Правдивое руководство по стратегии игр онлайн

Если тебе снился сон и ты был в нем счастлив, считается ли это за настоящее счастье? Если ты был счастлив в игре, считается ли и это счастье за настоящее? Рой Арундати

Сю с подозрением оглядел старое «железо» интернет-кафе, вставил именную предоплаченную карточку «СЛАВЫ» в прорезь на жестком диске и загрузил Подземные Облака в игру, нашел Осеннее Дерево в QQ-чате. Вызов на арену тот принял моментально, словно только и ждал, когда Сю появится в игре; вместо приветствия атаковал своим коронным приемом — ци-пулей. Сю увернулся, контратаковал сам и моментально забыл и о долгой дороге, и о бессонной ночи, и о пустом желудке — полностью растворился в процессе игры. Услышал в наушниках непривычно близкий насмешливый голос: — О! Сегодня совсем нет лагов, но играешь ты как-то слишком нервно — не похоже на тебя. Почему тебя не было в игре почти сутки? Что-то случилось? — Я ехал на автобусе. — Ехал? — Ты звал, и я к тебе ехал, — ответил Сю, следя за тем, как быстро его персонаж теряет здоровье под атаками стрелка. — Сейчас играю в интернет-кафе «Великолепная Эра». И гадаю, как с тобой встретиться в реале. Несколько секунд тишины показались Сю несколькими часами. А потом в наушниках прозвучало: — А ты посмотри за машиной триста двадцать один! Сю выщелкнул именную карту из гнезда, поднялся со своего места и отправился на поиски, вглядываясь в посетителей, на лицах которых лежали голубые экранные отсветы, придавая им потусторонний вид. Второй ряд. Третий… Худой высокий парень поднялся ему навстречу. Жилистый и неожиданно взрослый. Светлые патлы, светлое худи, при скудном непрямом освещении кафе европейская кровь делала его похожим на призрака. Странный, но очень симпатичный. — Подземные Облака? Е Сю нахмурился и кивнул: — Как ты узнал, что я буду здесь? Парень потряс кистями рук, словно стряхнул усталость или пыль. (Потом Сю узнает, что Су Муцю так делал всякий раз, когда очередная дуэль в «СЛАВЕ» заканчивалась в его пользу). — А я и не знал. Я тут ночным администратором работаю. А днем играю. Так что это просто судьба и мироздание направило нас на встречу друг с другом. А теперь, когда встреча состоялась, пошли скорее к нам домой. Мучэн наверняка уже накрывает на стол. — Мучэн — твоя… — Младшая сестра! А ты что подумал? На этот вопрос Сю не ответил, но задал другой: — А как тебе удалось устроиться администратором? Тебе уже есть двадцать? — Нет, мне пятнадцать, но у меня взрослое лицо, высокий рост и необычная внешность. Поэтому я выгляжу старше и внушаю моментальную симпатию.

***

Муцю повернул ключ в замке, толкнул хлипкую на вид входную дверь квартиры и почти втолкнул Сю внутрь. «Внутрь» оказалось маленькой, с точки зрения Сю, убогой комнаткой: на окнах жалюзи с потертыми шнурами цвета крепкого чая, три письменных стола: на двух — огромные, наверняка собранные вручную лаптопы, на третьем — учебники младшей школы аккуратной горкой и в самом центре букетик цветов. Гиацинты? Две кровати по разные стороны шкафа для белья и тут же санузел с душем за незадернутой шторой. — Пока поспим на одной кровати, — заметив его недовольный взгляд, сказал Осеннее Дерево. — Завтра-послезавтра что-нибудь придумаем. Лады? — А родители? — встревожился Сю. — Они умерли. Мы живем одни, — ответил совсем детский голос. Девочка, как две капли воды похожая на маленького ангела, показалась из-за шторы, отделяющей тесную кухоньку от комнаты. Потом ангел превратился в маленькую копию Муцю. — А вот и Мучэн! Мучэн, познакомься — это Е Сю. Он будет с нами жить и играть на пару в отборочных соревнованиях. Вместе станем профигроками. Точная копия Муцю без особого интереса смерила Е Сю взглядом и стала расставлять на столе миски, потом вернулась на кухоньку, принесла большую кастрюлю с лапшой, все это проделала очень ловко и по-хозяйски. Чтобы не молчать, Сю спросил: — А как умерли ваши родители? — Сначала папа заболел гриппом, и нам сказали, что ничего страшного, но потом у него случился инсульт, его увезли в реанимацию и погрузили в кому, из которой он так и не выкарабкался. Мама заразилась, пока ухаживала за ним в больнице. С тех пор Муцю почти постоянно живет в «СЛАВЕ», а не в мире, который убил наших родителей. Но он остается очень заботливым братом. И сделал все от него зависящее, чтобы я не оказалась в приюте или на улице. Сю кивнул, но ум его не проникся чужой историей. Она не вызвала в его душе особого сочувствия: мало ли сирот в Китае? Мало ли сестер, которые считают своих братьев заботливыми. Много позже Сю оценит слова Мучэн, когда поймет, что забота о сестре является одним из принципов, вокруг которых Муцю построил все свое существование в игре и реале. Сестра была для него лучшей и доброй частью его самого, и чтобы ничто не могло надолго омрачить ее существование, он выучился по интонациям ее голоса различать все оттенки настроения. Если у Мучэн портились отношения с одноклассниками — сажал ее рядом с собой за компьютер, открывал специально созданный для нее аккаунт и путешествовал по самым красивым локациям «СЛАВЫ» вместе с ней. Если Мучэн хотелось чего-нибудь вкусненького — заказывал через доставку ее любимые шоколадки. Если ночью ей снился страшный сон — держал за руку, чтобы прогнать кошмар. Если у нее были холодные руки — распахивал куртку или ветровку в зависимости от погоды и прятал руки Мучэн у себя на груди. В такие минуты Сю смотрел на них и жалел, что у него руки всегда были горячими и что он не мог присоединиться к этому союзу мерзляков. Но все это он будет чувствовать позже, когда забота о Мучэн тоже станет принципом его жизни, а сама Мучэн — частью равновесия его нового мира. А тогда, в первый вечер, Сю смотрел исподлобья на брата и сестру; наскоро поев, сразу же уселся за обещанный ему компьютер — по правую руку от двери. Машина оказалась мощной и с отличными видеокартами. — Откуда у тебя такие деньги? — не смог сдержать удивления Сю. — Я разрабатываю оружие для игр. Ерунда. Я и тебя научу.

***

Сю заснул, как только голова коснулась подушки, а когда проснулся, увидел, что Муцю уже сидит за машиной. Поймал себя на том, что пялится. И дело было не только в том, как быстро Осеннее Дерево перебирал клавиатуру, а в том, что его руки двигались так, словно были созданы исключительно для того, чтобы играть и управлять мышью. Длинные бледные пальцы сгибались в простом, четко контролируемом ритме, движения были отточенными, ни одного лишнего жеста. Сю понаблюдал еще немного, отвел глаза и спросил себя, нормально ли быть так сильно очарованным тем, как кто-то ловко играет на компе в игры? В этот момент Муцю спросил, не оборачиваясь: — Хочешь поиграть? — Хочу выйти на пробежку, — буркнул Е Сю и добавил в ответ на ошарашенный взгляд через плечо: — Это ритуал. Я всегда бегаю по утрам. — Посмотрел на пустую кровать рядом. — А Мучэн? — Она в школе. И чувствуй себя как дома. С тех пор, как бы рано Сю ни просыпался, он никогда не мог застать Мучэн спящей. Она всегда была на ногах: или готовила, или доделывала уроки. Но в то первое утро Сю сильно смущался, что его могли увидеть раздетым. Он вынул из сумки и отложил в сторону спортивные штаны, сбегал в туалет переодеться, вернулся к кровати, чтобы запихать в сумку пижамные. Муцю, погруженный в игру, даже не поднял головы. Сю закрыл за собой дверь, сунул ключи в карман и двинулся вниз по лестнице. На улице перешел на бег, задал ногам направление и помчался, оставляя позади себя тревожные мысли. Именно это ему сейчас было особенно необходимо.

***

Они спали с Муцю на одной кровати почти неделю. Для Сю, который мало общался с посторонними людьми в реале, терпеть не мог спать, есть и жить с кем-нибудь лицом к лицу — это было настоящим испытанием. Первое время он даже спал в одежде. В конце недели Муцю не выдержал: — Снимай, мы тут не заразные, — и попытался стащить с Е Сю толстовку. — Нет! — оттолкнул Сю протянутую руку и даже зажмурился от такого наглого вторжения в его личное пространство. — Толстовка — лучшая защита от разных болезней, которые заносит в комнату свежий воздух. — Снимай, от тебя воняет. Или ты веришь, что перед отборочными надо три месяца не мыться и не стираться? Если у тебя закончилось чистое — возьми мое. После этого Сю ничего не оставалось, как позволить Мучэн забрать все, от толстовки до носков. Испытывая огромный стресс и хмурясь от негодования, он напялил протянутые Осенним Деревом чистые вещи. Тогда он еще не знал, что меняться одеждой с Муцю войдет у него в привычку и он даже полюбит носить чужое.

***

На счастье Сю, какой-то из знакомых Муцю переезжал и разрешил им забрать кровать. Втроем с Мучэн они тащили эту кровать через пятнадцать улиц, через каждые пару кварталов останавливались и садились на нее отдыхать, потом снова тащили. В лифт она не влезла, и они перли ее на третий этаж по лестнице. Чтобы уместить кровать в комнатке, двигали мебель. Методом проб и ошибок они в конце концов развернули письменные столы к окну, выстроив их в одну линию: только в этой конфигурации все три кровати тоже встали, но очень плотно друг к другу. Причем одна перекрыла доступ к шкафу, так что нижнюю дверцу пришлось снять. На эту возню ушла почти вся ночь. — В тесноте да не в обиде, — подытожил Муцю. — Так мы научимся понимать друг друга без слов. На отборочных. Для профессиональной лиги это очень важно. Убежденный этими словами, Сю позволил Осеннему Дереву лечь неприлично близко, почувствовал смесь природного запаха его кожи и слабо-сигаретного, воспринял этот аромат как защитную ауру и уже со следующей ночи засыпал безмятежно, уверенный в завтрашнем дне и в их с Муцю блистательном будущем. Просыпался все с той же уверенностью, начинал день с пробежки, потом проходил данджи с кучей рандомных игроков. Часто забывал надевать каску, позволял выстрелам, взрывам магии, крикам боссов и обвалам скал разноситься по квартирке, спохватился, только когда однажды заметил Мучэн, склонившуюся над учебниками, забеспокоился: — Мучэн? Тебе не мешает? Потому что брату все и всегда мешало, разъедало их отношения. До недавнего времени, когда Сю играл при нем, Цю в знак протеста сидел на полу, обхватив руками голени и подтянув колени к груди, всем своим видом показывая, что не может заниматься в такой обстановке. Мог сидеть в такой позе часами, выражая тем самым мрачный протест. Потом стал просто уходить из дома. Сю даже думал, что Цю стал ловеласом, только чтобы не видеть, как Сю играет. — Нет, — подняла Мучэн голову от тетради с домашними заданиями и серьезно, по-взрослому, ответила: — Для меня это давно уже стало формой тишины. Обнадеженный ее словами, Сю снова переместился из комнатки в городе Н назад в «СЛАВУ», но успел подумать о том, что Мучэн славная, о том, что он любит ее по-братски, а еще о том, что, несмотря на эту любовь, все самое важное в его жизни происходит, когда Мучэн нет дома. Все самое главное происходит в «СЛАВЕ», где каждое мгновение заряжено, не всегда приятно, но всегда пробирает до самого основания. Мучэн, его брат, отец… Все они жили, по меркам Сю, в скучном мире, в котором не было для него будущего, в котором не проводились отборочные матчи профессиональной лиги. В своем мире Сю и Муцю практиковались ради этих матчей каждый день. Муцю дразнил Сю, заманивал, открываясь, создавая для него возможности атаки, сбавлял темп, но быстро реагировал в зависимости от того, какую технику игры применял Сю, и неизменно подавлял его своей скоростью и тактическим преимуществом. Сю после каждого проигрыша ощущал удары по своей гордости — неужели полгода упорных тренировок совершенно не сократили разрыва между ними? Ломал голову над тем, как это изменить. Попробовал сменить класс и освоить техники огнеметчика, рыцаря, ведьмы, хилера; вспомнив свою детскую мечту о свободе и бродяжничестве, особенно успешно играл хулиганом. Но победить Муцю все равно не получалось. Зато получалось побеждать всех остальных. Даже без полного комплекта огненной брони.

***

— Ты не можешь выступать как Подземные Облака. Слишком заметный ник и персонаж. Об отборочных матчах будет писать спортивная пресса, будут в блогах и на стримах обсуждать в комментариях. Твой отец или кто-нибудь из его окружения обязательно на тебя выйдут. Хочешь, чтобы тебя нашли и вернули домой? Если нет — тебе нужен новый ник, подумай об этом, — убеждал Муцю, а сам улыбался мягкой, ожидающей понимания улыбкой. — А что тут думать? — спросила Мучэн, расставляя на свободном столе тарелки. — Он за эту неделю ни разу не улыбнулся. Когда ты над ним подшучивал, только брови хмурил и губы кривил. Одного взгляда на него достаточно, чтобы назвать его Царевна Несмеяна. Очень подходит. Как это будет в мужском роде? Мрачный Царевич? Мрачный Лорд? Муцю взорвался смехом: — Красиво, но не подходит. Мы же одна команда. Я Му-цю. Ты Му-чэн. В его нике должно быть что-то осеннее. И он оторвался от своих корней. От своей семьи. Как одинокий осенний лист. — Тогда пусть я буду Кленовый Лист. Я с самого детства мечтал уехать в Северную Америку. — Будешь Первым Осенним Листом, — подытожила Мучэн. — Обсуждения закончены. Теперь мне надо доделывать уроки. Братик, последи, чтобы в кастрюле с овощами не выкипела вода. Сю, посмотри, как там хлеб — он в духовке. — Нет, не закончены, — слегка обиженным тоном возразил Сю. — Первый у нас Муцю, я до сих пор не могу его победить. — Пока не можешь, Сю, пока. И это — во-первых. А во-вторых, Первое Осеннее Дерево глупо звучит. — Тогда, может быть, Красный Осенний Лист? — Тоже нет. «Красный» оставим для рекламных плакатов. Когда станем профи, нарисуем тебя с красным кленовым листом на заднем плане, а меня с красным зонтом наподобие того, что я раздобыл вчера на распродаже. — Зачем тебе зонт? — спросил Сю, сосредоточенно глядя в кастрюлю с овощами и еле сдерживая улыбку. — Зонт — это круто. И универсально. Из него можно сделать огнестрел и копье, и метлу. Да вообще любое оружие для «СЛАВЫ». Вероятное и невероятное.

***

В спортивном центре, где проходили отборочные матчи первого тура, толклось столько народа, что только в просветах между людьми можно было увидеть стены, двери, афиши и плакаты. Но не это стало причиной угрюмого настроения Сю и его неуверенности. Сегодня ему надо было впервые предъявить документы брата, впервые отказаться от своего имени и стать Цю. — Забудь про имя, — заметил его озабоченность Муцю, — забудь про отца, про брата, про семью. Не думай ни о чем, кроме «СЛАВЫ» и того, куда она может тебя привести. Что ты видишь? Сю попытался вообразить мир, в котором Е Цю — это он и есть. Понял: неважно, какое имя он носит, неважно, как он выглядит, важно, что он рожден для этой игры. Един с ней. Синхронизирован. С этой мыслью он легко вошел в игру, легко прошел вместе с Осенним Деревом в следующий тур, и эта легкость только слегка омрачилась беспрерывно льющим дождем, под которым они вместе с Муцю возвращались домой. Перекрикивая раскаты грома, Муцю спросил: — Я забыл, когда у тебя день рожденья? — В мае, — честно сознался Сю. — Отлично, что не пропустили. Когда придем, загляни в инвентарь, я приготовил тебе подарок. Уничтожитель зла. Лучшее серебряное оружие, которое существует в «СЛАВЕ». Дома, пока Муцю набивал промокшую обувь газетами и шарил по ящикам, выискивая завалявшуюся сигарету, Сю сел за машину, размял слегка одеревеневшие после матча пальцы, загрузил Первый Осенний Лист, взял из инвентаря копье и почувствовал в руке тяжесть древка, теплую гладкость отполированного дерева, так, словно серебряное оружие было реальным. Сю сделал несколько микродвижений, покрутил копье в руке, одним, пока несмелым росчерком нарисовал Дракона, который до этого дня существовал только у него в голове. Дракон застыл в воздухе, вдруг повернул к нему хищную голову и выжидательно сощурился, словно ждал продолжения… Копье завибрировало в ладони, и Сю не был уверен, что может им и дальше управлять. Почувствовал, как к пальцам поднимается паника. В этот момент Муцю вырос у него за спиной, затянулся сигаретой — курил он всегда красиво, изящно придерживая сигарету большим и средним пальцами, — протянул ее, мокрую от слюны, словно решил разделить с другом оружие. Сю на автомате втянул дым, подавился, закашлялся; Муцю, словно не замечая этого, задумчиво сказал: — Давай-ка опробуем твою новую технику в Могильнике. Через пять часов игры Сю уже мог худо-бедно управлять Драконом, но от вложенных в освоение техники усилий он устал и его слегка потряхивало. Однако Муцю все еще был неудовлетворен: — Научись треш-болтовне. Чтобы перед тем, как появится Дракон, обезоружить противника морально, ну или просто выбить из колеи. Давай, пробуй, — и выжидающе улыбнулся, положив подбородок на ладонь, прищурился точь-в-точь как Дракон, словно Сю должен показать новый фокус: достать из шляпы голубей, букет цветов и пачку дорогих импортных сигарет. К трем утра, когда они наконец вырубили машины и улеглись, правая рука Сю онемела от непривычных микродвижений. Уже засыпая, Сю помассировал ладонь, поднес к глазам — на ней вроде бы виднелся отпечаток узора с древка копья. Или ему это только казалось?

***

До следующей серии отборочных матчей оставалось чуть больше двух недель, когда Сю свалился с высокой, до судорог и боли в ногах, температурой. Голова раскалывалась так, что открыть глаза было больно. Сю лежал на кровати, чувствуя, что у него начинается бред, и уже не зная, чего он больше хочет: выздороветь или умереть и не мучиться. В этот момент чужая рука — холодная и влажная — скользнула в распахнутый ворот одежд, принося облегчение и засовывая в подмышку термометр, потом голову Сю подняли, влили в рот немного куриного бульона, потом принесли воду с лимоном, почти сразу после — заставили проглотить какие-то таблетки. После них стало получше, и Сю пробормотал слабым голосом: — Спасибо. — Только не вздумай умереть, как мои родители, — сказал Муцю и присел где-то совсем рядом. Караулить. К ночи лихорадка спала, и выпитые жидкости заставили Сю вытряхнуться из теплой постели и поплестись в туалет. В состоянии между сном и бодрствованием он переставлял ноги до санузла, огибая углы кроватей, столов и стульев. В момент, когда он повис на занавеске, собираясь с силами, чтобы ее отдернуть, из-за нее раздался долгий болезненный стон. Сознание Сю сделало кульбит, подменяя реальность узкого коридора виртуальностью Узкого ущелья, и уже не Сю, а Одинокий Осенний Лист шагнул вперед на помощь незнакомому нубу, которому какая-то нечисть сделала больно, шагнул и… опешил. Увидел Муцю с закушенной губой, со сведенными к переносице бровями — рука на члене, глаза закрыты. Весь он был усеян сверкающими каплями пота. Сю попытался сделать вдох, попытался развернуться и уйти, но словно прирос к полу, смотрел и не мог отвести взгляд. Вдруг Муцю открыл глаза, и Сю поймал его блуждающий опрокинутый взгляд. Когда досчитал до трех, взгляд сфокусировался, и Сю испугался, что сейчас Муцю посмотрит на него как на последнего конченого придурка. Ошибся. На губах Муцю появилась обольстительная улыбка. Его широкая в запястье рука, покрытая светлыми волосками, лениво сделала еще несколько движений и успокоилась. Муцю вытер ладонь о мокрое полотенце, просто и небрежно, словно в этом не было ничего особенного, рассмеялся — негромко, но так заразительно, что Сю тоже хихикнул, а потом уже им обоим невозможно было остановиться.

***

Над городом Н висело косматое молочно-голубое небо, но Е Сю и Муцю до него не было никакого дела. Сю оттачивал технику Дракона, поднимающего голову, а Муцю «одевал» нового персонажа дальнего боя и болтал без умолку: — Теперь я буду идеальным партнером для твоего персонажа ближнего боя. Прикрытие и защита. Кто лучше сможет защитить твою задницу, чем девушка-канонир. А еще это будет секси. А вся моя мужественность будет в ее пушке. Смотри, смотри, какая она огромная. Сю оставил Дракона висеть в небе и взглянул на монитор друга. Девушка на экране обольстительно улыбнулась, и Сю охватило беспричинно восторженное чувство, какого он не испытывал еще никогда. Поддавшись ему, он выдал: — Это самый красивый персонаж «СЛАВЫ», — и только сказав, сообразил, что девушка-канонир улыбается той самой улыбкой, которой Муцю одарил его ночью в туалете. Реакция Муцю была моментальной: — Да, пока все будут смотреть на красотку и пускать слюни, она сможет показать им три линии огня. Обманет и убьет! Нежный террор. Хочешь ее поцеловать? Сю сделал вид, что не расслышал последних слов, и, поднаторев уже в треш-токе, ответил вопросом на вопрос: — Нежный террор? Ты дашь ей такое имя? — Нет, я сделаю анаграмму от Су Мучэн. Назову ее Танцующий Дождь. Красавица, и похожа на меня. Может быть, все-таки хочешь поцеловать? — Ее или тебя? — не понял Сю, а потом рассмеялся. — Ах ты! Решил опять попрактиковать на мне треш-фразочки. — С чего ты взял? — Муцю сказал это как-то слишком серьезно, Сю смутился и ответил первое, что пришло в голову: — Но ты же парень! — Но если тебе хочется, то какая разница? Это был очень логичный вопрос, ответ на который переворачивал многое в мировоззрении Сю и одновременно вводил в ступор. Признать, что если тебе кто-то нравится, то пол этого кого-то не имеет значения, требовал от него гораздо больше мужества, чем побег из дома. Прошло около минуты, а Сю все молчал. Ясно представил, как аккуратно перемещает свою руку на шею Муцю, как тонкая белая кожа друга покрывается под его пальцами мурашками… Почувствовал страх и желание. Покраснел, потому что захотел, чтобы Муцю сделал ему так же, как он делал себе в ванной. Решил сказать, что никакой разницы между парнем и девушкой нет, если есть чувства. Но страх и желание были настолько сильны и так переплелись, что их почти нельзя было отличить друг от друга. Так и не дождавшись ответа, Муцю рассмеялся как ни в чем не бывало: — Прекрасный тайминг, — и снова углубился в доработку девушки-канонира с такой естественностью, словно это было логическим продолжением разговора. Сю решил, что это была проверка, и обрадовался, что не сказал лишнего. Лучше не отвечать на сложные вопросы, чтобы не разрушить дружбу. Чтобы не разрушить их партнерство в «СЛАВЕ». Снова погрузился в игру, из которой его на этот раз выдернул звонкий голос Мучэн, прилетевший из-за стопки чистых полотенец: — Суббота. Пойдёмте по магазинам и в парк, — Мучэн стащила с него и с Муцю наушники и, довольная собой, помахала потертыми купюрами. Сю был еще так глубоко погружен в размышления о персонажах и отношениях, что не смог сразу вернуться в мир других причинно-следственных связей. Переспросил: — Что? — Суббота. Магазины. Парк. Мороженое, — расставила все по полочкам Мучэн и отправилась надевать что-то красивое. Через пятнадцать минут они вышли в большой мир. Муцю — в рубашке Сю, Сю — в ботинках Муцю: его обувь Сю с недавних пор обожал и получал в свое полное пользование. Всю, кроме черных ковбойских сапог — их Муцю надевал только на ответственные матчи с хорошим призовым фондом или на встречи с заказчиками игрового оружия. Даже Мучэн одобрительно смотрела на эти сапоги, приговаривая: «В них он взаправду выглядит как стрелок с Дикого Запада». Это были его счастливые сапоги, и только его. Носки и трусы у них уже давно были общими.

***

«СЛАВА» успешно оправдывала все вложенные в нее средства, и на пороге создания профессиональной лиги разработчики решили подарить фанатам новый апгрейд: текстуры звёздного и утреннего неба. Е Сю уж точно не считал себя впечатлительным нубом, но даже он, увидев столь реалистичный и проработанный результат, мог часами смотреть в высь игровых локаций, а просыпаясь по утрам и наблюдая, как солнечный свет проникает в комнату тонкими ломтиками, в первое мгновение не понимал, где находится, улыбался. Только когда луч падал на островок волос Муцю, превращая их в медовые, Сю определялся со своим местонахождением и ждал, когда друг лениво взмахнет длинными ресницами и откроет глаза. В последнее время он замечал многое, на что раньше не обращал внимания, а не только ресницы Муцю. Спрашивал себя, почему Муцю не помогает Мучэн на кухне. Почему только она готовит, или почему готовит только омлеты, а остальное они заказывают в доставке. Наблюдая за тем, как Муцю закуривает, потянулся и лениво подумал: если разработчики «СЛАВЫ» смогли сделать для фанатов такой сюрприз с небом, то и он сможет сделать сюрприз своей новой семье. Мама часто и вкусно готовила. Сю помогал ей иногда и знал несколько отличных рецептов. У него еще оставалось немного денег, взятых с собой из дома, и после пробежки он не зашел домой, а прямиком отправился на рынок, купил отборной говядины и набор японских ножей. Пока шинковал мясо, даже не заметил, как подставил палец под острое лезвие. — Дурак, за такими руками, как у тебя, надо следить. Ты чуть подушечку пальца себе не срезал. Немного поглубже — и нарушил бы чувствительность. Один нерв — один сраный нерв! — и твой АПМ упал бы на двадцать единиц. Ты знаешь, что такое разница в двадцать единиц в финале отборочного тура? Ты не знаешь! Потому что если бы знал, ты б на километр не подошел к долбаному ножу. Перевязки каждый день с антибиотиками, банки с кофе трогать не смей, никаких игр десять дней, мелкую моторику будешь поддерживать, завинчивая крышки тюбиков с мазью. А этим пальцем я тебе двигать вообще запрещаю. Дай ему спокойно зажить. И вот, — вынул из-под кровати спортивную сумку и извлек оттуда старые выцветшие спортивные штаны с такой слабой резинкой, что они практически соскальзывали с бедер. К штанам приложил устное руководство: — Спать и ходить будешь в них, а то еще кожу сместишь. Мучэн стоически терпела его пот целых семь дней, но на восьмой Сю решил все-таки принять душ, а то с ним рядом уже невозможно было находиться даже ему самому. Чтобы палец не мок, скотчем обернул вокруг ладони полиэтиленовый пакет. В душе он наступил ногами на края штанов, чтобы как можно безболезненнее снять их, но в итоге запутался и сшиб мыльницу. На шум прибежал Муцю, покачал головой и принялся стаскивать с Сю штаны сам. Раздеваться перед кем-то было стеснительно и неловко, но неловкость быстро прошла благодаря задумчивой отстранённости, с которой Муцю помогал ему. Когда Сю встал под душ, скомандовал: — Опускай голову. Сю подчинился, закрыл глаза и позволил шампуню и воде из шланга вымочить волосы, чувствуя, как сплошной поток капель барабанит по затылку. Когда рука Муцю начала промывать его шевелюру, все ненужные мысли вымело, осталась только ненормальная радость. Когда вода перестала течь, у Сю появился повод открыть глаза — Муцю стоял прямо перед ним. Как оказалось, сам он особо не заморочился с раздеванием, снял только обувь и свои шаровары. Вода быстро промочила его белую футболку, приклеив её к телу. Тонкие ручейки стекали с локтей и каплями срывались на кафель. Он выглядел таким трогательно-заботливым, что у Сю защемило сердце. Он снова зажмурился, позволяя этому быть, стараясь распознать в этом что-то большее, чем мытье головы. Замер, боясь одним неверным движением, одним неверным словом разбить этот новый элемент их дружбы, бережно созданный случаем, как фарфоровую безделушку. Ждал, что вот-вот произойдет что-то. Что-то вроде поцелуя… Но Муцю только выключил воду и высушил ему голову полотенцем. Спросил беззаботно: — Все еще боишься? — и пока Сю собирался с мыслями да разбирался в своих непривычно ярких для реала эмоциях, вздохнул: — Тогда все, что ниже пояса, давай сам. И Сю повиновался с непонятным ему самому сожалением об упущенном моменте.