Перед словами, после тишины

Aнья никогда не боялась ничего. Не во время рукопашного боя с одним из множества наемников, пытавшихся убить её Хеду, не когда она вела объединённые армии восьми кланов в схватке с Азгедой до формирования коалиции и даже не когда Маунон наконец-то смогли её захватить. Сейчас же… Сейчас она была напугана — испугана до ужаса. Но не за себя. Никогда за себя. Она украдкой бросила взгляд на женщину рядом, облачённую в боевую форму с грозными чёрными полосами краски на щеках, и дрожала за неё… С того момента, как Анья ворвалась в тронный зал, чтобы рассказать о своём пути из лап Маунон, она поклялась, что Лекса чуть не упала на колени. Никогда в жизни она не видела душу, пойманную в подобную ловушку — как проклятый, обречённый на вечные мучения, в то время как внутри всё ещё оставалась невинной, как ребёнок, впервые увидевший мать после долгого пребывания во тьме… Лекса рыдала, видя воина, почти спотыкаясь к окну, через которое наблюдала за столицей, в отчаянной попытке обнять Анью всем, чем только могла — всей любовью и заботой, которую когда-либо испытывала к женщине, но никогда не выражала. Они стояли там, обнявшись, часами, плача в волосы друг друга, цепляясь за прикосновение, словно одно из них могло исчезнуть без другого. Ни одна из них никогда не проявляла такой глубины эмоций друг к другу прежде, и это было одновременно катарсично и ужасающе. Было почти так, будто Лекса верила, что Анья — призрак, нечто эфемерное, обещание вернуть утерянную звезду из беспощадной вселенной. Она не могла удержаться от мягкого прикосновения к лицу воина, проверяя, реальна ли она, действительно ли вернулась. Они просто смотрели друг на друга, наслаждаясь присутствием другого, обнявшись на полу тронного зала. Как только Лекса осознала возвращение Аньи, она поднялась, помогла воину встать и провела к трону, чтобы та могла отдохнуть после долгого пути. Сев, Аня ощутила, как Лекса встала на колени рядом, взяв её руки в свои с отчаянным выражением в глазах — сильнее, чем Анья когда-либо видела. Командующая сразу же перешла к делу, мягко, но настойчиво расспрашивая о том, что произошло, где они были — хотя Аня уже догадывалась о пропавших. Она слушала рассказ Аньи о пути с необычайным терпением — от момента, когда воин очнулась в клетке, до момента, когда её отпустили на свежий ночной воздух, шокированную вновь обретённой свободой. Анья описала поспешное возвращение в Полис, ведя ослабленную группу Граундеров через лес, едва сохранив их силы. Благодаря какой-то неизвестной высшей силе, они вернулись в столицу живыми, все в целости, и Анья сразу направилась к своему Хеде за аудиенцией. Как только она замолчала, Анья почувствовала перемену в Лексе — девушку, которую она воспитала с детства и тренировала максимально эффективно — чьи эмоции угрожали прорваться сквозь железную маску, которую она надела в момент начала рассказа Аньи. Анья знала, что Хеда делает всё возможное, чтобы не спрашивать, не интересоваться судьбой девушки, которая украла её сердце. Но Анья никогда не отказывала Лексе ни в чём — ни в слове, ни в поддержке. И она рассказала. Рассказала о безумной храбрости Кларк, о том, как блондинка готова была поставить себя на кон ради всех остальных, о сделке, которая освободила всех их людей из лап Маунон впервые за почти столетие. Сделке, которая, скорее всего, стоила бы жизни Кларк… Лекса слушала каждое слово, выискивая в лице Ани хоть каплю надежды, что-то, за что можно зацепиться. Анья наблюдала, как пламя в глазах Хеды начинает гаснуть, как её голова медленно опускается под тяжестью безнадёжности и страха потерять Кларк, и сердце Аньи сжималось. В этот момент Анья поняла: Кларк не украла сердце Лексы — Лекса отдала его сама, добровольно, отчаянно, стремясь закрепить своё место рядом с девушкой, упавшей с небес, той, кто пленила её с первого взгляда. Но уже в следующую секунду Лекса поднялась, возвышаясь над Аньей, сжала кулаки и глаза стали стальными — Хеда, безжалостная и непоколебимая сила, перед которой падали армии. А мягкая, нежная Лекса исчезла, скрытая под маской Командира. Аня заметила следы слёз на щеках под бронёй решимости. Хеда рассказала о событиях с момента похищения Аньи и Людей Неба, холодно и отстранённо, балансируя между личной привязанностью и обязанностью. По возвращении поисковые группы, возглавляемые Лексой, не нашли пропавших, и она поняла, что произошло, оказавшись между долгом и сердцем. Советники призывали позволить четверым погибнуть, но Лекса решительно действовала в защиту Аньи, руководствуясь её собственными словами и преданностью — к радости Хеды. Если Анья и знала что‑то о своей бывшей секунде, так это то, что принятое Лексой решение, вероятно, преследовало её даже сильнее, чем отказ мстить за смерть Костии — бремя призраков, невидимых и неслышимых для кого‑либо, кроме Командора, читалось в тёмных кругах под её глазами, в болезненной бледности кожи. Лекса приняла решение — отозвала все поисковые отряды и распустила собирающуюся армию, ожидавшую приказов, — а после этого практически поселилась на балконе башни — наблюдая, ожидая, мучаясь… Судя по всему, она пропустила возвращение в город освобождённых пленников лишь потому, что бесконечно мерила шагами тронный зал — привычка, в которой она чередовала пустой взгляд в никуда с борьбой против каждого внутреннего порыва, кричащего ей просто пойти и спасти тех, кого она любит, пока ещё есть шанс… Едва между двумя женщинами повисла тишина, как Лекса снова заговорила — на этот раз слегка воодушевлённая планом, который выстраивала с того самого мгновения, как согласилась не объединять силы против Маунон ради возвращения своего бывшего наставника — и возлюбленной, которую, судя по наблюдениям Аньи, она обожала каждой клеткой своего существа… Она сообщила Анье, что с первыми лучами солнца они поднимутся, чтобы начать планировать путь к Маунон, и что воительнице нельзя рассказывать об их намерениях ни единой душе — вне зависимости от протокола. К большому разочарованию обеих, однако, их путешествие пришлось полностью отложить в тот самый момент, когда принц Роан из Азгеды подозрительно исчез сразу после возвращения освобождённых пленников в Полис. Впрочем, это стало уже совсем другой проблемой — той, которую Лекса намеревалась отложить до тех пор, пока они не завершат текущую миссию… Они пойдут скрытно. И будут одни. Независимо от того, насколько это снизит их шансы на успех. Это был единственный способ, с помощью которого Лекса могла примирить свой долг — защищать народ — и желание вернуть своё сердце. Пусть и несколько более рискованный, чем хотелось бы Анье. Воительница понимала это и считала, что так всё же лучше, чем если бы Командор повела целую армию против силы, которую они даже не могли вообразить себе побеждённой — по сути, массовое самоубийство. Или, что ещё хуже, столкновение с Маунон в одиночку… Несмотря на то, что ни один из придуманных ими планов никогда не смог бы спасти всех, Анья молчала, уступала, позволяла Лексе попытаться, позволяла своей бывшей секунде наконец‑то поставить Лексу на первое место — хотя бы раз в жизни — пусть даже лишь ради попытки спасти девушку, которая когда‑то спасла весь их народ… На следующее утро Хеда приказала Гастусу остаться и править вместо неё, велев не сообщать Титусу об их уходе до тех пор, пока он не будет уверен, что они находятся в милях от города. Хотя мужчина яростно протестовал, Хеда отказалась отступать, и ему пришлось подчиниться её воле — пусть и скрепя сердце, с глубоким беспокойством. Как только луна достигла своей высшей точки на небе, две женщины отправились в путь — вооружённые до зубов и укрытые покровом ночи, тихие силы, с которыми следовало считаться, начинающие обречённую спасательную миссию, грозившую разорвать их обеих по швам… Так они и шли — такие же безмолвные, как и смертоносные, утопая в дурных предчувствиях, которые источала огромная гора, уже нависшая над ними впереди… И хотя Анья никогда бы не призналась в этом вслух — никогда бы не унизила себя так перед своей Хедой, — она боялась не только за Лексу… Вспышки тёмных волос и невыносимо самоуверенных ухмылок теперь преследовали её, становясь всё навязчивее с каждым шагом к горе. Анья должна была найти её. Должна была спасти. Во что бы то ни стало… Та девушка… Она пробудила в Анье нечто, во что воительница прежде даже не верила в себе самой — и это пугало её. Пугало то, что кто‑то другой — кто‑то, кому она никогда бы добровольно не отдалась, но перед кем в итоге оказалась бессильна, — теперь имел над ней власть, сумел так её околдовать. Воин не должен поддаваться такому искушению, не должен находить утешение рядом с теми, кого поклялся защищать. И всё же… Анья по‑настоящему верила, что пошла бы за этой проклятой девушкой куда угодно, сделала бы всё, о чём та попросит. Воительница начинала понимать, почему столько мужчин начинали войны из‑за подобного чувства, почему были готовы умереть за ту эйфорию, которую оно приносило… Осознание того, что теперь и она понимает это чувство — будто способна постичь всё безумие, стоящее за ним, — лишь усиливало её страх за Лексу. Вряд ли та переживёт утрату такого блаженства, того дома, который нашла в самом невероятном месте… Вырвав Анью из тревожных раздумий, тишину вокруг внезапно разорвали жестокие крики — высокий, отчаянный женский голос где‑то в стороне. Крики, которые слишком уж походили на… — Нет… не может быть… Рэйвен? — Моя Рэйвен? Даже не бросив взгляда на Лексу, Анья сорвалась с места, мчась к голосу так, словно это была её последняя миссия в жизни. Командующая тут же оказалась у неё за спиной, шаг в шаг, пока они неслись сквозь деревья к источнику звука. — Пожалуйста, не будь ранена… Пожалуйста, пусть они не причиняют тебе боль… Анья и Лекса вырвались из‑за линии деревьев и замедлились, широко распахнув глаза при виде открывшейся сцены. Примерно в сотне ярдов впереди, на небольшом пригорке, Рэйвен боролась в траве с кудрявой девушкой, в то время как Беллами сидел в нескольких футах от них, почему‑то бледный и ошеломлённый… Приглядевшись, Анья поняла, что та девушка прижимает Рэйвен к земле, не давая ей доползти до высокого парня их возраста в одежде Маунон. Парень как раз осторожно укладывал на траву рядом с Беллами то, что выглядело как маленький ребёнок, присоединяя его к нескольким другим крошечным и бессознательным фигуркам по обе стороны от skai boy. Металлическая дверь стояла широко открытой примерно ещё в сотне ярдов позади них, а мигающий красный свет был единственным ориентиром, ведущим в длинный и тёмный коридор, уходящий под землю. Как только Анья осознала увиденное, она не смогла сдержать мгновенного тепла, разлившегося по всему телу при виде отчаянно сопротивляющейся механика. Какой бы ни была причина её бедственного положения, девушка была жива. Она была жива — и теперь Анья могла её защитить… Улыбка, которая появилась на ее губах, мгновенно исчезла, когда она повернулась и взглянула на Лексу, стоящую рядом, и увидела, как глаза ее Хеды судорожно бегают по сцене, брови сдвинуты, а руки сжаты в белые кулаки. Она сильно дрожала, и Анья сразу поняла, почему. Кларк нигде не было видно, и сердце воительницы сжалось от страха, когда она попыталась понять, что это может означать... Все еще не в силах разобрать крики протеста Рейвен, она наблюдала, как Лекса сделала несколько поспешных шагов вперед, излучая волны беспокойства и тревоги. Анья последовала за ней, сжимая и разжимая челюсти, пытаясь сохранить спокойствие ради своей подруги. Обе женщины не успели сделать и пяти шагов, как почувствовали то, что можно было описать только как гнев какой-то высшей силы, обрушившийся на землю железным кулаком и отразившийся под их ногами серией оглушительных взрывов, которые гремели в ночи, как шаги гигантов. При самом громком и разрушительном из грохотов земля под ее ногами слегка прогнулась, а затем внезапно взорвалась, отбросив воительницу назад в воздух и на дерево. Анья едва успела зарегистрировать крики и яркую вспышку взрывного пламени через металлическую дверь, когда она полетела назад, и все ее тело с громким треском ударилось о твердый ствол дерева. На мгновение все потемнело... Когда Анья пришла в себя, лежа лицом вниз на траве, с затуманенным зрением и пульсирующей болью в голове, все вокруг было в огне. Трава перед ней, деревья по периметру, почти сам воздух... Воительница была ошеломлена и повернула голову в сторону, ища Лексу, которая стояла рядом с ней, когда произошел взрыв. К ее удивлению, командующая уже поднималась на ноги, немного шатаясь, с кровью, стекающей из раны на лбу и смешивающейся с ее боевой раскраской. Как будто почувствовав взгляд Аньи, Лекса сразу же обернулась, в ее глазах отразилась забота, когда она опустилась на колени рядом со своим наставником и ласково положила руку ей на спину. — Ты в порядке? Можешь стоять? — срочно спросила брюнетка, глаза которой, казалось, сканировали тело воительницы в поисках признаков серьезных травм. Анья хрипло вздохнула, поднимаясь на четвереньки с немедленной помощью Лексы, и застонала, когда девушка помогла ей встать на ноги. Она обменялась тяжелым взглядом со своей Хедой, когда они посмотрели друг на друга, позволяя себе насладиться очевидным выживанием друг друга после массового разрушения. — Я выживу, — ответила Анья без выражения, сглотнув комок, образовавшийся в горле, когда она встретила обеспокоенный взгляд Лексы. — Но мы должны двигаться дальше... Мы должны найти их». Лекса кивнула, позволив Хеде снова взять на себя управление, а сама вместе с Аньей бросилась в огонь. В тот момент, когда она и Командующая перебрались на другую сторону огненного кольца, дым застилал Анье зрение, и ей пришлось натянуть плащ на нос и рот, чтобы не вдыхать ядовитый воздух. Пламя теперь поднималось почти до пояса, и Анья взглянула на Лексу, чтобы увидеть, как женщина исчезает за чем-то, похожим на стену огня, видимо, что-то заметив. Воительница заставила себя не следовать за ней, а сосредоточилась на телах, лежащих в нескольких метрах перед ней и не шевелящихся. С учащенным пульсом и перевернувшимся желудком Анья бросилась вперед и остановилась, увидев то, что увидела. Мальчик в форме Маунона сидел, сгорбившись, в траве, с разорванной одеждой и полностью обожженной кожей на спине, где он, по-видимому, использовал свое тело как щит от взрыва. Подойдя ближе, Анья чуть не замерла, увидев, что он защищал: под ним лежали маленькие тела трех детей, полностью нетронутые разрушением, поскольку его спина приняла на себя всю силу удара. В нескольких футах слева от него Беллами лежал в почти такой же позе, по-видимому, перевернувшись, чтобы защитить маленькие тела рядом с собой — он был немного менее окровавлен и обожжен, чем другой мальчик. Анья подбежала к Беллами, схватила его под мышки, без церемоний оттащила от детей и утащила подальше от пламени, которое продолжало приближаться к ним. Убедившись, что он находится в безопасности, она снова бросилась в огонь, одним движением подняла на руки двух маленьких детей, которые были под ним, и вытащила их из опасной зоны. Она повторила этот процесс с мальчиком из Маунона и детьми, которых он защищал, хотя и с немного большей нерешительностью, и вскоре оказалась на здоровом расстоянии от места, где огонь продолжал гореть в темноте, скрытый под покровом леса, задыхаясь от нехватки свежего воздуха. Прежде чем Анья успела как-то встревожиться за свою Хеду — или за Рейвен, если уж на то пошло — она вдруг услышала, как кто-то зовёт её по имени, крики с вопросами о её местонахождении. Она закричала в ответ, кашляя из-за дыма, оседающего на горле, и едва успела подождать, как Лекса внезапно выскочила из ниоткуда, на плечах у неё были неестественно лёгкие тела, словно подкреплённые приливом адреналина. Увидев, что её воительница в безопасности и относительно невредима, Лекса заметно расслабилась от облегчения, подошла на несколько шагов к Анье и с невероятной осторожностью положила двух девушек на лесную землю. После короткой, напряжённой тишины, пока они осматривали бессознательные тела — единственный звук вокруг исходил от потрескивающих огненных языков — Анья подняла глаза и увидела, как Лекса перед её глазами превращается в существо, охваченное чистой тревогой и неукротимым страхом. Девушка отступила на пару шагов, на лице было выражение, будто её ударил стальной кулак. Сердце Аньи упало ещё глубже, когда она увидела, что бывшая заместительница начала задыхаться, грудь поднималась и опускалась, глаза полны слёз, она отступала к ближайшему дереву, вцепляясь пальцами в кору и слепо оглядывая лес в поисках чего-то, чего-то… В этот момент Анья почувствовала, как её собственное сердце разбивается. — Лекса, — мягко прошептала она, подходя к расстроенной девушке так, как подошли бы к пойманному медведю или разъярённому льву, существу, на грани потери всякой привязки к реальности. — Лекса, смотри на меня… Она осторожно приложила обе руки к лицу брюнетки, прижимаясь корпусом к другому телу в надежде дать хоть какое-то утешение. Когда глаза Лексы продолжали блуждать по лесу, в поисках проблеска блондинистых волос, искры синего цвета, Анья сжала руки сильнее, проводя большим пальцем по щекам, умоляя девушку вернуться к ней. — Лекса, пожалуйста… Смотри на меня, — почти шептала Анья, ощущая, как слёзы подступают к глазам. — Смотри на меня, дитя… Я здесь… Я здесь, Лекса… Beja.. Как будто подчиняясь просьбе, глаза Лексы вдруг встретились с глазами Аньи, слёзы текли по трещинам окон души, готовой в любой момент разбиться — больше страданий, чем Аня когда-либо могла представить. Губы девушки дрожали, дыхание сбивалось, прерываясь сухими всхлипываниями, и она трясла головой почти яростно в руках Ани, не видя ничего вокруг. — Её нет, Onya… Её нет, — слабо задыхаясь произнесла Лекса, трагически, выглядя словно та девочка, которую Анья когда-то видела стоящей перед телами убитых родителей, полностью сломленная. — Её нет, и я не могу… Я не могу… Где она, Анья? Где она?! Я не могу… — Тсс, Лекса… Beja, goufa, — прервала Анья её бормотание, удерживая лицо девушки чуть крепче. — Нельзя думать такие мысли… Мы не знаем, где она — Анья проглотила комок в горле, закрыла глаза и прижала лоб к лбу Лексы. Девушка в её объятиях дрожала, руки крепко вцепились в плечи Аньи, словно это были единственные точки опоры, грудь продолжала тяжело подниматься и опускаться. — Не делаем поспешных выводов, Лекса… Они лишь приведут нас к безумию, а я не… — Её нет, Анья! — почти плача перебила Лекса, каждое дыхание давая выдох с тяжёлым стоном. — Я должна была её защищать, а её нет… Она обещала… Анья, я… — Я знаю, goufa, я знаю, — успокаивающе произнесла Анья, проводя дрожащими пальцами по волосам девушки. Она шептала мягкие, успокаивающие фразы на тригесдаленге, пытаясь отвлечь девушку от угрозы сломаться окончательно — девушку, которая никогда не показывала свои чувства. — Я не смогу… Я не думаю, что смогу… — всхлипнула Лекса, вцепившись в плечо Аньи так крепко, что та испугалась, что могут пойти капли крови. — Не снова, не её… Я не могу потерять её… Я… Я люблю её, Аня… Так сильно… Признание было едва слышным шёпотом, дрожащим дыханием, смешавшимся с ветром, но для Аньи это стало всем — ответом на все сомнения. Это, несомненно, её убьёт… Прежде чем Анья успела что-то ответить, позади раздался кашель, возвращающий их к реальности, прерывая интимный, хоть и душераздирающий момент. Обе женщины быстро обернулись и чуть не споткнувшись, опустились рядом с пробуждающейся Рейвен, механиком, задыхающейся и стонущей, ещё не совсем пришедшей в себя. Несмотря ни на что, сердце Аньи пело от облегчения — и чего-то ещё… Она опустилась справа от Рейвен, Лекса — напротив, командир чудом скрывала эмоции за шаткой маской, которая вот-вот могла рассыпаться. Когда Рейвен продолжала кашлять, Анья поддержала голову девушки на своих коленях, слегка приподняв, чтобы помочь очистить дыхательные пути. Лекса просто наблюдала, замерев под гнётом бурного эмоционального вихря. Анья сжала зубы, начала поглаживать волосы Рейвен, шепча слова поддержки, пытаясь вывести её из состояния между сознанием и бессознательностью. Вдруг глаза девушки резко открылись, девушка тяжело дышала, ёрзала в объятиях Аньи, как будто не могла осознать, что находится в руках того, кто на её стороне, в безопасности… — Все в порядке, skai gada, это я, — спокойно прошептала Анья, проводя кончиками пальцев по лбу девушки. — Я не причиню тебе вреда. Воительница подняла глаза и встретила любопытный взгляд Лексы, глаза которой загорелись пониманием, когда она наблюдала, как её бывшая наставница заботится о другой девушке. Анья чуть покраснела от этого. — Анья? — хрипло прошептала Рейвен, голос пересохший от усталости, не веря своим глазам, глядя на Анью. Механик опустила взгляд, заметив, что Лекса стоит на коленях рядом, и явно расслабилась на коленях Аньи, глубоко дыша сквозь остаточное напряжение. Анья позволила ей это, терпеливо ожидая, пока девушка придет в себя, при этом не теряя из виду всё более тревожное состояние Хеды. Но не прошло и пары мгновений, как Лекса наклонилась вперед, взяв одну из рук Рейвен в обе свои, словно стояла у кровати умирающего близкого, ожидая последних мгновений. Анья чуть не задержала дыхание… — Я рада, что ты в безопасности, Рейвен, — мягко сказала Лекса, голос искренний, хотя сильно дрожал, будто девушка стояла на краю пропасти. — Но, пожалуйста, я…— Лекса проглотила комок в горле, борясь с явной тревогой под взглядом девушки. — Мне нужно знать…» — наконец продолжила Лекса, голос почти шепотом, звучавший тише, чем Анья когда-либо слышала. — «Г-где Кларк? Она… она в безопасности? С ней всё в порядке?» То, что произошло после этого, выбило весь воздух из легких Аньи. В тот момент, когда вопросы Лексы дошли до Рейвен, механик внезапно села, почти ударившись головой о Анью, панически оглядываясь по сторонам, облегченно замечая тела своих спутников, хотя и задыхаясь при виде спины Беллами. Как только взгляд Рейвен упал на бушующие пламя, пожирающее склон за деревьями, из её горла вырвался дикий всхлип, рука закрыла рот, пытаясь сдержать нечеловеческие звуки, рвущиеся наружу. Анья в панике бросила взгляд на Лексу, ужас охватил её, когда она увидела Хеду, сидящую на корточках, бледную, с кровью и военной раскраской на лице, словно замершую, глаза стеклянные, руки так сильно сжимали ткань на бедрах, что Аня боялась, что суставы могут лопнуть. Атмосфера вокруг них будто готовилась к моменту, который навсегда изменит их жизни… Рейвен согнулась вперед, рыдая, вцепившись в траву, и Анья больше не могла этого выносить. Она подбежала, обняла механика за талию, прижала к себе, подложив голову девушки к груди, пока темноволосая девушка вцеплялась в Анью, нуждаясь в чём-то, что могло бы её утешить. Анья снова взглянула на Лексу: брюнетка всё ещё замерла, смотря в пустоту, единственным признаком жизни оставались тяжёлые, сбивчивые вдохи. — «Её нет», — прошептала Рейвен, возвращая Анью к реальности сквозь гипервентиляционные всхлипы. — «О-она… она сказала Томасу…» Она задыхалась, поддаваясь кашлю, Анья погладила её по спине, помогая справиться. — «Она сказала Томасу у-уходи и… забери детей», — дрожа почти так же, как её тело в объятиях Аньи. — «Она сказала ему забрать детей, а сама осталась… Она осталась, и теперь…» Механик зарылась головой в грудь Аньи, охваченная рыданиями, дрожа в объятиях воительницы. Анья не могла смотреть на Лексу — не могла. — «Она ушла… Кларк ушла», — плакала Рейвен, почти задыхаясь от горя, разрываясь на куски на груди Аньи. — «Она ушла!!» Это сломало всё. Тонкая нить, держащая их маленькую реальность вместе, была порвана. Двумя простыми словами всё перевернулось с ног на голову, и Анья осталась без дыхания, задыхаясь от ужаса… Она знала, что должна посмотреть на Лексу, увидеть девушку, которую воспитывала с детства… К её полному шоку и тревоге, Лекса уже встала, поднявшись на ноги после слов Рейвен, её выражение было пустым, глаза не видели, не чувствовали, пугающе напоминая оболочку человека, который только что был рядом. Прежде чем Анья могла что-либо сказать или сделать, Лекса развернулась и побежала в темноту леса, словно призрак на ветру. — «ЛЕКСА!!» — воскликнула Анья, отчаянно пытаясь догнать, но была обременена рыдающей девушкой в своих объятиях. Она разрывалась между желанием утешить Рейвен и необходимостью бежать за Хедой, спасти её от самой себя… Но в глубине души Анья понимала, что Лексе нужно пространство, момент передышки от чужих глаз, которые постоянно её разглядывают — даже если это шло против всех её инстинктов… Собрав всю силу воли, Анья позволила Лексе уйти. В этот момент больше ничего не оставалось сделать… Она крепче прижала Рейвен к себе, качая их обеих на лесной земле, не в силах остановить слёзы, стекавшие по лицу на тёмные волосы. Впервые в жизни воительница была потеряна, слабее и более отчаянна, чем когда-либо могла представить. Они погрузились в скорбное молчание, обнявшись, одна всхлипывала шёпотом, другая дрожала, стараясь удержать их обеих… И вдруг Анья почувствовала, как будто сердце вырвали из груди, услышав звук, разорвавший тишину ночного леса, наполненный чистой трагедией, невосполнимой потерей… Крик, где-то далеко в лесу, пропитанный страданием и невыносимой агонией, разорвал на части душу, теперь навсегда разбитую… Душа сломлена.. Боль. Невообразимая, жгучая, изменяющая жизнь боль. Похожая на ту раскаленную агонию, которую Кларк испытала, когда впервые упала на землю, только гораздо, гораздо хуже... Почему так больно? Влажная ткань, теплая и странно успокаивающая, прошла по ее лбу и щекам, по плечам и рукам. Как ванны, которые мать делала ей в детстве... Должно ли быть так больно? Мягкий голос, легкий и ободряющий, зовет ее, умоляет. Простой, успокаивающий... Не мой любимый голос... Гораздо более грубый голос, хриплый и тревожный, знакомый и нежелательный... Все не так... Тьма. Утешение ложной смерти, отсутствие сознательного осознания. Самоуспокоенность этим состоянием бытия. Я должна уйти туда, куда ты не сможешь... Зелень, так много зелени. Мягкие прикосновения — поклонение, наслаждение, дом . Смех, такой редкий, такой прекрасный... Останься со мной... Я никогда не отпущу тебя. Другой вид боли, боль от нарушенного обещания, разбитого сердца... Я люблю тебя. Кларк резко проснулась, задыхаясь и не понимая, где она находится, руки вцепились в мягкие меха постели под собой. Стоп… Меха на постели? — «Chil yu daun, skai prisa», — раздался чей-то голос слева от неё, тот же мягкий голос, что звучал в её снах. Голова Кларк резко повернулась к источнику звука, она игнорировала пульсирующую боль в черепе и тошноту, готовую подняться в горле при резком движении. Сердце почти остановилось, когда её глаза встретились с источником голоса. — Ты была без сознания много дней, Кларк, — сказала Эко, выжимая тряпку над миской с водой, стоящей у неё на коленях. Девушка сидела на деревянном стуле возле кровати Кларк, в ночной одежде, подбитой тёплыми мехами, волосы свободно свисали на плечи. — Лучше оставаться неподвижной… Так твоё тело восстановится быстрее. Не выдержав качающегося зрения и ощущения, что мир накренился на странную ось, Кларк осторожно погрузилась обратно в меха, прорываясь тихим стоном, когда даже это не облегчало её мучений… Лишь тогда она почувствовала острую, но не такую сильную, как прежде, боль в обеих ногах, отдающую по всему телу — ту самую боль, что мучила её даже в бессознательном состоянии, по-своему невыносимую. Кларк закрыла глаза, глубоко вздохнула, пытаясь удержать себя от паники перед неизвестной стадией предсмертного состояния. — Сначала мы очень волновались за тебя, — снова мягко заговорила Эко, голос наполнял комнату, которую Кларк пока не могла осознать. — Ты даже не дернулась первые несколько дней. Нам приходилось просто наблюдать за подъемом и падением твоей груди, за пульсом в шее… Это был единственный способ понять, что ты выжила. Эко встала и устроилась на краю кровати, наклонившись, чтобы провести тряпкой по лбу блондинки. Кларк закрыла глаза, ощущая слёзы, что проступили на глазах, завороженная нежностью, которой, как она думала, больше никогда не встретит. После этого они сидели в тишине, Кларк почти снова погрузилась в сон под заботливым присмотром Эко. Она боролась с этим, решив выяснить, где она находится и что, собственно, произошло на горе Уэзер. Всё казалось неверным… — Ч-то произошло? — хрипло спросила Кларк, моргая и глядя на девушку, голос скрипел, будто наждачная бумага. — Где мы? Эко оставалась спокойной, не меняя выражения лица. Она поставила тряпку и миску на тумбочку слева от Кларк, мягко улыбнулась, глаза светились добротой. — Ты спасла всех нас, — сказала Эхо просто, словно это был её любимый факт. — Ты спасла нас и окончательно покончила с Маунон… Теперь ты легенда, skai prisa. Голова Кларк кружилась, пытаясь осознать сказанное, логика путалась, всё казалось размытым… — Но… это не только я, — тихо произнесла Кларк, нахмурив брови, глядя на Эко с полной растерянностью. — почти ничего не сделала… Я даже не нажимала кнопку для взрыва. Я просто была там и... — Но именно ты заключила сделку, что освободила наш народ, не так ли? — перебила Эко, приподняв бровь. — Не важно, нажимала ли ты какую-то кнопку… Важно то, что за несколько дней ты сделала для нас больше, чем все наши прошлые и нынешние правители вместе взятые за почти век… Ты легенда, Кларк, и история будет помнить твоё имя до конца времён… Вся честь принадлежит тебе. Кларк могла только смотреть на девушку. Как, черт возьми, ей реагировать на это? Если стать «легендой» означало, что ей придется окрасить свою кожу кровью сотен людей, чтобы получить этот титул, она не была уверена, что хочет этого... Она была удивлена, что последствия ее поступков еще не ударили по ней с полной силой. Возможно, это было просто потому, что ее разум был слишком запутан, а тело слишком слабо... В конце концов, она помогла уничтожить целую цивилизацию, не так ли? – Мы нашли тебя в руинах одной из многочисленных систем туннелей, проходящих под Мауноном, после взрыва, – продолжила Эко, возвращая внимание Кларк к себе, когда та внезапно погрузилась в воспоминания. — Мы не знали, удалось ли тебе вообще выбраться оттуда живой, но, несмотря на это, мы часами прочесывали периметр, надеясь... Это была чистая удача, что мы нашли тебя, когда нашли. Еще мгновение — и ты бы погибла... Обе твои ноги были почти раздавлены обломками, но наши целители считают, что со временем ты полностью выздоровеешь. У Кларк было столько вопросов... Во-первых, что Эхо вообще делала возле горы Уэзер? Почему она так упорно искала Кларк? И кто, черт возьми, эти «мы»?! Кровь блондинки почти застыла в венах, сердце забилось неровно, когда она вспомнила... Роана. Но как? Последний раз, когда она видела принца, он был в плену в подземельях Полиса... Как ему удалось сбежать? И почему, собственно, он был с Эхо? Что они от нее хотели? И где, черт возьми, они были?! Однако, прежде чем она успела задать свои вопросы, дверь на другом конце комнаты открылась, и в ней появился сам принц, за которым следовала пожилая женщина с песочно-русыми волосами, уже немного поседевшими. Оба были одеты в широкие одежды с меховыми воротниками, закрывавшими их одежду, с распущенными волосами, с явными шрамами на щеках и без макияжа, как и Эхо . Глаза Роана заблестели чем-то вроде веселья, смешанного с облегчением, когда он встретил взгляд блондинки, и на его лице расцвела широкая улыбка. — Вижу, наша печально известная skai prisa наконец пробудилась! — громко объявил Роан, подняв бровь в отвратительно самодовольном выражении. Сопровождавшая его женщина скользнула в задний угол комнаты, странно тихая и скромная в присутствии принца. Кларк не могла хорошо разглядеть ее лицо... — Добро пожаловать обратно в мир живых, Кларк... Очень рад тебя видеть. Блондинка не упустила двойной смысл слов мужчины и подозрительно прищурила глаза, а сердце забилось в груди в неприятном ритме. — И, позвольте мне быть первым, кто скажет: добро пожаловать в Азгеду. На этот раз Кларк была почти уверена, что ее сердце действительно остановилось. Не может быть... Я же не могла быть без сознания так долго, правда? Это не может быть... — Должен сказать, — продолжил принц, садясь на край кровати Кларк напротив Эко, в то время как блондинка оставалась застывшей, не понимая и испуганной. — То, что мои планы наконец-то осуществились, доставляет мне большее удовлетворение, чем я мог себе представить. Кларк просто лежала, парализованная, бледная, и смотрела в лицо мужчине, который теперь выглядел так, будто он выиграл величайшую битву, самую тяжелую победу. Роан казался погруженным в воспоминания, в его холодных глазах появился блеск. – С тех пор, как я увидел, как твой корабль упал с неба в пламени, я знал, что должен добраться до тебя, использовать твою силу для себя... Я был на охоте с двумя своими людьми, когда он приземлился, и только из-за неудачного стечения обстоятельств ты уже была унесена с места крушения, когда мы туда прибыли. К счастью, я смог принести доказательство твоего прибытия моему квину , и с тех пор оно приносит нам такую чудесную удачу...» Принц встал и подошел к Кларк, смахнув с ее лица сбившуюся прядь волос. Она с трудом сдерживала рвотные позывы, нижняя губа дрожала, она была слишком слаба и ошеломлена, чтобы отойти — да и вообще что-либо сделать... — То, что меня поймала Командующая, было для меня просто неприятностью, небольшим препятствием на пути к более важной цели... И благодаря тебе и тому замечательному отвлекающему маневру, который ты устроила, Эко смогла без лишнего шума вытащить меня из столицы. — Роан ласково улыбнулся ей, но в его улыбке проскальзывала угроза, от которой Кларк съежилась в подушке. Она по-прежнему не могла сформулировать слова — да и даже связную мысль. Все, что она чувствовала, — это страх . Это не может быть правдой... — Как я уже говорила, у меня большие планы для тебя, skai prisa, но теперь это уже не моя роль — объяснять их… — он отошел от кровати, жестом приглашая женщину в дальнем углу подойти ближе. Она вышла, лицо оставалось спокойным и несколько отчужденным, оглядывая блондинку сверху вниз, глубокие шрамы Азгеды на лице выступали чуть заметнее морщин, уже присутствующих там. — Познакомься с моей матерью, skai prisa — но можешь звать её королевой Нией. И вдруг Кларк ощутила, что падает… Падает в бездну, в часть сознания, о существовании которой она даже не догадывалась — туда, где хранятся её самые тёмные воспоминания, величайшие страхи, все демоны, готовые затянуть её в небытие. Место без света и надежды — туда, где души увядают перед лицом своей неминуемой гибели, место без возврата… Кларк казалось, что её душат, кровь ревела в ушах, сердце пыталось снова биться. Нет, нет, нет… Женщина, королева Ниа, подошла ближе, на её лице расползлась самодовольная улыбка, полная злобы, глаза сверкали обещанием мучений… Кларк украдкой посмотрела на Эко, глаза широко раскрыты, безмолвно моля, умоляя воина что-то сделать, помочь ей… Её сердце упало ещё ниже от предательства, когда воин просто отвернулся, сжав челюсть, словно собираясь оставить королеву наедине и заняться своими делами. — Мой сын был прав насчёт тебя, дитя, — почти прошептала Ниа, голос шипел, как змея, предупреждающая жертву перед атакой. — Ты идеальна. Это не может происходить… Почему это происходит? — Когда он впервые рассказал мне о принцессе, упавшей с неба в буре огня, я не поверила, разозлившись, что он принес в мой двор такие сказки, — Ниа шагнула прямо над головой Кларк, глядя на неё так, будто разгадала невозможный код, обнаружила смертоносное оружие… Кларк съёжилась под этим взглядом. — Со временем твоя легенда росла… Мне стало известно, что Командир привела тебя в столицу, удостоила тебя должности целителя вместе со своими личными телохранителями… Кланы поглощали любые новости о тебе, как мотыльки свет огня. Меня это заинтриговало, мягко говоря… — Ниа провела рукой по щеке Кларк, и та с трудом сдерживала желание вскрикнуть, чувствуя, как прикосновение жжет кожу, словно искры от пламени. — Именно поэтому я отправила носителя вируса в Полис; я проверяла тебя, твою силу, твою мощь… Командующая — наивная дитя — была глупа, полагая, что мне действительно важно пойти за ней… Это лишь дало мне больше мотивации взять то, что я хочу, подготовить твоё прибытие соответственно… — Роан стоял в конце комнаты, наблюдая безмятежно, пока его мать засыпала Кларк информацией, оставляя блондинку ещё более ошеломлённой. Это не может происходить… — Мой сын был захвачен, тебя забрали Маун… все эти детали неважны, — Ниа фыркнула, как будто ей было лень тратить на них время. — Мне оставалось только ждать — ждать, пока мой сын вернется, ждать подходящего момента… И теперь он настал». Она улыбалась, глядя на Кларк, как акула, почуявшая кровь в глубокой воде, те существа, о которых блондинка читала в детстве, о которых видела кошмары. — Я всегда получаю то, что хочу, skai prisa… Если не сразу, то с течением времени, с терпением… Запомни это. Будто внезапно вернувшись в реальность, Кларк прокашлялась, готовясь говорить, сжимая горло, в котором образовался комок впервые при присутствии этой женщины. — П-почему? — хрипло произнесла блондинка, тихо проклиная себя за дрожащий голос, выдающий её внутреннюю борьбу. — П-почему я? Что я могу для вас сделать? Я никто… Ниа не могла знать о её отношениях с Лексой, не так ли? Всё было так ново, они были осторожны… Неужели она действительно захватила Кларк только для того, чтобы сказать, что именно она убила блондинку, пытать её, выуживая бесполезную информацию? Почему?! К огромному удивлению Кларк, королева откинула голову и засмеялась над вопросами. Она смеялась… — Так наивна, так податлива, — говорила Ниа между смехом, звук скрежета металла звучал в ушах блондинки. — Ты легенда, Кларк… Даже до падения Маун, твоё присутствие было окутано самыми увлекательными тайнами, величием и рассказами, почти божественными… Не было фигуры, которая так завораживала внимание кланов с тех пор, как первое поколение Командующих передавалось преемнику, с открытия Natblida… Твоё присутствие само по себе способно восхищать, вдохновлять. Кларк сглотнула, глотка сжалась, когда она снова встретилась с угрожающим взглядом женщины. — Тогда зачем меня убивать? Зачем тратить силы? — горячо спросила блондинка, гордясь тем, как ей удалось выразить отвращение в своем голосе — на этот раз он звучал почти безрассудно бесстрашно. Ниа ухмыльнулась, не тронутая враждебностью блондинки по отношению к ней. — Глупая девчонка... Я не хочу тебя убивать. Это было бы проявлением близорукости, не находишь?» — Ниа фыркнула, слегка покачав головой, продолжая вглядываться в самую глубину души блондинки. — Нет, я хочу переделать тебя, скай приса... Обучить тебя по своему образу, сформировать тебя, сделать тебя самой почитаемой и грозной воительницей, которую когда-либо видел наш народ... . С этого момента ты будешь стоять рядом со мной как продолжение моего наследия, защитница моего трона — Секен ком Хайплана» Кларк не могла пошевелиться, не могла думать, не могла осознать ни одного слова. Лед заменил кровь в ее венах, а лязг цепей стал печальным подобием ее сердцебиения... Это не может быть правдой... — Ты будешь стоять рядом со мной, когда я поведу свою армию против Командующей и ее жалкой банды дворняг, и принесешь мне ее голову на серебряном блюде, как только я этого потребую. Это не реально... Это не происходит... Как я могла допустить такое? Мне так жаль... Мне так невероятно жаль. Ниа наклонилась, захватив подбородок Кларк двумя длинными пальцами, похожими на когти, и зловеще улыбнулась, а кровь символически капала с ее зубов... Ниа наклонилась, захватив подбородок Кларк двумя длинными пальцами, похожими на когти, и зловеще улыбнулась, из ее зубов символически капала кровь... Следующие слова, вылетевшие из уст королевы, раздробили землю под ногами Кларк, поглотив блондинку целиком и пообещав навсегда погасить ее свет из мира живых, раздавив каждую клеточку ее существа железным сапогом... — Теперь ты моя.