Its the Little Things

— Эй, Плагг, — позвал Адриан следующим вечером после урока фехтования. — Что насчёт пробежки? Его маленький партнёр парил в воздухе, разглядывая ломтик камамбера так же пристально, как учёный, который изучает новый образец под стеклом. — Ты правда хочешь пробежаться или это просто предлог для того, чтобы навестить Маринетт? Адриан слегка покраснел. — П-почему ты говоришь так? — Потому что ты теребишь этот лоскуток с тех пор, как мы вернулись. Хорошо. Это было правдой. Он лениво пропускал одолженную вещицу сквозь пальцы, слегка обводя потёртые края. Всё, что Маринетт делала для него, было особенным. Она просто была таким другом. Она всегда делала что-то для других, и даже сейчас она была добра к Коту Нуару, несмотря на то, что они встречались всего лишь несколько раз за последние два года. Называть её своей Принцессой было частью его игры, и он почувствовал такой трепет, когда она согласилась на это. — Ну, она спрашивала, не хочу ли я прийти. — Ладно, пацан. Просто захвати мне булочку, пока ты будешь там. — Ты? Ты хочешь хлеб? — удивлённо спросил он. — К твоему сведению, свежеиспечённый хлеб — идеальное дополнение к прекрасному сыру, мой юный друг! — Будет сделано. Когти! Через несколько минут он уже сидел на балконе Маринетт. Сегодня её розовый флаг развивался на ветру, поэтому он постучал по её люку, чтобы узнать в комнате ли она. После второго стука она открыла люк с улыбкой на лице. — Привет, Кот! — И тебе привет, Принцесса, — сказал он, слегка поклонившись. — Готова к новым играм сегодня? — Флаг развевается, не так ли? — ответила она, а затем нахмурилась. — Зайди на минуту. Он моргнул из-за её внезапной смены настроения, но, когда она пошла в свою комнату, он последовал за ней. Конечно, он был здесь раньше — один раз как Адриан и пару раз как Кот Нуар, сражаясь с акумами, которые по какой-то причине хотели напасть на неё. «На самом деле, это никогда не имело смысла. Большую часть времени Маринетт такая милая и добрая. Даже по отношению к Хлое, хотя я не могу винить её за то, что ей было трудно быть милой после того, что сделала Лайла.» — Иди за мной, — сказала она, ведя его вниз по лестнице от своей кровати на верхнем этаже к своему рабочему столу. Ловким движением рук, она сняла одолженный кусочек ткани с его предплечья. — Как он так потрепался? Он немного покраснел, смутившись. — Я… возился с ним. Она посмотрела на него, ухмыльнувшись. — Ты нервный рыцарь или просто игривый котёнок? — Это один из твоих вопросов, Принцесса? — Позволь мне сначала привести его в порядок для тебя. Она быстро сменила иглу в своей швейной машинке, и всего за несколько минут она прострочила аккуратный шов по краю одолженной ткани. — Вот! Так он больше не будет изнашиваться! — Маринетт, — тихо позвал он, наблюдая за тем, как она заново обвязывает ткань вокруг его предплечья, — почему ты продолжаешь эту игру? Она посмотрела на него с печалью в глазах. — Мне показалось, что тебе нужен друг, а друзья, помимо всего остального, играют вместе в глупые игры. Её простые, искренние слова согрели его сердце. Он потянулся и притянул её в объятия. На мгновенье она замерла, а затем мягко обняла его в ответ. — Спасибо, Маринетт. — Не за что, Кот, — она не выпускала его из объятий ещё некоторое время, а её руки поглаживали его по спине. Он не думал ни о чём таком. В конце концов, Маринетт была очень ласковым человеком со своими близкими друзьями, и их частые объятия с Альей были тому подтверждением. Но она никогда не делала ничего подобного с ним, и он часто задавался вопросом, почему. Её объятия были волшебными. Тёплые и мягкие, но сильные, пахнущие ванилью, и то, как она поглаживала его по спине, было таким расслабляющим. Он почувствовал себя почти покинутым, когда она наконец отстранилась. — Не хочешь перекусить? — спросила она, мило улыбаясь. — Да, и, эм, мой квами спрашивал не мог бы я принести ему домой булочку. — А у твоего квами хороший вкус. Мой папа делает лучший хлеб и выпечку. Сейчас вернусь. Когда она исчезла в люке, он взглянул на стол, за которым Маринетт так быстро подшила потёртые края его рыцарского подарка. Она всегда делала что-нибудь для их друзей. Она сшила самую фантастическую шляпу для конкурса дизайнеров, и костюмы, которые она сделала для Банды Котят были потрясающими. Её преданность своей мечте стать модельером была тем, чем он восхищался в ней, даже если он всё ещё чувствовал себя немного странно из-за того, сколько своих фотографий он видел по всей её комнате. Но однажды она сказала ему, что его отец был её любимым дизайнером, так что, может быть, это было не так уж и странно. Маринетт вернулась с подносом, уставленным вкусностями и стаканами с лимонадом. — Давай я помогу тебе, — предложил он, забирая у неё поднос. — Ты не хочешь поесть здесь? — спросила она. — Это немного более уединённое место, чем балкон. — Верно, — он усмехнулся, задаваясь вопросом, что бы подумала Ледибаг, если бы она пробегала мимо и увидела их играющими, как вчера. — Присаживайся, — она жестом пригласила его сесть на её кровать, — у меня есть для тебя сюрприз. Она протянула руку в корзину под столом и вытащила высокую остроконечную шляпу принцессы с длинной шёлковой вуалью, ниспадающей сзади. — Я подумала, если у рыцаря уже есть его доспехи и меч, то принцессе нужно хотя бы что-то, чтобы соответствовать, — она посмотрела на него немного застенчиво, — только если ты не думаешь, что мы слишком взрослые для игр в переодевания? Он покачал головой, широко улыбаясь. — Ты спрашиваешь парня, который бегает, одетый как кот, притворяясь спасающим Париж? — Что ты имеешь в виду, притворяясь? — она усмехнулась, сидя на противоположном конце кровати. — Разве вы с Ледибаг не остановили Клокмейкера на прошлой неделе? — А, это, — сказал он, протягивая ей салфетку с подноса, — Ледибаг сделала большую часть работы. Я всего лишь использовал свою силу на маятнике, чтобы немного замедлить его. — Это не то, что я слышала. Ты уничтожил армию заводных солдат практически в одиночку! Я слышала, что Ледибаг считает тебя незаменимым. Конечно, ты не можешь очищать акум, но любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, может увидеть, как хорошо вы двое работаете вместе. Она не смогла бы сделать это без тебя! — Откуда ты это знаешь? — Маринетт не было там, когда Ледибаг сказала это после того, как Ананси была побеждена, и об этом не было упомянуто в Ледиблоге. — Как ты можешь знать об этом? — Ох, эм, Ледибаг останавливается… в пекарне, чтобы взять макарон для её квами, — она занервничала. — Видимо, она та ещё сладкоежка. — Ты видела её? Говорила с ней? — у него появился шанс узнать больше о своей леди. Она не решилась встретиться с ним взглядом и сделала глоток лимонада. — Эм, несколько раз. Она н-не хочет подвергать мою семью опасности, просто вальсируя у парадной двери. Я д-даю ей, что ей нужно. Он ухмыльнулся ей и проглотил печенье. — Ах, тогда это всё объясняет. Она резко повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Объясняет что? Он посмеялся про себя. Маринетт было так легко вывести из себя. Она была очаровательна, когда краснела и у неё заплетался язык. Он решил подразнить её ещё немного, просто чтобы посмотреть к чему это приведёт. — Это объясняет почему моя новая подруга такая же милая, как и… мышка? Она стала ярко-розовой, выглядя застенчивой. — И всё это для того, чтобы я была супергероем, да? Я ведь провалила своё первое задание «не раскрывай свою личность»! — Но ты была такой потрясающей, Маринетт! Мы с Ледибаг никогда бы не вернули наши талисманы, не говоря уже о том, чтобы победить Охотницу за Квами, без тебя, — он имел это в виду. Когда он увидел её сидящую во рту квами, он был уверен, что это — Ледибаг, но он видел, как она сняла талисман мыши и отдала его Ледибаг после того, как всё закончилось. И, каким-то образом, она, казалось, спасла их в одиночку, потому что Ледибаг появилась только в конце. — Хоть мы оба и знаем твою личность, я не понимаю, почему Ледибаг не зовёт тебя чаще. Она посмотрела на него с серьёзностью во взгляде. — Я забыла, что ты был там. Это могло иметь серьёзные последствия для всех нас. — Ну, ты всегда будешь героиней для меня, Принцесса. Она ухмыльнулась и резко встала, надевая шляпу принцессы, бледно-зелёная вуаль опустилась, прикрывая заднюю часть её жакета. Она протянула руку. — Могу я на минутку взять твой жезл? Сбитый с толку, он отстегнул его от поясницы и протянул ей. Она держала его перед лицом, и спокойный, почти величественный, воздух, казалось, окутывал её, словно вуаль. — Встань на колени, — сказала она. Он сделал это неосознанно, успев лишь удивиться. С каких пор Маринетт знает о технике командного голоса? И когда она стала такой уверенной в себе? Это была новая сторона его застенчивой подруги, которую он никогда не видел прежде. Она отсалютовала ему, будто его жезл был саблей, а затем слегка стукнула его по обоим плечам. — Я, Принцесса Маринетт, нарекаю Вас настоящим Сэром Котом, Рыцарем-защитником Парижа и моим личным Чемпионом. Желаю Вам служить долго и удачно, и пусть это будут единственные удары, на которые Вы не ответите. Вставайте. Сэр Кот. Охваченный благоговением, он задержался на ней взглядом, прежде чем встать. Её лицо было серьёзным, но в то же время спокойным, как будто бы она делала это каждый день. Было ли это частью игры? Он хотел бы знать её лучше, чтобы понять, что происходит у неё в голове. Когда он встал, её глаза встретились с его, и он обнаружил, что краснеет. — Итак, добрый рыцарь, будете ли Вы подчиняться приказам своей принцессы? — Это Маринетт. Наша Ледибаг в повседневной жизни. Она бы никогда не попросила меня сделать что-то ужасное. И сейчас она настоящая принцесса, — он не мог не улыбнуться ей, смотря на неё сверху вниз. — К Вашим услугам, Моя Леди, — пробормотал он и только потом понял, что сказал. — Я… я имею в виду, Принцесса. Да. Только Ледибаг — Моя Леди, верно? Она тоже покраснела, но положила руку ему на плечо. — Тогда мой первый приказ состоит в том, чтобы мы съели эту вкуснятину. Я умираю с голоду! — величественный вид, который она приняла, развеялся, как паутина, когда она плюхнулась на кровать, схватив булочку. Он рассмеялся над её резкой сменой образа. Некоторое время они провели, перекусывая и обмениваясь колкостями, пока разговор снова не вернулся к их игре в вопросы. Он узнал, что её любимый актёр — Дэнни Кей (я должен разузнать о нём!), её любимой игрушкой в детстве была подушка в виде кота, которая до сих пор лежит на её кровати, и оказалось, что они оба ненавидят фильмы ужасов. Но потом, когда они закончили с поеданием выпечки, она задала важный вопрос. — Хорошо, моя очередь. Что самое неловкое в том, чтобы быть Котом Нуаром? — Мы возвращаемся к смущающим анекдотам, не так ли, Принцесса? — Ты всегда можешь отказаться отвечать… Он хмыкнул, услышав певучий тон её голоса. — Когда теплеет, я начинаю чесаться, — проворчал он. Она разразилась хохотом. — Это не смешно! — Но это так! — Не тогда, когда тебе кажется, что ты попал в муравьиное гнездо, и они ползают по всей твоей коже. Она мгновенно перестала смеяться и вздрогнула. — Ладно! Да, не смешно. Он задрожал и слегка дёрнулся. — Итак, Принцесса, должен ли я спросить тебя о твоём самом неловком моменте? — Я думаю, я пропущу этот вопрос. — Почему? Боишься, что я разболтаю об этом всему миру? Я супергерой. Мы рождены, чтобы хранить секреты. — Нет, я боюсь, что ты будешь смеяться надо мной, глупый Кот! Я бы предпочла не вспоминать тот момент снова, спасибо! Он пристально посмотрел на неё. Думала ли она о том, что произошло в музее восковых фигур? Нет, спрашивать об этом было опасно. Лучше не рисковать. Но её волновало, что он думает о ней? — Ладно тогда. Какая твоя самая любимая вещь, которую ты сделала? Она посмотрела на него округлившимися глазами, её рот удивлённо изогнулся в форме буквы «о». — Ты… ты действительно хочешь это знать? — Конечно, — ответил он, улыбаясь. — Я слежу за модой и видел твоё имя в некоторых статьях о прошлогоднем шоу Габриэля, то, где его сын надел твою шляпу. — Ты следишь за модой? — Ну, я определённо не хожу в школу в этом, — сказал он, указывая печеньем на его костюм. Она хихикнула. — Я не думаю, что это была бы хорошая идея. Маринетт подошла к своему столу и взяла альбом для рисования. Она пролистала около половины страниц и протянула ему, когда снова села. Взяв альбом, он ахнул. На странице было изображено вечернее платье, представляющее собой удивительное сочетание восточного и западного стиля. На фигуре был облегающий корсет насыщенного сливового цвета с вырезом в виде сердца, а прозрачный слой доходил до воротника цвета мандарина, похожего на ожерелье из цветов. Сеточка спускалась вниз по левой руке, образовывая рукав-колокол с такими же цветами по краям, в то время как правая рука была обнажена. Юбка, казалось, обтягивала талию и бёдра, а затем превращалась в изящный водоворот из более плотной ткани. Образ завершал пояс из сочетающихся цветов. — Это великолепно, Маринетт, — сказал он, наблюдая, как она краснеет от его комплимента. — Я серьёзно. Это так же хорошо, как и всё, что со.. я когда-либо видел! — он собирался сказать «так же хорошо, как и всё, что создал мой отец», но это выдало бы его. Он надеялся, что она не заметила его оговорки. — Ты уже сшила его? Она покачала головой. — Нет. На самом деле у меня нет особого желания заниматься чем-то подобным. Может быть, если здесь снова будет проводиться студенческий конкурс моды. — Разве в твоей школе нет весеннего бала? — он знал, что он есть, но ему хотелось узнать, собиралась ли она сшить то платье. — Да, есть. Но для того, чтобы сделать платье таким, каким я его задумала, мне понадобится атлас и шифон, а это слишком дорого. Кроме того, не будет ли это слишком для школьных танцев? — Может быть, но я думаю, что это выглядело бы превосходно. Скажи мне, если всё-таки захочешь сделать его, ладно? Я бы с удовольствием на это посмотрел. Она улыбнулась. — Спасибо, Кот. Я обещаю! — Можно взглянуть на другие дизайны? — Конечно, — она села рядом с ним достаточно близко, чтобы видеть страницу, на которую он смотрел, через его плечо. Он пролистал следующие несколько страниц с довольно грубыми набросками юбок, рубашек и кофт. Один особенно привлёк его внимание: чёрная куртка в стиле леттермана с красными рукавами и стилизованной эмблемой божьей коровки на спине. — А вот это — то, что я хотел бы себе. Так трудно найти вещи в стиле Ледибаг для парней. Но эта выглядит идеально! Она сильно покраснела. — Точно. Кот перевернул страницу и увидел рисунки их друзей. Они были разных размеров, в разных позах, нарисованные карандашом и набросанные ручкой, но каждый штрих был наполнен любовью и дружбой. Алья снимает что-то на свой телефон, глаза горят нетерпением, а шармик на телефоне покачивается. Нино крутит пластинки, сосредоточенно закрыв глаза. Джулека читает книгу, а Роза льнёт к ней сбоку. Милен и Айван смотрят друг на друга с обожанием. Макс с игровым контроллером и решительным выражением лица. Увидев следующую страницу, у него перехватило дыхание. Его собственное лицо смотрело на него. Маринетт нарисовала его гражданское лицо на размытом тёмном фоне, как будто позади него надвигалась буря. Нежная улыбка тронула его губы и глаза, его радужки были окрашены в тот самый оттенок зелёного перидота, чтобы они выделялись на графитово-белом фоне страницы. Размытая линия отделяла его лицо от остальной части страницы, а тёмная изогнутая фигура сверху отбрасывала тень на его волосы. Он не мог сдержать улыбку. — Это Адриан, — сказала Маринетт, постукивая по странице изящным пальцем, — он, эм, школьный друг! — Что же такого он сделал, чтобы заслужить целую страницу отдельно для него? — спросил он, задаваясь вопросом, почему этот рисунок был больше и нарисован тщательнее, чем остальные. — Он — вызов для рисования. — Правда? Почему? Она смущённо хихикнула. — Я бы сказала, что это вызов — нарисовать его таким, какой он на самом деле. Знаешь, мы — друзья, и он очень важен для меня, но у меня есть такое чувство, будто он не раскрывается. Понимаешь? Кот с трудом сглотнул и пристально посмотрел на неё. — Я не уверен, что понимаю. — Ну, возьмём, к примеру, его улыбку. Адриан часто улыбается, но это не всегда счастливая улыбка. Большую часть времени его улыбка не доходит до глаз. Не то чтобы она вымученная или что-то в этом духе, но он — модель, так что, возможно, он просто устал притворяться и не прилагает к этому так много усилий в школе, потому что в этом нет необходимости. И я помню только один раз, когда он искренне смеялся, — она провела по линии, идущей от нарисованного уха к подбородку, с грустной улыбкой на лице. — Его… семейная жизнь не идеальна, и его отец очень строгий. Я переживаю за него. Слышать, что Маринетт, которая всегда заикалась или бормотала рядом с ним в школе, заметила разницу в его улыбках и беспокоилась о его счастье, согревало его изнутри. Он знал, что она умеет ладить с людьми, всегда кому-то помогает и действительно заботится о других, но то, что она достаточно заботилась о нем, чтобы заметить, что он мало смеялся? Что его улыбка не касается его глаз? Он обернул свои руки вокруг неё во внезапном объятии. — Адриану повезло, что у него есть такой друг, как ты, Маринетт! Она обняла его в ответ, несмотря на то, что она никак не могла знать, как сильно её слова повлияли на него. Она была тёплой и милой, с сердцем, достаточно большим, чтобы удерживать весь мир в аромате ванили. — Я и твоя подруга тоже, Кот, — сказала она, снова поглаживая его по спине. Она зажгла в нём пламя, которое, казалось, наполняло его и излучалось сквозь кожу, — я всегда буду здесь для тебя. Для игры или нет.