Край ночи

https://pin.it/7bjpNwh Порыв прохладного воздуха пронесся над Вэй Усянем, и он проснулся, задыхаясь от внезапного натиска искусственного оранжевого света. Ещё секунду он не понимал, где находится и почему болит щека, но потом понял, что заснул, перекинувшись через сиденье А-Юаня, и жесткий пластик ручки вдавился ему в лицо. Всё его тело было тяжёлым, бессвязная усталость последних нескольких дней уступила место глубокому изнеможению, и он улучил момент, чтобы пошевелиться и потянуться, пытаясь набраться мотивации, чтобы двигаться. Несмотря на это, он улыбнулся при виде своего брата, нетерпеливо ожидающего за дверью. — Ты идёшь? — спросил Цзян Чэн, и Вэй Усянь закатил глаза, зевая. Они находились в гараже, хотя, по правде говоря, он больше походил на небольшую, странно чистую автостоянку. Джип Мэн Яо занял одно из мест, а мотоцикл Вэй Усяня — другое. Редкий кабриолет Хуайсана стоял в углу, рядом с ним стоял большой фургон, и даже если учесть, что грузовик Не Минцзюэ занял место ближе к двери, оставалось ещё три парковочных места, не считая того, на котором они находились. — Это…? — Бункер Хуайсана. Да. Мы сейчас находимся на их подъездной дороге. Если бы он был менее измотан, Вэй Усянь почувствовал бы недоумение, но так он просто ощутил слабый гул замешательства. Он посмотрел на Цзян Чэна, выражение лица которого смягчилось, а над бровями появились тревожные складки. — Пока просто занеси ребенка, — тихо сказал он. — Мы можем распаковать машину позже. Когда ты увидишь Цзе-цзе. Цзе-цзе. Цзе-цзе была внутри. В груди Вэй Усяня поднялось облегчение и надежда, и он быстро кивнул, поворачиваясь, чтобы освободить автокресло А-Юаня. Ребёнок ещё крепко спал, поэтому Вэй Усянь пристегнул его, перекинув ручку сиденья через одну руку, а сумку для подгузников — через другое плечо. Цзян Чэн подвел его к гладкой белой двери и открыл её, открыв небольшое фойе. От него отходили два коридора и ещё три двери, а пол был покрыт блестящей плиткой кремового цвета, что придавало ему вид высококлассного отеля. Стены были украшены красивыми картинами с изображением цветов, деревьев и пейзажей, а через одну из открытых дверей Вэй Усянь увидел небольшую гостиную с пушистым ковром и несколькими удобными диванами. Он ничем не напоминал бункер. Вэй Усянь был растерян как никогда, но тут из одного из коридоров поспешно вышел человек, и она стала единственным, что мог видеть Вэй Усянь. — А-Чэн, Мэн Яо сказал… — Цзян Яньли замерла, её глаза расширились и устремились на Вэй Усяня. Как и Цзян Чэн, она побледнела, но, даже моргнув от нахлынувших на глаза слез, улыбнулась. — А-Сянь?! — Цзе-цзе, — голос Вэй Усяня сорвался, покинув его окончательно, и он почувствовал, что его нижняя губа дрожит. С тихим криком Яньли бросилась вперёд, а Вэй Усянь осторожно опустил автокресло на землю, уронил пакет с пеленками и практически упал в объятия сестры. Несмотря на то, что между ними находился её беременный живот, казалось, что Яньли никогда не обнимала его так крепко. Её руки запутались в его волосах, и он уткнулся лицом в её плечо, совершенно не в силах сдержать рыдания, застрявшие в груди, или слёзы, рвущиеся наружу. — Цзе-цзе, Цзе-цзе… — Сянь-Сянь, — прошептала она, её голос дрожал, а руки пробегали по его волосам. Она обнимала его так крепко, до дрожи в руках. — Я здесь, я здесь. О, Сянь-Сянь, я так боялась… — Прости меня, — задыхался Вэй Усянь, зажмурив глаза и уткнувшись лицом в её шею. — Прости, Цзе-цзе, я… я застрял. — Не извиняйся, — сразу же сказала Яньли, прижавшись щекой к его голове. — Всё хорошо, теперь, Сянь-Сянь, ты вернулся. Всё теперь хорошо. От сердца Вэй Усяня исходило тепло, наполняя его тело от кончиков пальцев ног до кончика носа, и он попытался подавить очередной всхлип. Впервые за несколько дней он почувствовал себя в безопасности. — Шшш, всё хорошо, — успокаивала его сестра, на мгновение повернув лицо, чтобы поцеловать его в щеку. — Теперь всё в порядке, Сянь-Сянь. Теперь мы вместе. Всё в порядке. Вэй Усянь вздрогнул и прижался к сестре. Она была здесь. Она была жива. Цзян Чэн был здесь. Они не были ранены. Они были живы. Они были живы, они были живы, они были живы… Медленно, осторожно, Яньли слегка оттолкнула его назад, её бровь изломилась от беспокойства, когда она изучала его лицо. Она подняла руку, чтобы убрать его волосы за ухо, взяла его лицо в ладони и провела большим пальцем по щеке. — А-Сянь, ты совсем неважно выглядишь… Ты голоден? До того, как она произнесла эти слова, Вэй Усянь ответил бы «нет», но когда они прозвучали, он почувствовал хищную пустоту в желудке, как будто его тело только сейчас обратило внимание на то, что оно чувствует на самом деле, поэтому он кивнул. — Он не ел, А-Цзе, — сказал Цзян Чэн, видимо решив, что кивка недостаточно, — и не мылся, судя по его запаху. — А-Чэн, — укорила Яньли, не отрывая взгляда от лица Вэй Усяня. — Как насчёт того, чтобы принять тёплый душ, пока я разогреваю тебе суп? Уверена, тебе станет легче. Вэй Усянь снова кивнул, но потом сделал паузу, оглянувшись через плечо. — Э-э…- Яньли проследила за его взглядом, её глаза расширились при виде ребенка, спящего в автокресле. — О! — Его зовут А-Юань, — объяснил Вэй Усянь. — Его матери больше нет. Он… он может испугаться, если проснётся, а меня не будет рядом… — Ох, бедный малыш, — пробормотала Яньли, а затем кивнула, сжав плечи Вэй Усяня. — Не волнуйся, А-Сянь. Мы оставим его с нами — если он проснется и не успокоится, пока ты будешь в душе, мы постучим в дверь, хорошо? А-Чэн, отнесешь А-Юаня на кухню? — Цзян Чэн посмотрел на автокресло так, словно это была бомба, а Яньли ласково улыбнулась. — Он не укусит, А-Чэн, он спит. Я скоро приду, обещаю. Сюда, А-Сянь. — Она повела его по коридору, указывая на открытый дверной проем. — Это маленькая кухня, где мы будем, — сказала она, — а это моя комната, напротив. С этими словами Яньли открыла чистую, кремовую дверь и провела Вэй Усяня внутрь. У Вэй Усяня открылся рот. Как и вся остальная часть так называемого бункера, комната Яньли выглядела бы не хуже, чем в пятизвездочном отеле, с огромной шикарной кроватью и ванной комнатой. Здесь уже были следы сестры — открытый этюдник на столе, небольшая стопка фотоальбомов, аккуратно разложенных на комоде, и большая фотография в рамке на прикроватной тумбочке. В горле Вэй Усяня встал комок. Фотография была сделана год назад, на празднике середины осени, когда он и Цзян Чэн в один и тот же момент прильнули к щекам Яньли. Она сияла, её глаза были закрыты, а руки тянулись к щекам братьев. Хотя некоторые могли бы предположить, что это была инсценировка, никто из троих не знал, что там находится камера. Не Хуайсан отлично умел делать скрытые снимки. — Вот полотенце и мочалка, — сказала Яньли. — В душе есть мыло, шампунь и все такое, а это моя расческа сбоку, можешь пользоваться ею. Я разложу на кровати одежду, когда ты закончишь. — Спасибо, Цзе-цзе, — сказал Вэй Усянь, слабо улыбнувшись. Он направился в ванную, но его ноги замерли у двери, и он обернулся, страх пронесся в его животе. — А-Цзе, ты ведь будешь здесь, когда я выйду? Губы Яньли слегка дрогнули, и по щеке скатилась слеза. Через секунду она была рядом с ним, взяв его лицо в свои руки. — Я обещаю. Теперь мы вместе, Сянь-Сянь. Всё будет хорошо. — Она сделала паузу, проведя большим пальцем по его щеке. — Я могу подождать здесь, если ты хочешь. Тебе придется подождать ещё немного, чтобы поесть супа, но… Вэй Усянь заставил себя покачать головой, натянув на лицо ещё одну улыбку. — Я буду в порядке. Спасибо, Цзе-цзе. Она встала на цыпочки, и Вэй Усянь послушно склонил голову, чтобы она поцеловала его в лоб, а затем проводила в ванную. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, насколько блестящими были мраморные поверхности, а сам душ был достаточно большим, чтобы в нём поместились пять человек. Всё так разительно отличалось от всего, что было на протяжении последней недели, что у него слегка закружилась голова. Краем глаза он уловил движение и, повернувшись, увидел большое зеркало. Вэй Усянь вздрогнул. Яньли не преувеличивала, когда говорила, что он плохо выглядит. Его кожа была болезненно бледной, что только подчеркивалось темным цветом его спутанных, матовых волос, которые уже давно выпали из хвоста. Где-то в беспорядке, который был сзади его волос, резинка, которая удерживала их, вероятно, все еще путалась, цепляясь за жизнь. Он также выглядел худее, чем в последний раз, когда он обращал внимание на свое отражение — скулы выдавались вперед. Цзян Чэн тоже не ошибся — Вэй Усянь был грязен. Он чувствовал, как грязь прилипает к его коже и одежде, но последние несколько дней его это не волновало. Он тщательно мыл руки перед кормлением или игрой с А-Юанем, но это было всё, на что он смог себя уговорить. Чувство вины свернулось у него в животе. Он должен был сделать лучше, должен был хотя бы надеть чистую одежду, чтобы ребенок не прижимался к его грязной рубашке, но у него не было сил даже на это. Он сделает лучше. Он должен был. По правде говоря, Вэй Усянь не был далек от ходячих мертвецов. Из его горла вырвался придушенный, пустой смех, когда в голове возникло сравнение, и он вздрогнул, срывая с себя одежду. Ему потребовалось две попытки, чтобы вымыть волосы — к его ужасу, к некоторым спутанным волосам прилипли маленькие комочки засохшей крови, а вода была коричневой и ржаво-красной. Даже после первого обмывания он все еще чувствовал, будто по его коже что-то ползет. Но когда вода наконец стала прозрачной, Вэй Усянь вынужден был признать, что ему стало легче. Он оттирал кожу, пока она не стала сырой, и чувствовал, как вместе с ней спадает тяжесть с его плеч. Вода была восхитительно тёплой, и было приятно чувствовать себя чистым. Он почувствовал, как напряжение с его мышц тоже спадает. Выйдя из ванной, он обнаружил, что одежда, которую Яньли оставила для него, была его собственной — его самые удобные спортивные штаны, его любимая толстовка больших размеров, его безумно уютные пушистые носки… Должно быть, она собрала их, когда только покинула дом. Слёзы навернулись ему на глаза, когда он одевался, и он провел рукой по лицу. Он был уверен, что где-то здесь должен быть фен, но ему не хотелось рыться в ящиках сестры, поэтому он высушил волосы полотенцем и, оставив всё как есть, вышел в коридор. Дверь на кухню была всё ещё открыта, и оттуда в коридор доносился вкусный и до боли знакомый запах. Когда Яньли сказала про суп, Вэй Усянь не понял, что она имела в виду его суп. На мгновение он был настолько ошеломлен, что едва мог дышать. Но в этот момент Яньли подняла голову, и увидела его в дверях. — Как раз вовремя, — сказала она, приглашая его войти. Кухня была небольшой, но, тем не менее, в ней имелись плита, микроволновая печь и посудомоечная машина, а по другую сторону стойки стоял уютный круг из диванов и кресел. Цзян Чэн сидел в одном из кресел, и когда вошёл Вэй Усянь, он, казалось, немного расслабился. Рядом с его креслом стоял небольшой журнальный столик, на котором А-Юань всё ещё крепко спал в своем автокресле. — Садись, А-Сянь. Всё готово. Вэй Усянь с благодарностью сел, опустившись на диван по другую сторону от А-Юаня. Мгновение спустя подошла Яньли и поставила поднос на его колени, на котором стояла миска с супом из лотоса и ребрышек и стакан апельсинового фреша. Она села на диван рядом с ним, так близко, что их колени прижались друг к другу, и Вэй Усянь почувствовал, как на глаза снова навернулись слезы. — Спасибо, А-Цзе, — сказал он, и она улыбнулась, нежно ущипнув его за щеку. — Не за что. Ешь, ешь! Вэй Усянь намеревался наслаждаться супом, но как только первая ложка коснулась его губ, из горла вырвался голодный хрип, и самообладание разрушилось. Он начал запихивать суп в себя, а Яньли тихонько засмеялась, поглаживая его по руке. — Помедленнее, А-Сянь, а то что-то заболит. — Никаких манер, — пробормотал Цзян Чэн, но выражение его лица было мягким. Раздалось тихое хныканье, и Вэй Усянь взглянул на сиденье автомобиля. А-Юань просыпался, вытягивал руки и ноги и моргал открытыми глазами. Однако из-за угла наклона сиденья и положения его головы, первым, кого увидел А-Юань, был Цзян Чэн, и он сразу же заплакал. Это был душераздирающий, испуганный плач, он икал и задыхался, отчаянно оглядываясь по сторонам. Когда его взгляд упал на Вэй Усяня, его рыдания стали более отчаянными, почти умоляющими, и он судорожно протянул ручки. — Эй, эй, всё хорошо, — сказал Вэй Усянь, поглаживая А-Юаня по щеке. — Я здесь. Но А-Юань ответил рыданием, слезы и сопли потекли по его лицу, и он схватил Вэй Усяня за руку. — Я думаю, он хочет, чтобы ты его взял, — нехотя сказал Цзян Чэн. — Да, я знаю об этом, — огрызнулся Вэй Усянь, глядя на брата без настоящего гнева. Он поставил поднос на журнальный столик, бросив печальный взгляд на свою ещё не до конца доеденную миску супа, когда Яньли убрала её с пути. Мгновение спустя, А-Юань прижался к груди Вэй Усяня, продолжая тихонько хныкать, но уже гораздо тише, чем раньше. — Всё хорошо, — пообещал Вэй Усянь, проводя рукой по его мягким пушистым волосам. — Я здесь, всё хорошо. Всё хорошо… Ну, в основном хорошо. Ты прервал мой ужин… А-Юань смотрел на Вэй Усяня мокрыми круглыми глазами, его маленький кулачок крепко держался за шнурок толстовки Вэй Усяня. — Мы можем это исправить, — сказала Яньли, и даже по голосу Вэй Усянь понял, что она улыбается. Он взглянул на неё и увидел, что она протягивает ему ложку, ухмыляясь. — Открой пошире рот. Вэй Усянь усмехнулся и открыл рот, с удовольствием позволяя сестре кормить его с ложечки. Цзян Чэн насмешливо произнес. — Боже, какой же ты маленький. Вэй Усянь не мог заставить себя беспокоиться. Ему было тепло и безопасно, его брат и сестра были живы, не пострадали и были в безопасности, а его Цзе-цзе кормила его супом. Цзян Чэн мог болтать сколько угодно. А-Юань с осторожным интересом наблюдал за ложкой супа, его хныканье постепенно стихало. Через несколько минут он протянул пухлую маленькую руку и схватил ложку, издавая нетерпеливые звуки. — Эй! — Вэй Усянь захныкал, а Яньли засмеялась, к счастью, держа ложку ровно и не проливая суп на свежую чистую одежду Вэй Усяня. — Ты, маленький воришка, это мой суп! А-Юань посмотрел на него, моргнул, а потом захихикал, потянув Яньли за руку. — О, А-Сянь, как я могла отказать кому-то с таким лицом? — поддразнила она, поднося ложку ко рту А-Юаня, а не Вэй Усяня. — Тебе это нравится, милый? А-Юань издал еще больше жаждущих, счастливых звуков и снова потянулся за ложкой, когда Яньли забрала её. — В таком случае, сначала за А-Сяня, — сказала она, подавая суп не обращая внимания на возмущенно открытый рот Вэй Усяня, — Потом за А-Юаня. — Это… это предательство! — Вэй Усянь зашипел, когда А-Юань получил еще одну ложку супа. Яньли была осторожна и давала ему только бульон, чтобы он не подавился, но всё равно. — А-Цзе! — Шшш, — сказала она, протягивая ему еще одну ложку. — Этого хватит на всех, и на кухне есть ещё. — Она сделала паузу и посмотрела на Вэй Усяня. — Его нужно покормить как следует из его бутылочки? Вэй Усянь огляделся в поисках часов, и Яньли протянула запястье, чтобы он мог увидеть время. — А, нет, ещё нет. Он будет только через час или около того. Яньли тепло улыбнулась ему. Когда суп был сьеден, она уговорила его выпить весь стакан сока, но потом её лицо стало серьёзным. — А-Сянь, — сказала она, и волосы на затылке Вэй Усяня встали дыбом. — Ты можешь рассказать нам, что случилось? Где ты был? Откуда взялся А-Юань? Вэй Усянь сглотнул, глядя на ребёнка на своих коленях. Он не хотел говорить об этом, особенно с сестрой. Лучше было держать её в неведении, чтобы она не беспокоилась о том, что уже в прошлом. Первые месяцы беременности были трудными, это было одной из причин, по которой они с Павлином переехали к ним с Цзян Чэном, и Вэй Усянь делал все возможное, чтобы не усугублять стресс Яньли. В этой истории не было ни одной части, которая бы её не расстроила, не было ничего, что могло бы её утешить. Пусть лучше он сам мучается воспоминаниями. — А-Сянь, — мягко произнесла она, поглаживая его по волосам. — Я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом, если тебе трудно говорить… Но нам нужно знать, откуда взялся ребенок. — И почему ты так долго возвращался? — добавил Цзян Чэн, заставив Яньли бросить на него взгляд, а затем снова вернуть всё внимание к Вэй Усяню. Вэй Усянь открыл рот, а затем снова закрыл его. Он чувствовал, как слёзы заставляют его глаза гореть, как А-Юань извивается на его коленях, когда руки Вэй Усяня крепко обхватывают его. — У него всё хорошо, — пробормотал Вэй Усянь, кивнув в сторону А-Юаня, который играл с волосами матери. Рядом с ними на земле лежал Хэ Су, его лицо даже во сне искажалось от дискомфорта. Сюинь слабо улыбнулась и поцеловала голову ребенка. — Да. Мне так повезло. Всегда были только мы. Его отец никогда не был заинтересован, мои родители умерли… Родители его отца помогали, но они живут далеко, так что мы всегда были вдвоем, но он такой хороший ребенок. Он такой хороший. Правда, малыш? А-Юань радостно лепетал в ответ. — Его мать… — Его голос был хриплым, вынуждая его прочистить горло, но это мало помогло. — Его мать звали Ли Сюинь. Мы вместе оказались в ловушке на заправочной станции. С нами были и другие, но они… больше никого… — Он закрыл глаза, крики Хэ Су все еще звучали в его ушах, вид разорванной груди Ван Люцзэ пронзил его закрытые веки. — Мы были единственными, кто выбрался, — сказал он в пустоту. — А-Юань и я. У него… у него больше никого нет. Сюинь попросила меня позаботиться о нем. Как только я смог, я вытащил нас с заправки. Добрался до дома. Но там… там никого не было. На лице Яньли была написана душевная боль, и Вэй Усянь сильно прикусил язык. — Мне жаль, — прошептала она, и Вэй Усянь в ужасе поднял голову. — Мы… А-Чэн остался, и он бы оставил записку, но… — Нет, нет, нет, я знаю! — поспешно сказал Вэй Усянь. — Цзе-цзе, Цзе-цзе, это не твоя вина! Или Цзян Чэна! Это я понимаю! Но Яньли покачала головой, поджав дрожащие губы. — Ты, должно быть… — Я в порядке, — настаивал Вэй Усянь, ложь застряла в его горле, как пепел. — Я был в порядке, я… По их лицам было ясно видно, что ни брат, ни сестра ему не верит, поэтому он закрыл рот и посмотрел на А-Юаня. Ребенок снова посмотрел на него, поднял руку и похлопал по лицу Вэй Усяня. — Аб-ах-баба-мама, — произнес он уморительно торжественным голосом. Несмотря ни на что, Вэй Усянь улыбнулся. — А-баба-абба, — ответил он так же серьёзно, и А-Юань улыбнулся, а затем засунул шнурок от толстовки Вэй Усяня себе в рот. — Эй, не делай этого! Иначе всё будет в слюнях! — Он вытащил шнурок обратно, и А-Юань нахмурился, пытаясь снова схватить его. Вэй Усянь перекинул шнурок через плечо и тут же пожалел об этом. Глаза А-Юаня стали большими и круглыми, наполнились слезами, и он слегка заскулил. — Ты чертов монстр, — выругался Цзян Чэн. — А-Чэн, язык при ребенке, — укорила Яньли. Вэй Усянь стоически встретил опустошенный взгляд А-Юаня. — Это для твоего же блага, — запротестовал он. — Ты можешь случайно задохнуться. — Он потянулся вниз и схватил пустышку А-Юаня, которая была прикреплена к его одежде маленькой ленточкой, и сунул её в рот ребёнка. Когда он это сделал, руки А-Юаня потянулись вверх и схватили его, крепко прижимая к себе. Вэй Усянь улыбнулся. — Что ж, — сказала Яньли, улыбаясь и вытирая глаза. — Ему очень повезло с тобой, Сянь-Сянь. И нам повезло с ним. В горле Вэй Усяня встал комок, и он понял, что не может смотреть на сестру. Если бы у него не было А-Юаня, была бы очень большая вероятность, что его бы сейчас не было в живых. Он надеялся, что она не это имела в виду. Он был в ужасе от того, что она так хорошо его знает. В коридоре послышались голоса, заставляя Вэй Усяня поднять голову. Один из них принадлежал Мэн Яо, но другой был гораздо более знакомым… — …так это или нет, но я не дурак, Мэн Яо, я знаю, когда ты пытаешься отвлечь меня. — С каких пор? — Вредный. Дело в том, что я хочу знать, что происходит. Это из-за Да-гэ? Что-то случилось, он ранен?! — Он в саду с Цзинь Цзысюанем — почему бы тебе не пойти и не посмотреть… Наступила пауза. Затем: — Значит, это не Да-гэ. А Цзян Чэн не пострадал во время поездки? Потому что если ты думаешь, что я слишком деликатен, чтобы слышать об этом, то я… — Конечно, нет, — успокаивающе произнёс Мэн Яо. — Но… — Но что?! Наступила пауза, а затем вздох поражения. Когда Мэн Яо заговорил, его голос был сухим. — Я просто подумал, что было бы неплохо дать Вэй Усяню немного времени побыть наедине со своими братом и сестрой. — О. Хорошо. — Наступила пауза. — Подожди, что?! Послышался звук торопливых шагов, а затем Не Хуайсан появился в дверях кухни с расширенными глазами. При виде Вэй Усяня он засиял и вбежал в комнату. — Вэй Усянь! Вэй… — Заметив ребенка, Не Хуайсан замер, его глаза стали еще шире, гораздо шире чем у А-Юаня. — Черт возьми, это ребенок? А-Юань уставился на Не Хуайсана, прижавшись спиной к груди Вэй Усяня и крепче вцепившись в его руку, а Вэй Усянь улыбнулся. — Привет, Хуайсан. — Где ты был? — потребовал Хуайсан, метаясь по комнате. — Откуда взялся ребенок? Он твой? Тебе больно? Ты принёс птенца? — Какого к черту птенца? — спросил Цзян Чэн, и Хуайсан нахмурился. — Я имел в виду, что он принес ребёнка? Это кажется таким же случайным и менее полезным. — Он сделал паузу, а затем встретился взглядом с А-Юанем. — Без обид. А-Юань хмуро посмотрел на Хуайсана, его голова слегка наклонилась в сторону, как будто он пытался понять, что за странный человек перед ним, и растерянности на его маленьком лице было достаточно, чтобы рассмешить Вэй Усяня. — А-Юань сейчас находится на попечении А-Сяня, — мягко сказала Яньли. — Его родители скончались. Лицо Хуайсана опустилось, и он снова долго смотрел на ребенка. — О… — Сколько у вас здесь птиц? — спросил Вэй Усянь, чтобы сменить тему. Ни Хуайсань надулся. — Только две. Вольер ещё не достроен… — Его голос напрягся. — Думаю, теперь он никогда не будет закончен. — Вольер? — Вэй Усянь спросил в пустоту. — Хуайсан, что это за место, черт возьми? Хуайсан вздохнул, слабо улыбнувшись. — Это должен был… это должен был быть мой Дворец Вечеринок. Да-гэ надоело, что я устраиваю вечеринки в доме, а мне надоело, что он мешает, но поскольку дом и земля остались нам обоим, и никто из нас не хотел переезжать, я решил, что лучше всего построить здесь идеальное место для вечеринок. В их дружбе не было ничего необычного в том, что Вэй Усяню приходилось на секунду задерживаться, чтобы напомнить себе о том, сколько денег было у Хуайсана, и о том, каким абсолютно нелепым может быть его друг. Однако, это был настоящий торт. — Так… ты построил… Дворец… Вечеринок? Под землей? — Да. Всё должно было быть идеально, — грустно сказал Хуайсан. — В следующем месяце я собирался открыть его, и… но он не закончен. Вольер не закончен, мы едва приступили к парилке, а в танцевальном зале есть пол, но он не покрашен, не обставлен и всё такое. — Но это дало нам безопасное место для проживания, и мы очень, очень благодарны за это, Хуайсан, — мягко сказала Яньли, и Хуайсан немного просветлел. — Не за что, — сказал он с большей искренностью, чем Вэй Усянь привык от него слышать. Трудно было не делать искренний по отношению к Яньли. — Наше электричество работает от генератора на солнечных батареях, так что даже если электричество отключится, мы какое-то время будем в порядке. Главный вход спрятан в доме, и вход в гараж тоже замаскирован, так что никто не сможет нас найти, если не знает, где искать. — Почему входы спрятаны? — нахмурился Вэй Усянь. Хуайсан улыбнулся одновременно и смущенно, и гордо. — Эстетика. Вэй Усянь издал недоверчивый смешок, а Цзян Чэн покачал головой. Очевидно, что реакция Вэй Усяня развеселила Хуайсана. — Давай я проведу для тебя экскурсию! — А, Хуайсан, — сказала Яньли, взглянув на Вэй Усяня. — А-Сянь только что приехал… возможно, он захочет немного отдохнуть. — Всё в порядке, А-Цзе, — сказал Вэй Усянь, усаживая А-Юаня на колено. — Я бы хотел посмотреть. Ты пойдешь? — Конечно, — тепло улыбнулась Яньли. — Мы все можем пойти. — Я выйду в сад и скажу Не Минцзюэ и Цзинь Цзысюаню, что вы здесь, — сказал Мэн Яо, почтительно кивнув в сторону Вэй Усяня. Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: — Я могу приготовить ужин сегодня, Цзян Яньли. Пожалуйста, проведи время со своим братом. — Спасибо, Мэн Яо, — тепло сказала она, а Мэн Яо оклонился и вышел из комнаты. Как оказалось, экскурсия была необходима. Бункер Хуайсана… или… Дворец Вечеринок — был почти таким же большим, как особняк его семьи. В нём было десять полностью функциональных спален, каждая с ванной комнатой (включая главную спальню для самого Хуайсана), домашний кинотеатр, бассейн, бар, кухня промышленного размера, маленькая кухня, несколько уютных гостиных, игровая комната, две дополнительные ванные комнаты и наполовину готовый танцевальный зал. Экскурсия закончилась в широком вырытом пространстве, которое было не более, чем грязной пещерой. К удивлению Вэй Усяня, пространство было залито солнечным светом. — Это должен был быть вольер, — сказал Хуайсан с тяжелым вздохом. — Это должно было быть потрясающе, Вэй-гэ. Я уже купил дерево, чтобы посадить его в центре, и там должно было быть так много растений, и это было бы прекрасно. — Это солнечный свет? — спросил Вэй Усянь, и Хуайсан кивнул, слегка приподнявшись. — Так, так, — сказал он с нетерпением. — Ну вот, началось, — пробормотал Цзян Чэн. — Я не могу держать птиц под землей без солнечного света, это было бы несправедливо, — промурлыкал Хуайсан, полностью игнорируя Цзян Чэна. — Поэтому я создал небольшой световой люк, который светит на зеркало, которое отражается в другом зеркале, и ещё в одном, и ещё, и ещё, пока… — Он протянул руки, изображая «вуаля», Вэй Усянь слегка рассмеялся и покачал головой. — Впечатляет… — Мы попробуем выращивать здесь еду, — сказал Цзян Чэн. — У нас есть кое-что, растущее в саду снаружи, но его легко могут разграбить. Здесь безопаснее. Вэй Усянь медленно кивнул, обнимая А-Юаня. — Только… сколько у нас еды? — Достаточно, — твердо ответила Яньли. — У нас есть по крайней мере шестинедельный запас, прежде чем мы доберёмся до консервов, а их у нас тоже предостаточно. Ты видел холодильник и морозилку, мы заполняем их как можем. В саду сейчас мало что растет, но мы работаем над этим, а Мэн Яо и Не Минцзюэ планируют поездку в садовый центр. Мы купим удобрения, растения и семена, и у них должны быть книги, чтобы научить нас, как это делать… Всё будет хорошо, А-Сянь. Я обещаю. — Хотя нам придется пересмотреть некоторые планы, — сказал Хуайсан, озабоченно поджав губы и глядя на А-Юаня. — У нас пока не так много детских принадлежностей. Мы собирались на следующей неделе зайти в магазин для беременных, чтобы купить самое необходимое для Яньли-цзе, но пока не сделали этого. У нас нет кроватки или чего-то ещё… Но у нас есть коробки, может ли он спать в коробке? Или в чемодане? Вэй Усянь фыркнул. — Последние несколько дней он просто спит в кровати рядом со мной. Я уверен, что если бы у него была раскладушка, нам обоим было бы удобнее, но до этого мы ещё доживем. — Но потом он сделал паузу, неприятная мысль закралась в его желудок. — Я не уверен, на сколько хватит его смеси… Я взял с полки столько, сколько смог, но это была заправка, там было мало, и я даже не знаю, правильная ли это смесь, мать кормила его грудью, и я не знаю, использовала ли она также смесь или… — А-Сянь, — твердо, но мягко сказала сестра, положив руку ему на плечо. — Всё в порядке. А-Юань не будет голодать. Если бы у него были проблемы со смесью, которую ты нашел, ты бы уже знал об этом, но он не выглядит больным. И я могу его выхаживать. Вэй Усянь моргнул, а его сестра улыбнулась ему и погладила А-Юаня по волосам. Ребёнок уставился на нее, а затем улыбнулся, издав радостное — А-га-ба-на! Цзян Чэн нахмурился. — Ты сможешь это сделать? Хватит ли тогда для твоего ребенка? Яньли закатила глаза, наклонилась ближе к Вэй Усяню и ткнула носом А-Юаня, вызвав восхищенное хихиканье ребенка. — Конечно, могу. Можно кормить сразу нескольких детей, А-Чэн. Иначе как бы близнецы выжили? Так же внезапно, как и страх, Вэй Усянь почувствовал облегчение. — Спасибо, Цзе-цзе. Она улыбнулась, положив руку ему на щеку. — Конечно, Сянь-Сянь. Пойдемте, нам нужно сесть, я уверена, что малыш тяжёлый. — Вэй Усянь послушно кивнул, и они удалились в одну из небольших гостиных. В комнате царила атмосфера спокойствия, ровная серая цветовая гамма прекрасно сочеталась с висевшей на стенах картиной с изображением гор в традиционном стиле. Линии были изысканными, и Вэй Усянь сразу понял, кто их нарисовал. — Это твои, Хуайсан? Хуайсан кивнул. — Не самые лучшие, но ничего. — Они замечательные, — искренне сказал Вэй Усянь, подняв А-Юаня, чтобы тот мог посмотреть. Ребенок не выглядел слишком заинтересованным. Но когда Вэй Усянь сел, а его сестра снова оказалась рядом с ним, А-Юань выглядел любопытным. Он извивался на руках Вэй Усяня, тянулся к Яньли, которая смотрела на Вэй Усяня сияющими глазами. — Можно мне, Сянь-Сянь? — тихо спросила она, и он кивнул. — Конечно! Она протянула руку, подняла А-Юаня, а затем осторожно положила его на свой живот, улыбаясь ему. — Здравствуй, прекрасный мальчик. Привет! А-Юань улыбнулся, погладил Яньли по лицу, и Вэй Усянь чуть не растаял от умиления. — Он милый, — признал Цзян Чэн, как будто это была большая уступка. — Так и есть, — с гордостью сказал Вэй Усянь и… — Извините, — сказал он, усмехаясь. — Он просто такой милый! — Это так, не правда ли? — сказала Сюинь, гордо улыбаясь и слегка покачивая коляску. — Ты заводишь друзей, А-Юань? А-Юань издал ещё один радостный вопль, размахивая руками вверх-вниз, и Вэй Усянь помахал ему в ответ. — Он такой милый! Сколько ему лет? — Восемь месяцев, — ответила мать, протягивая руку и поглаживая щеку своего малыша. — А-Сянь? Вэй Усянь вскочил, резко вдохнув и оглядевшись в поисках сестры, и вынырнул из воспоминаний. — Что? — Ты в порядке? — спросила она, озабоченно нахмурив брови. Напротив них Цзян Чэн и Хуайсан внимательно смотрели на него. — А… — Вэй Усянь заставил себя улыбнуться. — Хорошо, я в порядке. Мне просто нужно в туалет, вот и все. Он находится через три двери отсюда, верно, Хуайсан? Выглядя странно обеспокоенным, Хуайсан посчитал на пальцах, затем кивнул, и с натянутой улыбкой Вэй Усянь выскочил за дверь. Он слышал, как кровь стучит в ушах, чувствовал, как сердце колотится и падает, и не знал почему, потому что это не было плохим воспоминанием, это было… Просто… Сюинь так любила своего ребенка. Они были знакомы два с половиной дня, и знал это до мозга костей. Нежность, с которой она гладила щеки А-Юаня или целовала его волосы, блеск в её глазах, когда она с гордостью соглашалась с любой похвалой в адрес сына. А-Юань явно обожал её, и он никогда больше не увидит её, и он был слишком мал, чтобы сохранить хотя бы одно воспоминание о ней. У Вэй Усяня, в свою очередь, было всего одно слабое воспоминание о родителях, а у А-Юаня не было даже этого, и это было несправедливо, потому что Сюинь любила его так сильно, так мучительно сильно. На то, чтобы успокоиться, ушло больше времени, чем хотелось бы, в основном потому, что, пытаясь сосредоточиться на дыхании, он вспомнил едва уловимое выражение разочарованного неодобрения на лице Лань Чжаня, когда тот пытался научить Вэй Усяня медитировать. — Вэй Ин, ты не воспринимаешь это всерьез. При мысли о Лань Чжане дышать стало совсем невозможно. Ведь здравый смысл… здравый смысл говорил, что Лань Чжань мёртв. Его поезд прибыл на станцию — зомби уже были там. Трупов было так много, так много, а Лань Чжань… Лань Чжань был совершенно один, потому что Вэй Усянь опоздал, и… Из его горла вырвался всхлип, и он прижал кулак ко рту, пока зубы не начали разрывать кожу. Он не мог, он не мог быть мертв. Лань Чжань не мог, он не мог, он… — Вэй Ин… В том, как Лань Чжань произносил имя Вэй Усяня, было что-то такое, что заставляло его сердце плыть по течению, что-то такое, что Вэй Усянь не мог описать даже в уме. Если он больше никогда не услышит этого… Нет. Он должен был собраться. А-Юань, его брат и сестра, Хуайсан — все были там, и он был нужен им целым и невредимым. Он глубоко вдохнул воздух в легкие, а затем умыл лицо холодной водой. Как только он открыл дверь в ванную, он услышал крики. Паника пронзила его, адреналин хлынул по венам. А-Юань, это был А-Юань, и, судя по голосу, он был в ужасе. Вэй Усянь спотыкаясь бросился вперед по коридору и вернулся в гостиную. Смутно он понимал, что в комнате появились ещё два человека, что там были Цзинь Цзысюань и Не Минцзюэ, но он видел только А-Юаня. Он все еще был на руках у Яньли, прижавшись к её груди, но он завывал так, словно его сердце разрывалось. — Что случилось? Что случилось? — потребовал Вэй Усянь, его горло сжалось. — А-Сянь, — сказала Яньли, поднимая на него взгляд, А-Юань ерзал на её груди, словно пытаясь вывернуться. — Прости, А-Сянь, как только он увидел, что тебя нет, он начал плакать, а я не могу… — Она слегка поморщилась, подняла А-Юаня и развернула его лицом к Вэй Усяню. — Видишь, он здесь, он здесь. А-Юань начал хныкать между причитаниями, судорожно протягивая руки к Вэй Усяню, и звучал так отчаянно, что Вэй Усянь подумал, что ему, должно быть, больно. Поэтому он поспешил через всю комнату, протянул руки и взял ребенка с колен сестры. — Что случилось? — спросил Вэй Усянь, его сердце колотилось, когда он прижимал к себе А-Юаня, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Что случилось, А-Юань, что случилось? Крики А-Юаня потеряли громкость, превратившись в хныкающие, протяжные рыдания, и он бросился на Вэй Усяня, его маленькие ручки вцепились в его волосы и капюшон, хватка казалась невероятно сильной. — Это… это… — Но Вэй Усянь не знал, что спросить. Хотя он сам не заметил, как научился этому, за последнюю неделю он узнал, как звучит голодный крик А-Юаня, и как он плачет, когда ему нужно переодеться или он устал. Он также знал, как звучит голос А-Юаня, когда он напуган. Но это сырое отчаяние, это… это было что-то другое. — Он не… он ведь не пострадал? — Нет, он все время был у меня на руках, — ответила Яньли, её лицо исказилось от беспокойства. — Если только он не заболел. Но я думаю… Сянь-Сянь, я думаю, он просто испугался, когда не увидел тебя. Вэй Усянь тяжело сглотнул и опустил губы на макушку головы А-Юань. — Я здесь, — прошептал он. — Всё хорошо, ты в порядке, я рядом. А-Юань тихонько застонал, потом его хныканье перешло в вздохи, а потом он затих, сопя в рубашку Вэй Усяня, от чего тот моргнул. Неужели… неужели это действительно так? Неужели всё так просто, неужели А-Юань просто хотел к нему? Если так, то Вэй Усянь был очень обеспокоен. Он протянул ребенка, чтобы изучить лицо А-Юаня, и А-Юань протестующе икнул. — А-Юань, — укорил он, — ты всё не так понял! Цзе-цзе превосходит меня во всех отношениях! Ты должен быть счастлив остаться с Цзе-цзе… ты должен испытывать облегчение, сбежав от меня! — И правда, — сказал Цзян Чэн, и Вэй Усянь услышал, как Павлин тихонько фыркнул. Но круглые глаза А-Юаня были торжественными, и он протянул свои маленькие ручки к лицу Вэй Усяня, и в горле у того встал комок. Его решимость сломалась, и он притянул А-Юаня обратно к груди, положил подбородок на голову ребенка садясь обратно на диван рядом с сестрой. Устроившись поудобнее, он вздохнул и улыбнулся новоприбывшим. — Привет, Не Минцзюэ, Цзысюань. Рад вас видеть. — Я тоже, — ответил Не Минцзюэ с теплотой, которую Вэй Усянь привык ассоциировать с ним. — Я рад, что ты цел и невредим. — Я тоже, — мягко и искренне ответил Цзысюань. Вэй Усянь встретился с ним взглядом, и между ними возникло понимание. Они никогда не ладили, и Вэй Усянь активно и громко ненавидел Цзысюаня после того, как тот разбил сердце Яньли в средней школе, но с тех пор Павлин делал видимые усилия, чтобы не быть таким придурком. Он даже открыто признался Вэй Усяню (правда, в разгар ссоры), что пытается наладить отношения с Вэй Усянем и Цзян Чэном, потому что знает, как сильно Яньли любит своих братьев, и хочет, чтобы она была счастлива. Вэй Усянь действительно был очень рад, что с Цзысюанем всё в порядке. — У него хорошие легкие, — добавил Не Минцзюэ, кивнув на притихшего А-Юаня с полуулыбкой на губах. — Похоже, он здоров. — Надеюсь, что так, — сказал Вэй Усянь, неловко сдвинувшись с места. — Простите… За шум. — Не стоит, — сразу же сказал Не Минцзюэ, его тон не оставлял места для споров. — Он ребёнок — дети плачут. Было бы гораздо более тревожно, если бы он не плакал. Кроме того, он не может быть шумнее Хуайсана. — Эй! — запротестовал Хуайсан, нахмурившись. — Это было грубо, Да-гэ. — Он сделал паузу, а затем посмотрел на Вэй Усяня. — В любом случае, это не проблема. Ты единственный, кого он разбудит ночью, все спальни звукоизолированы. Вэй Усянь фыркнул. — Конечно. — Он осторожно погладил А-Юаня по спине. Затихший малыш сосал свою руку, но его вторая рука так крепко вцепилась в волосы Вэй Усяня, что ему было больно повернуть голову. Вэй Усянь прикусил губу. — Если… если комнаты звуконепроницаемы… что если ночью что-то случится? Что, если на нас нападут или…? Не Минцзюэ кивнул. — Не волнуйся, — приказал он, и почему-то это было очень успокаивающе. — Во-первых, бункер хорошо спрятан, а двери крепкие. Мы не поскупились на замки — они высшего класса. И у нас есть сигнализация с датчиками движения вокруг каждой из внешних дверей, так что если кто-то попытается подобраться, мы об этом узнаем. Здесь ты в безопасности, Усянь, я обещаю. — Кроме того, я не думаю, что зомби умеют взламывать замки, — резонно заметил Хуайсан, когда Мэн Яо вошёл в комнату. — О, как раз вовремя! Мэн Яо держал большой поднос с чайником и множеством чашек, а Вэй Усянь узнал ремень своей сумки, перекинутой через плечо. — Вот чай, — сказал Мэн Яо, поставив поднос на журнальный столик и положив сумку с пеленками у ног Вэй Усяня. — На случай, если она тебе понадобится. — Спасибо, — сказал Вэй Усянь, немного удивленный. — Правда, спасибо. — Не за что, — сказал Мэн Яо с небольшой улыбкой. Он посмотрел на А-Юаня, прижавшегося к груди Вэй Усяня, как маленькая обезьянка, и его улыбка стала немного мягче, более естественной. — Я также взял с собой дорожную кружку — простите мою самоуверенность, но я подумал, что на моем месте я бы поостерегся держать незакрытую чашку с горячим чаем, да еще и с укачиваемым младенцем. — Самонадеянность?! — Вэй Усянь вскрикнул, его глаза расширились. — Почему ты должен быть прощен за это? Спасибо, это очень круто с твоей стороны. Мэн Яо наклонил голову, наполнил одну из дорожных керамических кружек Хуайсана, плотно закрыл крышку и передал ее Вэй Усяню. Он также налил чай Яньли, хотя остальные протискивались вперед, чтобы налить себе. Это был очень хороший чай, и Вэй Усянь долго наслаждался им. Затем он вернул себя к реальности. — Мы хоть знаем, что такое зомби? Как это началось, что… что происходит? В комнате всё затихло, атмосфера мгновенно стала напряженной, когда сестра прикусила губу, а рука брата сжалась в кулак на колене. Хуайсан уставился на чай в своих руках так, словно это была самая печальная картина, которую он когда-либо видел, а Цзысюань уставился в пространство. Лицо Мэн Яо стало тревожно-пустым, а вот Не Минцзюэ… Лицо Не Минцзюэ было мрачным, как гроза. — Точно не знаю, — сказал он после долгого раздумья. — Никто ничего не знает наверняка. Но, думаю ясно, что, что бы это ни было, оно было организовано специально. Вэй Усянь моргнул, и его охватил ужас. — Вы думаете, кто-то специально устроил зомби-апокалипсис? — Да, — мрачно ответил Не Минцзюэ. — Во-первых, это затрагивает всю страну, если не весь мир. Если бы это был только Юньмэн, армия уже была бы здесь, даже если бы это было просто для того, что взорвать нас всех и покончить с этим. — Вэй Усянь увидел, как его сестра вздрогнула, и протянулся, чтобы взять её за руку, в то время как другой рукой он крепче обхватил А-Юаня. — Во-вторых, все телефонные вышки не работают, и нет никакого интернет-сигнала. Зомби не настолько умны, чтобы сделать это специально, и это слишком большое совпадение, что всё это произошло в первый день их нападения. Более того, не только интернет и телефоны — радио тоже не работает. Насколько я знаю, остановить радиосигналы можно только намеренно. В-третьих, это слишком неожиданно. Если бы это был природный вирус или что-то подобное, скорее всего, были бы предупреждающие признаки, развитие болезни. Я ставлю на то, что кто-то выпустил зомби одновременно во все крупные города страны, что они уничтожили все способы связи друг с другом, начали хаос, а затем оставили проклятую нежить доделывать остальное. — Был взрыв, — вспомнил Вэй Усянь. — На ярмарке — я слышал его с заправочной станции, мы подумали… мы подумали, что, возможно, взорвался фейерверк или рухнул аттракцион, но… только через несколько минут… — В Юньмэне тактически хорошим местом для начала была бы ярмарка развлечений, — сказал Мэн Яо, глубоко задумавшись и нахмурив брови. — Люди плотно собраны вместе, там большие толпы, и это очень близко к центру города. Большинство людей побегут к самому очевидному выходу, который приведет их в город. — Чёрт, — пробормотал Цзян Чэн, массируя подбородок. — Чёрт… Но тут что-то осенило Вэй Усяня. — Это может означать, что есть способ положить этому конец. — Он почувствовал на себе взгляды всех присутствующих, ощутил тяжесть хмурого взгляда Не Минцзюэ, растерянность Мэн Яо и хрупкую надежду Хуайсана. — Если кто-то сделал это специально, то он хотел бы убедиться, что сам находится в безопасности, не так ли? Если это был псих-одиночка или какой-то странный культ, то, возможно, нет, но если план был настолько обширным, как ты думаешь, то это должна была быть какая-то организация. Возможно, есть вакцина или даже лекарство! — Возможно ты прав, но это мало что значит для нас, — тяжело сказал Не Минцзюэ. — Не тогда, когда мы не знаем, кто и как это сделал. Сейчас нам лучше сосредоточиться на том, чтобы сохранить себя и жизнь. Разочарование струилось по позвоночнику Вэй Усяня, но хотя оно и было неприятным, но не слишком давящим. Мысль о том, что решение появится так легко, была мимолетной и не успела поселиться в его груди как настоящая надежда. К тому же, что бы ни случилось, главное, чтобы его семья осталась жива и невредима, а это, по мнению Не Минцзюэ, было вполне выполнимо. Затем Не Минцзюэ посмотрел прямо на Вэй Усяня. — Ты убил кого-нибудь? По пути сюда? В боку Вэй Усяня, где он врезался в прилавок, вспыхнула боль, где-то позади него закричал А-Юань, он с диким криком поднял топор и обрушил его на лицо Ван Люцзэ, и… Вэй Усянь вздрогнул и, прижавшись губами к макушке А-Юаня, сделал крошечный кивок. Ребенок повернулся и посмотрел на него, его маленькая рука снова погладила лицо Вэй Усяня. — Баба-гу-на-на, — серьезно пролепетал он, и Вэй Усянь улыбнулся ему. Рука А-Юаня легла на уголок его рта, где он скривился, а затем он радостно хмыкнул и снова устроился на руках у Вэй Усяня, засунув руку в рот. — Тогда ты, наверное, уже знаешь, что единственный способ остановить их — это уничтожить мозг, — сказал Не Минцзюэ, его голос был удивительно мягким. — Прямо как в каждом фильме ужасов, — пробормотал Хуайсан, подтягивая колени к груди. — Насколько мы можем судить, царапины не распространяют это, чем бы оно ни было, — сказал Ни Минцзюэ. — А вот укусы — похоже, именно они превращают людей. При мысли о Ван Люцзэ в груди Вэй Усяня вспыхнула боль, и он покачал головой. — Я не думаю, что это сразу обращает людей. Только… Только после смерти. Не Минцзюэ нахмурился. — Почему ты так говоришь? Во рту у Вэй Усяня пересохло. — На заправочной станции был человек… Его укусили. Я знаю, что укусили, я обработал рану, и… он… он обратился, но это было почти через два дня, и только после того, как он… когда он уже был… — Укус убил его? — спросил Не Минцзюэ, а Вэй Усянь покачал головой, с трудом сдерживая слезы гнева и горя. — Нет. Он был… — оборвал он. Он чувствовал, как глаза сестры буравят его, как сильно она скорбит о нём, и не мог этого вынести. — На нас напали. Его убили. Потом он встал. А потом я убил его снова. — Что ж, это полезно знать, — сказал Не Минцзюэ, выглядя так, словно у него болела голова. — Чёрт… — Да-гэ, не ругайся при ребенке, — пробормотал Хуайсан, который сегодня уже несколько раз ругался при ребенке. Не Минцзюэ закатил глаза, но извиняюще махнул рукой в сторону Вэй Усяня. Если ругань и испортит ребенка (в чём Вэй Усянь всё равно не был уверен), то это не может быть хуже того, что А-Юань видел за последние несколько дней. Заправка. Морозильник. Железнодорожная станция… В горле встал комок, грудь сжалась, и хотя он уже знал ответ, Вэй Усянь не мог не спросить: — Минцзюэ-гэ, ты слышал что-нибудь о Лань Сичэне? Вообще? Лицо Не Минцзюэ потемнело, а желудок Вэй Усяня опустился вместе с ним. — Нет. Когда всё началось, Мэн Яо позвонил ему, но Сичэнь не ответил. На днях мы были у них дома, но там было пусто. Заброшено. Я не знаю, где Сичэнь. Мы надеемся, что поезд Ванцзи задержали до того, как он прибыл сюда, что он не застрял во всем этом… — Не задержали, — вязко произнес Вэй Усянь, слова застряли у него в горле. — Я был… мы разговаривали по телефону, когда поезд подъехал к станции. Я пытался сказать ему, чтобы он не выходил, но… у меня села батарея. Я знаю, что двери поезда открылись, что всё уже началось, но я… я не знаю… я не мог… Не Минцзюэ закрыл глаза, зажав переносицу, а Яньли резко вдохнула и сжала руку Вэй Усяня. Удивительно, но Мэн Яо тоже выглядел расстроенным, его глаза расширились, а губы сжались. — Если кто и мог нормально сойти с поезда, так это Лань Ванцзи, верно? — сказал Хуайсан, его голос был негромким. — Он до глупости умен, и я всегда думал, что у него должен быть отличный удар справа… Вэй Усянь не мог говорить. Он чувствовал, как сестра большим пальцем натирает круги на тыльной стороне его ладони, и сильно прикусил язык, пытаясь остановить слёзы, выступившие на глазах. Он знал, о чём думают все в комнате. Он знал, каковы шансы. Но он не хотел… он не мог… Лань Чжань не мог быть мёртв. Он не мог.