Искушение смерти

      Утро настало неожиданно, и молодая девушка проснулась от того, что кто-то внезапно закричал.       — Эй, ты кто такая? И как тут появилась? — возмущённо прокричала незнакомка.       Гермиона сначала не могла понять, где находится и что происходит. Хотелось лишь защититься, и, когда она открыла глаза, ей показалось, что передней стоит Белла Лестрейндж, и, естественно, первым делом выставила палочку вперёд, даже не задумываясь.              Но буквально через секунду поняла, что девушка перед ней всего лишь очень похожа на неё. Её, конечно, смутила слизеринская форма, но, похоже, она была в коме и сейчас снова в Хогвартсе, и, судя по тёмно-зелёной комнате, она находится в слизеринском подземелье, вероятно, оно единственное в войне осталось целым.       Поэтому, когда она поняла, что в безопасности, упала на кровать со стоном.       — Агр-р, чёртов Реддл! — протирая глаза, сказала Гермиона уже лёжа.       — Ты так и не представилась! И откуда ты знаешь Реддла? Или это он с тобой вчера ночью пропадал?! — продолжила девушка, похожая на пожирательницу.       Теперь Гермиона начала сомневаться в том, что это было сном или видением. Похоже, что она правда где-то в прошлом. А значит, надо было начинать аккуратно.       — Извини. Я прибыла ночью и не выспалась. Я Гермиона Версклавен, — обрадовалась девушка тому, что не забыла свою новую необычную фамилию.       — Приятно. Жаль, конечно, что я больше не одна в комнате, но, думаю, мы подружимся! Я Вальбурга Блэк!       Гермиона лишь смущённо улыбнулась и села на край своей кровати, где рядом стоял стул, на котором лежали два письма и её новая школьная форма. Удивительно, ведь она была тут всего несколько часов, от кого же могли быть эти письма — для неё было непонятно. Но она решила их прочитать по пути на завтрак. Девушку радовало лишь одно: она всё-таки сможет окончить школу, если Реддл, конечно, снова всё не испортит.       Собраться на завтрак оказалось задачей сложной, и, судя по всему, Гермиона прибудет прямо в его разгар, когда в зале будет больше всего студентов, если, конечно, эти школьники такие же, как и в её времени.       По пути к большому залу, было удивительно, всё казалось одновременно родным и знакомым, но также чужим и неизвестным. Но ей не хотелось тратить время на разглядывание замка, поэтому начать читать письма было лучшей идеей. Первое письмо было от директора Диппета, а вот второе намного интереснее — оно было подписано необычно:       «Гермионе Версклавен от трёх сестёр С.С.С.»       Естественно, от такой подписи желание прочитать это письмо возросло в сто крат.

«Гермиона Аннабель Версклавен — твоё настоящее имя, данное тебе при рождении. Ты рождена 19 сентября 1926 г. по воле сестры Создания. После тебя отправили в будущее, так как твоя мать просила уберечь тебя от слабостей твоего отца к власти, и тогда по воле сестры судьбы ты отправилась в одно вероятное будущее, и так же по её воле ты снова тут. И по воле сестры Смерти за просьбу своей матери ты должна расплатиться и привести мир к равновесию, спасая душу юноши, которого родили без любви и без воли сестры Создания. Для людей вокруг ты сирота, выросшая под опекой Министерства Германии, откуда ты и родом, и теперь ты, как совершеннолетняя, сама решила обучаться в Хогвартсе.

Это последняя весть от нас. До встречи после жизни!

Три Сестры. Создание. Судьба. Смерть.»</right>       Письмо после прочтения вспыхнуло в руках у девушки. Она не знала, как быть. Она всего лишь хотела жить, а на данный момент и вовсе просто позавтракать. Теперь же ощущала непонятный ком в горле и тяжесть письма в руке, хоть оно уже и испепелилось прямо в воздухе.       Такое начала утра положили свой отпечаток на весь день, но Гермиона всегда, когда начинала паниковать, успокаивала себя мыслью, что это от незнания, и что бы это ни было, надо всего лишь изучить вопрос. Ей нужно узнать побольше о своём происхождении. Это её, конечно же, пугало, и рушило всё её мировоззрение, как маглорождённой волшебницы. И, разумеется, её печалило, что её родители оказались ей неродными, но всё ещё не укладывалось в голове, почему же её биологическая мать так поступила.       Что было плохого в желании её биологического отца приобрести власть? Она тоже хотела бы быть у власти, например, министром магии. Конечно же, ей пришлось бы много трудится для этого.       И Гермиона не видела ничего плохого во власти только до той секунды, как вошла в большой зал, увидев толпу студентов, пытаясь понять, стоит ли там же стол Слизерина, где и в её годы. И когда она смотрела на стол теперь уже своего факультета, встретилась взглядом с Реддлом. Он был бодр и полон сил, будто не он ещё вчера был в изуродованном теле и морально раздавлен войной, будто не он вчера погиб и просил уже убить себя. И ох уж эта ухмылка, которую Гермиона видела впервые, конечно же, он был доволен собой! Он её обманул! Он ещё как хотел жить, просто решил сыграть на её Гриффиндорских чувствах, что молодой парень должен жить, но тут-то он слегка прогадал. Она сама очень хотела жить, вероятно, поэтому сейчас она, разгневанная, направлялась к столу своего нового факультета!       Она, конечно, не могла закатить скандал при всей школе, иначе её сочли бы за сумасшедшую. Но она была готова весь завтрак кидать самые пугающие взгляды, которые только могла изобразить её мимика. Она хотела сесть на край стола, но её кто-то окликнул.       — Версклавен! Иди к нам, я вас познакомлю! — Это была Вальбурга.       Гермиона без колебаний прошла и села к соседке по комнате.       — Я Теодор третий, Нотт! — представился симпатичный брюнет. Теодор не был похож на своего потомка, с которым девушка училась, хоть и были какие-то отдалённо похожие черты лица. Тео этого времени был очень смазлив, как отметила она для себя. Слегка заострённый нос хорошо гармонировал с пухлыми губами, а глубоко посаженные, большие, казалось, ярко-синие, глаза, сильно выделялись на фоне тёмных прядей его чёлки, которые слегка прикрывали один глаз.       — Очень приятно, я Гермиона Версклавен! — Она посмотрела на парня, что сидел рядом с Ноттом, она определённо знала, кто это. — А ты, с противной ухмылкой и своими жидкими белобрысыми волосами, ты, вероятно, Малфой… — она почти выплюнула эту фамилию, ей всегда мечталось так сделать, когда она вспоминала первый курс, как Драко обидел Рона.       У Малфоем же всё иначе, их будто кто-то клонирует, ведь они очень идентичны, — отметила Гермиона для себя, ведь она видела уже три поколения Малфоев.       — А ты хороша, язва! Я Абраксас Малфой! И у меня не жидкие волосы, они очень даже густые и шелковистые! — Парень засмеялся, заправляя выпавшие пряди в причёску, которая была зализана назад.       Все ребята посмеялись, отчего Гермионе стало не по себе. Ведь она была уже готова к ругани с Малфоем, при её-то скверном настроении. Но, конечно, внезапно и неосознанно она почувствовала себя очень комфортно, и после комфорта она ощутила себя неуместной.       Её чувства были смешаны, и, вероятно, ей нужно в разобраться в себе, ведь паника снова нападала.       — Всё в порядке? — спросил парень, что сидел слева от неё.       — Да, спасибо, — довольно взволнованно ответила новенькая для окружающих, — как тебя зовут?       — Алекс Розье, — парень откинулся назад, и за ним были ещё две девушки, очень похожие на него, — а это мои сёстры Винда и Друэлла. Вин, как и я, на седьмом курсе, мы двойняшки, а Дру на пятом.       — Очень приятно, Гермиона Версклавен, — смущённая такими, на удивление, дружелюбными слизеринцами, ответила девушка.       — Очень знакомая фамилия, будто я её сто раз слышала, но ничего не могу вспомнить! — воскликнула старшая из сестёр Розье.       Винда Розье — это имя было знакомо Гермионе, и она никак не могла вспомнить, откуда она знает её. Вероятно, она чего-то добьётся чуть позже. Но девушка, казалось, была начитана и очень мила. В отличии от Друэллы, про младшую Гермиона точно знала, что та выйдет замуж за Блэка и станет матерью трёх сестёр. Теперь было ясно, от кого Нарциссе достались её светлые волосы.       — Если что-то вспомнишь — расскажи, ведь я сирота и сама ничего о себе не знаю. — Гермиона пожала плечами и мило улыбнулась Винде.       — Вот это новости! Сирота?! — воскликнул Абраксас.       Гермиона уже и забыла о присутствии остальных, увлёкшись воспоминанием о фактах про семью Розье.       — Том, ты слышал, новенькая тоже сирота! Только ты-то знаешь всё о себе, а вот она — ничего, может, она и вовсе гряз…       — Малфой! — Том впервые за завтрак вообще проявил интерес к их разговору, ведь сначала он хоть и был доволен собой, но смутился, когда осознал, что его спутница сквозь время и судьбы попала на Слизерин. — Что я говорил о твоих глупых…       — Том, — специально странно выделяя имя тёмного волшебника, перебила его девушка, — я в состоянии постоять за себя, а ты, Малфой, прикуси свой язык, я уверена, что надеру твою чистокровную задницу в любой дуэли! — Девушка вскочила, после чего направилась к выходу.       Теперь её заботила одна мысль — нужно было выяснить, кто она такая теперь, ведь то, во что она когда-либо верила, провалилось с треском. Ей стало ясно, что Том не потерял хватку, и всё так же держал всех за яйца. Конечно, это только гасило её надежду, ведь она должна спасти будущее, которое не настанет, если она ничего не предпримет. Девушка и не заметила, как по привычке пришла к башне Гриффиндора.       — Мисс Грейнджер, вы, кажется, заблудились?! — спросил шелковистый голос за её спиной. Это определённо был Том, ведь никто кроме него не знал, как её звали ещё вчера.       Ей ничего не оставалось, как повернуться к нему лицом и гневно посмотреть ему в глаза. Но, вероятно, что-то пошло не так. Он выглядел превосходно: идеально выглаженная форма, идеально уложенная причёска, до блеска начищенная обувь и значок перфекта. Хотя в его глазах, очевидно, читался опыт и сила, и, конечно же, магический фон очень сильный. И было стопроцентно очевидно, что он был счастлив. И от этого счастья его распирало. Но на самом деле перед разгневанной ведьмой сейчас стояла одна большая загадка, которую Гермиона Грейнджер, или, чёрт побери, Версклавен, выяснит, чего бы ей это не стоило. — Ты! Самодовольный, противный, гадкий змеёныш! — Девушка была зла от того, что он попытался сыграть на её чувствах спасателя. Конечно, она и сама не была супер благодетелем, ведь она в первую очередь хотела спасти свою жизнь. Жаль, она не знала, что её жизнь будет так дорого ей стоить, а именно баланса этого мира и спасения Тома Реддла. Она сама не заметила, как разгневанно крича подошла к нему и ткнула его указательным пальцем в грудь. Казалось, она забыла, кем он был ещё вчера, ведь в гневе девушка могла его и в изуродованном теле отчитать за поведение, не входящее в рамки общественных норм. Правда, её пыл быстро поутих, когда Том схватил её за сгиб локтя слишком крепко, после чего, вероятно, останется немалый синяк. — Не забывай, с кем. Ты. Разговариваешь! — тихим, но ужасающе твёрдым и низким голосом проговорил парень это практически в ухо Гермионе. — А теперь не путайся у меня под ногами, если ты хочешь жить! А судя по нашему вчерашнему опыту, желание жить ты ещё не утеряла. Удивительно только то, что ты с таким эгоизмом и амбициями смогла проучиться так долго на Гриффиндоре! — последнее слово Том сказал, словно плюнул. Парень отпустил руку девушки, которая была напугана, и, полностью удовлетворённый произведённым эффектом ужаса на девушку, ухмыльнулся, поправил пиджак и, снова надев маску идеального перфекта, исчез из поля зрения Гермионы. Новоиспечённая Слизеринка была в замешательстве. Ведь ещё вчера этот монстр внушал в неё только страх, а сегодня она кричала на него, будто не он убил сотни невинных маглов и магов. Поэтому она какое-то время брела без какой-либо цели по коридорам замка в раздумьях, пока не услышала колокол, означающий скорое начало занятий. Она побрела в сторону кабинета зельеварения, он был не в самом удачном месте замка, недалеко от подземелий, но, вероятно, в самом сыром углу замка. В её времени кабинет был в другом месте, но для её ориентации как новой ученице дали карту Хогвартса с помеченными кабинетами. На уроках ей казалось всё слишком спокойным. Не давала ей покоя лишь одна мысль, как Том мог быть ещё вчера чудищем, которого все боялись, а сегодня идеальным студентом, неужели никто так и не заметил в этом замке, как они собственноручно вырастили монстра. Но девушка пыталась отвлечься от этих мыслей, и пока не понимая, как реагировать на Тома и его выходки, решила, что нужно попытаться выяснить, кто её семья на самом деле. И с такими мыслями направилась в библиотеку после занятий в надежде найти хоть что то по своей новой фамилии. Ведь, вероятно, если её отец тянулся ко власти, то точно должно быть хоть что-то о нём в архиве газет. Зайдя в библиотеку, девушка удивилась — мест почти не было, хоть и было начало учебного года, в её времени библиотека наполнялась студентами приблизительно за месяц до итоговых экзаменов. Но выхода не было, нужно было куда-то сесть, и у дальнего стола она заметила Вальбургу, которая, казалось, писала какое-то эссе. Гермионе показалось, что это идеальный вариант, поэтому как только она получила архив газет за период первого года её жизни, направилась за стол к соседке по комнате. — Тебе что, недостаточно моей компании в нашей комнате? — не поднимая взгляда от своей рукописи, сказала Блэк. — Не стой над душой, садись! Гермиона сначала решила, что она поступала назойливо по отношению к соседке, но, походу, у той было просто специфическое чувство юмора. Поэтому она быстро села и начала раскладывать газеты по месяцам. — Спасибо, и мест больше нет, так что тебе придётся потерпеть меня и в библиотеке, — поджав губы в тонкую линию, сосредотачиваясь на первых линиях статей и именах в них, сказала Гермиона. Блэк оторвала взгляд от своего эссе и захихикала от серьёзного выражения лица Гермионы. — Кстати, можешь звать меня просто Вал. Матушке, конечно, не нравится такое сокращение, но мне нравится этим её бесить. — Хорошо, я не люблю, когда моё имя сокращают, поэтому буду рада, если будешь звать меня как есть. Дальше девушки занимались каждая своими делами в тишине, не обращая внимания друг на друга. Вероятно, они так и просидели до отбоя, пропустив ужин, если бы не сёстры Розье. — Привет! — в один голос поздоровались только что подошедшие к дальнему столику в библиотеке сёстры. Девушки за столом одновременно подняли головы, и так же поздоровались с однокурсницами. — Мы решили, что вы, вероятно, забыли про ужин, и хотели вас позвать с собой, — сказала младшая, Друэлла. Гермиона переглянулась с Вал и они одновременно кивнули, и это ей показалось забавным, похоже, у неё могло получиться подружиться с забавной слизеринкой. «И, может, я смогу помочь семье Блэк стать иной?» — подумала она, собирая газеты. — О, Гермиона, ты ищешь информацию по своей семье? — спросила старшая из Розье, Гермиона забыла как её имя, девушка была уж слишком неприметной. — Да, но как ты поняла? — удивилась она. — Ну, ты смотришь старые газеты, и, судя по их датам, это приблизительно твой год рождения. Логично же?! — посмотрев на всех вокруг девушек сказала Винда. — Винда, ты как всегда, — сказала Друэлла и рассмеялась, после чего и остальные девушки засмеялись. Ситуация вышла забавная, и на такой весёлой ноте девушки направились на ужин, обсуждая Слизнорта, который задал им сделать обширное эссе в парах по зелью удачи.

***

Винда всегда была внимательна к деталям, ведь она росла в семье Розье. любая малейшая оплошность аукалась наказанием от отца. Но ей нравилась эта строгость отца как к детям, так и к самому себе. После смерти матери ему пришлось закрыться от мира и стать таким суровым. Их мать была прекрасной, чистокровной волшебницей, у которой были нежные руки и заботливое сердце, такой же была младшая сестра Винды. Друэлла могла утешить всех в этой семье одними объятиями. Старшая же сестра выросла строгой и категоричной, как отец, что давало ей преимущество перед ним, хотя Друэллу он любил по-особенному, ведь она напоминала его жену. Она погибла довольно нелепо по меркам волшебников, всего лишь попала под пулю офицеров в Германии, когда ездила навещать своих родственников там. Немцы же решили, что она маггловский шпион из Британии. Казалось, это не сказалось только на их брате. Он был всегда непринуждённо расслаблен, пока не натыкался на отцовский взгляд, ведь он был наследником и продолжателем рода Розье. Несмотря на это, в Хогвартсе это был обычный мальчишка-старшекурсник, до тех пор пока не попал под влияние Тома. Сам же Реддл вызвал смешанные чувства у Винды, она уважала его за силу и власть, что он имел перед кучкой таких чистокровных снобов, как Малфой и Нотт. Но у девушки уже был свой фаворит и желанная цель служить тому самому волшебнику, что сможет обуздать саму смерть. — Винда! Вернись к нам! — кричала ей в ухо Вал. — Что? Простите, я размышляла о… об учебе. Подруги, конечно, заметили заминку в её речи и начали хихикать, уверенные в том, что она задумалась о каком-то парне. Только Гермиона продолжала усердно писать какое-то эссе. Возможно, она даже ничего не услышала, ведь сидела поодаль от девушек за столом с двумя креслами, но стол был самый ближайший к камину гостиной из факультета, что позволяло сосредоточиться на учебе, не замёрзнув. Гермиона уже как месяц появилась в их жизни. Но Винде не давало покоя то, что она поняла о ней. Её фамилия на самом деле была не немецкой, это был перевод на немецкий. Но и настоящая её фамилия была немецкой, но имела австрийские корни. Хуже всего то, что Видна точно знала, кто её отец, но не знала, кто её мать. И именно об этом она размышляла, когда её звали подруги. «Надо было как-то помочь Гермионе, но так, чтоб она не поняла то, как я узнала, кто её семья. Придётся давать какие-то подсказки», — именно с такой целью девушка встала с дивана, где сидела с подругами, и направилась к столу новенькой. — Привет. — Привет! Садись! — улыбнулась Гермиона. — У меня к тебе разговор… — девушка замялась, пытаясь подобрать слова поточнее. — Да? Я вся во внимании! — заполнила паузу собеседница. — Я размышляла о том, что твоя фамилия очень мне знакома, будто я знаю, что она значит, но, вероятно, это из-за того, что я знаю немецкий, к слову моя мама была немкой, — снова пауза, пытаясь не сказать лишнего, Винда умолкла. — О, я не знала. Вероятно, я тоже немка наполовину, не просто так же мне досталась немецкая фамилия, — усмехнулась Гермиона. — Так вот я подумала о твоей фамилии, может, её изменили по каким-то причинам, и ты ищешь данные не по правильной фамилии? — Гениально! Винда, ты просто гений! И как я сама не догадалась, ну конечно же! Мне нужно в библиотеку! — девушка затараторила и даже вскочила с места на среднем предложении. Винда была довольна произведённым эффектом на Гермиону, и при этом она не сказала ничего лишнего. Отец будет ею доволен. Омрачил её успех лишь юноша, который вырос буквально за спиной у Гермионы, пока та впопыхах собиралась в библиотеку. Он выглядел то ли самодовольным, то ли злорадствующим. — Боюсь разочаровать мисс Гр. Версклавен, — его голос был тихим и пронизывающим. От этого Гермиона аж подпрыгнула, ведь не заметила за спиной Тома, который подошёл слишком тихо. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, резко развернувшись и сделав шаг, не заметив сторону Тома. Ситуация была неловкой, остальные девочки уже хихикали над ними, думая о том, как это мило. Винда же думала, как опасно для Гермионы, если Том узнает правду о её происхождении. Сама же Версклавен была смущена тем, что оказалась так близко к самому Воландеморту, она не сможет забыть, кем он стал в их совместном будущем. И несмотря на это, она так же была смущена, ведь она практически уткнулась лицом к нему в грудь, ведь её рост был намного ниже, чем рост Реддла. Даже со всем объёмом её волос она еле еле дотягивала до его кадыка. — А то, что отбой через тридцать две минуты, — сказал парень, посмотрев на свои карманные часы и одновременно сделав шаг назад от девушки, которая вновь стояла слишком близко. — Я успею, мне только туда и обратно! — девушка будто бы оправдывалась перед ним. — Если ты придёшь позже, чем я уйду на дежурство, мне придётся снять с нашего факультета 30 баллов, — слишком серьёзно сказал парень. Все девушки в комнате затаили дыхание, ведь несмотря на то, что Том был привлекателен, он всё равно пугал их довольно сильно. Гермиона, конечно, стушевалась, но она не смогла бы уснуть, не взяв немецко-английские словари. — Я успею! — девушка не успела опомниться, как вылетела из гостиной в объятия холодных подземелий. Понимая, что теперь до библиотеки идти намного дальше, чем от башни Гриффиндора, она подумала, что, вероятно, сглупила и погорячилась, но теперь какие-то тридцать баллов вряд ли могли её напугать, когда у неё был шанс узнать, кто же она на самом деле. Поэтому она поторопилась в библиотеку, где, к её счастью, практически никого не было. Хотя в целом было всё равно, ведь казалось, что она в шаге от того, чтобы разгадать самую интересную тайну в жизни. Со стороны казалось, что её волосы буквально наэлектризовались от того, как быстро она шагала мимо стеллажей с англо-немецкими словарями и разговорниками, она только успевала направлять палочку на книги, что могли ей пригодиться, и они вылетали то слева, то сзади и создавали водоворот из книг, что складывались в летающую стопку за спиной девушки. Естественно, она не замечала пристального взгляда парня, что не прекращая следил за ураганом, что ворвался в его спокойную жизнь, хоть она об этом ещё не знала. Гермиона, быстро собрав с десяток необходимых ей книг, направилась отметить у библиотекаря то, что она возьмёт, ведь она не хотела нарваться на Тома, чтобы не накалять и так сложную обстановку вещей в их жизни. Поэтому она шла в подземелья, гордо левитируя стопкой книг, чтобы переступить порог в гостиную Слизерина без одной минуты комендантского часа. Она не успела закрыть за собой дверь, как за ней проскользнул самый скользкий слизеринец по мнению девушки, наверно, именно поэтому она не заметила, как он шёл за ней от самой библиотеки. — Молодец, — процедил сквозь зубы Том, натянуто улыбнувшись, и сразу исчез из поля зрения на ночное дежурство. Ближайшие дни у Гермионы в голове были лишь переводы и анаграммы вперемешку с немецким языком. Но ничто так не вдохновляло её, как разгадка, ведь раньше она была лишь грязнокровкой, было жаль, конечно, Грейнджеров, которые её воспитали, как родную дочь, но реальность диктовала иную версию жизни. И в очередной раз, когда она засиделась в библиотеке, пропустив ужин, к ней подсел парень, к которому она относилась с осторожностью, это был Абраксас Малфой. — Привет, Версклавен! Как дела? — спросил скользкий тип, который оказывался постоянно где-то поблизости. — Чего тебе, Малфой? — сказала Гермиона, даже не посмотрев на него. Парень же был осторожен в своих выражениях. Он давно привык, что Весклавен трогать нельзя, потому что Том смотрел так, будто готов убить каждого, кто к ней близко подойдёт. Вероятно, Реддл впервые в жизни влюбился, точнее, так думал Абраксас. В его же семье влюблённость была не важна, достаточно было сухого расчёта и милого личика невесты. Поэтому, вероятно, Версклавен идеально бы подошла ему, так же очень радовала прерогатива, что она сирота, соответственно, даже если она и грязнокровка, то об этом никто никогда не узнает. И ещё плюсом ему не пришлось бы никогда общаться с тестем и тёщей. Эта мысль даже заставила его усмехнуться, поэтому подкатить к Гермионе было его одним из самых простых решений в жизни. И в этот раз Малфой решил, что даже если Том и влюблён, наверняка он даст возможность выбрать Гермионе самой для себя спутника, конечно, это было и маловероятно, но попытаться, конечно, стоило. Он уважал старосту и даже вступил в его орден вальпургиевых рыцарей, хоть и до конца не понимал, для чего Тому его поддержка. Точнее понимал, но не хотел об этом думать. Ведь им всё ещё было по семнадцать лет, а это значит, что даже до поста министра, который, вероятно, Реддл хотел занять, ему было ещё минимум лет 10. Абраксас же не стремился к власти, он лишь хотел жениться, как велели его родители и, желательно, выбрать жену самостоятельно. После чего он был бы свободен, как ветер в поле. — Прошло уже несколько месяцев, как ты появилась у нас, но всё такая же злюка, — в своей привычной манере ухмыльнулся он. — Я не злюка, просто очень-очень занята. В отличие от тебя у меня есть дела поважнее и интереснее, чем всё твоё аристократическое существование. — Вообще-то у меня много интересов и, если хочешь знать, я не особо зациклен на чистоте крови. Конечно, вероятно, в будущем мне придётся об этом задумываться и учить этому детей для сохранения семейного наследия, но надо быть хоть немного хитрее, мы же слизеринцы, — положив тяжёлую руку на плечо девушки, сказал парень. Гермиона сама не поняла, что на неё нашло, но то, что она сказала дальше, изменило её жизнь, не на сто восемьдесят градусов, конечно, ведь после перерождения и встречей со смертью такие события не сильно меняли жизнь, но всё же она сказала: — Если честно, я пытаюсь узнать, кто мои биологические родители, и по моим выводам они должны быть чистокровны, ну или как минимум просто волшебники. Ты можешь помочь, если хочешь, конечно, — смутилась Гермиона от того, что вообще решилась на это. — Легко! Что надо делать? Парень определённо искренне улыбался, что не могло не радовать Гермиону, ведь она всё-таки привыкла к колючему Драко Малфою, но, вероятно, было неправильно связывать их только потому, что они родственники, ведь люди более индивидуальны, чем может показаться на первый взгляд. Так и началось приключение под названием общение с Малфоем, что через время даже начало входить в норму, и ребята даже не заметили, как все вокруг уже шушукались о них, как девушки кидали полные ненависти взгляды на новенькую, и как у Реддла ходили желваки каждый раз, как новоиспечённые друзья оказывались в поле видимости.