Мы с тобой по соседству.

Без всякого смущения Лола позволяла себе очень много непристойных вещей, никто бы и не поверил, что эта особа лет 5 назад провела ночь в стриптиз-клубе. Не в качестве танцовщицы, конечно. Зеленоволосая положила две руки на капот, выбрав весьма неудобную позицию-грудь обвисла. С переднего сидения Белль разглядывала жену Адельмана. Выделившийся пот со лба испуганного Байрона стекал почти невидимыми каплями. Лола застучала в не тонированное окно, буквально сжирая их двоих глазами. Этой женщине не хватает только рогов и дьявольского хвоста, которые бы идеально вписались в образ. Байрон открывает дверцу, и моментально две женские огрубевшие руки схватывают его, как котенка, за воротник. — Я тебе непонятно обьяснила?! — тут она переводит взгляд на женщину рядом. — С бабами ещё начал водиться, — шею Байрона больно сжимали, следы точно останутся. — А, — прохрипел мужчина, выставляя одну ногу на поверхность. — Давай решим мирно, — он вышел из авто. Мирно не получилось: Лола согнула ногу в колене и с размаху въехала в пах согнувшегося Байрона. Следующее, что слышала Белль, было криками, мужскими жалобными криками во всю глотку. Опустив розово-черные очки на глаза, она тоже выходит, громко хлопнув дверью, как бы для лишнего внимания. — Молодец, уехал, голубчик такой, а внук твой страдает, — продолжала язвить она. Тёплый асфальт охотно принял мужчину в свои объятия, поставив на колени. Радужка цвета мяты, как казалось, завяла. — Я дурак, — хирург не мог сказать иначе, хоть это и была ложь. Он знал — для жены это вкушение сладкой победы. — Правильно, — унизив, она встряхивает руки. — Нет, не правильно, — сзади мисс Адельман хватают за волосы, сильно поджимая и оттягивая от корней. — Сучка дряная! — срывается Лола и сдирает подол не пышного белого платья, поворачивается и бьет по ногам. — Ну, давно спишь с моим мужем? — рывки, оборванное дыхание в лицо беловолосой. Мужчина поднял своё тело и уже хотел их разнять, но смерч скандала разносил все вокруг с новой силой. Обе стояли, уперевшись в плечи друг друга и толкая в противоположные стороны. Зубы Голдхенд плотно сжались, даже она не была столь наглой. Манипулируя, Лола получала то, что ей хотелось, как ещё говорят «по щелчку пальцев». Охладив пыл, Белль расслабляется и пускает по лицу ухмылку. — Каждую ночь сплю.Ты это хотела услышать? — заметив покраснение Байрона, женщина отказалась от насилия в сторону Лолы. — По-хорошему, проваливай, — бывшая заключённая потрясла её тело и показала «дорогу обратно». Она почувствовала уверенность: все же и Байрону она была обязана за спасение. Уверенность, что она сможет и его выкопать из ямы отвратительных отношений, на короткое «спасибо» ответит «не за что, так и должно быть». Дед находит силы встать и ответить. — Белль! Лола! — озлобленно произнёс мужчина. — Хватит. Бабушка Эдгара хватается за свои волосы и жалобно скулит, как собака, у которой отобрали любимую игрушку. — Дурдом, — беловолосая приблизилась к Байрону, наблюдая, как Лола пытается как-то оправдаться и защитить себя, снимает со своей ноги летнюю открытую туфлю и кидает ей в ноги. — Вставай, — мужчина помогает ей подняться, выдавливает из себя еле как качества джентльмена, которые в данной ситуации было тяжело достать из себя. Подкаблучник? Именно так это и выглядело, как будто не ему со всей силы вдарили по половому органу. — Познакомься, это Белль. У нас есть общая подруга, которая погибла. Надеюсь, ты догадаешься, где мы были, — Байрон вытер нос, а потом обратил внимание на Белль: высокая женщина, словно статуя, стояла и не колыхалась. Молчала. На её морщинистом лице состроилась гримаса человека, которого вот-вот стошнит от происходящего. — Мы уже познакомились, — бросила Лола и прошла на участок. В этот же момент Голдхенд не сдерживается, харкает в траву. — Крепкие у тебя нервы, Адельман, — бормоча, Белль подбирает куски, отлетевшие от платья. * * * * * Эдди задыхался, хотелось кричать, было ужасно больно. Мальчик улыбнулся, видя любимого дедушку рядом. К сожалению, улыбка длиной в считанные секунды никак не помогала. — Его осы покусали, — Лола расселась на стуле и попивала чай. Походу ей всë равно.Для нее это — представление с живыми актёрами. — То есть ты знала и приложила лишь холодное? — Байрон испуганно дёрнул бровями. — У Эдди аллергия! — крикнул так громко, что, наверное, это слышало несколько кварталов. — Эдди, мой хороший, потерпи, — успокаивал его дедушка и быстрым шагом подошел к шкафчику с хранившейся там аптечкой. Толкнув жену, он достал аптечку с верхней полки. — Так, — все было не там. Мазь Вишневского, шприцы, перекись водорода, аспирин, бинты.— Вот оно, антигистаминное, — Байрон достал бело-фиолетовую упаковку супрастина. Приняв препарат, Эдгар закрыл глаза, но жар в виде лихорадки имел место быть. — Ему необходим покой, — дед выдохнул, настраиваясь на фразу, которую хотел уже сказать пятый год. — Он будет жить? — девочка, прервав его внутренний монолог с собой, переживала не меньше Байрона. — Будет живее всех, посмотри на него, вымахал как, всякое бывает, — он чертовски переживал, но любезно ей ответил. Шаги по веранде: Белль тоже заходит и останавливается. Солнце освещает её седые волосы сзади, прямо как икону святой Богородицы, но такую изодранную материю. — Уходи. — сухо и больно. Как топором по горлу. — Ты мне? — зрачки Белль сузились. — Ей. Лола Адельман нахмурилась, стуча чайной ложкой по стулу. — Почему? — она обогнула взглядом прямую спину мужчины с широкими плечами и такими родными родинками. — Жизнь с тобой для меня — балласт, меня тянет вниз, понимаешь? Я тебя не люблю, — Байрон накрывал полотенцем тело ребенка, а второй рукой угощал Колетт печеньем. — Урод. — как же это ожидаемо. Лола топнула, схватила дамскую сумочку и двинулась к выходу, оставляя после себя шлейф из туалетной воды со строгими нотками. «На прощание» толкает в грудь Белль, не понимающую.Темно-розовая помада размазалась по губам, стекая вниз к подбородку зеленоволосой. Она исчезла…