Держи удар!

💜💚

      — Сколько у нас времени, детка? — Чимин опирается ягодицами о парапет набережной и, придерживая Чиа за спину, располагает между своих ног. Здесь, наверное самое красивое место в городе, а через несколько часов оно станет просто невыносимо прекрасным — по реке потечёт ещё одна река из светящихся разноцветных фонариков.       — Тэ написал, что они придут к десяти вечера, — она смотрит на свои массивные часы: сейчас время подходит к шести. Они встретились с Чимом недавно, а кажется так, словно уже несколько часов назад — и будто минуту назад. Пространство и время в руках этого невозможно милого парня меняет свои обычные свойства — они и расширяются, и схлопываются одновременно… Особенно когда он целует… Чиа не смогла бы сейчас описать, как это работает в её губах, пальцах, спине, животе и ниже — но она обязательно постарается об этом подумать. Ведь ей надо удержать в чувственной памяти все эти прекрасные моменты… Она целый день помнит о том, что сегодня вечером они с Чимином расстанутся. И неизвестно на сколько. И может быть, что навсегда. С реальностью она связи не теряет, хорошо понимая, что возможно всё. А не только то, чего ей очень хочется — она ж всё-таки девочка: ей хочется свиданий, объятий, поцелуев — вот этого вот всего, что дарит ей Чим третий день. Всего лишь третий день…       — Иди ко мне, — шепчет Чим, притягивает девушку вплотную к себе и целует. Схлопнулось: времени нет, пространства нет…       … Чимин сегодня первую половину дня провёл с семьёй, но всё время он помнил, что вечером хочет быть с Чиа. Эта малышка заставила его подумать о том, что бесконечно-прекрасный хоровод девушек, который кружится вокруг него уже несколько лет, это не так уж и прикольно. Ведь лица этих танцовщиц смазываются и сливаются в одно безликое. Это легко, ненавязчиво, но почти никак. А рядом с Чиа — неповторимо, интересно, и хочется узнавать: а как? Нравится ли ей так? Любит ли она вот такое? Думает ли она вот об этом? А вместе с нею будет интересно делать вот это? И смотреть на вот это? Он хочет узнать множество вещей именно рядом с этой девушкой.       Но Чим не теряет связи с реальностью, поэтому понимает, что существует много вариантов развития событий, когда он вернётся в Пусан… Вот прям множество — он себя знает… Но также он знает, что если в пятницу вечером выехать двухчасовым экспрессом до Сеула, а потом купить билет на обратный воскресный ночной поезд, то он сможет почти двое суток быть здесь. С нею. Однако, об этом он будет плотно думать тогда, когда найдёт в себе нужные желания и поймёт их, уехав отсюда. От неё.       А сейчас он смотрит смеющимися ласковыми глазами в её хорошенькие черные глазки и нежно гладит тонкую спину, рассказывая про рыбный рынок в Пусане. Описывает бесконечное водное поле моря, на которое он так любил смотреть в детстве, когда приезжал к бабушке, а теперь с набережной любуется им, попивая с друзьями пиво. А Чиа так внимательно слушает, мечтательно улыбаясь, что истории, прерываемые поцелуями, не хочется заканчивать…

***

      Тэхён всегда любил сюрпризы и неожиданности, почти всё в своей жизни воспринимая, как подарки. Он знает, что каждый поворот судьбы может принести что-то очень кайфовое, о чём он даже и фантазировать не смог бы. И каждый человек на его пути может стать ему учителем или другом. А может и не стать — вот и прекрасно! Но сейчас он решил не делать сюрприза родителям, особенно маме, пока такое хрупкое перемирие между ними нужно укреплять.       — Так, родители, — счастливым голосом, снова согревшим сердце мамы, объявил он, — он скоро придёт. Но я вас прошу, не упрашивайте его выпить с нами кофе или посмотреть дораму, хорошо? Мы с ним чуть больше полугода вместе, поэтому давайте не станем утяжелять наши с ним отношения. Это мой друг. Нет, всё-таки… — вздыхает он, стараясь получше распределить в голове мысли, которые хочет донести до родителей, а которые пока не стоит. — У вас примерно час до его прихода. И да, он Чонгук, — блин, опять воспоминания об их разговорах с Чиа, как-то много сегодня этой девочки. Какие всё-таки славные люди рядом с ним сейчас, на этом отрезке его дороги — Гук-и, Чиа, Чим… — Мы хотим пойти в универ на парад фонарей, встретимся с друзьями, погуляем. Ну и… скорее всего, я сегодня тоже не буду ночевать дома. Хорошо? — вопрос он адресует именно маме.       — Конечно, ты такой взрослый. Но когда ты предупреждаешь, мне спокойнее. Гораздо спокойнее, — улыбается мама. — Как думаешь, мне стоит переодеться?       — Ты прекрасно выглядишь, но если ты хочешь, то почему бы и да? — тоже улыбкой отвечает ей Тэ, видя так же светящееся лицо отца.       — Тогда лучше да, — мама ведь девочка по большому счёту. Красивой ей хочется быть всегда, даже если перед парнем — господи, как к этому привыкнуть? ох… — своего сына.       19:47 JJk - я на месте, встреть меня, малыш       19:48 Tae - бегу       И, открыв дверь, сразу распахивает в восхищении глаза:       — О-о-ох, мать моя женщина… Чон Чонгук, ты хочешь узнать, бывает ли у двадцатилетнего парня инфаркт? Ты себя видел в зеркале? — а посмотреть есть на что. Наверное, таким обворожительным Тэхён никогда ещё своего мужчину не видел: на нём светло-голубые джинсы, белые высокие кроссовки, джинсовая куртка, повязанная на бёдрах, и просто невозможно презентабельная рубашка-поло приглушённого сиреневого оттенка с весёлым зелёным крокодильчиком на груди. Именно этого крокодильчика погладил пальцами Тэ, когда целовал Гука на ступенях своего дома перед тем, как вести знакомить со своими родителями.       — Я старался, — с выражением ангела-хулигана отвечает Чон, ответив на нежный поцелуй. Видел он себя в зеркале, видел — даже пришлось разок переодеться и поменять серьги, чтоб соответствовать моменту.       — Идём, Гук-и… — берёт его Тэхён за руку и открывает дверь в дом.       Родители встречают ребят в гостиной: они стоят у «медитативного» окна, отец чуть приобнимает маму, а она действительно красавица. На ней обтягивающая блузка с американской проймой и струящиеся брюки с широким поясом — всё в светло-кофейных тонах. У неё прекрасная фигура — спасибо балетному прошлому!       — Мам, пап, знакомьтесь — это Чонгук.       Гук отдаёт родителям своего любимого мальчика церемонный традиционный поклон, после чего подходит на шаг ближе. Старшие должны дать возможность младшему ответить на позволенные приветствия, поэтому отец также делает пару шагов навстречу парню и доброжелательно протягивает руку. Чонгук отвечает крепким рукопожатием и прямым взглядом в глаза мужчине. Не разрывая рук, отец чуть разворачивается к жене и приглашающим жестом подводит её ближе. Мама всё это время не может оправиться от восхищения: она вообще себе не представляла, насколько красивый человек окажется в её гостиной! Он сложен как античный атлет, у него прекрасный парфюм, прямой и сильный взгляд, очень интересная татуировка, покрывающая руку с рельефными мышцами. И рубашка у него такого элегантного цвета пыльной сирени — удивительный молодой человек! Мама очарована, это уже несколько мгновений наблюдает Тэхён и веселится в душе от всей этой сцены и маминого взгляда. Всё-таки его Гук-и это нечто невообразимое! Он лучше всех!       — Мне очень приятно с вами познакомиться! — о, Тэ только что заметил, что Гук молчал всё это время, а сейчас его голос наконец прозвучал: такой приятно-глубокий, как надо. Не, это определённый лучший мужчина в Сеуле. В Корее. В мире. Наверное…       — Нам тоже, — совершенно искренне отвечает мама, — кофе, Чонгук? — ну просил же не усаживать его за стол! Ох уж эти родители…       — С удовольствием, — опять с лёгким поклоном отвечает Гук.       — Тэтэ, проводи гостя в ванную! — маман — само элегантное гостеприимство.       — Конечно, — так же церемонно, но с видимым бесёнком в глазах, отвечает ей сын. И берёт Гука за руку, не стесняясь родителей. Откуда в нём столько смелости сегодня? Когда успел выпить эликсир бесстрашия?       В ванной Тэхён впечатывает Гука в стену и, вдыхая полной грудью и впитывая всем ртом своего красавца-мужчину, горячо шепчет ему:       — Я так хочу тебя, ты невыносимо охуенен! Обожаю тебя! — а руки юркими горностаями проскользнули уже под футболку и ласкают гладкое дорогое тело.       — Тэ, маленький мой, нас отправили руки мыть, я правильно понимаю? Кофе остынет, да? — желание сразу проявляется и у Гука, он прижимает Тэ к себе, притягивая за ягодицы и стараясь неглубоко целовать такого жгучего мальчика, — давай потерпим одну чашечку, а потом ты мне покажешь ваш дом. Хорошо? Твоя ж комната на втором этаже? — и тихонько смеются друг другу в губы, и умудряются как-то развернуться к двойной раковине, не облившись с ног до головы.       Всего через десять минут все четверо располагаются в гостиной вокруг кофейного столика. И кофе действительно прекрасный.       — Чонгук, ты спортсмен? — не удерживается мама, по-прежнему явно наслаждаясь красотой молодого мужчины.       — Нет, госпожа, я массажист в фитнес-клубе, я реабилитолог. Но учился в колледже физкультуры.       — А как ты такую профессию выбрал? Ты ведь помогаешь людям, это так благородно! — ой, как пафосно, но для первого визита терпимо.       — Я когда-то сломал ногу, будучи подростком, и лежал почти полтора месяца. Если бы не врач-реабилитолог, который со мной возился, я бы не скоро восстановился. У меня был сложный перелом, а он носил мне книжки, беседовал со мной обо всём, массировал ногу и учил ходить. Словом, я был так очарован этим человеком, что сам захотел стать реабилитологом.       — А мама у нас балерина! — с сыновьей гордостью вступает Тэхён, одновременно пристально и весело поглядывая на своего парня. Удивительно, но Тэ чувствует себя очень комфортно.       — О! — Чон так восхищённо округляет глаза и поднимает выразительные брови, что мама смущается, отчего становится такой моложавой и милой. Отец ободряюще поглаживает её обнажённое плечо.       — Ох, уже девять часов! Нам пора собираться, Чонгук, — спохватывается Тэхён.       — Да? — он как бы разочарован, что пора прерывать такую прекрасную беседу, но так и надо для первого раза — было достаточно информативно, но не до занудных пауз.       — Хорошо-хорошо, конечно, ты ж предупреждал, что вы идёте в универ, — тоже довольно естественно соглашается отец, — а мы с мамой во дворе запустим фонарики. И даже желания напишем. Правда, дорогая?       — Да-да, конечно! Чонгук, спасибо за компанию. Очень приятно с тобой было познакомиться и покофейничать, — говорит мама с разрешающе-отпускающей улыбкой.       Парни поднимаются и почти одновременно делают короткий благодарный поклон.       В комнате Тэхёна очень удобная кровать, но время и приличия не позволяют этим двоим ненасытным расслабиться. Пока Тэ переодевает джинсы («вот эти норм? мне нравятся с коленками» — «да, мне тоже»), Гук лежит, закинув руки за голову, и управляет стриптизом:       — Тэ, а ты бы мог помедленнее? И повернись чуть ко мне, да-да, вот так хорошо… А ты боксеры не хочешь переодеть? У-у-у, жадина… И футболку не так быстро! Стой, замри!.. М-м-м-м, прекрасно… Можно тебя на минуточку, пока ты не застегнул рубашку?.. — и так далее, в том же настроении, всё более задерживая их выход. Когда Тэхён, наконец, смог одеться, он выглядел прекрасно — что ему и сказал Чонгук. Молча, поцелуем сказал.

***

      Город сегодня являет собой совершенно фантастическое зрелище. Теперь уже по всем улицами зажглись фонари и фонарики — на дверях и окнах домов, во двориках и палисадниках, на офисных зданиях и в витринах магазинов, длинными гирляндами вдоль улиц… Они расцвечивают дворы храмов и сады, перила набережной как светящимися лозами оплетены тонкими отражающими лентами, мерцающими от многообразия разноцветных огней вокруг… Ощущается атмосфера таинства и трепета, ведь многие люди действительно верят в силу ритуала — а если веришь, что желание исполнится, то так может и случиться. Очень много туристов специально съезжаются в Сеул, чтобы увидеть хоть раз в жизни это потрясающее, незабываемо прекрасное действо.       Чонгук и Тэхён пешком идут к университетскому парку — дорога занимает почти сорок минут, но оно того стоит! Невозможно привыкнуть к этому преображению хорошо знакомых улиц, они наслаждаются волшебным миром вокруг, чувствуя себя детьми в чудесной сказке — и не только фонарики тому виной. Парни наполнены, как светом, своей любовью и ощущением покоя… Они десятки раз уже останавливались среди множества людей, направляющихся к центру города — чтобы поцеловаться, обратить внимание друг друга на какую-нибудь особо восхитительную композицию из фонарей, просто обняться и прошептать «люблю тебя».              В парке универа тоже очень красиво, такая же праздничная светящаяся ткань растянута среди деревьев, в беседках… Группки студентов и их друзей готовятся запускать свои желания в ночное небо. Много смеха — наверное, желания обсуждают?       А на «их» лавочке уже сидят, обнявшись, тихими птичками Чимин и Чиа.       — Давно ждёте? — весело приветствует Тэ, обнимая вставшего ему навстречу Чима и целуя присмиревшую, задумчивую малышку Чи. Она сейчас выглядит как принцесса из сказки: светлое платье прикрывает колени, короткий чёрный бархатный пиджачок с рассыпанными по рукавчикам стразами и блестящие волосы, поднятые со лба тоненьким ободком. Лицо такое милое! — красивая, хорошая, добрая маленькая принцесса, которой хочется подарить счастье.       — Привет, Чимин! — бодро здоровается Чонгук, вручая ему полную упаковку с разноцветными бумажными фонариками, — выбирайте цвет!       — Привет, Чонгук! Как-то я не понял: ты массаж мне делал, а каким боком с тобой этот пришелец? — ржёт в ответ Чим. — Он бросил своего мастера массажа и переметнулся к тебе? Ты предатель, Ким!       — Ни фига я не предатель! — так же весело возмущается Тэ. — Ох, дайте я присяду на нашу лавочку.       — А чем она ваша? — спрашивает Гук. — Вы вырезали на ней ножичком «здесь были…?» — ой, как не хочется вспоминать о том, чем закончилось Гуково ожидание на этой лавочке в начале мая… Так что Чиа быстро объясняет:       — Мы с Тэ здесь чаще всего сидим, когда делать нечего. Или наоборот — когда надо что-то срочно сделать, например выучить английские стихи, — она очень красноречиво двигает бровями в сторону Чимина, напоминая о том, как он не дал стихам великого Роберта Бёрнса быть выученными на этой прекрасной лавочке. Чим мягко смеётся, наклоняется над Чиа, упираясь руками с двух сторон от поблёскивающих стразами плеч, и целует её в нежные щёчки.       — О, ребята, — привлекает внимание Чонгук, читая в телефоне, — к нам сейчас Намджун подгребёт, они недалеко гуляют. Класс! Всех друзей сейчас перезнакомлю! Я отойду, встречу его, окей?       — Давай, мы пока фонариками побалуемся, — отпускает его Тэ.       Буквально через несколько минут голос Чонгука в звучании трио — вместе с басом Намджуна и довольно низким женским голосом — приближается к месту дислокации нашей компании. Фонарики уже расправлены и расставлены, остаётся только написать желания на специально прикреплённых табличках и поджечь фитильки. Нужно дождаться сигнала к началу праздника.       — Народ, знакомьтесь — это Льена! — представляет Чонгук.       — Лена, — вместе поправляют его Нам и как раз Лена.       Все, как один, смотрят на очень красивую, почти экзотическую девушку с природными серо-голубыми глазами — такой стальной оттенок себе можно представить только в цветных линзах. У неё прямой довольно крупный нос, брови пушистые и не-чёрные, кожа светлая с россыпью лёгких бежевых пятнышек на скулах, а самое потрясающее — волосы цвета светлой сердцевины дерева. Они по-настоящему густые и от природы такого цвета! Удивительно гармоничное сочетание всех этих черт делают её королевой вечера. Она смешливая, у неё странный акцент, она расслаблено и смело ведёт себя со всеми — и с ребятами, и с Чиа… Намджун держит её в руках, почти не отпуская. Ямочки на его щеках не пропадают — он очень много улыбается рядом с нею.       — Чон, а помнишь, ты когда-то Лену хотел поблагодарить? Давай, только по-русски, ага?       — Бли-и-ин, ты ж сказал, что у меня хуйня, а не по-русски получилось. Хочешь моего позора? — так сокрушается Чонгук, что уже все с интересом ждут его русской благодарности.       — Хочу, друг! — веселится Нам.       — Ну что ж, я постараюсь. Гм… Гм… Льена! Сыпасыба!       Все ожидаемо хвалят Чонгука-полиглота, а Лена прыскает громче всех.       — А за что «спасибо»? — спрашивает она.       — Э-э-э… Ну, было за что… — а теперь его явное смущение работает против него — народ требует рассказать!       Чон выдыхает обречённо и признаётся:       — Намджун массировал Тэхёна. Я массировал на соседнем столе Чимина. Но я запал на Тэ, как только его увидел, — Тэ помнит этот день, он никогда не сможет забыть свой первый полёт в чёрную бездну любимых глаз.       — Ох, тяжело тебе было меня мять, а самому на Тэ пялиться! — ржёт Чимин.       — Да, непросто! И вот в один прекрасный день Лена потеряла ключи, а ей надо было куда-то срочно ехать, а у Нама был как раз сеанс Тэхёна. И Нам попросил меня подменить. Ну и…       — Что «ну и»? — требуют продолжения девочки, потому что парни-то всё знают.       — Ну, и я его помассировал.       — И всё-о-о? — явно разочарованы девчонки.       — Нет, не всё, — показывает им Чон кончик языка, — но девочкам подробности знать не обязательно!       — Да-да-да! Избавь нас! — звенит смехом Чиа.       И тут гулко раздаётся в воздухе первый удар ритуального колокола. Наступает день рождения Будды. Все сразу умолкают и выбирают фонари, пишут желания: Намджун тихо объясняет что-то Лене, Тэ и Гук отходят в сторонку, чтобы написать связанные друг с другом слова, Чимин сажает Чиа к себе на колени и тоже о чём-то переговаривается с нею.       Второй… третий удар плывёт в ночном воздухе, и в небо начинают подниматься фонари: сначала десяток, потом сотни, и вот уже тысячи воплощений человеческих надежд возносятся в чёрное небо Сеула, поражая воображение и вызывая невольные слёзы…

💜💚