Случайности не случайны

Январь 2004

—Давайте я, молодому хозяину нужен особый уход. — маленькие ручки эльфийки потянулись к Драко, который аккуратно перекладывал младенца в колыбельку. —Я сам, Тинки, — огрызнулся блондин. Малфоевский наследник лежал в кроватке, немного канюча и требуя внимание. — Видимо, мне никогда не стать приличным отцом. Драко присел на ещё теплую постель, казалось, запах Астории продолжал витать в его спальне. —Прошу прощения, сэр, но вам просто нужно поспать. — блондин лишь грозно посмотрел на домовика и закрыл глаза, надавливая на веки пальцами, пытаясь унять жжение от недосыпа. Она была права. Последний раз Малфой нормально спал… Кажется, очень давно. Сначала беременность собственной жены, и всё ничего, если бы она так тяжело не протекала, особенно на последних шести неделях перед родами. Наверное, Драко никогда не отмоется от крови в тот день, ему до сих пор мерещились простыни в алой и густой жидкости, которую медленно впитывал матрас. Крики Астории. Нечеловеческие. Слишком жертвенные, их хотелось любым образом избежать, заткнуть уши, но он не мог. Стоя за дверью и вырывая волосы на голове, приказывая домовикам и медику сделать хоть что-нибудь. Унять боль жены, остановить кровоизлияние. Да пусть они создадут для неё какие-нибудь условия, лишь бы Астория смогла родить и остаться живой. Когда Драко первый раз взял младенца на руки, он не верил, что такое невинное существо, это плод их с Гринграсс любви. Он был лучиком, излучающим добро и надежду на светлое будущее. На то, что всё наладиться и у их фамилии будет прежний статус. Всё шло почти хорошо — по версии Малфоя — пока Астория не начала хворать, часто болеть, чувствовать постоянную слабость и даже собственный сын перестал быть для неё мотивацией идти на поправку. Лишь тогда Драко узнал, что кто-то из её умалишённых предков проклял собственный род. Ублюдок, думающий лишь о себе. Это проклятие передавалось не каждому, Дафна не страдала таким недугом, как и их мать, чего не скажешь об отце. И именно его жена должна унаследовать подобное? Малфой не хотел с этим мириться. Он объездил весь мир в поисках лекарства, волшебной сыворотки для неё. Какого-то заклинания, обряда — тёмного, светлого. Плевать. Лишь бы она жила. Лишь бы могла растить их ребёнка и быть с ним, здесь и сейчас. Ему потребовалось несколько месяцев, чтоб наткнуться на какой-то весомый факт, способный повлиять на судьбу Астории. Он был крупицей среди тонны песка. Один из древних колдунов рассказал, что существует артефакт, помогающий отсрочить такую судьбу. Но избежать смерти ей не удастся. Проклятия рода были нерушимыми, и если так, Драко не знал иного пути. Он не был в силах помешать тёмной магии. Все попадающиеся по пути зацепки оказывались пустотой, выскальзывающей из пальцев. Прошло семь месяцев. Семь месяцев, как нет его жены и десять месяцев, как он находится в статусе отца. Ему было сложно, но благодаря Нарциссе, Драко узнал, как вообще нужно обращаться с младенцем, видел Салазар не будь его матери и Тинки, он точно бы погубил своё дитя своей неопытностью. Чей-то голос пробивался в сознание. Ему удалось уснуть? —К тебе гости, дорогой, — Нарцисса качала Скорпиуса на руках, — Блейз. После появления внука, мать стала выглядеть лучше. Страдания по отцу сошли на нет. Лёгкий румянец вновь присутствовал на её лице, исчезли и синяки под глазами, выдавающие её недосыпы и тревогу. Он накинул на свой торс свитер тонкой вязки, так как уснул в одних брюках, и спустился по ступеням прямиком в гостиную. Блейза на месте не оказалось, но Драко точно знал, где мог быть мулат. —Забини? — хмыкнул Малфой, растягиваясь в улыбке. Друг посмотрел на него, указывая перед собой руками. Он сидел на высоком стуле в столовой. Обычно домовики готовили здесь еду и для трапезы приносили в зал. Но Блейз всегда любил приходить в это место, где Тинки с удовольствием угощала того разными сладостями. Это несмотря на то, что человек перед ним был очень крепкого телосложения, а возраст его перевешивал цифру двадцать. —Я смотрю, ничего не меняется. — мулат подскочил и они обменялись рукопожатием. —В твоём доме самая вкусная выпечка, ты знал? — Забини откусил кусок от лимонной слойки и его радужки заблестели. — Эта моя любимая. — говорил с набитым ртом парень, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Малфой сел напротив и облокотился локтями о длинную столешницу, чего не одобрила бы мать. Голова упала на ладони и блондин глубоко вздохнул, намекая на всю тягость, что сейчас свалилась на плечи. —Всё так хреново, братан? — лицо Блейз в миг стало серьезным. — Может тебе стоит… Отпустить её? — и тут голос собеседника понизился, аккуратно обходя подводные камни. Драко позабавило, как легко прозвучало слово «отпустить» из уст никого не терявшего человека. Но он потерял и отца, и свою жену, и от очередного произношения данного факта вслух стало бы ещё больнее. —Отпустить — значит попрощаться навсегда, — повисла пауза. — А я не готов к этому, Блейз. Не готов. Друг потянулся и схватил плечо Малфоя, пытаясь подбодрить. Его карие радужки кажется покрыла пелена. И тот факт, что слизеринец был настолько раним по отношению к нему, выводил до побеления костяшек на пальцах. Резко отдёрнув руку Забини, хозяин Менора уставился в сторону витражного окна. За мелкой мозаикой ветер кружил снежинки в танце, застилая всё на своём пути. До боли холодная зима. —Тут намечается кое-что, — Блейз всё ещё ждал зрительного контакта, но Драко лишь сложил руки на груди. — Я думаю, тебе бы понравилось. Карточка упала из рук Забини на стол, открывая совершенно чистый лист плотного пергамента. —Ну и что это за херня? — Малфой покрутил вещь в руках, рассматривая обе стороны. Абсолютно пустые. —А тебе всё расскажи. — Блейз коснулся кончиком палочки и на пергаменте тут же проявились чернила красного, почти алого цвета. Как кровь Астории. —Приглашение на вечеринку. — глаза Забини загорелись от предвкушения. —Ты знаешь, я не люблю такое. — швырнув карточку обратно, друг закатил глаза. —Да какая разница, что ты любишь? — почти простонал Блейз, явно недовольный исходом событий. — Никто не узнает тебя, понимаешь? Драко выглядел незаинтересованно, но в глубине души ему хотелось вырваться из этого дома хоть на мгновение. Всего лишь мгновение… Развеяться. — Сейчас все об этом говорят, ты что, совсем не читаешь газет? Видимо друг и так догадался, что ответ был отрицательным, поэтому продолжил: —Все проходит строго конфиденциально. Никаких фамилий и имён, — кажется, Блейз заводился, рассказывая о предстоящем шоу, Малфой всерьёз запереживал за своего бывшего сокурсника. — Чары, наложенные на поместье, защищают личность волшебника. Твой голос, черты лица, глаза, даже внешность. —Тогда зачем мне идти развлекаться, если никто не догадается, что я есть я? — от вопросов Забини становился пунцовым. —Я знаю, что если партнёр догадается, что ты есть ты , — перекаверкал Забини фразу друга, делая особый акцент на личности Драко. — Это означает, что у вас была какая-то связь. —Стоп. Партнёр? — почти поперхнулся Малфой. — То есть это какой то клуб для свиданий? — хохот озарил стены столовой. — Ты в своём уме, Блейз? —Да пошёл ты, Драко, — в карих глазах были вкрапления обиды. — Тебя никто не принуждает трахаться с первой встречной и… —Я и не трахаюсь с первой встречной. — перебил лучший друг, намекая, что такого тела достойны лишь избранные девушки. Забини подмигнул, давай понять о делах во время учебы в Хогвартсе, на что Малфой лишь ухмыльнулся, смотря в пол. Не к чему было напоминать о его действиях, когда кровь закипает, а стояк по утрам сходит лишь после дрочки или задёрнутой девчачьей юбки и упругой задницы. Но это в прошлом. Ему давно не шестнадцать, да и удовлетворить свои потребности Драко может и в душе, пока капли горячей воды стекают по мышцам груди, достигая пупка и замирая возле паха. Потому что именно тогда ему казалось, что весь пик эмоций и недосказанных слов замирал в его правой руке, сжимающей член. А очередной оргазм как раз позволял справиться. Быть снова в строю и не срываться на каждого. —Ты именно поэтому заточил себя в этой башне? Словно принцесса из книги, хранящая свое достоинство для одного единственного, — кажется, Блейз нарывался на оскорбления, так как уже довёл Малфоя. — Говорю, тебе нужно хорошенько потрахаться и станет лучше. Возможно Драко бы согласился. Но нет. Задумка была слишком провальной, тем более ему нравилась этакая башня. Малфой-менор и правда был для него неким заточением. Особенно после рождения сына. Особенно после смерти Астории. —Я не собираюсь спать с какой-то шлюхой. — данный факт оскорблял блондина. Он всё ещё ощущал, что мысли о другой девушке в постели — измена. —Твою мать, Драко. Они не шлюхи, —друг чуть съехал со стула, запрокидывая голову назад. — Салазар, дай мне сил. Приглашены лишь свободные волшебники, которым не исполнилось и двадцати восьми. Ограничения по возрасту тоже есть, — сразу защитился мулат, видя как мышцы на лице Малфоя дрогнули. — Только с двадцати одного года. —Хочешь сказать, на каждого будут наложены какие то особые чары, — иронизировал Драко не веря в услышанное. — И меня узнает лишь та, с которой я спал? Если б Драко не родился в волшебном мире, то никогда не поверил в подобный бред. Министерство делало всё, что угодно, лишь бы был прирост новых волшебников. После войны люди потеряли родных и всё ещё отходили от происшествий, боясь заводить семью. —Почти так, тебя узнает лишь та девушка с которой у тебя была связь. —Какого рода связь, Забини? — двинулся ближе Малфой, почти шепча, словно их могут услышать и донести матери. —Точно не знаю, они не распространяются информацией, — Блейз говорил легко. Кажется, друга совсем не волновал данный факт, в отличии от блондина. — Сексуальная, я полагаю. —Прекрасно! — выпрямился Драко, награждая Забини укоризненным взглядом. — Ну… Тогда добрая одна четверть волшебниц не дадут возможности познакомиться с приличной девушкой. —То есть все те, с кем ты спал — неприличные? — повисла пауза, друг играл бровями, дразня Малфоя. —Забини! — процедил сквозь зубы Драко, сверля дырку на лбу мулата. —Ну половина этой части точно вышли замуж, — хохотнул Блейз. — А другая… придется тебе отбиваться. —Спасибо. — плохая идея, Драко. Малфоя никогда не беспокоило долгое молчание. Особенно с лучшим другом. Но сейчас, пока он обдумывал, как ему поступить. Мулат кажется невербально пробивался в голову Малфоя, рыща и перебирая там подходящий ответ. О, ему можно даже не стараться, в данной магии Драко нужно было поискать хорошего противника. Поэтому он вытолкал парня, и того словно ударной волной резко дёрнуло всем торсом назад. —Вот это сила воли — я аж весь продрог и кажется… Вспотел, — подначивал Забини, выводя сокурсника на эмоции. — А как ещё узнать, что твориться в твоей чёртовой голове? Молчишь и нихера не говоришь. — он закинул несколько крекеров с кунжутом в рот, ожидая хоть каких-то слов от лучшего дуга. Почему-то Блейз считал своим долгом заботиться о Малфое. И иногда перегибал палку со своими переживаниями, хоть и всеми силами старался не показывать, как есть на самом деле. Но Драко давно раскусил мулата. Он был ему благодарен. Не каждый может похвастаться такой дружбой. Хозяин поместья и не хотел хвастаться, ему лишь требовалось, чтобы окружающие сбавили свой напор. Оставили в покое. Дали пострадать и пережить горе ещё какое то время. Может неделю, месяц или год. Он не знал сроков восстановления при потери любви. Он лишь ощущал сердцем, что не готов. Тишину нарушила аппарировавшая Тинки. —Молодой хозяин проснулся и не успокаивается, — виновато опустила глаза эльфийка. — Думаю, присутствие старшего Хозяина сейчас пойдёт на пользу. —Конечно, Тинки, — Драко поднялся с места, Блейз повторил его движение. — Иди, я за тобой. Хлопок вновь оставил собеседников наедине. Карточка с красными чернилами была меж пальцев Забини. —Думаю, что ещё рано для подобного. — пожал плечами блондин и засунул руки в карманы брюк. —Как скажешь, друг. — они обнялись и Малфой провёл мулата к камину для перемещений. Блейз схватил горсть пороха и перед тем, как произнести адрес заговорил: —Если передумаешь, она у тебя. — Подмигнул бывший сокурсник, оголяя белоснежную улыбку. —Что? — нахмурился Драко. —В заднем кармане, — словно заигрывая, повёл бровями мулат, Малфоя безумно бесило, когда он так делал. — Волькхаус стрит. Зелёное пламя поглотило друга и он тут же исчез. Блондин потянулся, доставая плотный пергамент, на котором было выгравировано алыми чернилами время проведения и адрес торжества. Он оглянулся в поиске календаря. Оставалось две недели. За четырнадцать дней ничего не поменяется. Абсолютно.

* * *

Январь 1999.

Рождество и Новый Год в компании лишь папы и мамы было каким-то неправильным. Но разве Гермиона не могла себе позволить провести время с семьёй, учитывая, что им удосужилось пережить? Что она пережила, не так давно лично стерев все воспоминания о себе. Восстановить такой пробел оказалось намного сложнее. Здесь работали уже лучшие врачи Святого Мунго, дабы не повредить ни одно воспоминание, связанное с их дочерью. Поэтому Грейнджер казалось, что их мало. Мало проведенного вместе времени. Мало готовки с мамой на кухне. Мало бесед с папой по вечерам перед телевизор. Просто мало. Или это была всего лишь отговорка, чтобы не возвращаться в Нору, где её ждали Гарри, Джинни, миссис Уизли, Рон. Рон. Учёба в Министерстве в качестве аврора забирала у молодого волшебника всё свободное время. Даже каникулы сократили, призывая со второго января явиться в Англию. Чего не скажешь о Хогвартсе, Минерва постаралась, давая старшекурсникам больше выходных дней в этом году. Чему Гермиона была бескрайне рада. Возвращаться в школу стало для неё чем-то неестественным. Ведь она любила знания, поставленные задачи, искать ответы на них. Вот только со столкнувшейся очередной задачей, решение все не находилось. Малфой. Девушка была в своей спальне, она сделала небольшой ремонт. Утепляя подоконник мягкой обивкой, чтоб можно было сидеть и читать книгу, поглядывая на пейзаж за стеклом. Бескрайний покров заснеженного моря. В этом году выпало слишком много осадков. И усилившаяся пурга, всё усугубляла, навеивая воспоминания о нём. Схватив очередной учебник от Макгонагалл, Гермиона увидела полетевший на ковер клочок бумаги. Она быстро подобрала его, словно преступник на месте преступления, пытающийся уничтожить собственные улики. Кажется, сердце в груди отбивало чечётку. Раскрыв сложенный вдвое пергамент, она ощутила расползавшийся ужас по коже. Это был рой мурашек, заставляющий лёгкие сжиматься. Несколько букв, даже не строки, идеально выведенным почерком. Его почерком. И тут же ощутила, как патока стекает по горлу, не давая возможности дышать. События последнего дня перед каникулами стояли перед глазами, словно пелена слёз. Собирая последние вещи в чемодан, Грейнджер не могла нарадоваться, что вот-вот увидит родителей. Прошло больше чем полгода. Полгода достаточно большой срок для возвращения воспоминаний. И поселившееся волнение не покидало девушку до тех пор, как она не увидела счастливые глаза мамы — карие, почти медовые, и папы — небесно-голубые. Их память восстанавливали в Мунго, словно собирали пазл из несколько тысяч мелких деталей. Поезд отбывал в одиннадцать, поэтому оставалось лишних сорок минут, чтобы окончательно проверить всё ли на месте. Расширенный учебник от Минервы по контролю за Магическими существами — это было то, что понадобится, для подачи документов в Министерство на определённую должность. Но разве Гермиона сможет работать, закончив школу? Злая шутка, кажется она не успеет и на последние экзамены, так как по её подсчётам роды состоятся в конце мая. Натянув капюшон мантии на голову, девушка тяжело простонала. Она обернулась, смотря, нет ли никого вокруг. Кажется, студенты давно покинули стены Хогвартса, пока Гермиона спускалась по лестнице и шла к выходу. Но всё не могло быть так идеально. Верно? Карета с Фестралами остановилась у ворот школы и джентльмен, открыв дверцу, предложил зайти первой. О! Всё было бы идеально, если у того самого джентльмена не были платиновые волосы и серебристые глаза. Замок щёлкнул и Малфой оказался напротив. Карета двинулась в сторону железной дороги. Насколько она помнила, это занимало минут десять от силы. Десять минут наедине с Драко. Который, кажется, совершенно не заинтересован в том, чтоб начать разговор. Прекрасно. Она была этому только и рада. Небольшая кочка попала под колесо и Гермиона дёрнула коленкой, касаясь ноги Малфоя. Вероятно, её щеки не на шутку порозовели и дело было не в стоящем морозе и срывающимся снежинкам. Прикусив губу изнутри, она опустила глаза, так как его холодный взгляд продолжал блуждать на женском лице, в поисках ответов. Ответов, на которые слизеринец явно хотел получить, после происшествия тем днем. Наверное, Гермиона должна была поблагодарить парня за такую опеку и что не стал судачить о её обмороке. Но от чего-то это давалось так тяжело, словно в глотку залили горячий чай, хотелось лишь поперхнуться и наложить исцеляющее на обожжённую гортань. Видимо, Драко не был согласен с подобным, продолжая смотреть. Мерлин, да она чувствовала этот взгляд на себе, даже сквозь мантию. Сверлящий. Издевающийся, высокомерный и, вроде бы, понимающий. Да, что он может знать о ней? Ничего. Ни одна душа не знает, не считая Помфри. По-видимому эта женщина, что служит Хогвартсу верой и правдой, не настолько лишена рассудка, отчитываясь перед Малфоем-младшим. Она ведь знала, кто его родители, кто такой Люциус, кто он такой. Девушка сжала руки в карманах, ощущая прилив жара. Лишь бы сейчас не упасть в обморок, тогда ей точно придётся выдумывать весомые отговорки. Ладони оказались на коленках, несколько снежинок моментально превратились в воду, как только коснулись кожи. —Так это правда? — Гермиона занервничала, только сейчас замечая насколько близко от неё сидел Драко. Его плечи облегала плотная чёрная мантия со сливовой подкладкой из атласа. Капюшон слегка накрывал голову, оставляя чёлку на снежном ветру. Пальцы обтянуты перчатками, наверняка сделанными из кожи дракона под заказ. Потому, что перфорация на них выглядела достаточно утонченно, но не давала рукам замёрзнуть. Опустить глаза ниже ей не позволило чувство достоинства. Ведь колени Малфоя почти касались гермиониных, от чего она хотела пересесть в соседнюю карету, что виднелась впереди сквозь затянувшуюся пургу. Кажется, за пару минут снег с ветром усилился, скидывая капюшон мантии Гермионы и разбрасывая кудри по спине и плечам. Она постригла волосы почти под карэ, когда ребята отправились на поиски первого крестража, но за это время локоны отрасли намного быстрее. —Грейнджер? — вновь подал голос Малфой привлекая к себе внимание. —П-правда? — с опаской спросила девушка, чувствуя как внутри всё похолодело и затянуло лёгкие в невидимый жгут. Пофри точно рассказала о беременности. Нет-нет. —Твои родители… — неожиданно для Гермионы заговорил слизеринец, она не понимала, в чём подвох. — Я прочёл в Пророке, что больница святого Мунго справилась с ещё одним заклинанием забвения. — Как бы невзначай процитировал строки газеты Драко. —Ах, да. — она смогла спокойно дышать и накинула капюшон обратно на голову. Грейнджер закусила внутреннюю сторону щеки, смотря себе под ноги, понимая, что на этом их разговор окончен. Только благодарность так и не была озвучена, и видит Мерлин, Гермиона чувствовала себя неправильно. Ведь за каждый хороший поступок, особенно если он важен для тебя, нужно говорить спасибо. Верно? Так учили её родители, а если перед тобой сидит бывший Пожиратель смерти, что на это сказала бы мама? —Так ты… Виделась с ними? — пар изо рта Малфоя говорил о том, что температура опустилась ниже. —Сегодня, — Годрик, почему она отвечала на все его вопросы. — На днях я получила от них письмо, поэтому возвращаюсь домой. Очередная пауза. Молчать наедине с Драко было неприятно. Это как оказаться в незнакомой компании и чувствовать неловкость происходящих событий. Когда каждый знает друг друга, а ты только наигранно улыбаешься и киваешь с дурацким лицом. —Полгода прошло. Мне очень не хватало их. — Малфой улыбнулся, немного опуская глаза. Какая она идиотка, его отец сидит в Азкабане, а мать заперта в собственном доме. Гермиона и не подумала об этом. —Прости. — тут же выпалила девушка на эмоциях, протягивая руку и касаясь кожаной перчатки. Свинцовые радужки заблестели и остановились на ладони Грейнджер, что сейчас касалась собственных пальцев. —Рад за тебя. — безэмоционально ответил блондин, дёргая плечом назад и разрывая контакт с гриффиндоркой. До станции оставалось каких-то несколько минут, сквозь затянувшуюся пургу были видны яркие прожекторы фар первого вагона. Похоже, погода усиливалась не в лучшую сторону. Драко наколдовал заклинание, и вокруг кареты образовался защитный купол. Он одновременно согревал и ограждал от снега. Двоих. Его магия была предначертана и для Гермионы. Она не припоминала подобного, ведь девушка никогда не общалась с Малфоем. Не знала, каким он был человеком и что удосужился пережить за все эти годы. Какая то сентиментальность пробивалась наружу, от чего ей резко захотелось плакать. Гормоны точно сведут её с ума. —Спасибо. — прошептала гриффиндорка, не осознавая конкретно, за что благодарила. И для чего ей постоянно нужно было иметь зрительный контакт с собеседником? Он нарочно отвернулся в сторону и Гермиона видела лишь острую скулу и угловатую часть челюсти. —Не за что, Грейнджер. Карета замерла и это означало, что они прибыли на станцию. Дверца открылась магией и Драко вышел первый, но его заклинание продолжало защищать от погоды. Когда Гермиона поднялась, хватаясь за поручень и ступила ногой на первую ступень, то поняла, что кожаная перчатка протягивает руку. Его ладонь крепко сжала её пальцы, помогая девушке осторожно спуститься и встать на снег. Студенты были в поезде, отогревались горячим какао и тёплым сливочным пивом. Но она стояла посреди крутящихся снежинок, держа Драко за руку и похоже, он не собирался отпускать. Немного качнувшись вперёд, Малфой сократил между ними расстояние. Радужки, похожие на расплавленный свинец, из-за расширенного зрачка выглядели почти чёрными. Кожа была мертвенно бледной, настолько, что хотелось проверить, она холодная? Или это такие отпугивающие чары, чтоб девчонки лишний раз не могли посмотреть и надумать лишнего на его счёт? Но Грейнджер зачем-то потянулась. Она храбрая гриффиндорка с львиным сердцем. А её интерес захватывал сознание, подталкивая делать нерациональные вещи. Девушка не любила перчатки, постоянно пряча руки в теплых карманах. И кажется, прикосновение к слегка щетинистым скулам, заставили это место немного оттаять. Драко поморщился, выдерживая её интерес на своей щеке. В правой руке Гермионы перестала циркулировать кровь. Это всё проделки алчного слизеринца, не иначе. Грейнджер тут не при чём. Убеждать себя в этом было опрометчиво. Глупая и наивная дурочка. Запах мяты и бергамота окутал её сознание. Примесь табака добавляла дерзости. Что она собиралась делать? Почему её ноги медленно поднимаются на носки, чтоб хоть немного сравняться в росте с блондином. Грейнджер не прикрывала веки, она хотела видеть его. Его глаза, до ужаса красивые и холодные. Его дыхание коснулось губ, немного потрескавшихся от мороза и… Чары развеялись, как только поезд загудел, раздражая барабанные перепонки. Колючие снежинки обрушились на их головы, приводя в чувство обоих. Малфой дёрнулся отпуская её пальцы, он наверное несколько из них сломал, потому что у Гермионы попросту не получалось их размять. Кажется, на его лице промелькнул ужас и он оцепенел, продолжая смотреть. Гермиона пришла в себе первая, резко проходя мимо и забираясь в кабину поезда, ища купе где будет людно, чтоб он не смог нарушить её и без того нервную систему. Сняв плащ и усевшись вместе с недовольными шестикурсниками, Грейнджер смотрела в окно, моля Мерлина, чтоб колеса крутились быстрее. Она мечтала наткнуться на портключ и переместиться в Лондон прямо сейчас. А лучше в родительский дом, пусть только этот год закончится. Она прикрыла веки, в черноте стоял Драко, его глаза блестели серебром, а на плечи ложился снег. Изо рта пробивался пар. Вроде бы Малфой не был настолько холодным, каким хотел показаться. Гермиона моментально коснулась своих губ пальцами и посмотрела на ошарашенных студентов, что видимо были напуганы её необъяснимым поведением. —Извините, мне надо подышать свежим воздухом. — Вскочив со своего места, она с силой закрыла дверь, слыша не особо приличные комментарии в свой адрес. Плевать. В проходе она открыла окно, смотря как Хогвартс становится на горизонте невидимой точкой. Воздух развевал кудри, прокрадываясь в проход вагона. Грейнджер тяжело выдохнула. Она не собиралась прокручивать это событие в голове. Это вообще ненормально. Ссылаться на гормоны было хорошим оправданием для девушки. Но разве это правильно? Очевидно, нет. Сознание кричало, истерично смеясь в лицо, насколько она бестолковая дура, раз позволила Малфою. Позволила Малфою… Позволила что? Гермиона посмотрела налево. Силуэт Драко приближался. Мерлин, он хотел её смерти. Ведь именно сейчас сердце резко ускорилось и так же резко остановится, навсегда запечатывая суровый взгляд Малфоя под кожей. Он идёт говорить с ней? Идёт, чтоб сказать, какая она никчёмная и отвратительная грязнокровка. Чем меньше расстояния между ними оставалось, тем сильнее её коленки дрожали. Она точно упадет в обморок. Второй раз и снова с Драко наедине. Прекрасно. Гермиона вжалась в холодную стену с открытым окном, давая больше пространства слизеринцу. Пусть проходит мимо, только ничего не говорит. Она лишь ощутила резкий, почти выворачивающий внутренности запах табака и горло моментально пронзил спазм. Девушка и не поняла как в её правой руке оказался клочок чего-то нового. Она видела, как спина Малфоя скрылась в другом вагоне. Как иронично, они выбрали один тот же. Поднеся ладонь ближе, Грейнджер поняла, что сложенный вдвое пергамент принадлежал блондину. Она раскрыла тот, не сумев сдержать любопытство, хотя стоило выкинуть в окно или применить инсендио. Но внутри не оказалось ничего такого, что могло удивить Гермиону. Лишь коротких три слова, выведенных запястьем Драко. Ничего не было.