Записки психиатра

      Март столь же быстро сменился апрелем. Небесный бенитонит пеленой стелился над вечерним Стокгольмом. Деревья уже зеленоватые, с недавно прорезавшимися листочками. Серебристая Audi направляется к окраине города. Остановившись возле психиатрической клиники, Моракс тяжко вздохнул: сейчас он заберет подделанные документы о выздоровлении Аякса.       − Мне пойти с вами? – мягкий голос рыжего немного успокаивал. Внезапно из-за дверей медицинского учреждения вышел Сяо. Как обычно, при нем аспидно-серая рубашка, безразличное выражение лица и небольшая кожаная сумка, в которой и лежат документы.       − Уже не нужно, − мужчина разблокировал двери. На заднее сиденье сел парень. Вновь заведя машину, мужчина направился к центру города: подальше от злосчастной работы, что уже в печенках сидит. Рука Тартальи потянулась к проигрывателю, − я сам, убери руку. – Шатен включил старый рок и был уже более расслаблен: все прошло гладко. Было бы подозрительно, если бы в итоге заведующий вызвал полицию. Тогда Аякс смог бы провести остаток своей жизни за решеткой. За все время пребывания в автомобиле Сяо так ничего и не сказал: он все понял без слов.       − Как там работа? Наплыва нет? – водитель посмотрел в зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с психиатром.       − Нет. Куда мы едем? – разумеется, молодой человек не боялся за свое здоровье, ему просто любопытно, что старший уже проехал поворот в его район.       − Прогуляться. Не хочешь? − перехватил инициативу разговора Тарталья, поворачиваясь назад. Сейчас он мог детально рассмотреть внешность парнишки: хрупкое телосложение, не очень большой рост, крашенные в темно-бирюзовый волосы со светлыми прядями, и ярко-желтые глаза. Кажется, волосы парня сейчас переживают пубертатный период. Одежда гладко выглажена, серо-бирюзовая рубашка с мелким рисунком подчеркивает узкие плечи, а черный плащ расположился на сидении рядом.       − Давайте.       Спустя примерно двадцать минут парни были на набережной. Вокруг ходили люди, мягкий желтый свет градиентом переходит в синий бархат вечера. Пахло свежей выпечкой, весной и чем-то до боли родным. Двухэтажные домики цветастой обложкой стояли в ряд. Взяв за руку Тарталью, мужчина улыбнулся: ему по-настоящему хорошо рядом с ним и он бы растягивал каждый момент, проведенный в обществе паренька. Сяо лишь косо посмотрел на «папу» и без двух минут «маму», решив, что про него забыли.       − Будешь что-то? – шатен с теплотой во взгляде посмотрел на младшего, − можем пойти куда-то.       − Давайте зайдем туда, − Сяо указал на уютное кафе, теряющееся среди множества похожих, но почему-то именно оно привлекло его внимание. Небольшое помещение, занявшее первый этаж, вместило в себя восемь столиков и в два раза больше кресел. Стены выкрашены в темно-коричневый, свет желтоватый и приглушенный. Проще говоря, обычная маленькая кофейня.       К ним подошел официант: парень, чьи локоны похожи на волосы Сяо, только собраны в две косы у лица. Ясные голубые глаза, легкая улыбка и приятный запах кофе.       − Что будете заказывать? − официант был в голубых брюках и черной рубашке. Подмигнув Сяо, молодой человек наблюдал, как краснеют щеки парня.       − Латте, кофе по-венски, − продиктовал Чжун Ли, крепче сжимая руку Тартальи.       − И ещё мокко, − Сяо каждый раз краснел, когда смотрел на официанта, которого, кажется, забавляла эта ситуация. Записав все на листочек, паренек прошел к стойке.       Тарталье было невероятно хорошо. Ему было приятно видеть спокойного Моракса, нравилась теплая атмосфера, когда они рядом. Как ласкали слух его слова, бархатный голос и любящий взгляд. Его жизнь кардинально изменилась, ведь всего за год он успел потерять все и приобрести это вновь. Как грело сердце осознание того, что ты жив. Ни с чем не сравнится это всепоглощающее, словно обволакивающая кору смола, чувство. Эхом в сознании отдавались и отголоски жизни, а не существования. Чайльд ничего такого не чувствовал с двадцати лет, а ведь сейчас ему двадцать восемь. Восемь лет скитания, ради одной цели. Восемь лет страданий, что вытекли в потерю смысла жизни и столько же времени бесконечного боя со своими желаниями. Кажется, сгнивший, уже успевший стать прахом, внутренний мир Тартальи, вновь начинает обрастать прекрасными магнолиями, а не терновником. Собственно, терновник – единственное, что цвело у него в душе. Окунувшись в омут воспоминаний, парень прикрыл глаза…       Весенний ветерок продувает сквозь дворы лепестки цветущих яблонь. Гул машин отдается неразборчивым шумом вместе с голосами людей за панелью пятиэтажки. Неловко улыбнувшись, пятнадцатилетний юноша, примерно на голову выше другого, протянул ему веточку сирени:       − Ты мне напоминаешь цветение сирени, ведь так же прекрасно благоухаешь и радуешь меня.       − Дурак, −сильно покраснев, Скарамучча принял цветок и отвел взгляд, в то время как его заключили в объятия.       Открыв глаза, парень вновь посмотрел на объект обожания: выглядит как граненный диаспор – столь же переменчив по отношению к разным людям и так же великолепно сияет в разном «свете». В память врезались обрывки прошлой ночи: тихие шлепки тела о тело, разносившиеся по спальне, едва слышные полустоны младшего и прерывистое дыхание сверху. Щеки вмиг облились смущением, а руки слабо затряслись. Никто не заметил такой резкой смены состояния у молодого человека.       В свете желтоватого фонаря официант выглядел почти как икона на пьедестале. За окном улица побледнела, а людей стало меньше. Некоторые заведения уже закрылись, а какие-то наоборот. Принеся кофе, Венти протянул визитку их кофейни Сяо и ещё раз подмигнул, с интересом наблюдая за смущением у парня.       − Приятного времяпровождения, - почти пропел официант, возвращаясь за барную стойку, где готовил кофе другой бариста.       Спустя час после посиделки парни вернулись домой. Сяо решил согласиться на предложение Чжун Ли остаться на ночевку. Выделив парню спальню, хозяева дома разложили диван. Кот лег на краю кровати и стал ждать, пока гость выйдет из душа. Придя в комнату, молодой человек не ожидал увидеть питомца, но почесал за ушком у Апельсина.       Тем временем Аякс колдовал на кухне обещанный борщ, что так понравился возлюбленному. Разлив блюдо по тарелкам, рыжий позвал всех за стол. Сначала Сяо был немного удивлен, потом вдвойне удивлен, но решил спросить:       − А оно красное за счет крови или вина?       − Там свекла, картошка и другие овощи. Честно, не добавлял кровь и вино, ахаха, − Тарталья попробовал вкусный наваристый борщ. Так по-домашнему тепло…       Но в груди у Чайльда стынет ужасное чувство, будто вот-вот что-то должно случиться. Паранойя овладевала разумом, сколько бы парень не старался бороться. Слишком нереалистичными казались все слова, все поступки Моракса и слишком слащаво, непривычно хорошо. Попытавшись подавить в себе тошнотворное ощущение, рыжий забылся в мыслях и был слишком далек от осознания ситуации. На автомате он ел, кивал и пытался поддержать беседу, но внутри все сжималось от этого….