Its the Little Things

Это произошло из-за тёплого заклинания Всё началось с лёгкого зуда у основания шеи Адриана, с которым он прекрасно мог справиться и в одиночку. То же самое было с его плечами и руками. Однако, когда он проснулся утром того вторника, зуд распространился ниже и теперь ощущался между лопатками. Это просто сводило его с ума! Он понял, что неосознанно трётся о дверные проёмы и дверцу своего шкафчика, лишь бы почувствовать хоть какое-то облегчение. Всё стало ещё хуже, когда он вошёл в класс. Из-за Маринетт, сидящей прямо за ним, внезапно всё, о чём он мог думать, было то, как хорошо её почёсывания ощущались бы прямо сейчас. Его мысли вернулись к воспоминаниям о том, как он свернулся калачиком у неё на коленях в ту ночь, когда отец отчитал его. Как её руки почёсывали кожу его головы и играли с волосами. Затем он покраснел из-за того, насколько сильной стала жажда её простого прикосновения, а она ведь сидела прямо за ним! «Думай о чём-нибудь другом, Агрест», — сказал он самому себе. «Думай о Ледибаг. Да! Сфокусируйся на ней!» Он прикрыл глаза и попытался думать не о Маринетт, гладящей его, а о Ледибаг: её улыбке, о том, как она дразнила бы его, её прекрасных глазах, как она почесала бы его под подбородком и назвала своим хорошим котёнком. Хмммм, почёсывания ощущались бы так хорошо. Ох, Камамбер! Его мысли снова вернулись к Маринетт! К концу дня он превратился в сплошной дёрганый беспорядок и едва ли мог думать. На самом деле, он был практически уверен, что не думал вовсе, потому что следующее, что он помнил — это как он трансформировался и отчаянно стучался в люк Маринетт. Люк открылся. Раздраженная улыбка. — Слишком взволнован, Кот? Я ведь ещё даже не повесила флаг, — в голубых глазах смех сменился беспокойством. — Залезай. Быстро. Он вывалился в отверстие вслед за ней и ему повезло, что он не упал на неё со своей внезапной мешаниной из конечностей и хвоста. Сквозь дымку зуда он почувствовал, как её руки обхватили его лицо, и всё, что он мог видеть — её голубые глаза, потемневшие от беспокойства. — Что тебе нужно, Кот? Какая-то маленькая его часть отчаянно хотела извиниться, объяснить, но его зубы были сжаты настолько крепко, что челюсть болела, а зуд начинал обжигать. Всё, что он мог делать — смотреть на неё, пока его тело сотрясалось, и надеяться, что она поймёт. Это была Маринетт, его повседневная Ледибаг, и каким-то образом она знала. Она притянула его ближе, запустив одну руку ему в волосы, а другую положив на спину. Пока её ногти кружили по его спине и голове, она что-то тихо напевала. О, сладостное облегчение! Жжение уменьшилось, медленно переходя в зуд, а затем и вовсе превратилось в ничто иное, как снятие напряжения, которое он испытывал с тех пор, как проснулся этим утром. Он вздохнул, тая в её объятиях. Он не думал, что когда-либо мурлыкал настолько громко. — Тебе лучше? — спросила она некоторое время спустя, продолжая слегка почёсывать местечки за его кошачьими ушами. — Да, — прохрипел он. — Извини, — он не мог сказать большего — настолько сильным было его облегчение. — Не будь глупым, — она взъерошила его волосы. Затем её голос стал неуверенным. — Эм, Кот? — Ммм? — Я, эм, я думаю, что ты, то есть, я думаю, что знаю, что случилось. — Я же говорил тебе. Тёплая погода вызывает у меня зуд. — Это может включать в себя это, но… Он повернул голову, лежащую на её плече, чтобы видеть часть её лица. — Ты можешь сказать это, Принцесса. Я не думаю, что могу быть более смущённым, чем сейчас. — это было достаточно правдиво. Ему было неприятно жарко и он был почти уверен, что его щёки были такими же розовыми, как и её. — Ты когда-нибудь слышал о сенсорном голодании? — её голос звучал застенчиво и тихо, как будто она боялась, что он может рассердиться на неё. — Нет. Что это? — Ну, это когда ты не получаешь достаточного физического контакта с другими людьми, — он почувствовал, как её плечо дрогнуло под его щекой. — Н-не в плохом смысле или что-то в этом роде, п-просто ты можешь изголодаться по физическому прикосновению. Я думаю, что это то, что происходит с тобой, а кошачий инстинкт проявляет это в виде зуда, о котором ты мне и рассказывал. Он сел и задумался об этом. Кроме Нино, — а теперь и Маринетт, — у него не было так много физических контактов с кем-либо, кроме костюмеров, парикмахеров и визажистов, с которыми он работал на фотосессиях, но и это нельзя было считать чем-то личным или дружеским, с какой стороны не посмотри. Возможно, она была права… даже если посчитать, как часто он и Ледибаг сталкивались и цеплялись друг за друга во время боёв с акумами. «Если задуматься, то это может объяснить, почему я вообще начал мурлыкать. Ледибаг ведь врезалась в меня в том мчащемся вагоне метро, верно?» И каким-то образом Маринетт заметила эту его потребность и начала её удовлетворять, не говоря ему. Она часто обнимала его, играла с его волосами и позволяла ему свернуться калачиком у неё на коленях, как настоящему коту, так непринужденно, что он едва ли замечал это. Он просто думал, что таким образом развиваются её отношения с Котом из-за того, что она почувствовала себя комфортнее и начала доверять ему. Он думал, что, может быть, это было что-то вроде её дружбы с Альей. Теперь он понял, что она намеренно пыталась помочь ему. — Как… эм, как давно ты поняла это? — спросил он, не в силах контролировать румянец, покрывший его от шеи и до кончиков ушей. Она покраснела и отодвинулась, чтобы освободить ему место на кровати. — Эм, в тот день, когда ты помог мне с физикой? — Это было… что? Месяц назад? Уже? Она кивнула. Она выглядела почти испуганно, нервно теребя розовое одеяло, лежащее под ними, как будто он мог рассердиться на неё. Маринетт боялась, что причинила ему боль или смутила его, в то время, как всего лишь была сострадательной. Привязанность, которую он испытывал к ней, зажгла маленький огонёк в его груди, и он наслаждался тёплым сиянием, которое это давало ему. — А ты не можешь не помочь, когда видишь кого-то, кто нуждается в этом, — пробормотал он. — Ты злишься? — прошептала она, потупившись. Он заключил её в крепкие объятия. — Нет, Маринетт. Конечно, нет. — Правда? — пропищала она, то ли из-за его хватки, то ли из-за того, что нервничала. — Правда, Мышка, — усмехнулся он. — Почему я должен злиться? Ты только что спасла мою шкуру, в буквальном смысле этого слова! Она слегка хихикнула. — Так…у нас всё хорошо? Он удовлетворённо вздохнул. — Да. У нас всё хорошо. При одном условии. Маринетт высвободилась из его объятий и бросила на него настороженный взгляд. — Что? — Ты поиграешь с моими волосами ещё немного, — умолял он, глядя на неё своим лучшим кошачьим взглядом. — Это было всё, о чём я мог думать весь этот день. Ослепительная улыбка озарила её лицо, и она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу же закрыла его. Её сияющие глаза приняли отстраненный вид, когда она переместила их обоих так, чтобы он мог положить голову ей на колени. Запустив нежные пальцы в его волосы и почесав за кошачьими ушами, она вздохнула. Кот заметил, что её щеки были ярко-розовыми. — Мне жаль, если это слишком неловко для тебя, Маринетт, — сказал он, начиная вставать. — Нет, — сказала она, снова нацепив яркую улыбку слишком быстро для того, чтобы она была действительно искренней. — Ты же знаешь, я всегда рада помочь. — Тогда в чём дело? — Ни в чём, — она слабо усмехнулась и снова потянулась, чтобы поиграть с его волосами, — я просто рада, что не знаю твоего настоящего имени. Говорят, как только ты даёшь имя бездомному животному, то сразу же привязываешься к нему. Огонёк в его груди стал чуть больше. Он откинулся на неё и закрыл глаза из-за удовольствия от прикосновения. — О-о-о, Принцесса, ты же знаешь, что любишь меня! Её пальцы замерли на долю секунды, прежде чем продолжить. — В твоих снах, том Кот, — нежно прошептала она.