю, – Лорд Воландеморт вежливо удостоил испанца ответного кивка, а затем обратился ко всем собравшимся:       – Дамы и господа! Все вы, конечно же, знаете, кто я такой. Гермиона, чья нервная система была напряжена до предела, внимательно ловила каждое сказанное Лордом слово, мстительно думая о том, что Воландеморт уже первой фразой обесценил речь Купера. Естественно, каждый из присутствовавших в зале знал, кто он.       – С позиции одной из ведущих сторон нашей сегодняшней встречи я рискнул бы предложить как многоуважаемому американскому коллеге, так и дипломатичной мисс Джин, – Лорд хищно посмотрел в сторону Гермионы, – перевести скучные и набившие оскомину выступления в иной формат.       «Что он задумал?».       Гермиона на секунду оторвалась от Лорда и осторожно перевела полный удовлетворения взор на ожидаемо побелевшего от злости Купера. Ну, ещё бы. Все его усилия нивелировались парой фраз. А чтобы зарвавшийся американец до конца понял, каково играть на одном поле с Лордом, Гермиона, наступив на горло собственной песне, вернула Воландеморту жидкие аплодисменты.       – Как говорил один из лучших философов в истории, в споре рождается истина, – Грейнджер, сообразив, что Лорд обернул её промах с выгодой для себя и сейчас готовился доказать Куперу, кто здесь истинный наследник Слизерина, принимала правила игры, вопросительно глядя на главу МАКУСА.       – Ну, кто же мы такие, чтобы оспаривать мудрость Сократа? – в тон Грейнджер отвечал загнанный в угол Купер.       Воспрянувший духом Перез, облегчённо выдыхая и стирая пот со лба платком, объявил о дебатах.       Публика замерла в предвкушении.       Тотчас поставили дополнительные трибуны для каждого из участников, предложив Гермионе как даме выбрать место первой. По всем правилам Грейнджер следовало бы занять позицию посередине, однако же она расположилась сбоку, где за ее спиной начал реять флаг СОЕ с изображенными на светлом полотне щитом и копьем. Судьбу оппонентов решил подброшенный вверх жребий. Она оказалась по одну сторону с Лордом, занявшим место ровно по центру. С полотна Магической Британии на всех шипел Василиск.       Грейнджер мило улыбнулась собравшимся. Она избрала тактику заслушивания точек зрения оппонентов без навязывания своей. Купер, к удивлению Гермионы, не спасовал и не стал переговариваться, в отличие от Воландеморта, со своими заместителями, пытаясь таким образом добавить очков в корзину перед главным соперником. Для Переза также подготовили трибуну в качестве ведущего предстоящих дебатов.       – Уважаемые участники и гости саммита! Смею предположить, нас ждёт увлекательнейшая дискуссия, беспрецедентный формат которой ещё долгие годы не будет иметь себе равных. Прошу ещё раз поддержать всех участников беседы и пожелать каждому из них выступить достойно, – аплодисменты Переза подхватили сидящие в зале. – А теперь я обращаюсь непосредственно к стоящим у трибун. Прошу вас помнить о вежливости и проявлять должное уважение к оппонентам, не прерывая и не саботируя их выступление.       На этих словах хитро улыбнувшийся глава МАКУСА спустился с трибуны и демонстративно направился к находившейся от него в противоположной стороне Гермионе, чтобы подкрепить сказанное Перезом доверительным рукопожатием. Грейнджер и Воландеморт быстро сориентировались и синхронно выдвинулись навстречу. Гермиона отметила, что рука Купера пылала жаром от охватившего того возбуждения. Уязвлённая в фойе гордость не давала взглянуть в глаза Тёмному Лорду, задержавшему её влажную от волнения ладонь в своей чуть дольше положенного. Или же ей только показалось это? Ведь недавно он очень чётко продемонстрировал, что не желал знаться с ней. После обмена рукопожатиями сеньор Перез волевым решением определил, кто откроет дискуссию.       – Что ж. Объявляю первый раунд дебатов открытым. Предоставляю возможность высказаться тому, кто инициировал текущий формат встречи. Дорогие гости и участники саммита, ваши аплодисменты – Министр Магической Британии, мистер Том Гонт!       Маги в зале горячо поприветствовали Лорда.       – Благодарю, сеньор Перез. Открывать дискуссию на столь масштабном мероприятии большая часть для любого из участников.       «И всё-таки парадоксальным образом её удостоился именно ты, уже дважды за день сумев произвести первое впечатление».       – Естественно, все вы ждёте от меня озвучивания позиции Магической Британии в такой щекотливой теме, как обеспечение гарантий международной безопасности. Однако с моей стороны было бы не слишком вежливо отнять право первого слова у той особы, которая приложила максимум усилий, чтобы сегодняшняя встреча состоялась. Думаю, что мисс Джин, как никто иной из тройки, простите, – Воландеморт оглянулся на Переза, – четвёрки стоящих у трибун волшебников достойна чести первой рассказать нам о тонкой грани, отделяющей белое от чёрного.       – Вы ведь поэтому выбрали такую контрастную мантию, не так ли, мисс Джин? Метите на роль беспристрастного арбитра? – вклинился в речь Лорда Купер, более не сдерживая скопившегося внутри яда.       Гермиона заставила себя мило улыбнуться главе МАКУСА, когда всё внутри буквально кипело от гнева. Купер позволил практически собственнический жест в её адрес, плавно очертя женскую фигуру рукой, будто бы назначая цену для каждого дюйма тела Гермионы. Брошенный взгляд в сторону Воландеморта вынудил сердце остановить свой ход, ибо сказанные им до слова и обращённое к ней выражение лица с заходившими желваками слишком резко контрастировали между собой. Лорд словно готовился стереть её в порошок.       – Вы верите в знаки судьбы, мистер Купер? – лукаво поинтересовалась у президента МАКУСА поспешно оторвавшая взор от Риддла Гермиона и, не дожидаясь ответа, быстро продолжила: – Я – нет. Но так символично, что именно вы оказались по тёмную сторону, не правда ли?       Купер коварно сверкнул глазами:       – Думаю, мисс Джин, вы не станете отрицать очевидную истину, что в данной аудитории находится лишь один Тёмный Лорд.       Серьги Гермионы раскалились докрасна. Чёртово змеиное отродье! Оба. К её удивлению и возмущению, Лорд молчал, уткнувшись в поверхность трибуны. Через секунду у Грейнджер от перенапряжения вновь начала гудеть голова.       – Дамы и господа, прошу, помните о приличиях, – поспешно вставил Перез.       – Простите, сеньор Перез. Видимо, мистер Купер, известный либерал и большой любитель, как говорят в Америке, немагической культуры, переживает, что пока ему не дали зелёный свет, – по взгляду Купера Гермиона прочла, что зелёным он собирался наградить как раз её.       Закрепив пошатнувшуюся позицию, Гермиона перешла к выступлению:       – Уважаемые гости и участники саммита. Хочу подчеркнуть: СОЕ на этой встрече не собирается играть роль судьи, конкурента МАКУСА или Магической Британии, а также, как многие предполагают, возможного союзника одного из названных государств. Возглавляемая мной делегация прибыла сюда в качестве посредника в международных делах. Рассчитываю на скорейшее урегулирование пока имеющих место быть между Лондоном и Нью-Йорком разногласий и, безусловно, на подписание всех пунктов итогового договора главами государств, – Гермиона повернулась к сеньору Перезу, давая понять, что её приветствие подошло к концу.       – Слово переходит к мистеру Куперу, – Перез указал на так и жаждущего высказаться главу МАКУСА.       – Как заметила лаконичная, – Купер сделал короткую паузу, будто чтоб откашляться, – на этот раз мисс Джин, между Нью-Йорком и Лондом пока имеется ряд незначительных разногласий. Мистер Гонт, – наступил момент прямого противостояния, – ваше ведомство на протяжении последнего времени отклоняло запросы наших экспертов на проведение двусторонних консультаций в сфере безопасности. МАКУСА огорчает подобное положение.       – Оно начало огорчать вас до или после визита господина Долохова в Нью-Йорк? – ловко парировал Риддл. – Мистер Купер, Министерство Магии Британии в ответ на ваши запросы отправляло сообщения о том, что Лондон готов приступить к совместной работе хоть завтра при урегулировании небольшой формальности, – Лорд подобно Куперу также выдержал паузу. – Мы весьма обеспокоены одним резонансным эпизодом, имевшим место несколько лет назад.       Гермиона сразу поняла, куда клонил Лорд.       – Столь вопиющий случай использования тёмных искусств, вскрывшийся во время президентской гонки, глубоко потряс всё магическое сообщество Британии. Мы шокированы и обеспокоены произошедшим. И вы, мистер Купер, как политик и маг высокого класса, должны быть заинтересованы в возобновлении открытого расследования такого ужасающего эпизода против, не побоюсь этого слова, рода человеческого.       Гермиона едва не задохнулась от лицемерной патетики Воландеморта. Но сейчас её волновало другое. У Гермионы не осталось сомнений, кто стоял за созданием инферналов во время предвыборной гонки. И это вызывало ужас. Грейнджер интересовал тот факт, как собирался выкручиваться Купер.       – Мистер Гонт, во-первых, дело, которое вас так шокировало, официально закрыто, а виновный понёс заслуженное наказание. Ведь, что может быть, как вы метко подметили, ужаснее деяния, противного самой природе? – Грейнджер показалось, будто бы Купер подмигнул Лорду. – Во-вторых, это внутреннее дело МАКУСА. В-третьих, к нашему огорчению, господин Долохов был весьма волен в трактовке правил международного протокола, что повлекло за собой некие недоразумения. Но! Надеюсь, что сегодняшняя встреча придаст новый виток нашим отношениям, а потому в присутствии уважаемых гостей саммита готов пригласить вас с личным визитом в удобное время, мистер Гонт.       В этом раунде Купер не только переиграл Лорда по всем фронтам, но даже сумел выйти вперёд. "Один – ноль" в пользу Нью-Йорка.       – Благодарю за приглашение, господин Президент. Однако, возвращаясь к теме безопасности, я как человек, несущий ответственность за спокойствие волшебников своей страны, настаивал бы на личном ознакомлении с материалами уже закрытого дела. В качестве жеста вашей, – Лорд с особым садизмом выделил это слово, – доброй воли.       Воландеморт пошел до конца и не сказать, что прогадал, когда практически начал диктовать свои условия главе МАКУСА. Гермиона отдавала должное ораторским качествам Риддла. Однако ею целью в рамках данной встречи являлась отнюдь не раздача очков в очном противостоянии.       – Мистер Купер, мистер Гонт, позвольте высказаться в свете данного обсуждения, – Гермиона, не дожидаясь санкции на выступление, быстро продолжила. – Предложила бы включить в итоговый документ пункт о создании трёхсторонней рабочей группы по вопросам урегулирования проблем в сфере безопасности, – зал тотчас сокрушили аплодисменты.       Шум продолжал болезненно отдавать по черепной коробке, вызывая у Гермионы приступ тошноты. Драккловы магические подавители! Ведь обходил же их как-то трижды проклятый Риддл. Конечно, можно было бы взять техническую паузу, но... Она не имела права демонстрировать другим слабость. Только не сегодня.       – Мисс Джин, прекрасная инициатива! – восторгался сеньор Перез. – Должен сказать... Мисс Джин? – теперь в голосе испанского министра Магии сквозило неприкрытое беспокойство.       Звуки окружающего мира обострились для Гермионы до предела, а окружающая обстановка вдруг закрутилась в стремительной карусели. Похоже, что у неё начинался приступ панической атаки, ибо вместо сеньора Переза ей упорно мерещилась окровавленная фигура Гарри Поттера, наставляющая на неё палочку...       – Мисс Джин! Мисс Джин! – Гермиона на миг очнулась и увидела склонившиеся прямо над ней обеспокоенные лица Купера и Переза. Мерлин! Она же растянулась на полу, прямо на глазах у всех! Грейнджер попробовала было резко подняться, но её остановил решительный жест испанца, уже громким и настойчивым голосом вызывавшего дежурную бригаду колдомедиков. Какой позор! Вдруг Гермиона почувствовала, как кто-то попытался приподнять её. Знакомое тепло начало расплываться в области груди и наполнять нечаянной радостью сердце, как... Всего-то Купер, решивший проявить участие. Похоже, что он не растерял остатки человечности в отличие от Тёмного Лорда, стоявшего рядом и с видимым безразличием наблюдавшего за происходящим.       Дебаты приостановили, пока бригада колдомедиков отлевитировала Гермиону на носилки и вынесла из зала. Её место занял следующий по старшинству член делегации СОЕ вместе с Невиллом. С мыслью, что надежда на успешное завершение переговоров трещала по швам, Грейнджер провалилась во тьму. И там, в пугающей пустоте, ей слышался бессвязный змеиный шёпот.

День второго мая.

Гостиничные апартаменты Гермионы Джин

      – Годрик, Гермиона! О чем ты говоришь?! – возмущению метавшегося из угла в угол Невилла не было предела. – Как ты можешь после всего защищать его?! Я ушам своим не верю!       Гермиона, которой была оказана первая помощь и дана строгая рекомендация по соблюдению постельного режима в течение хотя бы этого дня, отбыла на покой в гостиничные апартаменты. Там, влив в себя несколько успокоительных настоек, она, ворочаясь и вскакивая от малейшего шороха, дожидалась Невилла с отчётом о завершившихся без неё выступлениях. Когда секретарь наконец прибыл, между ними разогрелся жаркий спор, не уступающий по накалу страстям, кипевшим в зале заседания. Лонгботтом напирал на объединение с Купером в противовес Лорду, а Гермиона... Гермиона же старалась гнуть свою линию, заключающуюся в стабильности мира со множеством полюсов, и невольно защищала режим Воландеморта, дабы уравновесить силы.       – А я не верю тому, что ты столь легко позволил заморочить себе голову! – Гермиона полусидела-полулежала на диване, приложив ко лбу влажный платок, пропитанный целебным составом. – Невилл, почему ты не хочешь меня услышать? Купер не тот человек, который стремится к миру. Мерлин... Невилл, он открыто заявил, что борется за наследство Слизерина, являясь его потомком, – Гермионе оставалось лишь развести руками.              – И что с того? Во время заседания он говорил о необходимости налаживания диалога между МАКУСА и Британией Лорда. А Воландеморт, как бы между делом, вставлял ремарки о достижениях Лондона в усовершенствовании боевых заклинаний и маяков-поглотителей магии. Что это, если не демонстрация силы?       – Купер пользуется Второй магической в качестве прикрытия. Дескать, Тёмный Лорд лишь ищет повод для новой войны. Американцы хотят набрать как можно большее число сторонников. И более всего из числа политиков из нашего блока.       – Это логично. Не знай все, что из себя представляет Риддл, то он тоже бы затянул подобную песню. Красноречием его природа не обделила, – метко вставил Невилл.       В груди у Гермионы неприятно кольнуло. Грейнджер нисколько не пыталась выбелить Лорда перед Невиллом, но по итогу выходило, что именно это её друг и по совместительству секретарь ставил Гермионе в укор. Сказанное Лонгботтомом о Воландеморте полностью подтверждалось в её лице, ведь Гермиона так наивно и глупо купилась на его провокацию, практически готовая отдаться...       – Купер планирует использовать территорию СОЕ как плацдарм для боевых действий, – Гермиона решила обратить внутреннюю злобу себе во благо и развеять иллюзии Невилла насчет американского Президента. – Из-за океана ведение его кампании обречено на провал. Но поверь, я не уверена, что перед наступлением на Лондон, он не захочет прибрать Прагу к рукам.       – И что ты предлагаешь? Вступить в коалицию с Воландемортом?!       Годрик, опять! Грейнджер на этот раз не выдержала и поднялась с дивана, встав прямо напротив сжавшего кулаки в приступе гнева Лонгботтома.       – Я предлагаю многополярный мир, Невилл... – устало начала Гермиона.       – Чёрт возьми! Гермиона! Не будет мира! Как ты не можешь этого понять?! – Невилл сорвался, нервно размахивая руками, и в конце запустил ладони в и без того взлохмаченные волосы. – Вопрос лишь во времени. И в том, кто по итогу окажется сильнее, – Невилл же никак не хотел взглянуть на ситуацию под ее углом зрения.       – Что? Так вот как ты рассматриваешь эту встречу? Невилл, эта война попросту уничтожит большую часть магического сообщества! Её нельзя допустить. И речь не о том, к кому примкнёт блок СОЕ...       – Нет, Гермиона, – резко перебил Грейнджер Лонгботтом. – Разговор как раз об этом. И если ты так прониклась речами Тёмного Лорда, который, напомню, мечтает о трофее из твоей головы, то почему бы тебе не пойти к нему и не переспать?! Глядишь, договориться легче будет, – после выплеснувшихся в порыве гнева слов Грейнджер наградила Лонгботтома звонкой пощёчиной, вложив в неё накопившееся за сутки недовольство и невысказанные претензии и обиду, но только к другому магу.       – Прости... – глухо выдавил из себя опомнившийся Невилл, прижав ладонь к горевшей от удара щеке. Годрик! Как он мог сказать подобное?!       Нужные слова застряли у Гермионы в горле. Она сделала глубокий вдох, чтобы также извиниться за несдержанность, но... Но лишь в бессилии опустилась на диван, обхватив голову руками и устало прикрыв веки. Яд Воландеморта продолжал отравлять ей жизнь. Она буквально могла ощутить привкус тухлятины в комнате. Наконец после продолжительной паузы Гермиона собралась с духом и будто чужим голосом произнесла:       – На столе возле окна я собрала кое-что для Японии, – она смотрела впереди себя, не поворачивая головы в сторону Лонгботтома. – Там сувениры и мои личные вещи. Проследи, пожалуйста, чтобы их подготовили к отправке по почте. Сегодня же.       Невилл, неловко помявшийся в ожидании прощения, всё же молча поплёлся к бумажному пакету, из-за которого свисал кусочек выбранного им для Грейнджер платья и виднелся край дамской сумочки. Рядом стояла квадратная коробка с акварельными панорамами Барселоны на крышке. Внутрь, очевидно, Гермиона старательно сложила сувениры и прочую мелочёвку, поднимать в душе волну ностальгии в дождливую непогоду. Невилл перевёл взгляд на поломанный силуэт Грейнджер: о чём она будет думать, закрывая глаза и воскрешая в памяти средиземноморское побережье?       – Как прошло свидание? – попытался разрядить обстановку Лонгботтом.       Гермиона, тяжело вздохнув, ответила протяжённым молчанием. Лонгботтом понял, что сейчас пытаться помириться бесполезно, и развернулся в сторону двери.       – Оно прошло, Невилл, – холод обдал спину покидавшего гостиничный номер Лонгботтома.       Едва дверь закрылась, Гермиона устало повалилась на диван. Пустой взгляд устремился в одну точку на полу. Тёмный Лорд. Всюду её преследовал незримый фантом Тёмного Лорда. Напускная бравада спала, обнажая сердце, горько саднившее от обмана. Но так ли сильно он лгал? Или же это она, примерив на него образ треклятого рыцаря из маггловской сказки, жестоко дала себя провести? Голова раскалывалась от боли и постоянных мыслей, вращавшихся вокруг событий вчерашнего вечера и прошедшего раунда переговоров. В какие игры Воландеморт играл с Купером? Стала ли она частью его хитроумного плана? Думать о спасении мира было решительно невозможно, ведь её собственный с каждой прожитой минутой стремительно катился в тартарары.       Гермиона забылась спасительным сном, а когда очнулась, то поняла, что сжимала в руке протокольную брошюрку. Грейнджер, бросив взгляд в сторону текущей повестки дня, усмехнулась. Мало было того спектакля, что устроили сегодня Лорд с Купером? Как бы то ни было, всех ожидал вечерний поход в театр.       И, видит Мерлин, она не собиралась пасовать и прятаться, несмотря на утренний провал. С годами раскрывшаяся женщина внутри неё окончательно вытеснила неловкую девочку, старавшуюся изо всех сил компенсировать неуверенность и скованность в общении хорошими оценками и строгим следованием правил, порою превосходя все мыслимые границы занудства. Исключение делалось лишь для их приключений с ребятами. Воспоминания о счастливом времени, проведённом в Хогвартсе, расцвели на лице ностальгической улыбкой. Мгновенье – и она вновь преисполнена решимости побеждать. Гермиона знала, чего и кого стоила. Каждый год пролетевшего десятилетия заставил выучить и никогда не забывать. Кто-то сегодня заблуждался в силе дипломатии? Она заставит их изменить свою точку зрения и с жадностью ловить каждое сказанное ею слово. Гермиона с мрачной решимостью взглянула на коварно подмигнувшее отражение в зеркале: львица покажет свои коготки. А завтра каждый услышит грозный рык. К счастью, для промежуточного успеха ей необходимо было раскрыть пока что один секрет: дамскую тайну миссис Купер. Льстивая дрянь.       На лице Гермионы заиграла мстительная улыбка. Сражение с потомками Слизерина она отложила на третье мая. Вечером же ей предстоит преподать урок техасской гадюке. Где та милая домовушка, которая была столь услужлива всё это время?

Вечер второго мая.

Театр «Принсипаль»

      Бульвар Рамбла в Барселоне по праву считается самой красочной, шумной и, пожалуй, знаменитой артерией южного города, где людской кровоток не останавливается даже ночью. Эта небольшая, по сути, улица, с естественной аркой из шелестящих на ветру листьев белостволых платанов, повидала на своём веку многое. Она является центром притяжения как для коренных жителей, спешащих за свежими продуктами на рынок «Бокерия», так и для толп разномастных туристов, снующих по красочной плитке, высоко задрав голову и становясь лёгкой добычей для ещё одного символа бульвара – банды карманников. Именно среди десятков фасадов некогда роскошных особняков, ныне померкнув в блеске более удачливого «Лисео», притаился самый старый театр города – почтенный сеньор «Принсипаль». Многие магглы, подгоняемые праздным любопытством, протискивались к заколоченным ставням, чтобы одним глазком заглянуть в щель в поисках былой торжественности, однако их ожидало горькое разочарование, ударявшее в нос столпами пыли.       Люди, лишенные магии, увы, не могли лицезреть того великолепия, которое встречало в этот вечер десятки волшебников, устремившихся в театр. Организаторы мероприятия в угоду делегации из Лондона сменили красное ковровое покрытие и прочее убранство на пурпурный. Танцующие языки сотен свечей отражались в гранях хрусталя на люстрах, свисавших с потолка что спелые грозди винограда, а стены украшали зачарованные фрески с радовавшими гостей знойными испанками, кружащимися босиком среди садов апельсиновых деревьев.       Репортёры с колдокамерами наперевес заняли места по обе стороны фойе, куда аппарировали высокопоставленные гости. Сотрудники местного Аврората оцепили периметр и теснили недовольных журналистов к стене, обеспечивая волшебникам беспрепятственный проход в главный зал со столиками, где для них уже подготовили лёгкие закуски и карту блюд на выбор. Официанты на подносах разносили приветственные напитки, юрко маневрируя среди гостей.       По иронии судьбы главы Лондона и Нью-Йорка, каждый в окружении своей свиты, появились в холле театра одновременно. Воландеморт, как и его сподвижники, закрутил воздух вокруг себя в воронку и буквально разорвал пространство, материализовавшись из чёрно-синего облака. Протокол испанского Министерства Магии схватился за голову: после жаркого утра в Сант-Кугате прибытие тяжеловесных титанов магии во что бы то ни стало планировалось разнести на полчаса – сначала Купер и только спустя значительный временной промежуток Лорд Воландеморт. Но кто осмелился бы диктовать магам такого уровня свои условия? А вот Купер ничуть не удивился столь «поразительному» стечению обстоятельств. Мужчины, обоюдно послав в друг друга по невербальной аваде, пожали руки и лицемерно улыбнулись для красочного снимка на камеру.       – Вот так сюрприз, мистер Гонт! Не ожидал встречи с вами столь скоро. Испугались, что впервые в жизни придется дышать кому-то в спину? – всё это прозвучало как шутка, однако же те, кто находились в непосредственной близости и слышали слова американца, отнюдь не разделяли сквозившего в голосе главы МАКУСА веселья.       – Рад стараться, мистер Купер. Неужели у вас все ещё остались сомнения на мой счёт? – Риддл заговорщически улыбнулся. – Не мог отказать себе в эффектном появлении, однако ждать пришлось слишком долго. Думаю, это ваши происки, мадам, – Лорд ловко переключил внимание на леди Купер, повторив собственнический жест Президента Макуса по отношению к Грейнджер во время дебатов. – Я был поражён ещё в нашу первую встречу, но, кажется, даже звёзды этой ночью померкнут в вашем сиянии, – Лорд галантно пригубил протянутую ему ладонь в высокой белой перчатке.       Миссис Купер ядовито блеснула глазами и лишь сдержанно улыбнулась одними уголками губ. Холод бриллиантов глазурировал молочную кожу, а расшитая россыпями чёрного и белого жемчуга серебристая парчовая мантия, переливавшаяся в свете хрусталя, дополняла тяжёлый и властный образ. Миссис Купер с лишённым живых эмоций лицом выглядела словно скульптура, которую искусный мастер вытесал из цельного куска вечной мерзлоты. Богатство струящейся в отражении зеркал ткани восхищало, заставляя, как и предрекал Воландеморт, женщин кусать локти от зависти. Плащ застёгивался на брошь в виде розы с обвивающей шипы змеей. Похожий мотив повторялся и в фантазийной тиаре из тонкой проволоки, к которой крепились усыпанные бриллиантовой крошкой цветы, а из завитков волос, уложенных в высокую прическу, выглядывали раскрытые пасти ядовитых гадов – визитная карточка одного из азиатских ювелирных домов.       – По-прежнему любите действовать с изюминкой, да, мистер Гонт? – подмигнул Купер Лорду.       – Поверьте, в моём почтенном возрасте весьма сложно изменить укоренившиеся черты характера, – Риддл вместе с Купером отделились от основной группы и прошли вперёд.       – Помяните мое слово. Однажды страсть к эпатажу погубит вас, – в голосе Купера таилась угроза.       – Вот как? Увы, ничего не могу с собой поделать: я верен традициям, – Лорд, казалось, никак не отреагировал на непрозрачный намёк.       – И настанет день, когда слепая вера в нерушимый порядок... ммм... вещей, а также в собственное положение сыграет с вами злую шутку.       – Забавно это слышать именно от вас, – халцедоновые глаза Риддла недобро сверкнули алым.       – Вот как? Тут впору мне удивляться, – парировал Купер.       – Обладаете даром предвидения? – Риддл холодно рассмеялся, рукой призывая побледневшего официанта с шампанским.       Лорд взял бокалы с пузырьками игристого, а затем, надев на лицо одну из сотен скопированных им за долгую жизнь приветливых улыбок, вручил по напитку чете Купер.       – Дамы и господа, – громко провозгласил Воландеморт, повернувшись к свите, оставшейся позади, – в окружающем великолепии позвольте поднять тост: за красоту!       – За красоту! – довольно подхватили остальные.       Но едва успел отгреметь звон бокалов, как в гуще разноцветной толпы поднялось волнение. Волшебники как по команде поспешно расступались в стороны, создавая проход. Журналисты в предвкушении очередной сенсации навели на импровизированную дорожку камеры, а сами оторвались от объективов, в нетерпении вытягивая шеи. Зал охватило всеобщее возбуждение. Ещё миг, и взору собравшихся предстала горевшая тысячью огней женская фигура в растекающейся золотом мантии.       Тут и там слышались вздохи удивления и искреннего восхищения. А кое-кто, уже успев достаточно близко рассмотреть детали образа, подносил ладонь ко рту, чтобы скрыть так и рвущееся наружу «о».       Мисс Джин медленно проплывала мимо раздевавших ее взглядов. Она направлялась к закусившей губу от злости Купер, так и застывшей на месте с недопитым бокалом шампанского. Готовые лопнуть от гнева глаза американки быстро забегали по искрящемуся наряду Гермионы, с придирчивостью въедливого критика оценивая каждый дюйм блестящей ткани.       Взоры толпившихся в фойе волшебников стекали по фигуре Грейнджер – «золотая девочка» полностью оправдывала данное ей газетчиками прозвище. Вдруг Гермиона замерла на месте и резким рывком сорвала крепившийся сзади к платью плащ. Эффектным росчерком волшебной палочки она обратила вспыхнувшую пламенем деталь наряда в огненный дождь, усыпав пол вокруг себя искрящейся пудрой. Восхищённая публика заворожённо следила за каждым её жестом, а под конец, когда золотой пепел преобразился в десятки запорхавших по пространству фойе бабочек, наградила мисс Джин восторженными аплодисментами. Даже извечный противник Гермионы – Рита Скиттер – удостоила Грейнджер пары жидких хлопков.       – Поразительная иллюзия, мисс Джин, – сквозь зубы процедила побелевшая от злости Купер.       Негодование американки легко объяснялось: образ Гермионы удивительно походил на её собственный, с той лишь разницей, что в струящиеся по обнаженной спине волосы Грейнджер были вплетены живые бутоны чайных роз, а составной наряд, от которого осталось лишь полностью закрытое спереди платье, вместо серебра отливал расплавленным золотом.       – Вы правы, мадам. Это, увы, лишь иллюзия, – хищно улыбнулась Гермиона и вновь взмахнула палочкой. В ту же секунду, к тайной радости Грейнджер, вновь собранная в цельное полотно ткань "нечаянно" накрыла блокнот Скиттер. Фокус удался: Гермиона с удовольствием прочтёт ночью все сочные подробности своего фееричного выхода в свет.       Грейнджер как ни в чем не бывало взяла с подноса последний бокал игристого. Грациозно скользя по паркету полами платья, она приблизилась к впившейся в неё глазами миссис Купер и, одарив американку самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, легонько чокнулась с ней бокалом.       – За истинную красоту, – лаконично закончила Грейнджер, невесомо дотронувшись ладонью до цветка в волосах.       Прозвучал первый звонок. Гермиона, сделав небольшой глоток, отошла в сторону, чтобы воспользоваться воцарившейся суматохой и через мгновенье затеряться среди своих. Небольшой моноспектакль подошёл к концу. Грейнджер до невозможности захотелось взглянуть в лицо Тёмного Лорда, втайне надеясь заслужить от того некое подобие одобрения. Но она тотчас устыдилась подобных мыслей, с горькой усмешкой напоминая, что даже прекрасно сыгранная пьеса навсегда останется лишь пьесой.       Толпа хлынула из фойе в зал.       Запретив себе думать о Тодде Ровере, Гермиона устремилась к зарезервированному на её персону столику и случайно зацепила рукой проходившую мимо даму. В тот же миг от блестящей поверхности наборного паркета отскочил раскрывшийся в воздухе золотой кулон на тонкой цепочке. Лязгнув при ударе о пол, он откатился к мраморной колонне. Бросив через плечо короткое «извините», Грейнджер кинулась поднимать потерянную по её вине вещь. Склонившись над медальоном, она стала свидетельницей его тайны. Гермиона, увы, слишком хорошо знала человека, чей статный профиль любовно смотрёл на нее с одной из обнаружившихся внутри колдографий. Несокрушимый генерал Тёмного Лорда – Антонин Долохов – улыбался и заговорщически подмигивал Грейнджер, а на противоположной части кулона заливался смехом взлохмаченный мальчик лет семи, являвшийся точной копией своего отца. Не может быть...       Небольшая ладонь с фарфоровой кожей и аккуратным маникюром промелькнула перед озадаченным лицом Гермионы и мягко накрыла кулон. На безымянном пальце коварно сверкнул изумруд.       – Добрый вечер, мисс Джин, – над макушкой впавшей в ступор Грейнджер ожидаемо прозвучал такой чужой, но до боли знакомый голос.       Гермиона на секунду прикрыла веки и медленно повернула голову в сторону женщины, которую она когда-то называла своей подругой. Пожалуй, в этот миг Грейнджер смогла бы ответить на вопрос, как на вкус ощущается выстраданное счастье. Стакан терпкой горечи, смешанный с чайной ложкой надежды и утопленный в море слёз. Настаивать десять лет в потайных уголках души. Перед употреблением хорошенько взболтать и для верности разбить сердце вдребезги.       Они смотрели в глаза друг друга долгим и пронзительным взглядом, прямо как утром на причале. Между ними теперь не осталось разделяющего расстояния, но вместе с тем всё ещё пролегала непреодолимая пропасть.       – Добрый вечер, миссис Долохова, – заплетающийся язык с трудом слушался Гермиону, которой звуки собственного голоса слышались словно через толщу воды.       – Джинни, дорогая! Вот ты где... – слова потонули в горле онемевшего от открывшейся ему картины Антонина Долохова, вынырнувшего из-за угла и так и застывшего в нерешительности.       Все трое, не разбирая звуков окружающего мира, теперь молча взирали друг на друга, не в силах сдвинуться с места или вымолвить хотя бы слово. Напряжение, повисшее в воздухе, наслаивалось друг на друга, обрастая липким чувством неловкости. Гермиона впервые лицезрела непоколебимую громаду Долохова столь растерянным и обезоруженным. Вместе с этим поразительным открытием последовало не менее обескураживающее: кто бы мог подумать, что этот жёсткий человек способен испытывать глубокую привязанность и чувствовать боль любимой женщины, зеркально отражавшуюся в чёрных омутах его непроницаемых глаз. Джинни смотрела на Антонина с надеждой и невысказанной просьбой. Да, Тёмный Лорд дал санкцию на их с Гермионой свидание, но едва ли он имел в виду встречу в столь людном месте.       – Не сейчас, – хрипло ответил Долохов, отведя виноватый взгляд в сторону.       – Антонин, ты все время прячешь свою жену за семью замками, – напряжённые плечи Гермионы чуть дёрнулись при звуках голоса Риддла. – Почему бы не дать Джиневре насладиться редким выходом в общество и общением со светскими львицами?       Гермиона заметила, как рядом с ней выросла высокая фигура Лорда. Она даже чувствовала едва ощутимое прикосновение шёлковой мантии к обнажённой спине, тотчас покрывшейся мурашками. Грейнджер с трудом удерживала себя, чтобы порывисто не обернуться и не посмотреть ему в глаза. Но Гермиона осталась в прежнем положении, стоя спиной к хищнику, чьё зловещее присутствие вдруг перестало ощущаться жжением кожи на затылке. Означало ли это, что?.. Да, кажется, удача сегодня была на стороне Гермионы. У неё после будет предостаточно времени, чтобы подумать и проанализировать мотивы Риддла, а пока она лишь терпеливо шла следом за поманившей за собой миссис Долоховой.       Поворот, ещё один и ещё. Обе молчали. Не хотелось омрачать момент долгожданного свидания косыми взглядами. Они стремительно поднялись на второй этаж, где перед входом в ложу их встретила немало удивившаяся охрана, состоящая из двух крепких постовых.       – Миледи... – робко начал один из приставленных к Джинни широкоплечих магов, на чьём фоне та выглядела крошечной и незаметной.       – Я слушаю вас, мистер Коттон, – холодно обратилась к телохранителю Джинни.       – Миледи, ваша... гостья... Мне кажется, что господин Долохов сильно огорчится...       – Мистер Коттон, – в голосе Джиневры звучал металл, – я очень не советую портить со мной отношения, – Джинни уверенно смотрела на возвышающуюся над ней на полторы головы скалу. – Я бы никогда не пошла против воли своего мужа и уж тем более не стала бы прилюдно общаться с людьми, вызывающими недоверие супруга. Или вы считаете меня недостаточно рассудительной женщиной?       Гермиона едва заметно улыбнулась. Она хорошо помнила бойкую девочку с огненными волосами, лихо управлявшуюся с метлой и способную подчинить своей воле любого представителя мужского пола. Однако у этой женщины в характере появилось нечто особенное, что отсутствовало у маленькой мисс Уизли. Теперь Грейнджер видела в ней даму со стальным стержнем внутри; волшебницу, обличённую властью и определенно знавшую, как использовать ту в собственных интересах.       Охрана вынужденно пропустила их внутрь.       – Муффлиато, – коротко произнесла Джинни. Едва купол сокрыл их беседу от любопытных ушей, та с громким всхлипом бросилась в распахнутые объятия Гермионы.       Маски сорваны. Горячие слёзы заструились по лицам, обжигая кожу щёк и стирая старательно наложенный макияж.       Гермиона ощущала в душе почти детскую растерянность. Джинни, подруга юности. Реальная, как никогда ранее. Обеим показалось, что они вновь превратились в беззаботных девчушек, став на краткий миг просто Джинни Уизли и Гермионой Грейнджер. Гриффиндор. Лучшие. Гермиона сотни раз рисовала картину их встречи, прокручивая в голове десятки вариантов того, что скажет и как будет себя вести. Но вот заветная мечта осуществилась наяву, а она совершенно не знала, как следует обращаться с хрупким и драгоценным подарком, который попал к ней в руки спустя долгие годы ожидания. Десять лет минуло с Битвы за Хогвартс. С тех пор много воды утекло. Осталось ли у них что-то общее? Или вернее будет спросить: осталось ли от них самих что-то прежнее?       – Будь мы в нашем поместье в Англии, я бы радушно сказала что-то в стиле: добро пожаловать в серпентарий! – Джинни рассмеялась забытым и далеким смехом так, как умела лишь она.       – И поделилась бы антидотом от змеиного яда? – подхватила Грейнджер.       Они присели на деревянные стулья, сокрытые в глубине аванложи.       Джинни выглядела счастливой, но вместе с тем обескураженной, ибо подобно Гермионе совершенно не представляла, с чего стоило начать разговор.       – Годрик, Джинни. Столько лет прошло... А я помню все так, будто это случилось вчера.       Миссис Долохова чуть усмехнулась и шумно вздохнула.       – Прошлого не воротишь, Гермиона. И не изменишь, – Джинни отстранёно уставилась в пол.       Перед глазами у обеих замелькали миражи давно утерянных воспоминаний.       – Прости, возможно, мой вопрос покажется тебе странным. Но я хотела бы знать, – Джинни чуть замялась и, набрав в грудь побольше кислорода, произнесла: – Ты считаешь меня предательницей?       Для Грейнджер вопрос прозвучал подобно выстрелу.       – Что? – непонимающе переспросила Гермиона. – Нет! Что ты?! Конечно, я не считаю тебя предательницей! Как тебе такое только в голову могло прийти? – искренне недоумевала Гермиона.       – Спасибо, – облегченно выдохнула Джинни. – Я всякого наслушалась за эти годы... И, если честно, я уже и сама запуталась, кем я себя считаю, – Долохова продолжила после короткой паузы: – Знаешь, я ведь украдкой следила за тобой всё это время. Ты большая молодец, Гермиона Грейнджер! Я всегда знала, что наша староста далеко пойдёт. И я рада, что твои мечты сбылись. Пусть и таким образом. Здорово, когда понимаешь, чего хочешь от жизни.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.       – Ты правда так думаешь? Забавно. Мне иногда кажется, что ни черта я не понимаю. И чем старше становлюсь, тем меньше внутри уверенности в выбранном пути.       – Ого! Гермиона Грейнджер чего-то не знает? А вообще... Мне это знакомо. Мир, к сожалению или к счастью, значительно сложнее законов Трансфигурации и основ Зельеварения. И почему при рождении всем нам не выдают особую брошюрку с красиво выведенными буквами? Согласись, было бы здорово. «Джиневра Уизли. Инструкция по применению».       И Джинни, и Гермиона улыбнулись наивной шутке.       – Джин... Ты тоже прости... – Гермиона неуверенно теребила складку платья, не рискуя взглянуть миссис Долоховой в глаза. – Но я обязана спросить. Тело Гарри...       – Гермиона, – прервала подругу Джинни. – Мы начали с этого наш разговор, – Долохова взяла Грейнджер за руку. – Прошлого не воротишь. Я, как и ты, все мы...       Джинни вдруг поднялась со своего места и принялась расхаживать перед Гермионой. Затронутая тема была непростой. Фундамент их жизни покоился в руинах, которые рано или поздно предстояло разобрать – кирпичик за кирпичиком, – чтобы на этом месте построить нечто иное, замуровав в основу будущего уцелевшие частички прошлого.       – Победителей, как известно, не судят. Я, признаться, ненавидела и презирала себя первое время. И завидовала тебе, потому что верила: умная Гермиона смогла сбежать и, в отличие от меня, была вольна сама распоряжаться дальнейшей жизнью. Мне же первые дни после поражения казались настоящим адом. Нас растоптали, унизили и указали на своё место. А мой дорогой Гарри больше никогда не должен был появиться рядом. Я думала, что хуже быть просто не могло, но вот однажды отец неловко объявил мне о предстоящем замужестве. Годрик... – Джинни прикрыла веки. – Я молила Господа о скорой смерти, только бы не становиться женой Дьявола, – Джинни сжала висевший на шее золотой кулон в кулак. – Какой же я была дурочкой, Гермиона. Могла так и не узнать, чего лишилась. Забавно, не правда ли? Скажи мне десять лет назад, что я буду счастлива с Тони... – при упоминании имени супруга жесткие линии на лице Джинни смягчились, а на губах расцвела тёплая улыбка. – Проблема в том, что тогда в наши неокрепшие и ни черта не смыслившие в жизни головы старательно закладывались жёсткие догмы. Вот это чёрное и очень плохое, а это – белое. Доброе и хорошее. Никто не сказал правды, что всё бытие представляет собой сплошь серое полотно, – Джинни вымученно улыбнулась и тепло посмотрела на понимающе кивнувшую Гермиону. – Я не знаю, что сделали с телом Гарри Поттера. Я никогда никому не задавала этот вопрос. Отпусти прошлое, Гермиона. Не цепляйся за призраки былого, а лучше смотри с надеждой в будущее. И старайся изменить то, что тебе по силам.       Женщины замолчали, погрузившись в раздумья. Гермиона хорошо понимала то, о чем говорила ей Джинни. Правду иногда бывает сложно принять. Но как только это происходит, жизнь начинала играть новыми красками.       – Колдо мальчика в кулоне... Это твой сын? – зачем-то спросила Гермиона.       – Я не мечтала и не просила такого будущего, но судьба, как оказалось, построила свои планы на мой счет. Я готова на всё ради будущего Александра, – твёрдо заключила Джинни. – Да, Гермиона. Это мой сын, – с небывалой гордостью ответила миссис Долохова.       – Ты счастлива с Антонином?       Джинни мечтательно и вместе с тем загадочно улыбнулась.       – Я надеюсь, что однажды смогу задать и тебе подобный вопрос, когда нам... Тем более, что... Раз уж речь зашла о счастье и нашем будущем... Знаешь, Лорд захотел, чтобы мы с тобой встретились, – разговор незаметно смещался в сторону политики.       – Что? – непонимающе спросила Грейнджер.       – Да. В свете всего, – Джинни неуверенно обвела руками пространство, – это не должно тебя удивлять. Купер весьма могущественен. Глупо это отрицать.       – Ах, это, – вымученно выдохнула Гермиона. – А сама ты что думаешь?       – Я не знаю, что ответить. Могу лишь повторить слова Тони или... Или. Скажу одно: я не хочу новой войны.       – Скажу тебе парадоксальную вещь: никто не хочет войны. Обычно хотят денег, власти и могущества. Люди грезят фейерверком в их честь. Большинство желает занять трон на вершине людской пирамиды из алчности, подкупов и иллюзий собственной значимости. Но без захода на промежуточную ступень.       – И умереть в полном одиночестве, превратив день собственных похорон в национальный праздник, – невесело закончила за Гермиону Джинни. – Я отвечу тебе как мать, которая слишком любит сына, чтобы примириться с мыслью о том, что однажды он может погибнуть. Я надеюсь на заключение мира и подписание пакта о ненападении. Но также я понимаю, что в текущих условиях подобные рассуждения обречены на провал. Мира не будет.       – Мерлин... И ты туда же!       Закончить разговор им не дали. Антонин Долохов вошел в помещение аванложи – их время истекло.       – Мы ещё побеседуем, – пообещала Джинни, сжав ладонь Грейнджер.       Гермиона наспех раскланялась с Джинни, оставив её наедине с супругом. Долохов также удостоился короткого кивка. Встреча не только принесла долгожданное успокоение, но и успела породить новые вопросы. Если Воландеморт столь заинтересован в поддержке СОЕ, которую без её персонального одобрения никогда не получит, тогда почему он вёл себя с ней так противоречиво. Ведь Гермиона сама предоставляла ему превосходный шанс затащить её в постель, после чего он наверняка бы мог разыграть эту монету. Но исходившая от него во время заседания аура ненависти просто сбивала с толку. Ей нужно всё хорошенько обдумать. К дракклу театр!

Вечер второго мая.

Гостиничные апартаменты Гермионы Джин

      Искрящаяся ткань платья сползла вниз, растекаясь на паркете золотистой лужицей. Ещё мгновенье, и рука стянула со стоп лодочки – несколько сотен галлеонов небрежно валялись на полу. На Гермионе остался лишь чёрный кружевной корсет с открытой спиной и сложной шнуровкой спереди. Голова Грейнджер гудела от роившихся в мозгу мыслей. Можно было лишь порадоваться тому факту, что она всё же пережила этот непростой во всех смыслах день. Однако ноющее в груди сердце никак не хотело смириться с тем обстоятельством, что Лорд и Тодд Ровер являлся одним и тем же человеком.       Гермиона присела на край кровати и отрицательно начала качать головой. Все, что происходило между ними в эти дни, казалось совершенно невозможным и невероятным. Полное безумие. Грязнокровка и Тёмный Лорд... Рита Скиттер поцеловалась бы с дементором, только бы заполучить подобный материал для скандальной статьи.       Мерлин, она должна думать о саммите, о Купере, хотя бы о долгожданном свидании с Джинни, но вместо этого перед глазами стоял образ Тодда Ровера, ведущего её в танце. Гермиона тяжело вздохнула и встала с постели, направившись к бару. Сплошные вина. Драккл раздери этих испанцев! Она не могла назвать себя ценителем элитного алкоголя, но чувствовала, что сейчас ей чертовски был необходим превосходный японский виски. За неимением крепких напитков, Гермиона схватила первую попавшуюся бутылку и плеснула в пузатое стекло на длинной ножке бордовую жидкость. Чуть пригубив напиток, Грейнджер все же решила дать вину шанс.       Гермиона накинула на плечи шелковый халат и вышла на террасу, держа в одной руке бокал красного, а в другой – саму бутылку. Сумерки опустились на Барселону. Далеко в небе висел жёлтый фонарь луны, а жизнь в городе продолжала течь своим чередом. В сложные моменты Грейнджер старалась отвлекаться наблюдением за прохожими, придумывая им имена и судьбы. Глоток. Парочка внизу напомнила ей о них с Тоддом во время прогулки по Готическому кварталу. Ещё глоток. А та недовольная дама на площади прямо вылитая миссис Купер. Глоток. О! А эти, похоже, выясняли отношения. Выясняли отношения... Большой глоток. Да! Она с Риддлом просто обязана выяснить отношения! Это же так очевидно!       Гермиона, напрочь проигнорировавшая все рекомендации колдомедиков, на шатающихся ногах вернулась в номер. Алкоголь в крови, смешавшись с выпитыми утром зельями, придавал сил и уверенности в собственных действиях. Грейнджер раскопала на столе тонкую папку с лаконичным названием «Тодд Ровер», материал в которой готовил Невилл по её просьбе. Среди бумаг, увы, не нашлось ничего примечательного, за исключением столь нужной ей сейчас информации – его домашнего адреса.       Гермиона, накинув на плечи алую – она непременно хотела позлить его – мантию, для верности прикончила бутылочку красного, решив напоследок ознакомиться с винтажом вина. А у судьбы странное чувство юмора: девяносто восьмой. Грейнджер со злости разбила бутылку о стену и, рассерженная, отправилась к Роверу.

Ночь со второго на третье мая.

Особняк Тодда Ровера

***

      – Милорд, – домовик скрипнул дверью в кабинете хозяина.       – Чего тебе? – поинтересовался Лорд, не отрывая взгляда от бумаг на столе.       – К вам гостья. Маггла.       Риддл чуть не поперхнулся. Он отложил документы и гневно посмотрел на эльфа.       – Мадемуазель не представилась, но просила передать, что вы ее узнаете. Не задерживай уходящего и не прогоняй пришедшего, – быстро затараторил домовик.       Карандаш надломился в руке Лорда. Чего ей надо?       – Гостья, значит. Проводи её в зал!

***

      Гермиона, словно выдернутая из потока мироздания, резко распахнула веки: кончик Бузинной палочки, упиравшийся в шею, неприятно царапал тонкую кожу. Грейнджер шумно сглотнула. Проклятье! Она висела на волоске от гибели. Капли пота выступили на лбу. Затравленный взгляд дюйм за дюймом перемещался по неровностям сухого, прямо как державшая его рука, древка. К чему-то вспомнилось, что им некогда владел седовласый мудрец Дамблдор, легендарный Гриндевальд, хвастливый Григорович... И так длинная цепь обладателей Бузинной палочки восходила к самой страшной её Хозяйке. История мифическая и легендарная, выдуманная и правдивая одновременно. Будет ли у Дара Смерти когда-нибудь новый владелец?       Теперь же взгляд перекатывался вдоль костяшек крючковатых пальцев, находившихся в угрожающей близости от лица. Гермиона разглядывала прозрачную кожу, сквозь которую проступала сетка полопавшихся сосудов. Кое-где виднелись шрамы и бугрились вздутые вены, змеей уползающие под просторный рукав чёрной мантии. Поднять глаза выше и пересечься взглядом с пугающей восковой маской она так и не решилась. И тут... Круцио! Он применил к ней Непростительное, но она по-прежнему стояла на своих двоих, вполне здоровая и... Почему?       Стоило Грейнджер мысленно озвучить этот вопрос, как рука отвела палочку в сторону, а на смену ей пришёлся длинный, загибающийся книзу коготь, которым Лорд плавно очертил линию подбородка, а после поддел его, заставив Грейнджер привстать на носочках. Она зажмурилась, страшась взглянуть в лицо коварного и искусного противника. Ответом на этот детский жест ей послужил холодный и надменный смех, отражавшийся от глухих стен спящего дома. Воландеморт зашёлся в приступе демонического хохота, а затем, как почувствовала Гермиона, обхватил отдающей загробным холодом ладонью горло и сжал шею пальцами. Одним из когтей несильно надавил на сонную артерию и, услышав ожидаемый всхлип, резко произнёс:       – Какую часть моего вопроса ты не поняла, грязнокровка?       Грязнокровка... Вот оно. Прозвучало.       Глупо стоять с закрытыми глазами, находясь в плену у собственного страха. Поэтому в следующую секунду Гермиона сделала глубокий вдох, повернула шею, распоров кожу об острый ноготь, и резко распахнула веки. Что? За ней уже наблюдал Тодд Ровер, в задумчивости потирая пальцами подбородок. Гермиона недоумевала, как быстро Тёмному Лорду удавалось менять свои маски. Осознание того, что с ней разделается именно Тодд Ровер, казалось горьким и несправедливым.       – Молчишь? Удивительно, Грейнджер. Мне казалось, что ты любишь задавать вопросы, – Ровер пошёл в наступление, сделав размашистой шаг вперёд.       – Д-да... Я вообще-то пришла сюда за этим, – Гермиона, заикаясь, испуганно смотрела в мрачное лицо Лорда и, запинаясь, пятилась назад, совершенно не задумываясь над содержательной частью ответа.       Палочка Гермионы упала на керамический пол с глухим стуком.       – Неужели? – притворно изумился он. – Что-то я не припомню, чтоб приглашал тебя, грязнокровка, – полы мантии при каждом шаге разлетались в стороны.       – Н-нет, – согласилась Гермиона, с испугом глядя в побагровевшие от злости глаза.       Она наконец уперлась лопатками в стену и с каким-то отчаянным усердием принялась водить по гладкой поверхности ладонями, будто силясь отыскать там потайной проход. Но все пути к отступлению оказались отрезаны. Риддл загнал её в угол. Гермиона верила, что сейчас он разделается с ней, исполнив какое-нибудь авторское проклятие, подготовленное специально для «золотой девочки».       – Но ты здесь, – произнёс Лорд одними губами, посмотрев на неё сверху вниз тяжелым и вяжущим взглядом. – Маленький испуганный кролик, угодивший в змеиную яму.       На этот раз Грейнджер взирала на Риддла широко распахнутыми глазами. Зрачки испуганно бегали по гипсовой маске. Ну же! Давай!       – Вынеси мне приговор, и покончим с этим! – выпалила Гермиона, шмыгнув носом и напоследок упрямо вздёрнув подбородок со свежей царапиной.       – Не так быстро, Грейнджер, – Лорд цокнул языком и отрицательно покачал головой, открыто насмехаясь над ней.       Он высоко занёс Бузинную палочку и резко дёрнул рукой вниз, заставив Грейнджер ещё больше съёжиться и задержать дыхание. Затем Лорд играючи поддел древком одну из вьющихся прядок, накрутив ту на кончик. А уже после плавно и медленно очертил палочкой овал лица.       Гермиона, как загипнотизированная, следила глазами за пасами бледной руки, гадая, что же ожидало её дальше. Лорд остановился на царапине от собственного ногтя, слегка надавив на неё кончиком. Затянувшаяся ранка вновь начала кровить.       – Какая ты неосторожная, грязнокровка, – он погладил след шершавой подушечкой большого пальца, а затем, к удивлению и шоку Гермионы, не сводя с лица тёмных глаз, облизал.       Луна, ставшая невольной свидетельницей данной сцены, стыдливо спряталась за проплывающее мимо облако, погрузив комнату во мрак. А через мгновенье, когда её лик вновь осветил окутанные тёмным одеялом окрестности, она, вдруг нарушив древний порядок, вросла в небесную гладь, не в силах сдвинуться с места. Драма, разыгрывавшаяся в эти минуты на далекой Земле, достигла кульминационной точки: два танцующих вокруг всполохов пламени мотылька, не желая более в одиночку делить снедавшую душу муку, кинулись в огненное чистилище. Ведомые единым порывом, опалённые жаром, однажды вспыхнувшим между ними, метущиеся во тьме тени стремились во что бы то ни стало раствориться в друг друге, сгорая заживо и возрождаясь вновь, но не чтобы жить, а чтобы пылать, задыхаться в охватившем их костре чувственности, искриться и преображаться в исцеляющем потоке страсти.       В один миг прежний мир рухнул, и на его осколках должно было зародиться нечто удивительное. Хрупкое и прекрасное. То, за что столетия назад гибли храбрые воины и о чем барды слагали берущие за душу песни. Гермиона прекрасно знала, кто он, на что способен и чего никогда не сделает, но она всё же пришла к нему, подведя черту под многими сомнениями – собственными и его. Грейнджер из зыбкого и ускользающего из рук настоящего рискнула вылепить сырую основу для неизвестного будущего. Но то ещё не успело забрезжить алым заревом на горизонте, уступая такой долгожданный и желанный для обоих миг откровения текущему.       Горькое прошлое наконец обратилось в прах и унеслось прочь, гонимое прибрежным ветром и танцем огненного вихря, в котором две израненные судьбою и совершёнными ошибками души позволили себе слиться в одно целое, проживая наяву их танго смерти и поднимаясь высоко над землёй из тесных оков бытия.       Тёмный Лорд сгрёб Гермиону в объятьях и прижал к себе так, словно бы она стала самым драгоценным артефактом во Вселенной. Она засияла для него чудесным, внезапно открывшимся секретом, которого он, безусловно, не был достоин, а потому тот мог вдруг исчезнуть, рассыпаться в руках, оставив жаждущего своей потерянной и непрожитой жизни мага ни с чем. Он набросился на неё эгоистично, по-звериному, искусывая губы до крови и оставляя на коже отравленный поцелуй – поцелуй смерти. Лорд собственнически подмял Гермиону под себя, задумываясь в один из немногих разов в жизни, что причинял кому-то боль. Но плевать! Она стала той спасительной соломинкой, тем крохотным, мерцающим огоньком люмоса в обступившей его тьме. Грейнджер сорвала засовы в запертую наглухо им самим дверь, раздувая в глубине пропитавшегося мраком и кровью замке пламя, сжигающее былые принципы, пустые догмы и домыслы. Каждый раз, когда он создавал крестраж, изломанная, покрытая трещинами душа откалывалась от чёрного, омытого собственной болью сердца. Риддл не чувствовал боли, но всё более ощущал наполнявшую нутро пустоту, которую ничто не могло заглушить ещё со времен полуголодного детства. Ни испорченный Дамблдором момент открытия волшебного мира, ни найденная с таким трудом Тайная комната с её страшным секретом, ни долгожданная встреча с семьёй, превратившаяся в настоящую, как он сейчас мог расценить, катастрофу… Даже убийство ненавистного мальчишки – символа старого мира, который он всё же разрушил, не принесло ему желанного удовлетворения.       Но вот на его пути встала упрямая, наделённая недюжинным умом и надеждой в сердце грязнокровка. Которую он ни за что никому не отдаст. С ней лёгкие наполнялись чистым воздухом, а раны в душе зарубцовывались и становились невидимыми. Гермиона Грейнджер, которую он так жаждал убить и, Салазар, почти сделал это... Он, испытывая страшные муки, борясь с собой, решился отпустить и более никогда… Почти никогда, никогда не видеть... Она сама пришла к нему, давая прочитать в испуганных глазах всё то, о чем он прекрасно знал, ибо терзался подобным.       Маленькое тельце прижималось к мужской груди, помогая себе ладонями, которые легли на плечи и, съезжая вниз, в беспорядочном движении царапали напряжённую спину. Чтобы почувствовать, чтобы вконец убедиться, что всё это реально. Она втайне надеялась, не смела верить, но страстно желала того, что сейчас происходило между ними. Тодд Ровер разделил жизнь на «до» и «после», перевернув в устоявшемся мире всё вверх дном. Каким-то странным и парадоксальным образом она знала, что именно он и один лишь он был нужен ей, жизненно необходим. Больше воздуха, больше чего бы то ни было на этом свете. Она никогда не испытывала ничего похожего, много раз с завистью слыша и читая о подобном в книгах. Но могла ли магглорожденная Гермиона Грейнджер ожидать, что весь цвет этого мира, все его грани и тайны вконец откроются ей, но кем?       Они сошлись в поцелуе, словно бы в яростной схватке, силясь доказать, кто из них хотел другого сильнее. Оба рвались вперёд, до хруста костей стремясь к обладанию и подчинению, оба дрожали и трепетали от возбуждения, оба не желали, чтобы это заканчивалось. Бузинная палочка из кармана мантии Лорда выскользнула на пол, откатившись туда, где давно уже лежало заброшенным древко Гермионы. Лорд на мгновенье оторвал от густой копны руку, чтобы щелкнуть пальцами – тяжёлые портьеры на окнах съехались вместе, скрывая секрет этой комнаты от мраморных фигур сада, застывших в предвкушении, от случайного взора птицы, разбуженной и пролетавшей мимо, от луны, тайно обвенчавшей в искрящемся серебре две тени, от всего остального мира с его извечной суетой и заботами... Еще щелчок – в двух каминах начали тлеть полена, окрашивая алым тёмную комнату, а вдоль стен приглушенно распустились огни свечей в резных тяжёлых канделябрах.       Лорд нехотя отстранился от Гермионы, смотревшей на него затуманенным взглядом. Румянец тронул девичье лицо, дыхание её стало тяжелым и прерывистым, волосы в беспорядке растрепались в разные стороны.       – Том… – так естественно и легко сорвалось с желанных губ, заставив Риддла вздрогнуть, словно кто-то рассек спину хлыстом.       Грейнджер ждала и молила о скором продолжении, переместив маленькие ладони на вздымающуюся грудь, где заходилось в бешеном ритме сердце.       – Том, – жар исходил из уст Грейнджер, когда она с придыханием произносила его имя, вычеркнутое, нежеланное, но настоящее, принадлежавшее когда-то живому человеку.       – Не называй меня так, – он отнял её ладонь и, нежно взяв за пальцы, приложил к своей щеке, прикрыв глаза и потеревшись щетиной о бархатистую кожу.       Как сложно было всё это время позволить себе подобное откровение и как легко это было сделать рядом с нею. Он мягко передвинул хрупкую руку ко рту, зацепив в лёгком поцелуе каждый пальчик. Лорд обхватил один из них и, сладко посасывая, пленил во рту языком.       – Я не могу… – начала было Гермиона, пытаясь сказать, что не в силах заставить себя произнести "Лорд", но он резко прервал её.       – Зови меня Тоддом, – поспешно, на секунду оторвавшись от ладони, чтобы переместиться на запястье, которое он тотчас принялся покусывать, выпалил Риддл.       Гермиона выгнулась, позволяя себе утонуть в пучине новых ощущений. Лорд, в противовес жестокой природе, вёл себя с ней нежно, отодвинув рукав алой мантии и покрыв руку дорожкой частых поцелуев. Дойдя до сгиба, он, чуть надкусив кожу, оттянул ту на себя, а затем отпустил и принялся зализывать след от зубов, заставляя Гермиону тихо поскуливать сквозь стиснутые зубы.       Сама же она отдалась первобытной страсти, столь долго дремавшей в ней и наконец пробудившейся, чтобы свести с ума и её, и Лорда. Паника, охватившая Гермиону в прошлый раз на пляже, окончательно отступила, освобождая место ноющему ощущению внизу.       Риддл резко подхватил опешившую Гермиону под ягодицы и, несколько раз крутанувшись с ней по комнате, насадил на себя. Грейнджер заливисто рассмеялась той легкости и беззаботности, подчинившей обоих.       – Напомните, мисс Грейнджер, что вы там болтали про мой почтенный возраст? – нарочито серьёзным тоном поинтересовался Риддл.       Лорд аккуратно опустил Гермиону на пол и требовательно завладел губами. Она порывисто подалась навстречу и со всей страстностью, которая жгла изнутри, ответила. Гермиона скрестила руки у Риддла за плечами, вынужденно встав на мысочки из-за его высокого роста. Он же, дразнясь, чуть отстранился, наслаждаясь недовольством, промелькнувшем в карих глазах. Грейнджер тянулась к нему, требовала, чтобы он поцеловал в ответ, но Лорд, сфокусировав взгляд на подбородке Гермионы, лишь высунул язык и дразняще очертил кончиком контур её губ. Она вновь подалась вперёд, а он вновь отстранил лицо, крепко зажав её в кольце рук, не разрешая двигаться. Затем Риддл, коварно улыбнувшись, наклонился к ней, но лишь цокнул зубами возле недовольно сморщенного носика.       – Тодд, – её голос звучал как самая красивая музыка на свете.       – Тодд, – сладко-развратная, срывающаяся в мольбе Грейнджер просила прекратить мучения.       – Тодд, – вытягивая долгое «о», Гермиона призывно потёрлась о его пах, с удовлетворением наблюдая, как возбуждение растекалось в глазах Риддла огненными всполохами.       Нарочитый жест подействовал как спусковой курок. Лорд буквально накинулся на неё, безостановочно покрывая поцелуями виски, посасывая мочку уха и перемещаясь ниже вдоль шеи. Он сжимал мягкие ягодицы, а она, уткнувшись носом в область груди, сладко постанывала в ответ. Взгляд Риддла переместился к металлической застежке мантии на ключицах. Он в нетерпении сорвал её зубами. Края атласа разлетелись в стороны, открывая жаждущему взору вид на желанное тело, заключённое в чёрный кружевной корсет. Затянутые дымкой глаза Лорда вдруг полностью остекленели. Какие вопросы она собралась ему задавать?       Гермиона, ведомая зовом женской природы, взглянула в искаженное неразрешимой мукой лицо и, поборов смущение и лёгкий испуг, потянулась ладонью ко рту Риддла, проведя указательным пальчиком по губам и юрко проскользнув внутрь, позволяя Лорду томно посасывать его, чуть причмокивая и покусывая. Риддл с распалённым желанием смотрел в прищуренные глаза Грейнджер, стремясь угадать, что она задумала. Гермиона же, глубоко вздохнув, вынула обильно покрытый слюной указательный палец и, растерев жидкость между большим и средним, дотронулась ладонью до горла. Она дразняще повела руку вниз, оставляя влажный след на коже, и замерла возле ложбинки между грудей. В следующую секунду пальчик Грейнджер проник под корсет настолько, насколько позволяла глубина и плотность ткани. Глаза Риддла неотрывно следили за её действиями. Он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на Гермиону в ту же секунду. Риддл решил, несмотря почти на нестерпимый зуд в паху, что даст ей закончить. Гермиона нарочито медленно принялась круговыми движениями водить ладонью возле грудей, в конце с силой сжав одну из них и громко застонав.       – Грейнджер, – в тон ей на всю комнату почти заревел Риддл.       Гермиона же, изнемогая от истомы, спустила руку ниже, медленно проведя ею между ног, где уже стало горячо и призывно влажно. Затем она повторила этот жест. Ещё раз и ещё. С наслаждением глядя в почерневшие от возбуждения глаза Риддла, прикованные к её лону, Гермиона шире раздвинула ноги и, накрыв средоточие естества, принялась легко порхать ладошкой, откинувшись в его руках.       Более Риддл терпеть не мог. Он плотно обхватил её за запястья и встал на колени между ног. Ей хотелось кончить лишь от одного вида такого Тёмного Лорда, но стоило подумать об этом, как он впился ртом в кожу на внутренней стороне бедра. Грейнджер заерзала, стараясь выкрутиться, но Риддл крепко держал её, заставляя расплачиваться за свои мучения. Чем выше он поднимался, тем сильнее Гермиона мотала головой из стороны в сторону.       Тени, отражённые в свете пламени, извивались, то расползаясь, то устремляясь ввысь.       Гермиона застонала в голос, когда Риддл уткнулся носом через ткань кружевных трусиков ко входу во влагалище, глубоко вдохнув мускусный аромат с закрытыми от наслаждения глазами. Он на мгновенье отстранился и в блаженстве поднял на неё приоткрытые веки.       Гермиона трепетала от осознания, что могла вот так просто смотреть сверху вниз на властного, не терпящего никого, кто пошёл бы против его воли, мужчину. Который, если бы захотел, заставил стоять на коленях весь мир. Но вместо этого на них сейчас стоял он. Желая ее, наполняясь ее страстью и доверием, подаренным ему.       – Тодд, – Гермиона не узнавала собственный голос, ставший слишком хриплым.       Риддл припал к лону, сначала лаская розовые лепестки через трусики. Он мял половые губы ртом, лишь слегка покусывая зубами и заполняя влажное нутро огненным дыханием. Гермиона всё сильнее выкручивала руки из его тисков, и он решил поддаться. Тотчас пальцы Грейнджер сжали чуть вьющиеся пряди волос на голове, принуждая Риддла придвинуть голову ближе.       Гермиона в сладком забытье касалась затылком стены и шептала бессвязное «пожалуйста». Лорд хотел растянуть удовольствие и проскользнувшим внутрь языком раздвинуть стенки влагалища, но нестерпимое возбуждение требовало разрядки. Мерлин, он просто не мог больше сдерживать себя.       Риддл быстро поднялся на ноги и, не давая Грейнджер остыть, резко впечатал в стену, навалившись на спину и коленом расставляя пошире ноги.       Гермиона же лишь в теории была знакома с мужским возбуждением, не ожидая, что все произойдёт столь быстро. Мысль, что её первый раз случится стоя, запоздало запульсировала в сознании, когда она услышала, как Лорд сзади безуспешно возился с застежкой брюк, в итоге просто разорвав её. Гермиона чуть повернула голову через плечо, а он тут же втянул опухшие от поцелуев губы в себя и, перекинув края алой мантии на одну сторону, положил тёплые ладони на бёдра.       – Гермиона, – он впервые в момент единения обращался к ней по имени.       Произнесённое им собственное имя опьяняло, заставляя увлажниться ещё сильнее. Она никогда не испытывала подобного возбуждения. Ни когда ласкала себя в постели, задрав ночную сорочку и широко расставив ноги, ни за чтением или просмотром эротики, представляя себя на месте героини. Почему близость с ним так будоражила?       Лорд же чуть раскрыл упругие ягодицы, а затем, зарывшись лицом в копну волос, в первый раз толкнулся, дав ощутить на разгорячённой и влажной коже полный желания член. Каково же было его удивление, когда вместо ожидаемой реакции, Грейнджер вдруг замерла, начав зажиматься и пытаться сдвинуть колени. Он решил, что это очередная женская уловка и часть игры. Но Лорду требовалась разрядка. Её пульсирующий центр, аромат молочной кожи и мускусный запах пота подчиняли себе, возбуждая и забирая в плен. Лорд согнул колено и надавил чашечкой на поясницу, принуждая прогнуться, а затем переплёл пальцы с облокотившимися на стену ладонями и захватил ртом мочку уха.       – Ты так стеснительно-развратна, что я не могу больше сдерживаться. Смотри, что ты со мной сделала, – в подтверждение своих слов Лорд дал почувствовать съедавшее его возбуждение. – Хочу тебя прямо сейчас, – едва договорив, Риддл одной рукой рванул ткань чёрного кружева на себя, позволяя теплу от пламени камина прикоснуться к влажным складкам.       – Тодд, прошу, кровать, – Гермиона, глубоко убеждённая в том, что всё должно случиться именно там, решила настаивать на своём и промолчать о «деликатном» препятствии.       – В другой раз, – срывающимся голосом прошептал Риддл, покусывая её за шею.       Гермиона вдруг ощутила его пальцы, накрывшие влагалище. Один из них тотчас проскользнул внутрь, совершая вращательные движения.       Гермиона вновь попробовала сжать ноги, но Риддл, казалось, был этому только рад.       – Ты такая узкая, Гермиона, – язык Риддла украшал шею влажным узорами, не оставляя без внимания ни единого миллиметра.       – Тодд, я... – Гермиона вновь попробовала свести колени, но лишь сильнее ощущала его внутри.       – Продолжай, мне нравится, – шептал он ей на ухо.       Лорд ввёл в лоно второй палец, на этот раз заставив Гермиону испытать болезненные ощущения. Он принялся раздвигать внутренние стенки в стороны. Туго, тесно и пленительно узко. Тогда Риддл начал массировать горошину клитора, с упоением наслаждаясь хриплыми стонами, которыми награждала его Грейнджер. Решив, что она готова, Лорд приставил ко входу головку члена, чуть поводив им между розовыми лепестками, собирая липкую смазку. В следующее мгновенье Гермиона ощутила, как внутрь проскользнуло что-то широкое, с трудом прокладывая себе путь вперёд. Она боялась того, что должно было вот-вот произойти, но и страстно желала этого. Страшилась реакции Лорда на её состояние, но не смела остановить его. Лицо Гермионы скривила гримаса боли, она сделала глубокий вдох и задержала дыхание, как вдруг осознала, что Риддл более не двигался. Грейнджер чуть обернулась через плечо и столкнулась с пугающей бездной, разверзшейся в глазах Лорда. Зрачки поменяли цвет на огненно-красный, ноздри широко раздувались, а губы были сжаты в тонкую нить.       – Вот так сюрприз, – не проговорил, а прорычал он, заставив Гермиону сжаться.       Риддл, тяжело дыша, резко вышел из Грейнджер, лишив её такой желанной наполненности. Лорд высоко запрокинул голову и через мгновенье, подозвав к себе обе палочки, крепко прижал Гермиону к груди, закручивая в вихрях аппарации. Она слабо соображала, что произошло за последовавшие после этого несколько секунд, лишь радуясь, что Лорд вновь набросился на неё с объятьями, закрыв рот долгим поцелуем. Шаг, другой... Гермиона упёрлась во что-то мягкое. Рамки реальности стирались в потоке пламенных ощущений.       Грейнджер показалось, что перед туманным взором промелькнул потолок, незнакомый шкаф с комодом, а после взгляд вновь принялся рассматривать потолок и нависшее над ней лицо Лорда. Ей чудилось, что в глазах Риддла пылало охваченное огнем сердце. Пока язык Лорда вновь принялся дарить фантастические ощущения, путешествуя по её рту, руки Риддла развязывали спереди тугую шнуровку корсета, который всё же был сорван грубым рывком и отброшен куда-то в сторону.       Лорд оторвался от губ Грейнджер, встав на колени между её ног. Глаза Гермионы жадно ловили его оценивающий взгляд, а она сама запоздало подумала, что лежала перед ним совершенно нагая. К собственному стыду, ей нравилось это. Нравилось то восхищение, что она считывала на лице едва переводящего дыхание Лорда, нравилось волнующее ощущение полного доверия, которое она испытывала, пожалуй, впервые в жизни.       Риддл старался запечатлеть в сознании каждый уголок обнажённого тела. Она была такой открытой и завораживающе прекрасной. Как ни какая другая женщина, лежавшая в его постели. Его ладонь медленно заскользила в дюйме от соприкосновения с разгорячённым телом, обводя на весу его прекрасные контуры. Он принялся кружить над гордо вздымавшейся грудью с затвердевшими коричневыми сосками, легонько погладив каждую горошину указательным пальцем, а после опустился ниже, накрыв рукой то место, где заходилось трепетавшее от восторга сердце. Лорд слушал его частый ритм, бессознательно считая удары. И тонул в карих глазах, мечтая сгореть под их огненным сиянием.       – Разденься. Хочу видеть тебя обнажённым, – едва слышно вымолвила Гермиона.       Риддл поступил со скрывавшей его тело одеждой ровно как и с её корсетом, сорвав одним рывком и отбросив на пол. Теперь настал черед Гермионы трепетать и с подчинившей её алчностью впитывать глазами каждое движение мышцы. Она нерешительно приподнялась на постели, облокотившись одной рукой о белую простынь. Её ладонь проделывала тот же путь, что и Риддл до этого. Гермиона невесомо провела по бьющейся венке на шее, обвела пальцами кадык и ключицы, покружила вокруг тёмных ореолов его сосков и наконец замерла на левой стороне груди, жадно слушая биение сердца.       Оба любовались телами друг друга, наслаждаясь вдруг обретённой свободой души и готовностью открываться дальше. Лорд заключил Гермиону в объятья и плавно уложил на постель, аккуратно устроившись сверху. Грейнджер с нежностью погладила его колючую щеку, а он потёрся кончиком носа о её персиковую кожу. Лорд мягко развел ноги в стороны и, не разрывая зрительного контакта, толкнулся внутрь.       – Я так хочу тебя, – призывно шептала Гермиона.       А большее ему и не требовалось. Лорд, сдерживавшийся из последних сил, резко подался вперед, вырвав из груди Грейнджер болезненный стон, и замер. Предательская слезинка скользнула вниз по щеке.       – Только моя, – Риддл аккуратно стер влагу тыльной стороной ладони, а чуть погодя положил ладонь ей на живот и уверенным голосом произнес: – Вулнера Санентур!       Вмиг ноющие ощущения оставили Гермиону. А Лорд, как казалось, только этого и ждал, принявшись ритмично входить в неё, всё более ускоряясь и менее контролируя собственное тело. Грейнджер же внезапно ощутила зарождавшееся тепло в глубине, разраставшееся с каждой секундой и приятно наполнявшее собой все клеточки тела. Притянув Риддла за плечи, она принялась двигаться бедрами в такт ему, всё глубже насаживаясь на член. Звонкие развратные хлюпы услаждали слух. Их покрытые бисеринками пота лица соприкасались лбами, а прерывистое дыхание обжигало кожу. Горячее трение заставляло нарастать внутренний поток, требуя ещё большего ускорения. Гермиона прижималась к Лорду всё теснее, а он почти со звериной яростью вколачивал её в кровать. Огненное, сжигающее внутренности ощущение всё увеличивалось, нарастало и... С громким стоном Гермиона выгнула спину, отдаваясь подхватившей её волне неизведанной, но прекрасной формы удивительной магии, чьи потоки пропустили электрический разряд через всё тело, буквально заставив умереть и воскреснуть. Снедаемая сладкой истомой, она сквозь затуманенные веки увидела, как Риддл достигал финиша и... Он излился в неё с громким рыком, придавив весом обмякшего тела.       Пот градом струился со лба Лорда, дыхание было частым и рваным, а в глазах Гермиона прочла никогда прежде не виденную ею эмоцию – удовлетворение.       Перекатившись на бок, Риддл увлек Гермиону за собой и, плотно прижав, накрыл их тела простыней, чтобы ненадолго забыться во сне.