Стихия настоящего

      Гарри бродил по территории приюта. Что-то подсказывало ему, что этот год в Хогвартсе будет особенным, не таким как всегда. Интересным, увлекающим, волшебным. Буквально шестым чувством Гарри ощущал, что что-то изменится. Очень сильно изменится. И со стопроцентной уверенностью он мог сказать, что к этому будет причастен Том. Гарри не волновала его одержимость властвования над всем миром. Он не разделял этих идей. Да, Поттер как никто другой понимал то, что Магия находилась в упадке. Да, он как никто другой понимал, почему это происходит. Но мечтать об изменении Магического Мира, который медленно, но уверенно катится в бездну, он не хотел. Просто понимал, что эта ноша не для его плеч. Гарри не выдержит и сломается. Вот когда он действительно будет уверен в своих силах, тогда и попытается изменить жизнь магов.       Жизнь была таким скоротечным явлением: вроде вот только вчера ты был жив, а уже сегодня твое тело может оказаться холодным и бездыханным. Гарри не хотел умирать так рано. Честно говоря, он вообще не хотел умирать. Ему нравился Мир Магии и его безграничные знания, с которыми можно обрести невиданную свободу и мощь. Нет, не такую мощь, о которой мечтает Том. Нет, не мощь, что поможет покорить мир, а мощь, которая позволит возродить мир. Гарри хотел показать магам, что они потеряли за последние двести лет.       Поттеру было их искренне жаль. Они, в отличие от магглов, только теряли, но ничего не обретали. В мире Магии даже электричества не было, все пользовались свечами. Это было убого. Очень и очень убого. Гарри бы смирился с этим фактом, если бы маги только просто не развивались. Но нет, они деградировали. Беспалочковую магию могли освоить единицы. Хотя ещё лет триста назад палочку использовали как проводник для магии дети и подростки, которые в большинстве своем просто ещё не умели контролировать потоки Магии. Теперь же людей в Британии, которые могут колдовать без палочки, раз, два и обчелся. Министерство запретило многие ритуалы и праздники, так как они не подходили для грязнокровок, которые сами по себе от природы были очень слабыми.       Эти мерзкие магглорожденные пробирались в министерство и перекраивали Мир Магии под себя. Хотя быть так не должно. Они не являются частью Мира Магии. Просто так получилось, что при рождении они ухватили крошечный огрызок Магии. Их вообще, по сути, быть не должно. Они были ошибками природы. Такими же, как и его мать. Глупая и наивная. Поттер просто поверить не мог, что его отец и мать работали Аврорами, пока Лили вынашивала ребенка. Это был чертовый риск! Они предпочли работу, нежели ребенка, и это было откровенно ужасно. Гарри их не понимал. Они ведь знали, что так все и закончится. После Грин-Де-Вальда никто не выживал. Они были очень неразумными, раз не догадались, что Темный Лорд не накажет их за подобные деяния. Убийство его последователей. Чистокровных волшебников. Что было порицаемо не только обществом, но ещё и самой Магией. Гарри не сожалел об их смерти, только не о них. Он считал, что их смерть была оправданной. Грин-Де-Вальд мстил за своих почивших соратников. Гарри, пожалуй, сделал также.       Насчёт его отношения к Грин-Де-Вальду, то… оно было двоякое. Гарри не поддерживал его стремление уничтожить всех магглорожденных и полукровок. Ну вот, просто нельзя так было.       Потому что если Магия решила, что они должны существовать, то так тому и быть. Никто не должен ставить под сомнение решение Великой. Да и, к слову, грязнокровки иногда нужны, чтобы разбавить кровь. Ведь если не разбавлять кровь, то Род может выродиться. Как это и происходило со многими другими чистокровными. ~ — Помнишь, ты мне предложил придумать себе другое имя? — спросил Том, сидя в купе. — Да, — коротко ответив, Гарри прикрыл глаза. Он учился целое лето. Ему нравилась беспалочковая магия, поэтому Поттер упорно тренировался и оттачивал заклятия без помощи палочки. Программа на третий год заранее изучена, и Гарри может позволить себе целый учебный год провести в библиотеке.       Да, из той изъяли множество нужных и интересных книг, но Гарри умел искать. Например, Запретная секция была увлекательной. В неё действительно было тяжело попасть, но Гарри нашел выход, прикупив очень дорогой скрывающий артефакт.       О, у него теперь было много денег. Оказывается, его отец неплохо зарабатывал посредством убийств чистокровных, которые мешали Министерству. Гарри удалось наведаться в Гринготтс и получить наследство, оставленное отцом. Хоть за это спасибо. Теперь Поттер мог позволить себе покупать любые книги, что ему захочется. Он теперь не должен пользоваться поддержанными фолиантами, нет. Теперь парень может читать, что хочет и когда хочет. Теперь он имеет доступ практически к любым знаниям и пользуется этим. — Теперь меня зовут Волдеморт, — Том усмехнулся, наблюдая за милым, но малозаметным удивлением на лице друга. В душе что-то малозаметно пошевелилось. — Мой французский настолько тебе пришелся по душе? — Гарри усмехнулся и продолжил: — Если задуматься, то… Том Марволо Реддл. — Что? — непонимающе нахмурился Том. — Буквы. ~ — У меня сегодня собрание с Вальпургиевыми Рыцарями, ты пойдешь со мной? — поинтересовался Том у Гарри, который уже по традиции сидел в своей кровати и листал фолиант. — Зачем? — поинтересовался тот, не отрываясь от чтения. — Я хочу, чтобы ты был со мной, — Том пожал плечами, застегивая белую рубашку; собрание начнется чуть больше чем через час. Но Реддл очень сильно волновался. К нему присоединились не только младшекурсники, но ещё и с десяток человек старшекурсников. Это означало, что парень действительно умеет управлять людьми. О, это Том ещё не рассказал о том, что он не грязнокровка. А что интересно будет, когда они об этому узнают? Слюной удавятся? — Нет, — коротко ответил Гарри. Ему вообще это все не нравилось, хотя… ему было все равно. Это его жизнь. Пусть творит, что хочет. Если Тому нравится, как его ботинки вылизывают чистокровки, то флаг ему в руки. — Ты должен пойти, пожалуйста, — Том не был уверен, что это сработает, но Гарри встал со своего, откладывая книгу. ~ — Неплохой год, — сказал Том, улыбаясь. Ничего не менялось. Они всё так же большую часть дороги в приют молчали. Никто не хотел омрачать и так плохой момент бессмысленной болтовней. — Наверное.