Сексуальная катастрофа

Антон тяжело дышит, рассматривая Арсения под собой. У них получилось все идеально, он сделал каждый элемент, и камера его телефона это запечатлила. Порно-которое-не-порно. У Антона естественная реакция — Арсений его привлекает, Арсений его возбуждает. И Арсений это возбуждение очень хорошо чувствует, потому что Антон сейчас упирается своим пахом ему в задницу, лежа у него между ног. Антон закусывает губу, рассматривая мужчину под собой. Сколько раз он это представлял с тех самых пор, как Арсений ему впервые показал эту связку. Сколько раз Антону это снилось, сколько раз он стоял в душе, стараясь справиться с пошлыми мыслями. Антон не считал, но даже если бы считал, то явно бы уже сбился. Арсения, кажется, это все не смущает совершенно, он только неосознанно облизывает губы, рассматривая нависшего над собой Антона. Ему самому жутко хочется толкнуться бёдрами вверх, прижаться ещё сильнее. И без одежды. Одежда между ними явно лишняя. Антон расслабляет руки, облокотившись на локти, и тянется к губам напротив, только Арсений вдруг упирается ему в плечи ладонями, не позволяя себя поцеловать. — Тут камеры, — бормочет он, стараясь смотреть в потолок. Он тоже слаб, он тоже хочет плюнуть на все и поцеловать Антона, почувствовать на себе тяжесть его тела в полной мере, забраться руками под футболку и изучить каждый сантиметр его кожи. — Блядство, — фырчит Антон, обреченно опуская голову и упираясь лбом в грудь мужчины. — На сегодня все, я думаю, — говорит Арсений, усмехаясь и расслабляя руки на чужих плечах. Антон стал сильнее за время их тренировок, сильные мышцы чувствуются под пальцами. Арсению нравятся плоды своих трудов. — Угу… — разочарованно тянет Антон. Ему вставать совершенно не хочется, ему хочется вжать Арсения собой в пол и довести его до экстаза, заставить его выгибаться под собой. Он мечтает услышать его стоны, всхлипы, мольбы. Антон хочет его всего. А вставать с такого привлекательного горячего тела — мука. Арсений его будто нарочно сжимает своими бёдрами, и Антон хочет уложить на одно из них свою руку, сжать… он прилагает все свои усилия, чтобы подняться, а не сделать то, что хочется. Антон тянет футболку вниз, стараясь прикрыть свое возбуждение. Арсений вскакивает следом, тоже оттягивая футболку, потому что он тоже человек, и его тоже тянет к Антону. Их таких тут двое. — В раздевалке есть душ. Ты знаешь, — говорит Арсений, хватая свои вещи. — Там нет камер? — Нет. — Ты… — Я не буду с тобой трахаться в студии, — шипит Арсений, бросая строгий взгляд через плечо. Антон поджимает губы, берет свои вещи и недовольно идёт в раздевалку. Благо уже вечер, и людей в студии практически нет: только администратор и несколько тренеров, у которых пока ещё идут занятия. Арсений скрывается перед Антоном в тренерской, а самому Антону приходится только скрыться в душе. Хорошо, что не вскрыться. Он стоит под холодными струями воды, и от контраста возбуждение спадает, но наваждение нет. Антон может думать теперь только о том, что ему пиздец как холодно, и что Арсений пиздец горячий где-то в другой душевой кабине. После душа он даже волосы не сушит, только едва протирает полотенцем, а одевшись, выходит из студии и сразу закуривает. Антон трахаться и не предлагал, удовлетворить друг друга есть и другие способы, в конце концов, у обоих есть прекрасные рты и рабочие руки. — А лечить тебя я потом буду? — спрашивает Арсений, выходя из студии и останавливаясь рядом с Антоном. — Да похуй, я не заболею, — отмахивается Антон. — Пойдём, я подвезу. Я на машине сегодня. — Ты не знаешь, где я живу, — тупо говорит Антон, будто это тайна покрытая мраком. — Скажешь мне адрес. Арсений просто пожимает плечами, выхватывает почти докуренную сигарету из пальцев Антона, выкидывает её в урну, а после берет Антона за предплечье и ведёт к той самой машине. Вопрос не обсуждается, Антон и не против, на улице холодно, а он и правда немного дурак. В машине они не говорят. Арсений включает музыку, чтобы как-то заполнить неловкое напряжение между ними. Сексуальное напряжение. Ни одному из них не хочется просто ехать по домам. — У меня дома есть пилон, — говорит Арсений, выезжая на дорогу и закусывая губу. Он вообще хотел спросить адрес, но так ведь неинтересно. Антон, который сосредоточенно пялился в окно, медленно переводит взгляд на мужчину, ожидая продолжения, но продолжения не следует. Антон видит только хитрые глаза, закушенную губу, длинные пальцы на руле, ноги в обтягивающих штанах… Антон видит только сексуальную катастрофу рядом с собой. — Хочешь ещё потренироваться? — поддерживает Антон эту игру. — Я бы прогнал ещё пару моментов, да, — кивает Арсений. — Я только за повторить ещё пару моментов. — Отлично. До дома добраться быстро не получается: понедельник, вечер, пробки. Антон старается не пялиться на Арсения в открытую, ему вообще не очень хорошо с ним в одной машине. Слишком душно, слишком жарко, слишком напряженно. Сколько бы он не старался думать о чем-то мерзком и противном, сколько бы он не отвлекался на машины за тонированным стеклом, мысли всегда возвращались к моменту в студии, к моменту, как Антон спрыгивает на руки над Арсением и медленной плавной волной спускается на него, устраиваясь между шикарных привлекательных бёдер в красных лосинах и упираясь пахом в не менее шикарную и привлекательную задницу. Антон готов завыть как волк на луну и в какой-то момент он не сдерживается и укладывает руку на колено Арсения. Это только усугубляет ситуацию, и Антон несильно сжимает чужую ногу. — Не думай, — усмехается Арсений, бросая взгляд на нахмуренное лицо Антона. — Ты себя видел вообще? Если бы я мог не думать, я бы не думал! Ты у меня из головы, блядь, не вылезаешь с того самого пятничного утра, когда ты зашёл в студию в своих блядских ботинках. — А я думал мозоли у тебя на руках от пилона, — невинно говорит Арсений. — Да иди ты, — фыркает Антон, отворачиваясь к окну. — Пойду, — Арсений согласно кивает. Антон это старается игнорировать, руку он с колена так и не убирает — он слишком слаб для этого. Они стоят в пробке, и неизвестно сколько им ещё так ехать, а трогать Арсения хочется всего. Антон утоляет это желание как может, хотя бы коленкой. А мозг усиленно подпихивает картинки, как Арсений лежит у пилона, раздвинув ноги и… Антон громко втягивает воздух через нос. Не думай. Не думай. Не думай. Сжимает снова Арсеньеву ногу, используя её как антистресс, помогает только не особо, потому что это нога Арсения. И сжать её хочется в других обстоятельствах. Боже, Антон же не подросток со спермотоксикозом, почему его так ведёт от близости с Арсением? Он старается дышать глубоко, ищет глазами что-то максимально непривлекательное за пределами машины. Его ведь не возбуждают другие мужчины, особенно мужчины других национальностей, но водителей за тонированными стёклами и сквозь снег не особо видно. Арсений снова смотрит на Антона, чуть задумавшись. Он осматривается по сторонам, будто бы стараясь в чем-то убедиться, а после тихо хмыкает себе под нос. Арсений укладывает руку на ногу Антона и медленно ведёт вверх по внутренней стороне бедра, отчего Антон только резко поворачивает голову и смотрит ошарашенно. — Ты делаешь только хуже, не помогаешь, — говорит он. — Расслабься. — Как я расслаблюсь? Твоя рука у меня-а-а, А-арс, блядь… — шумно выдыхает Антон, хватаясь за ручку двери. Арсений уже поглаживает его пах через ткань джинсов, ехидно улыбаясь. Он даже предпринимает попытку расстегнуть ремень, что у него успешно получается. — Моя рука именно там, где должна быть. Тебе надо расслабиться, сколько мы ещё будем так стоять — неизвестно. Так что расслабься и получай удовольствие. — Ты сумасшедший… — бормочет Антон, наблюдая. — Тебе же нравится. Лучше помоги мне с этим, одной рукой неудобно. Антон бросает неуверенный взгляд на Арсения, но не похоже, чтобы тот шутил. У него глаза горят, а на губах пошлая улыбка, он наблюдает за Антоном, явно наслаждаясь ситуацией. Антона только ещё больше ведёт от этого, и пока он тупит, Арсений продолжает ласкать его возбужденный член через ткань плотных джинс. Медленно, аккуратно, умело. Антон шумно втягивает воздух носом, в голову приходит тупая шутка про член, который Арсений может использовать как пилон, но сказать ее вслух не решается, только усмехается под нос сквозь тихий стон. Он послушно расстегивает ширинку, хотя пальцы его не слушаются, потому что он спешит, будто у них время ограничено. Если ты не справишься за три секунды, Арсений передумает и придется тебе сидеть возбужденным рядом с сексуальной катастрофой, Антошка. Антон буквально охает, когда Арсений скользит рукой под резинку трусов. Романтики никакой, на фоне играет дебильная музыка, а из машины перед ними наверняка видно, чем они тут занимаются, но думать Антон больше не может, только стягивает штаны вместе с бельём ниже, позволяя Арсению более свободно орудовать своей рукой. Антон мычит себе под нос, чувствуя сухие прохладные пальцы на своём члене. Он прикрывает глаза и откидывается на спинку сиденья, расслабляясь и полностью отдаваясь ощущениям. Потому что ощущения яркие, до звёздочек в глазах, до мурашек по коже, у Антона влечение смешалось с симпатией, с зарождающейся влюблённостью, и поэтому наслаждение от чужих прикосновений только удваивается. Он сжимает в руках сиденье, чуть приоткрыв рот, непроизвольно подаётся бёдрами вверх, толкаясь в чужую ладонь. Мычит тихо, иногда жмурясь. Ему хорошо, ему приятно, а от осознания, что рука на члене — Арсения, и вовсе крышу сносит. Арсений закусывает губу, наблюдая за Антоном. То, что он видит — ему определённо нравится. Антону хочется доставить удовольствие, поэтому он продолжает двигать рукой по всей длине возбужденного члена, и он бы очень хотел помучить его, растянуть эту игру, но в пробке они вечность стоять не будут, да и другие водители, которые сквозь тонированные стекла не видят ничего, их ждать не будут. Арсению все ещё приходится иногда машиной управлять, даже если это проехать на полметра вперёд. Он затеял это все, чтобы просто довести Антона до разрядки, быстро и эффективно, а помучить его он всегда успеет. Антон чуть поворачивает голову, чтобы взглянуть на Арсения, у того глаза хитрые, и он будто нарочно облизывает губы, медленно и соблазнительно. А Антон в ответ только рычит, смотрит так пристально, раздевает глазами, и Арсений только сглатывает, потому что такой Антон немного пугает и возбуждает, и он сам ерзает на своём месте, сбиваясь с темпа. Он теряется в зелёных глазах, путается в высоких колосьях, ощущает себя добычей. — Арс, блядь… — выдыхает Антон с хрипотцой. Это только усугубляет ситуацию, у Арсения по коже мурашки идут от этого голоса. Ему жарко становится, воздуха не хватает, мысли в голову лезут ненужные. Он не контролирует ситуацию, они оба ее не контролируют. Крышу сорвало обоим. Антон только поджимает губы, укладывая свою руку поверх руки Арсения, понимая, что тот не справляется, начинает ей двигать, задавая нужный темп и быстро кончает, изливаясь в чужой кулак и чуть вздрагивая с тихим судорожным вдохом. — В бардачке салфетки… — бормочет Арсений, все ещё не понимая, в какой момент он потерял контроль. Антон только кивает в ответ, лениво вытаскивая пачку влажных салфеток чистой рукой. Он осторожно вытирает ладонь Арсения, нежно, уделяя внимание каждому пальцу, пока Арсений не одергивает руку к рулю, не потому что хочет, а потому что сзади им уже нетерпеливо сигналят. Да идите вы все к черту. Тут в машине своя атмосфера, своя вселенная, им на других водителей и на пробку в целом сейчас буква ю. Антон чуть усмехается, вытирая себя. Стоит ему поправить штаны и застегнуть ширинку, как Арсений тут же открывает окно машины. Потому что ему жарко и душно и нужно отвлечься от собственного возбуждения. Потому что он не ожидал, что Антон может быть таким. Потому что он не думал, что сам поплавится так сильно под взглядом зеленых глаз. — Пиздец, — усмехается наконец Антон. Они ещё даже не целовались нормально, единственный их поцелуй — тот невинный чмок месячной давности. Как говорится, that escalated quickly. Хотя больше удивляет, как они раньше не сдались, потому что их тянуло друг ко другу магнитом. Привычный флирт Арсения был не просто флиртом, он был намеренным, ему хотелось соблазнить Антона. А Антон в ответ шёл на поводу, поддерживал эту игру, отвечал на флирт флиртом и шутил неоднозначные шутки. Они хотели друг друга. Антон кинул салфетки обратно в бардачок и, заметив бутылку воды, подал её Арсению, который теперь сидел в лёгком напряжении, пытаясь найти причину, по которой потерял над собой контроль. Хотя причина вот сидела рядом и протягивала бутылку с водой, и не осталось у Антона того хищного взгляда, из-за которого Арсений растерялся. Арсений перевёл дыхание и закрыл окно, дёрнул головой, пытаясь выкинуть из головы и голос и взгляд Антона. Из машины Антона только не выкинешь. Да и на него еще есть планы. Он даже не подозревает, что для Арсения является такой же сексуальной катастрофой, как и Арсений для него. И если на тренировках Антон в серых спортивках и футболке, и, вопреки всему интернету, серые спортивки, по скромному мнению Арсения, ничего не подчеркивают и выглядят убого. То сейчас в машине — Антон самая настоящая сексуальная катастрофа, в джинсах, чёрном худи, с цепями на шее, браслетами и множеством колец на руках. Если бы не куртка, похожая на мусорный мешок, Арсений бы точно поставил машину на аварийку и набросился на Антона. Но куртка спасает ситуацию. Насколько это возможно. Арсений все-таки взял воду и сделал несколько глотков, что помогло ему полностью прийти в себя и взять контроль над телом и разумом. — Спасибо, — кивнул он, возвращая бутылку. — Ты… — Странный? — перебил Арсений, усмехаясь, привыкший к подобным комментарием. — Необыкновенный, — закончил Антон, возвращая руку на чужое колено и поглаживая пальцами кожу через прорезь в штанах. — Человек с ебанцой. — С нюансами, — исправил его Антон, чуть улыбнувшись. Арсений только хмыкнул в ответ, закатив глаза, чисто из-за врожденной вредности. Ему на самом деле приятно было это слышать, по сути, Антон говорил те же обидные высказывания, но другими словами, а они, отчего-то, переставали быть обидными. И от этого тепло разливалось в груди. И от руки на коленке тоже разливалось, даже скорее обжигало, но Арсений держался. К моменту, когда они добрались домой, все их ожидания не особо оправдались. Антон думал, что зажмет Арсения ещё в лифте, но мог только устало опереться спиной о заднюю стенку и прикрыть глаза. Арсений тоже представлял себе жаркие поцелуи, как они ввалятся в квартиру, срывая друг с друга одежду, но и сам мог только следить за сменяющимися цифрами этажей. Пробка их вымотала, а вместе с ней тренировка и длинный рабочий день. Как-то мало похоже на страстное начало отношений, скорее на бытовуху. И спать ляжем на разных диванах потому что ты будешь отбирать у меня одеяло и пинаться, а еще ты как батарея, с тобой жарко. Арсений открывает дверь квартиры и пропускает Антона вперед себя, приглушенный свет включается автоматически. Антон сразу замечает тот самый пилон, он стоит в гордом одиночестве посреди комнаты. Парень только хмыкает себе под нос, бросая рюкзак на пол и стягивая куртку. — Ты же не думал, что я соврал про пилон? — усмехается Арсений. — Не думал. Мы правда будем танцевать? Арсений только загадочно пожимает плечами, а Антон кивает в ответ. Он не жалуется, что, вообще-то, приехал сюда не просто так. Не задаёт вопросы, чем они будут заниматься, тихонько мнется на пороге, рассматривая светлые стены прихожей. У Арсения тихо, и слышно только его копошения, он что-то бормочет себе под нос и клацает выключатель на стене. Свет сначала сменяется ослепительно ярким, отчего оба жмурятся недовольно, а потом возвращается к привычному приглушенному. Только теперь в комнате с пилоном горит неоново-красное освещение. Антон вопросительно приподнимает брови. Красное освещение не намекает на «посидим у телевизора пиво выпьем», красное освещение только как огоньки на взлётной полосе говорит: «трахаться тут». Антон даже задумывается, трахался ли Арсений у пилона с другими мужиками и как часто? Но дальше мысль не развивает, она ему не нравится, он хочет быть первым и единственным, особенным. У Арсения в квартире слишком пусто и слишком чисто, будто он не бывает в ней никогда. Антон успел рассмотреть только порог и пробежаться взглядом по пилону, но квартира все равно выглядит одинокой. — Проходи, чай, кофе? — спрашивает Арсений, после чего усмехается. Не так они планировали провести вечер. — Не хочу ничего. — Даже меня? — Тебя в списке не было, — шутит Антон, дергая бровями и проходя вглубь квартиры. Арсений хватает его за руку и ведет в комнату с пилоном, там стоит большой диван у стены. Он просто падает на него и тащит за собой Антона. Старички. Старикашки. Пенсионеры. Антон плюхается поверх Арсения, рассматривает его лицо вблизи и ему даже не жаль, что их секс откладывается. Это был бы просто перепихон, а просто перепихон не нужен никому из них. — Ты красивый, — бормочет Антон. Арсений знает, он только чуть приподнимает уголки губ. Антон хочет его поцеловать, склоняется ниже, но все выглядит слишком шаблонно, поэтому сам Арсений только чуть уворачивается, отчего Антон вздыхает и утыкается лбом в грудь мужчины. Он хочет как-то оправдаться, что это просто поцелуй, Антон не требует ничего больше, хочет только выразить чувства в груди. Потому что так правильно. Чувствует, как Арсений копошится, и начинает играть тихая спокойная музыка, а потом его волосы начинают осторожно перебирать, одна кудрявая прядка за другой. — Может, в душ? — тихо спрашивает Арсений. — Вместе? — хмыкает Антон в ответ. Они все поцеловаться не могут, чуть не потрахались в студии, Арсений дрочил ему в машине, а теперь предлагает душ. Что за табу на поцелуи? — Я не буду трахаться с тобой в душе, — Арсений картинно закатывает глаза. — Да я и не предлагаю, эй, — тихо смеётся Антон. — Я же уже был в душе, в студии. — Я бы все-таки хотел снова прогнать связку. А душ поможет взбодриться. — Тогда я первый? — Антон сдаётся, поднимаясь. Черт его знает, что в голове у Арсения. За все время знакомства Антон одно понял точно — там в голове невероятно, целая планета, по которой хочется путешествовать. Арсений поднимается следом, вручает Антону полотенце и отправляет в душ. Антону много времени не нужно: он стоит несколько минут под прохладной водой, стараясь взбодриться. А вот Арсения приходится ждать долго. Антон успел рассмотреть всю квартиру и даже выпить чай, ещё немного и пошёл бы знакомиться с соседями, но пока пошёл только на балкон покурить. — Снимешь футболку? — внезапно раздаётся за спиной. Антон оборачивается и так и замирает, перед ним в дверях балкона — Арсений. В чёртовых красных лосинах. И в стрипах. И какой-то черной майке, которая спадает с плеча. Антон даже забывает, какой был вопрос, и просто кивает бездумно, скользя взглядом по привлекательному телу напротив. К этому он так и не привык. К привлекательности Арсения сложно привыкнуть, сколько бы ты на него не смотрел — не перестаёшь восхищаться. Мужчина только закусывает губу, подходя к Антону и выхватывая из его пальцев сигарету, после чего отправляет её в полет с балкона. Антон все ещё стоит завороженный, только сейчас обратив внимание, что в комнате играет музыка. Он уже выучил порядок песен в плейлисте Арсения, он всегда один и тот же. Следующая песня — под которую они танцуют. Арсений только усмехается в очередной раз, хватается руками за футболку Антона и тащит наверх, намекая на то, что его просьбу неплохо было бы исполнить. Антон поддаётся, помогает снять футболку, и они вместе возвращаются внутрь, как раз к началу их песни. Арсений сразу начинает танцевать, изгибается и соблазняет. Сверкает глазами в красном освещении, улыбается, закусывая губу, а Антон стоит на своём месте без футболки и в джинсах. Всю усталость как рукой сняло, рукой Арсения, если быть точнее. Антон подходит ближе к пилону, чтобы успеть поймать Арсения, и когда тот обхватывает его бедра ногами, он крепко сжимает задницу парня в своих руках, и не даёт ему вырваться, только прижимает к себе ближе. Антон снова пытается поймать чужие губы своими, в этот раз успешно, целует мягко, вовлекая в поцелуй. Арсений только кусается в ответ со смешком и все-таки отклоняется назад, вырываясь из крепкой хватки, падает на колени перед Антоном и притягивает его к себе за шлевки на джинсах. В их связке такого не было, да и кого сейчас это волнует? Антона волнует только Арсений, который прижимается губами к коже над поясом джинс, ведёт языком влажную дорожку от тазовых косточек до блядской дорожки жёстких волосков. Антон едва ли держится в сознании, музыку даже не слышит, только наблюдает за действиями перед собой. Арсений медленно поднимается, разворачиваясь к Антону спиной, расставляет ноги и прижимается задом к его паху, плавно делая волну, прогибается перед ним, дразнит. И так же резко возвращается к пилону, скользит по нему вниз, и вот он уже на полу двигает тазом вверх-вниз. Антон будто на инстинктах выполняет свою часть движений из связки, делает флажок и спрыгивает с пилона над Арсением, приземляясь мягкой и плавной волной ему между ног. — Вот так… — бормочет Арсений, укладывая руки на плечи Антона. — Так? — усмехается Антон, толкаясь бёдрами, отчего мужчина только судорожно выдыхает. Антон целует его, потому что больше нет сил терпеть. Здесь нет камер, нет приличий. Они могут делать все, что хотят. И Антон хочет Арсения, целиком и полностью. Они целуются жадно, кусая губы друг друга, толкаясь бёдрами навстречу. И Антон только сейчас думает, насколько эти блядские красные лосины и стрипы непрактичны. Привлекательно — безумно, удобно — нет. Он недовольно отстраняется, пытаясь стащить это безобразие, а Арсений и сам пыхтит, вытаскивая из-под Антона свои длинные ноги и снимая стрипы. Он хотел бы остаться в них, потому что это эффектно и красиво. — Ты и так эффектный и красивый, — ворчит Антон, отпихивая обувь и отбрасывая лосины в сторону. И Арсений успокаивается, а может его успокаивает склонившийся над пахом Антон и его длинный язык. — Там на диване смазка и презервативы… — бормочет он, прикрыв глаза. Пальцы на ногах сжимаются от ощущений, а Антон ещё даже ничего толком не сделал. И сердце из груди вырывается от захлестывающих чувств. И Антон может бы и сам хотел взяться за длинный каблук и забросить ногу себе на плечо, посмотреть мельком в зеркало в полный рост — прямо как в студии — но только мельком, чтобы увидеть со стороны и вернуться к горячему телу под собой. Но Антон парень простой — ему не нужна странная обувь, чтобы сделать задуманное. Он подхватывает ногу Арсения и носом медленно ведет по нежной коже от паха до колена, втягивая аромат геля для душа. Персик. Никакой леденящей мяты или лавовых айсбергов. Персик. Антон не сдерживается, чуть прикусывая кожу зубами, как шкодливый кот, слегка укусить и зализать, оставить небольшой красноватый след. Арсений скулит под ним, сжимая пальцы на ногах, напрягая мышцы, стараясь прижаться ближе, почувствовать температуру и тяжесть чужого тела на себе. Он второй ногой пытается притянуть Антона к себе, но Антон не поддается. Он усмехается, наслаждаясь звуками, которые Арсений издает, смотрит хитро. Антон снова спускается к паху, оставляя ногу у себя на плече. Поглаживает горячими руками бедра и ягодицы, немного сомневаясь в своих способностях. В последний раз он сосал член давным-давно в универе и получил за это тройку. Или не за это, но не суть. В своих способностях Антон уверен не был, а потому тянул кота за яйца. Хотя в данной ситуации Арсения, и не за яйца, и не тянул. Дернув головой и откинув все сомнения, Антон медленно провел языком по всей длине члена, придерживая его рукой. Арсений только замычал, кусая губы и вплетая пальцы в кудрявые волосы. Он их грубо сжал, толкаясь бедрами навстречу пухлым губам — контролировать себя больше не было сил. Антон этому не сопротивлялся, послушно насаживаясь ртом на член. И совсем не страшно, как могло показаться. Арсений сглотнул, чуть приоткрывая глаза и поворачивая голову к зеркалу. Порно-которое-не-порно превратилось в самое настоящее порно, только камеры поставить, и можно еще стрим запустить, чтоб донаты собирать. В неоново-красном освещении они лежат на полу, и Антон с головой между его ног смотрится так правильно, так возбуждающе. Такое бы сохранить в архив и пересматривать одинокими холодными ночами, но Арсений даже сейчас не в состоянии это долго рассматривать, у него глаза закатываются, а мозг плавится. Антон языком прижимает член к небу, скользит им по набухшим венкам, рукой двигает в такт и массирует пальцем уже подготовленный анус. — С проникновением? — неуверенно спрашивает Антон, выпуская член изо рта. — А я в ванной почему так долго был, по-твоему? — фырчит Арсений в ответ. Антон только кусает снова под коленкой в ответ, оставляя на коже уже заметный след от зубов. Он сбрасывает ногу Арсения и тянется за смазкой и презервативами. В комнате стоит прекрасный диван, возможно, он даже удобный, чтоб на нем спать, но трахаться они все равно будут на полу у пилона. Антона, привыкшего к комфорту, это только сильнее заводит, с Арсением хочется попробовать все. И Арсений не протестует, он только покорно ждет. Антон без футболки выглядит красиво, у него руки накачанные (не без трудов Арсения), хотя ярко выраженного пресса они так добиться и не смогли. Арсению все равно нравится. Пока Антон возвращается к нему со смазкой, он приподнимается, хватаясь рукой за шею парня, прижимается к нему ближе и целует шею, плечи, ключицы, поглаживает напряженные бока слегка грубыми пальцами. Арсений медленно отстраняется, немного ерзая от нетерпения, хочет лечь обратно, но Антон его хватает за ткань футболки на груди, тянет на себя, только чтобы снова прикоснуться к губам напротив. Вовлечь в горячий, жадный поцелуй. От резкого движения они не сильно ударяются зубами. — Бля… — смеется под нос Антон. Но Арсений его затыкает, снова целуя, засасывая губу. Арсений кусается, а Антон все еще сжимает его футболку в кулаке, не позволяя отстраниться. Он сам решает, когда достаточно — и легко отталкивает мужчину от себя, укладывая того снова на лопатки. — Красивый, — снова бормочет Антон. Арсений правда красивый, пусть и раскрасневшийся, со взъерошенными волосами и сбитым дыханием. Антон разводит его ноги в стороны и картинка выглядит еще лучше. И это все — только для Антона. Он выдавливает на пальцы немного смазки. — Можешь сильно не стараться, я подготовился… — нетерпеливо бросает Арсений. Он не знает, куда деть руки — лучше всего вцепиться в плечи Антона, но пока такой возможности нет. Арсений ерзает, то сжимая ладони в кулаки, то расслабляясь. Он втягивает носом воздух и прикрывает глаза в ожидании. — Почему ж еще так долго в ванной сидеть? — усмехается под нос Антон. Арсений хочет съязвить что-то в ответ, но может только открыть рот в немом стоне, зажмурившись. Антон осторожно вводит в него пальцы, медленно подготавливая, не торопясь — потому что торопиться некуда, у них вся ночь впереди. И плевать, что утром на работу. А может и вся жизнь совместная впереди. Антон усмехается своим мыслям, рассматривая скулящего Арсения — это только для него. Арсений весь и полностью — только для него. Антон хочет ему сделать хорошо и приятно, и нетерпеливые всхлипы ему приносят странное удовольствие. Он все делает правильно. Арсений прогибается в спине, стараясь насадиться на пальцы сильнее. У него губы раскраснелись от постоянного покусывания, и он, наконец, нашел применение своим рукам. Ласкать самого себя ему никто не запрещал. Он скользнул рукой к члену, начав надрачивать себе, на что Антон только одобрительно кивнул и надавил пальцами на простату, буквально выдавливая из Арсения стон удовлетворения. — Антон… Антон, пожалуйста, хватит уже… — Арсений закусил костяшки пальцев, снова закатывая глаза в удовольствии. Еще немного и он начнет хныкать, потому что ему хочется ощутить Антона в себе. Антон не заставляет себя долго ждать, ему и самому от возбуждения крышу сносит. Его так давно секс не захватывал. Ни одна фантазия не сравнится с тем, что происходит на самом деле. Арсений горячий и податливый, он скулит и всхлипывает и все это только от пальцев Антона. И для него это не просто перепихон на полу у пилона. Антон Арсения хочет любить, а не трахать. Его переполняет не только возбуждение, но и чувства. И Антон будет его любить. Он вытаскивает пальцы из Арсения, только сейчас замечая, что сам все еще в джинсах, которые неприятно давят на пах. Антон ругается себе под нос, быстро расправляясь с ширинкой и приспуская джинсы с бельем. Полностью раздеваться нет ни сил, ни желания, ни терпения. Еще немного и Арсений его стукнет чем-то. Антон разрывает пачку с презервативом и раскатывает его по своему члену. — И это все мне… — усмехается Арсений, наблюдая. Антон такой же взъерошенный как и он сам. — Тебе, — он склоняется над ним, целуя. Делает осторожный толчок, медленно входя внутрь Арсения. Чувствует, как он снова вплетает пальцы в волосы на затылке, сжимая их в сильной хватке. Как впиваются короткие ногти в кожу на лопатках. Как быстро бьется сердце в чужой горячей груди. Как судорожно носом втягивают воздух, привыкая к заполненности внутри. Антон немного отстраняется, рассматривая лицо напротив и давая привыкнуть. Арсений все еще красивый, даже когда хмурит брови и поджимает губы. Когда его лицо расслабляется. Когда пушистые черные ресницы дрожат мелко-мелко, а потом резко распахиваются голубые глаза. Антон его будет любить всего, каждую родинку, каждую морщинку, каждый волосок. — Тих, все хорошо? — он чуть улыбается. — Д-да, — Арсений ослабляет хватку в волосах, слегка кивая. — Да, все хорошо… Антон закусывает губу, продолжая рассматривать парня под собой. В глазах напротив хочется утонуть, но он и так захлебывается в собственных чувствах к этим глазам, к обладателю этих бездонных голубых глаз. Он поглаживает большим пальцем скулу и делает первый осторожный толчок глубже. Арсений снова приоткрывает рот в едва слышном стоне, прикрывая глаза и сжимая сильное плечо рукой. Антон этой картиной заворожен, но больше сдерживаться не может, потому возвращает руку на бедро. Он льнет губами к шее, собирая мелкие капельки выступившего пота, целует мягко и невесомо, а стоны из груди под ним становятся громче. Арсений чувствует Антона каждой клеточкой своего тела, горячие губы и легкие покусывания шеи, медленные глубокие толчки. Арсений чувствует всю нежность, которую Антон вкладывает в каждое свое движение. Ему хорошо, как не было давно. Он снова сжимает кудрявые волосы между пальцев, оттягивая Антона от своей шеи только чтобы снова пересечься взглядами и потеряться в глазах друг друга, а после снова слиться в поцелуе. В поцелуе менее жадном, чувственном, чтобы постанывать в пухлые искусанные губы, хватать в перерывах воздух. Прижаться, слиться в единое целое и раствориться в друг друге. — Сильнее, — тихо просит Арсений, шепчет даже. Он может только охнуть, откидывая голову назад, потому что Антон подчиняется. Он утыкается носом в шею, давно уже поддавшись чувствам и ощущениям, он сделает все, что попросит Арсений, но Арсений пока может только удовлетворенно скулить и стонать. Звуки шлепков тела о тело сливаются со звуками очередной песни в плейлисте, но музыку уже никто из них не слышит. Оба слышат только друг друга: сбившееся дыхание, сердцебиение, влажные поцелуи. Антон чувствует, как Арсений начинает мелко дрожать, как сжимается весь, как сильнее впиваются короткие ногти в кожу где-то в районе лопаток, как он задерживает дыхание, закусив губу, чтобы потом выдохнуть сладкий стон, слегка приоткрыв рот. Антон немного отстраняется, наблюдая за лицом, кончающего Арсения. Одно из произведений искусства, не иначе. Он только сильнее сжимает бедро, доводя и себя до разрядки. Арсений тянется за вялым поцелуем, улыбаясь. На полу, признаться честно, лежать не особо удобно, но он только смыкает руки в замок на спине Антона, не собираясь подниматься и отпускать парня. Да и Антон не спешит вставать, продолжая рассматривать Арсения. Каждую морщинку, каждую родинку, каждый волосок. Он осторожно смахивает взмокшую челку со лба тренера. И эта близость между ними кажется слишком интимной. Не секс на полу у пилона — а просто лежать вот так и рассматривать друг друга, касаться нежно, поглаживать кончиками пальцев, целовать невесомо мелкие родинки на щеках Арсения и на кончике носа Антона. — Может мы теперь тренировки у тебя проводить будем? — спрашивает Антон. Арсений только закатывает глаза, все-таки выпуская Антона из своих крепких объятий и сталкивая его с себя. — Извращенец, — фырчит Арсений, забавно морща нос. Антон смеется в ответ громко. Кто из них еще извращенец, учитывая то, что произошло в машине. Да и Антон ничего не говорил о том, что тренировки должны заканчиваться сексом. Это было бы просто приятным бонусом.