Сексуальная катастрофа

Антон задумчиво сидел на работе и работу не работал, он смотрел поверх монитора на их местного гея и думал, а похож ли он на него? Не похож. Антон не манерный и не педиковатый, а университетский опыт в пару тройку десятков раз с парнями ничего не значит. Антон своим корешам в этом никогда не признается, и что переспал с преподом за четвёрку по диплому, и что на Серёжку Лазарева дрочил. Его не поймут, не поймёт Макар и Щербаков, и Нурик тоже не поймёт, может Слава, но Слава просто добрый беларус, он все поймёт и простит, как боженька. Антон поморщился, опуская взгляд к монитору, но работу работать все ещё не хотелось. Он встал из-за компьютера и пошёл в курилку. — Ну че там с Иркой? — с порога спросил Илья. Антон ему вскользь рассказал о проблемах в отношениях, сказал, что ходят к психологу, не сказал только, что на танцы ходит. Не по-пацански это, на танцы ходить. На такие уж точно. Антон уже даже пожалел, что пошёл курить. Обсуждать его горе-отношения он хотел в последнюю очередь, поэтому в ответ только пожал плечами. — Хуево? — Хуево, — вздохнул Антон. Хоть в этом он Илье мог признаться. Антону вообще сложно было говорить с людьми, потому что могут неправильно понять. — Слушай, Тох, я конечно не ваш психуелог, но это нездоровая токсичная хуйня. Ты же и сам понимаешь. Я не хочу лезть и что-то тебе советовать, но ты подумай об этом хорошо. — Да я только и делаю, что об этом думаю. Сегодня мы ходили на эту её хуйню, она психанула и ушла раньше. Не знаю даже, че ей не так. Я спросил, она сказала, что все норм. Ну норм, так норм, че я доебываться буду. Понимаю, что не норм, но я ж не Ванга. Психолог говорит, что нам надо говорить, а мы и говорим, но явно не то, что надо. Хуйня все. Я заебался. Ну там были другие девушки, но я ж на них не смотрел. — Ну так может вам стоит пойти не на её эту хуйню, а на вашу общую? Если тебе не нравится. — Так мне вот понравилось сегодня как раз. Да ну и не пойдёт она со мной на футбол или в плойку играть. Я ей предложил тогда, когда психолог сказал, что надо что-то общее — она отказалась. Ну а я чо, я ж над собой работать должен. Дело-то во мне. — Тох, ты, конечно, можешь винить во всем себя, но в отношениях вас двое. — Ну загоны-то с моей стороны. Её-то все устраивало. — Ещё б не устраивало, сидеть в квартире целыми днями и смотреть сериалы. Кормят, поют, ништяки покупают. Это же она не хочет в своей жизни ничего менять. Может только штамп в паспорте добавить и кольцо на палец. — Да ну, я не хочу. Зачем это, если и так нормально? Да и я не вижу нас как семью. — Ну так это ли не звоночек? — Но это же сейчас не вижу. Может завтра увижу. — Ладно, я не лезу. — И мне же тоже было норм, а теперь не норм. Значит во мне проблема. — Как скажешь, — Илья пожал плечами и вышел из курилки. Может, он прав? Антон чуть поморщился, переосмысливая все сказанное. Он впервые проговорил вслух то, что будущего со своей девушкой он не видит, до этого было только в мыслях и их Антон запихивал куда подальше. Телефон в кармане завибрировал, и он достал его, уже закатывая глаза в ожидании, что девушка его соизволила снизойти до нормального ответа, но на него только в инстаграме кто-то подписался и пролайкал пару фоток. Антон нахмурился, открывая приложение. Арсений. Хмыкнув, Антон ткнул на аватарку, чтобы посмотреть сторис, а там Арсений в стрипах и в своих блядских лосинах танцует то, что они с Антоном сегодня учили. Антон зажал пальцем историю и посмотрел в стену, стараясь прийти в себя. Этот мужик сведёт его с ума, точно. Однозначно. Опустив взгляд обратно на телефон, он заметил, что отправил «огонёк» как реакцию, а не поставил сторис на паузу. Желание швырнуть телефон в приоткрытое окно было едва преодолимым, останавливало лишь то, что это уже ничего не изменит. Это красиво? Красиво. И похуй, что это мужик. Да. Антон кивнул своим мыслям, выкинул сигарету и вернулся на рабочее место, теперь у него уже не было желания работать из-за того, что перед глазами была только задница тренера в этих блядских красных лосинах. Арсений, уйди. И задницу свою забери с собой. Арсений не ушёл и задницу свою не забрал, ещё и лайкнул реакцию, попутно написывая в директ — так что Антон выкинуть его из головы просто физически не мог. Благо никого из начальства в офисе не было, и на залипания Антона в телефон внимания никто не обращал. А Антону интересно с ним было общаться, просто ни о чем: о погоде, о сериалах, о футболе и играх, которыми Арсений не увлекался, но поддержать разговор все равно мог. Антон шёл на индивидуальную тренировку с каким-то воодушевлением, он предупредил девушку, что задержится, но не сказал где. Да и неважно это было. Просто задержится. В зале его уже ждал Арсений, в тех же лосинах, но уже без стрипов. И Антон тоже был в том, в чем утром. Его внезапно это сильно начало волновать, потому что он утром весь вспотел — от него наверняка несло потом. — Я тебе оформил скидку в двадцать процентов, — поделился Арсений, поднимая на него взгляд и включая музыку на телефоне. — Ага. Спасибо. — Да херня, — Арсений отмахнулся. — Сначала разминка, потом повторим, что утром делали. — Ага. — Ага. Давай, приседания, отжимания, я пока кофе выпью. Антон кивнул, начиная разминку, а Арсений вышел из зала, но быстро вернулся с бумажным стаканчиком, сел на подоконник и наблюдал. Антон старался не обращать внимания, кряхтеть он начал гораздо раньше, чем ожидал. Оно и понятно: утренняя тренировка давала о себе знать, да и восемь часов на работе на нем тоже сказались, а ещё кто-то не ел нормально и только ходил на перекур да чай пил, так что к концу отжиманий он хотел только умереть. А ведь это явно было не все. — Ну и чего ты разлегся? — Арсений соскочил с подоконника и стал рядом. — Оставь меня здесь, я, кажется, умер. — Ц. Умер он, я тебе умру. Давай, вставай, сейчас отдохнешь. — С тобой отдохнешь, сам же мне сегодня рассказывал, как любишь издеваться над своими учащимися. — С тобой я буду нежным, — хмыкнул Арсений. — Врёшь. — Вру. Антон поднялся, продолжая тяжело дышать. Может, стоит бросить курить. Может, стоит начать нормально питаться. Может, стоит начать следить за сном и больше двигаться. Он дёрнул головой, стараясь прийти в себя. — Разминаем шею, — сказал Арсений, начиная двигать головой. Антон послушно повторял. После были махи ногами, а потом Арсений издевался над его связками, стараясь Антона растянуть. У Антона только кости хрустели, а Арсений и сам пыхтел, пока с Антоном занимался, потому что Антон не пластилин, с Антоном сложно, но не невозможно. Когда дело дошло до самой связки, которую Антону предстояло повторить, Арсений пододвинул мат к пилону, чтобы падать с него было не так больно. Антон падал много раз, потому что он устал и потому что на мате устоять на руках было сложно, особенно когда тебе на эти руки надо спрыгнуть и плавненько опуститься. К концу занятия у него так и не получилось этого сделать, зато получилось заработать себе парочку синяков. — Я больше не могу, — признался Антон, упираясь лбом в мат. — Закончим на сегодня тогда. Ты в понедельник будешь? — Утром или вечером? — И утром и вечером. — Если доживу. — Ну ты уж постарайся. Ради меня, — сказал Арсений, выделяя последнюю часть. — Ты звучал как маньяк сейчас. Который хочет меня убить. А если не приду? — Я приду за тобой сам, — хмыкнул Арсений. — Если серьёзно, то лучше бы не пропускать тренировки, но если тебе не нравится, то никто тебя заставлять не будет. — Та ну. Утром точно буду, я же с девушкой хожу. Куда она — туда и я. А вечером, ну если доживу. Посмотрим. — Буду ждать. Можешь идти. — Это прозвучало как вопрос, знаешь, — Антон сел, устало опустив плечи. — Не уверен, что могу. — Так тебя донести до раздевалки что ли? — Как у тебя вообще сил хватает, а? Целый день вот так скакать, ещё и в обуви этой… Антон поднялся и медленно потопал в раздевалку, Арсений забрал вещи, выключил свет и вышел следом. — Да ну как, я же не со всеми скачу, знаешь. Показал пару движений, а потом хожу по залу, смотрю, кто как делает. Мне полноценных тренировок и не хватает на самом деле. — А я уже подумал, что ты сверхчеловек. — Нет. Я просто чуть лучше остальных. — Скромный ты такой, конечно, — усмехнулся Антон, останавливаясь в коридоре. Тренерская раздевалка и раздевалка учащихся были в разных сторонах. Антону уходить не хотелось, потому что с Арсением было интересно, а дома девушка, и к ней Антон возвращаться не хотел. — Я такой, да. До понедельника, — Арсений улыбнулся, скрываясь за дверьми. — До понедельника, — кивнул Антон. Домой он приехал вообще без сил. Еды дома не было, потому Антон только себе пару бутербродов приготовил, чтобы съесть с чаем под что-то бессмысленное на ютубе. Чем-то бессмысленным оказался канал студии, в которой они с девушкой занимались. Антон смотрел чемпионаты по полденсу и экзотикполденсу. Для него это было странно, потому что это не футбол, и ещё вчера его это не сильно интересовало, а сегодня сидит с колбасой в зубах и залипает в экран на Марину и на Арсения, на их парные выступления, и это точно порно-которое-не-порно. Это вообще законно? Так двигаться. Так танцевать. Так… делать вот эти все штуки. Девушка Антона благополучно сидела в комнате и смотрела сериалы, она вышла к нему только чтобы спросить, долго ли Антон собирается сидеть на кухне. Антон бы и всю ночь просидел на кухне, потому что у него было странное раздражение по отношению к девушке. Он не мог его обосновать, но оно просто было. Ему не нравился запах её парфюма, не нравилось, как она ногтями специально проходилась по коже его рук так, что красные следы оставались, не нравилось, что повсюду были её волосы, и не нравилась немытая посуда в раковине. Не нравилось, что она смотрит сериалы с максимальной громкостью. И Антон уже честно не мог сказать, а что ему вообще в ней нравилось. Ещё ведь полгода назад было все нормально, вроде бы, и раньше он на это все не обращал внимания. Или просто закрывал глаза. Почему сейчас не может? Антон не знает. Антону страшно, потому что ничего ведь не изменилось, кроме того, что ему теперь все не нравится. Антон вину за это свое каждое «не нравится» чувствует, у них ведь все хорошо. Почему ему, блядь, не нравится? Антон выключает ютуб на телефоне, говорит, что сейчас он посуду помоет, сходит в душ и придёт. — Да ну, потом помоешь и сходишь, пойдём, — она тащит его за руку. Антону не нравится. Но он тащится послушно. Ему противно от того, что он грязный и потный, и что ОН потом помоет посуду, хотя живут они вместе. А когда она вообще мыла посуду в последний раз? Антон начинает задумываться об уборке, о домашних обязанностях и даже о готовке, и не может припомнить, когда этим всем занимался не он. Она его тащит в спальню, целует, тянет в кровать, а Антону не нравится. Ему противно, но он отвечает, потому что если не ответит — она обидится, начнёт доебываться, обвинять его в том, что у них давно не было секса. Антону легче сдаться, отстрадать эти семь-десять минут и уйти заниматься своими делами. Так ему хотя бы мозг не выебут. Антону противно, но он поддаётся, прикрывает глаза, и мозг сам подсовывает на её место другого человека. Человека в красных лосинах, который из Антона сегодня все соки выжал. К удивлению Антона, ему это нравится, ему уже не так противно. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что это неправильно. Там же начинает расти чувство вины. Это у него впервые. Он от секса даже получает удовольствие. Впервые за долгое время, когда это не чисто механическая разрядка, а чуть больше, с чувствами практически. Утром Антон понимает, что это звоночек. Не то, что он не видит их будущее вместе, не то, что его все раздражает в своей девушке, а секс, в котором он получает удовольствие, потому что представляет на месте девушки своего тренера. И Антон не тревожится, что другой вагон он уже не подрисует, потому что он, получается, голубой. Антон тревожится, потому что не знает, как ему дальше быть. Потому что он не фиксик ебаный, потому что не получится тут уже ничего починить, и ему страшно от этого. И ему внезапно становится душно в этих отношениях, но ему все ещё страшно из них выйти. Антон застилает кровать, убирается, моет посуду, готовит себе завтрак — снова бутерброды с чаем, а девушка просто сидит в гостиной на диване и смотрит сериалы. Антону не нравится. — Я к Макару поеду, мы с ним договорились встретиться. — Но сегодня же твой выходной. Я думала, мы проведём время вместе. Антон сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он не хочет находиться у себя дома, он хочет сбежать. — Ну завтра ещё день будет. Мы с ним на футбол пойдём. И я у него наверное останусь, хотим ещё в плойку поиграть и пива выпить. — Ну Антон, ну мы же и так мало времени вместе проводим. — Мы договорились, заплатили деньги за билеты. — Ладно, — девушка надула губы и снова уставилась в экран ноутбука. Антон быстро собрался и ушёл. Он ни с кем не договаривался, хотя билеты на футбол и правда купил. Ему просто нужно было уйти, он не сможет провести с ней два дня в квартире. Ему стыдно за себя, но он ничего не может с этим сделать. Илья не против, Илья лучший друг, Илья поддержит, Илья знает, что чувствует Антон. Они правда идут на футбол. Антону спокойно, и у Ильи дома ему спокойно. И уже под ночь, когда пиво выпито и в ход пошли домашние настойки, Антон начинает говорить, потому что алкоголь развязывает язык. — Я так устал, знаешь. Меня же все раздражает в ней, абсолютно все. И я все делаю, понимаешь? Она ведь даже не домохозяйка, потому что я убираю, я готовлю, я стираю, я работаю, я все. А она просто сидит целыми днями в сериалах своих. Нет, ну я мужик, окей, я должен работать и обеспечивать, но блядь… еблан я. Конечно ей будет комфортно, я же никогда не говорил ей, че хочу. Сначала закрывал глаза, потом терпел, а теперь, когда я ей что-то говорю, она обижается. Я же… блядь… ну ты понимаешь, какой пиздец? — Понимаю, — кивает Илья, он слушает, с советами не лезет. Антону надо выговориться. Пусть говорит, может до него хоть так что-то дойдёт. — Я ж, блядь, стараюсь, работаю над собой, пытаюсь как-то что-то починить, а что чинить? Но я же не могу вот так её бросить? Я же сам виноват, что язык в жопу засунул и терпел это все. Мне жалко её бросать, понимаешь? Мы же были в отношениях… сколько? — Антон смотрит на пальцы, что-то считая. — Три года почти. Три ебаных года. Она же мне не чужая, я же её… люблю? Но мне с ней сложно, я её не выдерживаю рядом с собой. Ну это же ненормально, что я закатываю глаза, когда она начинает что-то рассказывать? Или когда от неё приходят сообщения. Ещё… блядь, такая хуйня короче, Макар. Я же впервые за долгое время удовольствие от секса получил. Типа не просто перепихон для галочки, а прям вот как раньше. И знаешь что? Я ведь тренера представлял, с этой её хуйни, на которую мы ходим. И я понял, что это сюр какой-то. Так не должно быть. Ну любимый человек не должен меня раздражать, я не должен на неё закатывать глаза, я не должен представлять кого-то другого, чтоб у меня встал и чтоб все получилось. — Бля, ну да, ты прав. Так не должно быть. Странно, что ты понял это только когда представил другую. — Да ну еблан, че сказать, — Антон пожал плечами. — И я вообще в душе не ебу, что делать. Мне стремно, понимаешь? Три года же, и я к ней привык, но я не могу с ней рядом быть. Ещё эта хуйня… ну до вчера же я никого не представлял под собой, а тут, блядь, тренер этот… я ахуел, как увидел, а он… фу блядь, — Антон схватился руками за голову, даже не заметив, что он говорит. — Он? Антох, ты че, педик, что ли? — Илья усмехается, шутит, ну пьяный, оговорился, с кем не бывает. А Антон вдруг резко поднимает голову, смотрит на него зашуганно, вжимая голову в плечи и отклоняясь назад, будто Илья должен его если не убить, то как минимум ударить. Удара не следует, а шутливая улыбка с лица Ильи медленно сползает. Он понимает, что Антон не оговорился, Антон просто пьяный и говорит все, как есть. — Блядь… — выдыхает Антон. Он тут же стыдливо опускает глаза, даже не пытаясь оправдываться, медленно поднимается, шатаясь, начинает собирать свои вещи, сигареты, телефон, зажигалка. Что он ещё успел тут выложить? — Шаст? Ты серьёзно? — Я щас уйду, я… — Куда ты, блядь, уйдёшь? — спрашивает Илья, а Антон дёргается в ответ, потому что слишком агрессивно. Илья ростом с Антона, но сам по себе крупнее раза в полтора. Он Антона по стенке размажет и не заметит. — Да не пугайся, че ты, сядь. Я же тебя бить не буду. Ты правда, что ли? — Понарошку, — раздраженно бросает Антон, все ещё стоит, опасаясь. — Шаст, — зовет Илья, он ждет каких-то объяснений. Хотя какие тут нахрен объяснения. Ну вот так вот. Антон бисексуален, он не может это объяснить, он сам эту мысль запихивал в глубокий ящик и прятал за кучей загонов в голове. Это просто есть. Существует как что-то само собой разумеющееся, вроде Солнце встает на востоке, Земля кружится вокруг Солнца, снег это просто вода в другом агрегатном состоянии, а Антон бисексуален. Антон достает сигарету, закуривает, отворачиваясь к окну и открывая его настежь, чтобы холодный воздух ударил по лицу. Если не Илья, то хоть зима пусть ему мозги вправит. Зима не помогает, только пару снежинок бережно на волосы укладывает. Антон кусает губы и потирает лицо устало. Осознание, что он признался в том, что представлял во время секса мужика, его хорошо так отрезвило. Он рассматривает заснеженную улицу внизу дома и даже не знает, что говорить, а сказать что-то надо. — Еблан я, — наконец выдает он. — Так ну, чуть дурак, че сразу еблан-то. Не самая неожиданная новость, на самом деле. Илья подходит к нему и тоже закуривает, а Антон все еще зашуганно отстраняется. Сколько шуток в офисе про Егора, их местного гея, было пошучено, сколько негатива лилось в его сторону в курилке, а Антон же там тоже стоял и активно ржал, и сам генерировал шутки. — В смысле? — он хмурится, тупо смотря на Илью. — Да я еще в универе заметил. Думал, показалось или не показалось, или че с тобой вообще не так, а потом ты с Иркой начал мутить. Я подумал, ну ладно, хорошо, значит показалось. — Не, подожди. И ты норм? В смысле… ты не против? Я тебе не противен? — Ты ж мой друг лучший. Вообще, тогда, еще в универе, я думал, что если правда — я тебе ебало разобью. А потом сел, подумал, а не похуй ли? Я тогда это все несколько месяцев переваривал, думал, как оно мне, с этой мыслью. Ну пидор ты, окей. Что дальше? Это что-то меняет? Ну ебешься ты там с мужиками — ты же ко мне с этим не лезешь, не рассказываешь, видео не показываешь, на свою сторону не завлекаешь. Ты же все тот же Шаст. И я понял, что похуй. И будь ты пидор, трансгендер, да хоть ебаный волшебник, ты все еще тот Шаст, с которым я подружился, с которым пил пивас в падиках, и с которым ходил за школу драться стенка на стенку. — Ахуеть, — говорит Антон на всю эту речь. Потому что действительно ахуеть. Он-то думал, что его сейчас превратят в наклейку на стене, разобьют ебало и сдадут на мясокомбинат на фарш, а Илья все понял, осознал, познал дзен и просто был рядом. Антон бы расплакался, если бы мог, но мог только с лицом лица смотреть на падающий снег. Пребывание в вечном ахуе ему уже казалось обычным состоянием, скоро купит туда диван и начнет выращивать цветочки. — Ну и с Иркой расстаться надо, чтоб ни себя не мучать, ни ее. Ты же все равно по мужикам. Не можешь срать, не мучай жопу, так сказать. — Да не по мужикам я, — Антон нахмурился. — Я в две стороны работаю. Девушки меня тоже привлекают. Я с ней встречаться начал, потому что она мне понравилась. Вся дилемма в этом, понимаешь? Я же с ней три года был, а теперь… не могу. Раздражает меня все. И даже если бы я представил девушку, а не этого Арсения, то все равно как-то не норм, получается. — Не норм, — согласно кивает Илья. — А я ее просто не хочу. Она меня раздражает. Я не хочу с ней семью, не хочу с ней трахаться, мне домой возвращаться не хочется, но она же моя девушка. У меня с ней такое ощущение, будто она на мне ездит просто, будто просто удобно со мной, вот жилье, вот еда, вот тут убирают, тут деньги дают на всякую хуйню и нетфликс оплачивают. Но это же все херня, да? Я просто доебываюсь. — Нет, Тох, ты не доебываешься. Во-первых, все, что ты чувствуешь — не надо игнорировать, и чинить тут надо не тебя, а во-вторых, твоя голова правда где-то у нее между ног, потому что она вот сюда вот села и ей тут комфортно, — Илья похлопал друга по шее. — Но я же ей позволил, я сам виноват, а мы в ответственности за тех, кого приручили. — Она не котенок, не хомячок и не попугайчик, чтобы ты был за нее ответственен. Она — взрослая девушка, у которой есть своя голова на плечах и что-то в этой голове должно быть. Я понимаю, что ты тоже к этому всему привык и ты чувствуешь себя виноватым, но ты так ебнешься. — Думаешь, мне надо с ней расстаться? — Неважно, что думаю я. Это должно быть только твое личное решение. Антон кивнул только в ответ. Он достал еще одну сигарету и закурил. Илья со временем просто ушел спать, а Антон еще долго стоял у открытого окна и много думал, а после ушел спать на выделенный для него диван. Неудобный, жесткий и спина будет болеть, но в квартире Ильи Антону спокойно и ничего не раздражает. Антон возвращается домой только под вечер следующего дня. В квартире ожидаемый срач: в гостиной коробки из-под пиццы, одеяло почти валяется на полу, практически все чашки грязные и стоят на столике. На кухне немытая посуда, еще какие-то пакеты из доставки, уже пустые. Девушка его в комнате, и на всю квартиру слышно заставку очередного сериала. Она правда всегда была такой? Неряхой, которая пользовалась его добротой и наивностью. — Привет, — она поднимает взгляд от ноутбука. — Привет, — Антон стоит в дверях, заходить дальше желания нет. — Я думала ты раньше приедешь, сходили бы в бар. Как раз Дарина приехала, было бы парное свидание, — она откладывает ноутбук и поднимается. — Присядь. Поговорить надо. — Опять? — она закатывает глаза. Опять, потому что она думает, что Антон сейчас снова начнет говорить про уборку по дому, про немытую посуду и про все это — про домашние дела. Зачем, когда можно вызвать клининг? Антон же оплатит, а если не оплатит, то уберет сам. — В последнее время у нас все как-то не так. Мне не нравится и… я устал. Я надеялся, что психолог нам поможет, но не получается. И мне кажется это неправильно. Я просто устал. — Ты бросаешь меня? — Да, — Антон кивает. — Да, я хочу расстаться. Не хочу дальше продолжать это и мучать тебя, пока в себе разобраться не могу. — У тебя кто-то появился? Кто-то из студии? Кто она? — Я не… что? Нет. Нет у меня никого. Я просто устал. Я устал говорить, устал просить, устал от постоянного бардака, — Антон махнул рукой в воздухе, демонстрируя все разбросанные вещи в комнате, какие-то обертки, коробки. — И устал это все убирать сам. — Я буду больше уделять внимания домашним делам, Антош, если дело в этом. — Дело не в этом. И я с тобой говорил об этом уже, все всегда возвращается к тому, как было, а ты обижаешься. Я устал. Просто давай закончим. — Но мне некуда пойти. У меня нет работы, я… Как я дальше жить буду? — Я тебя не выгоняю. Я пока посплю на диване. У тебя есть время, чтобы найти другую квартиру и устроиться на работу. Неделя, две, месяц — сколько потребуется. Девушка расстроенно кивает. Удивительно, что без скандалов. Антон уходит в гостиную, убирает коробки, чашки, раскладывает диван и ложится спать там. Она приходит к нему посреди ночи, жалуется, что не может уснуть без него, жмется к нему и плачет. Антон обнимает, поглаживает по спине, пытаясь успокоить, они все-таки не чужие люди. Он рассматривает темный потолок, думая, а вообще правильно ли он поступил? У него сердце сжимается. Может, он все-таки должен дать ей шанс? Может он перетерпит, переживет, прикипит, привыкнет? Она садится ему на бедра, лезет с поцелуями, а Антон раздражается от этого. Какого черта? Секс на прощание? Что за чепуха? Он отправляет ее спать обратно в спальню, девушка недовольно уходит, громко хлопнув дверью, не забыв обозвать его несколько раз на повышенном тоне, сказать какой он ублюдок и мудак. Ублюдок так ублюдок. Черт с ней.