Луноликий

Корея, октябрь 1981 год. ТВ студия.

— Вы, наверное, так волновались перед выходом на сцену? — предполагает телеведущий. — Да, верно. Я боялся ошибиться и запутаться в длинных подолах кимоно, — Тэхён без стеснения рассказывает о своих мелких переживаниях и этим слегка смешит публику. — Давайте посмотрим на ваш наряд в тот вечер, — телеведущий указывает на экран, на котором высвечивается чёрно-белое фото с Тэхёном на сцене, — всем нам очень повезло, что на вашем дебюте присутствовала японская пресса. Вы выглядите очень грациозно! — зал аплодирует, тем самым подтверждая слова ведущего. — Благодарю. Я даже не знал о существовании этого фото, — Ким впервые смотрит на себя со стороны в тот день. Столько лет прошло, а память хранит каждую минуту прожитого. — Нам пришлось покопаться, чтобы найти его. Затрагивая моду двадцатых годов, расскажите подробнее о вашем кимоно, — на экране показывают ещё несколько фото с того вечера, крупным планом беря за основу одежду. — Это кимоно мне предоставила община. У меня дух захватывало, когда я его примерял, — Ким улыбается, предаваясь воспоминаниям. — Жаль, что из-за чёрно-белого цвета фото вы не можете насладиться его цветом и сиянием. В тот день я блистал отчасти благодаря ему. С отделкой из зелёного шёлка и крестообразно нашитыми на золотую тесьму узорами — такой он был красивый. Я до сих пор помню нежность шёлка на ощупь.

Корея, 1920 год.

Тело, словно ведомое неосознанным призывом, перемещается в такт музыке; выгибается, посылая движение волной от головы до носочков ног. Глаза омеги закрыты. Он отрешается от всего вокруг. Ничего, кроме мелодии, ничего, кроме ритма. Ви то поднимает руки вверх, то медленным, изящным движением отводит их за голову, то рисует ладонями невидимые узоры вокруг себя. Голова запрокидывается, клонится то к одному, то к другому плечу и снова выпрямляется, повинуясь ритму и мелодии. Ви танцует страстно, с увлечением. На поворотах голова кружится, и всё, что попадает в поле зрения, смазывается, превращается в бесконечную карусель из образов и вспышек. И в этот момент рождается то самое чувство полёта и лёгкости. Но пропадает оно так же быстро, как появляется. Стоило омеге остановиться, обвести взглядом толпу зрителей. Он сталкивается с ним глазами. Чувствует летящие искры в глазах напротив и в момент забывает, как дышать. Быть может, это больная фантазия? Мираж? Ви прикрывает на секунду глаза, надеясь, что, когда откроет их, его видение исчезнет. Но этого не происходит. Сердце бьётся так громко, что омеге кажется, будто все, пришедшие на его дебют, могут слышать учащённый стук сердца. И словно в ответ на это — смена музыки. Гитарные аккорды. Кастаньеты. Нарастающее напряжение. Ви оживает, плавные движения тела меняются на резкие, ритмичные и выразительные. Рваное дыхание. Горделиво вскинутая голова даже в момент внутреннего отступления. Но не капитуляции.

***

Да, Чонгук ожидал от сегодняшнего визита в дом гейш многого, но явно не того, что он удостоился лицезреть, располагаясь за одним из столов напротив сцены. Самая страшная догадка подтвердилась, являясь Тэхёну во всей красе. Альфа откровенно любуется изгибами тела, ловит каждое движение. Внутри одна эмоция — восхищение. На устах одно слово — прекрасен. Когда их взгляды встретились, лишь на одно мгновение, для Чонгука это было красноречивее долгой беседы: в нём сказалось всё обуревающее их чувство. Но что это было за чувство, для обоих останется загадкой. Быть может, это неожиданность, изумление, переживание или же потаённое ликование будущей встрече. Альфа приравнивает это к лёгкому алкогольному опьянению. Придя к этой мысли, Чонгук поднимает пиалу с сакэ, заменяя чувство на реальное состояние.

***

Сейчас, когда Тэхёна взглядом прожигают дыру, он напрочь забывает, как стоит себя вести. Куда деть руки, как сесть, куда смотреть — в голове распри и ссоры внутренних тараканов, одна из сторон всё время просит поднять глаза на сидящего напротив Чонгука, доказать самому себе, что это не мираж и ему не кажется. Вторая сторона просит, нет, скорее орёт и выпускает сигнальные ракеты, умоляя сосредоточиться на гостях, окружающих его, и перестать нервничать. Единственное, за что Тэхён успевает ухватиться в потоке мыслей, это слова, сказанные Мэй. Чимин будто в воду глядел, когда говорил прислушаться к советам омеги. Опьянённый новым положением, абсолютно потерянный и взволнованный неожиданной встречей, Ким принимает решение надеть маску безразличия и изобразить полную уверенность в своих действиях, до тех пор, пока не почувствует себя комфортно и расслабленно, если вообще почувствует. Ви сидит за столом в окружении приглашенных гостей и кокетничает направо и налево. Он поминутно раскрывает и демонстрирует свой маленький розовый зонтик, подаренный тучным альфой сразу после его танца. Поднимает тоненькие пальчики, хихикает задушенным голосом, помахивает веером, похлопывает им по плечу того или другого мужчину, а после закрывает им наигранную улыбку. Нехитрые приёмы, впрочем, достаточные для обольщения всех. Всех, кроме Чонгука. Минутой ранее альфа восхищался грациозным Тэхёном, не мог отвести взгляд. А сейчас смотрит на этот цирк и различает только фальшь в каждом сказанном слове, жесте, улыбке. Лёгкое разочарование притаилось глубоко внутри. Конфетка в красивой и блестящей обертке оказалась невкусной. Перед ним сидит не тот Тэхён, за которым он наблюдал в школе. Единственное, что выдает его старую личность, — пустые стеклянные глаза. Это и вправду единственное, что осталось от Тэхёна, единственное, что ещё не принадлежало Ви. Стоит Чонгуку заметить, как один напыщенный мужлан тянет руки к Тэхёну, чтобы поправить выбившуюся прядь волос, как разочарование постепенно сменяется на непонятно откуда взявшуюся ревность. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов — даже этот способ не помогает Чонгуку унять внутреннюю злость. Каждый в этой комнате так и норовит увлечь его Тэхёна. — Господа, если вы не против, позвольте я украду это прекрасное создание, — вкрадчивым голосом вмешался мужлан. Он почти уже дотянулся до ладони омеги, когда его собственное запястье перехватили на лету и с силой сжали, почти до синяков. — Вынужден вас огорчить, я против, — Чонгук даже не смотрит на скривившегося мужлана, его глаза впились в одного омегу, который впервые за весь вечер наконец поднял на него взгляд. — Молодой человек, боюсь, это был риторический вопрос, — мужлан заливается краской от ярости и явного оскорбления. Применение физической силы в высшем обществе — неслыханная дерзость. — Тогда стоило задать его правильно, — Чон отпускает запястье только когда подбегает встревоженный ситуацией Мамехо. — Господа, к чему эта сцена? — с вежливой улыбкой хлопочет Мамехо, — прошу, господин, присаживайтесь, я принесу лёд. — Омега отодвигает стул для пострадавшего, а сам быстро оборачивается к Ви и шёпотом произносит. — Не стой столбом, выведи этого самурая, пока он не затеял драку, — также быстро Мамехо возвращается к столу и гостям, подзывает ещё гейш и приносит свои извинения за произошедшее и озвучивает, что как только вернётся Ви, то он весь вечер проведёт в компании господина. Тэхён наблюдает за происходящим поодаль и отмирает только когда чувствует тепло руки на своём плече. — Тебя, кажется, попросили выпроводить меня отсюда, так чего ты ждёшь? — очень близко, почти возле уха. Озвученный вопрос заставляет омегу обернуться и встретиться лицом к лицу с тем, от кого табун мурашек по телу и коленки не гнуться. Так сильно сейчас присутствие Чонгука влияет на Тэхёна. — Вовсе меня не просили тебя выпроводить, — Тэхён так же близко смотрит в омут глаз и пытается восстановить дыхание. — Защищаешь его? — Альфа в вопросе выгибает бровь и указывает на стоящего около стола наставника. Тэхён на это ничего не отвечает. Стоит истуканом и не знает, как выполнить приказ Мамехо. Чонгук считывает это в омеге и берёт ситуацию в свои руки, в прямом смысле этого слова. Альфа обхватывает ладонь омеги, борется с желанием переплести с ним пальцы и ведёт Тэхена к арке, открывающей вход в сад.

***

Луна — полноправная царица ночи, встречает два сердца под своим серебристо-лиловым светом. Она освещает им путь и доводит до расписной беседки в центре цветущего сада. Бледная Луна, желая быть ближе к своим излюбленным людям, тянется к земле, мечтает стать больше, но один её край всё ещё затягивает туманная мгла — до полнолуния остаётся ещё два дня. Кудрявый ангел ноги с облака свесил и свои стрелы на сердца направил. Но медлит, стрелы пока не выпускает. Они стоят в полной тишине, не находя в себе силы заговорить. Тэхён уже давно вырвал свою ладонь из плена чужой руки. Но назвать это пленом будет неправильно: пленные не находят приятным тепло чужой руки и не тянутся к ней в противовес своим внутренним убеждениям. Плен не бывает так сладок. В плен не хотят вернуться, а Ким уже успел на долю секунды пожалеть, что отпустил ладонь альфы. Оставшись один на один с омегой, Чонгук не мог перестать смотреть. Прошло не так много времени с их последней встречи, а Ким успел настолько измениться. Ему всё это так идёт, альфе кажется, что омега был рождён для роли гейши. Он несравним ни с кем, он прекрасен в своём перевоплощении, так притягателен, что затмевает собой всех вокруг. Тот Тэхён из школы и рядом не стоит с нынешним. Тот Тэхён вызывал лёгкий интерес внутри, этот Тэхён волнует всё нутро. — Я не успел поблагодарить тебя, — Ви облокачивается о перила, выходящие из беседки к мосту, и смотрит на водную гладь. — За что? — Чонгук замечает, что омега никак не стремится наладить зрительный контакт, всё время смотря куда угодно, но не на альфу. Это немного злит, но не отталкивает, наоборот, подогревает интерес. — Ты трижды меня спас, — Ким изо всех сил старается не обращать внимание на то, что Чон непозволительно близко присаживается рядом на перила, и продолжает, — От выстрела солдата, от взрыва на площади и даже однажды уберёг от падения со школьной лестницы. Он совершает свою первую ошибку за этот вечер. Ким оборачивается к Чонгуку и ощущает, как по венам разливается бешеный кипяток. — Спасибо за всё. — Я, оказывается, настоящий джентльмен, — прозвучал негромкий, но чарующий голос, — трижды тебя спас, а поблагодарили меня всего раз. Это так несправедливо, — протягивает последнее слово Чон со страдальческим голосом. И будь Тэхён в состоянии, он бы без труда различил в сказанном насмешку, но сейчас все слова воспринимает за чистую монету. И немного напрягается. — Тэхён, разве так благодарят? — Чонгук двигается ближе, хотя, казалось бы, куда ещё ближе. Они и так сидят вплотную, альфе впору посчитать все родинки на лице омеги. — Что? — наверное, единственное, на что сейчас способен Тэхён. — Тебе не кажется, что для спасения жизни обычного «спасибо» недостаточно? Омега глупо хлопает ресницами и нервно теребит ткань кимоно. Тэ ранее с таким не сталкивался, но точно знает: такие вопросы обычно не заканчиваются чем-то хорошим. — И чего же ты хочешь? — Большего. — говорит Чонгук. — Тебя. — не озвучивает. И то ли Луна так ярко светит, то ли в Тэхёне проснулись экстрасенсорные способности, но он чётко по глазам напротив читает это «тебя». Нервничает, лижет в волнении губы, что не остаётся незамеченным. Луна — злодейка, шансов не оставляет, играет своим светом на влажных губах, блестит, переливается, манит. Кто такой Чонгук, чтобы устоять перед даром Луны? Он бессилен, когда сама природа предлагает такое искушение. Тэхён с замиранием сердца ждёт действий со стороны, пытается осмыслить происходящее, но выходит из рук вон плохо. Альфа медлит, протягивает руку к щеке Тэхёна, очерчивает скулы, про себя подмечает нежности кожи и тянется вперёд. Омега больше не в силах держать веки открытыми, прикрывает их и чувствует прикосновение лбами, ощущает чужое дыхание на своих губах и готов поклясться, что слышит взмахи крыльев бабочек у себя в животе. — Ви! — омега как ужаленный отталкивает от себя мужчину, подскакивает с места и смотрит на стоящего в проходе беседки Мамехо, — на выход, немедленно! Перепуганный Тэхён кидает быстрый взгляд на Чонгука, тот в последний раз тянется к омеге, чтобы что-то быстро прошептать ему на ухо. Тэ слышит показательный кашель наставника и спешно удаляется прочь. Мамехо надолго в беседке не задерживается, уходит вслед за омегой, оставляя альфу в одиночестве.

***

— Ты думаешь своей головой, когда что-то делаешь?! Или там и думать нечем? Голова что, опилками набита? Где твой мозг?! Матушка, узнавшая о произошедшем в беседке, пришла не просто в ярость, от милой старой женщины не осталось ни следа. — А я говорил вам, матушка, с ним одни проблемы и убытки будут! — подливает масло в огонь Мамехо. — Мамехо, выйди вон! — стоит двери в кабинет закрыться с обратной стороны, как матушка присаживается в кресло и долго молчит. Тишина прерывается только всхлипами Тэхёна, сидящего на коленях посреди комнаты. — Это правда? Правда, что этот самурай посягнул на твою честь? — матушка испытывающе смотрит на омегу. — Всё не так, он не виноват! — Тэхён пытается оправдаться, заведомо знает, что не выйдет, но уже в который раз повторяет одно и то же, не оставляя попытки. — Отвечай чётко! Был поцелуй или нет?! — матушка постепенно теряет терпение, она уже в сотый раз это слышит, но не бывает же дыма без огня. — Нет, ничего, ничего не было! — Врёшь мне в глаза, как только наглости хватает! – Я говорю правду! — на последнем слове голос Тэхёна срывается, он устал плакать, глаза щиплет, а ему по-прежнему не верят. — По-твоему Мамехо слеп? Или же он лжёт, что застал вас на мостике? — Нет, он не лгал… — Так да или нет?! Кто из вас клевещет?! Признавайся! — Прошу вас, это недоразумение, всё было не так! Мы правда были на мостике, но поцелуя не было. Там темно и Мамехо всё не так понял. Пожалуйста, поверьте! — новый всхлип омеги проносится по комнате. — Довольно, я устала от твоих криков, — матушка потирает виски, — Дом гейш не потерпит интрижек, никогда под моей крышей не бывать такому. Ты хоть понимаешь всю серьёзность ситуации? Если бы тебя увидели гости, что бы они потом о тебе говорили? Какие бы грязные слухи распускали? Тэхён на это уже ничего не отвечает. Понуро опускает голову и рассматривает узоры на ковре. Матушка, не добившись ответа, выносит свой вердикт. — Сегодня проведёшь ночь в изоляторе под замком. Будет время поразмыслить над своим поведением.

***

Тэхёна, как и обещали, заперли на ночь в подземном помещении. Тёмное и непроветриваемое место пахло смрадно. Каждый шорох, вызванный движением мышей где-то в углу, не на шутку пугал омегу. Тэхён присаживается прямо около двери, не решаясь пройти в глубь помещения. Обхватывает себя руками в попытке согреться, но это не приносит желанного тепла. Омега явно не так представлял свой дебют. Этот вечер вообще вышел из-под контроля. И из-за чего? Думать, что его испортил Чонгук, будет глупо. Но вина за неудавшийся вечер отчасти лежит и на нём. Тэхён ведь даже не успел насладиться своим первым выходом в свет. Обидно немного. Воспоминания помнят каждую секунду, проведенную рядом с альфой, но практически забыли нахождение омеги в зале. Даже тогда всё существо было заостренно на одном-единственном человеке. Но и сейчас Тэхён не способен выкинуть его из головы. То, что произошло в беседке, кажется сном, но никак не вяжется с реальностью. Дыхание практически одно на двоих, его руки на лице, его шёпот. Закрыв глаза, Тэ проживает снова и снова эти эмоции. Голова вновь кружится, как в ту минуту, дыхание вновь спирает, как в ту секунду. Возможно ли так ярко ощущать прошедшие мгновения? Законно ли? Тэхёну хочется верить, что да.

***

Утро встречает омегу с болью во всём теле. Затёкшие конечности отказываются функционировать. Тэхёна сопровождают в общий зал, где вчера проходил его дебют, на котором он не присутствовал, как бы странно это ни звучало. Матушка стоит в центре и вовсю раздаёт задания убирающейся прислуге. — Ничего не хочешь мне рассказать? — заметив пришедшего Тэхёна, обращается к нему матушка. — Что всё-таки произошло вчера? — Я уже всё сказал. — Прекрасно! — матушка в момент раздражается, не услышав ни капли раскаяния и извинений. — От уроков ты сегодня отстранён, вычисти здесь всё до блеска. Тэхён ловит сочувствующий взгляд Чимина, который стоит в стороне и только пожимает плечами на это. Омеге ничего не остаётся, как взяться за швабру и начать уборку, которая точно вытянет из него все соки.

***

Тэ весь день держался молодцом, выполнял каждое поручение матушки, но к вечеру валится с ног от усталости. Такая нагрузка была невмоготу. Наконец вернувшись в свою спальню, он отмахивается от расспросов Чимина о произошедшем и, наспех переодев грязное кимоно на ночную рубаху, с головой уходит под одеяло. Единственное, что его ещё удерживает в сознании, это всплывающие моменты у моста и горячий шёпот Чонгука: «Я приду в следующий раз, будешь меня ждать?» Тогда Тэ не ответил. Но сейчас про себя уже сто раз проговорил заветное «да».

***

И была назначена безмолвная встреча, которая так и не состоялась. Чонгук не пришёл на следующий открытый вечер, ни на следующий день тоже не объявился. Тэхён всю неделю ждал его как верная собачонка. А каков итог? Тэхён каждый раз тщательно готовился к вечеру, продумывал каждую деталь образа, желал и пылал идеей быть идеальным для него. Но каждый вечер он сиял ярко для каждого присутствующего, но не для того, кого ждало сердце. Тэхён каждый вечер знал, что, если не увидит Чонгука, внутри снова что-то обломится. Забьётся и не сможет успокоиться. Тэ сам себя обманывал, что вот-вот пройдёт. Лишних мыслей избегал. Но и это не помогло. Омега никому не говорит о душевной боли, только Чимин видит его состояние за показной улыбкой. Но не решает заговорить на эту тему, Тэхён должен сам захотеть поделиться. Чимин не будет бередить его рану своими расспросами и дождётся момента, когда другу полегчает. На седьмой день отсутствия альфы Тэхён решает перестать пускать сопли и наконец взять себя в руки. Папа всегда говорил, что нельзя свои чувства распылять без особого повода. А разбитое сердце Тэхён особым поводом не считает. Поэтому зарождающиеся чувства к мужчине он похоронит, предаст их земле и продолжит жить своей жизнью. По крайней мере, омега очень постарается.

***

— Сегодня вечером вам предстоит присутствовать на открытии галереи. Собираются очень уважаемые люди, наши гейши не могут пропустить такое событие. Поэтому вы вчетвером пойдёте туда и будете представлять наш дом гейш, — матушка указывает пальцем на Мэй, Соши, Ви и Мираэ и раздаёт всем по новому кимоно. — Ведите себя достойно, и чтобы без происшествий, надеюсь, вы меня поняли? — матушка останавливается взглядом на Ви, давая понять, что в первую очередь это касается его. Все четверо, в свою очередь учтиво кланяются и кивают. — Вот и славно. Не стойте, идите собирайтесь.

***

Дорога до галереи занимает час. Погода сегодня не радует: холодная и ветреная, заставляет Кима, выходя из автомобиля, сильнее кутаться в пальто. Омега направляется вместе с остальными ко входу. Папарацци спешат запечатлеть событие и каждого гостя, делая несколько фотографий и почтившим своим визитом гейшам. Тэхён в таком месте впервые. Лоск и роскошь сочатся отовсюду. Мужчины в нарядных фраках разгуливают среди выставленных экспонатов, их спутники неспешно попивают шампанское, любезно поднесённое официантами. — Будет лучше, если мы разделимся, — Мираэ подхватывает под руку несопротивляющегося Мэй, и они вдвоём направляются в сторону картин справа от входа. Чимин же просит Тэ подождать его в зале, а сам отправляется на поиски уборной. Ким же идёт к гардеробной. Несмотря на ещё не прогревшееся тело, он принимает решение, что лучше будет покорять всех своим кимоно, а не тёплым пальто. Закончив с переодеваниями, он оборачивается посмотреть, не вернулся ли за это время Чимин, но, не найдя его в толпе гостей, отходит к одному из произведений искусства. Живописное полотно в золотой раме, что оказывается перед его взором, поражает размерами и нанесённой на него историей. Вся выставка посвящена космосу и вселенной. Звёзды и планеты раскинулись на каждой картине. Омега берёт в руки бокал у пробегающего мимо официанта, отпивает, наслаждается сладковатым вкусом и наблюдает за небесными телами. — Поражает размах, верно? — Тэхён отвлекается на мужчину, остановившегося рядом и удивляется неожиданной встрече. Перед ним тот самый гость, что посетил чайный дом в Корее, именно на него Тэхён пролил чай и потом получил выговор от Мамехо. — Верно, — соглашается омега. — Рад нашей встрече, — теперь мужчина поворачивается лицом к своему собеседнику, — в прошлый раз нас не представили друг другу, но я запомнил ваше имя, Ви. — Вы запомнили? — искренне удивляется Ким, с того дня прошло много времени. — Сложно было забыть нашу встречу, — мужчина посмеивается, тонко намекая на испачканное пальто в тот вечер. Омега неловко улыбается, отпивая ещё немного шампанского. — Как мне к вам обращаться? — Мне было бы приятно, если бы мы оставили весь официоз за рамками нашего общения. Зови меня Минхо, — мужчина расплывается в обаятельной улыбке. — Приятно познакомиться, Минхо, — Тэхён протягивает ему свой бокал, чокаясь и выпивая за знакомство. — Как думаешь, люди когда-нибудь смогут бороздить просторы космоса? — шампанское заметно развязывает язык и Ви не намерен прекращать этот диалог. — Уверен, в будущем люди будут там. Посетят каждую планету, всех ждёт большое открытие. Но не одно из них не сравнится с твоей красотой. Тэхён заливается смехом, ему впервые делают такой комплимент. Это оказывается приятно. Минхо не останавливается, продолжает. — Венера готова отдать душу за твоё тело, — альфа берёт руку Ви и прикладывается к ней губами. Ким смущён, быть может, слегка растерян, но не забывает благодарить, не спешит отбирать ладонь и засматривается на картину на стене. Они стоят ещё около трёх минут, передвигаются по залу и рассматривают полотна. Минхо задаёт вопросы, интересуется мнением Ви, так продолжается до тех пор, пока альфу не подзывают пришедшие с ним друзья. Минхо извиняется, что вынужден покинуть омегу, ещё раз, напоследок, целует руку и обещает заглянуть в дом гейш. Повидаться. Омега не возражает. После ухода альфы Тэ берёт у бара ещё один бокал с понравившимся шампанским и встречает Чимина, тот всё это время не осмеливался подходить и наблюдал со стороны за беседующей парой. — Тебя ни на секунду нельзя оставить, сразу стервятники налетают, — изрекает Чимин, берёт и себе второй бокал. — Знаешь, он довольно мил, вряд ли напоминает падальщика. — О Боже, не верю своим ушам, да он тебя покорил! — Вовсе нет, просто он галантен и приятен мне больше остальных гостей, с которыми я успел познакомиться. Чимин на это только хихикает, двусмысленно играя бровями: — Ну-ну, так я и поверил. Ладно, проехали, нас ждут во втором зале, я представлю тебя своим знакомым. Омеги опустошают второй бокал и уходят. Тэхён впервые за последнюю неделю не чувствует горечь предательства и планирует сегодня хорошо провести время. Он не ожидал приятного от этой поездки, но всё обернулось куда лучше, чем он мог себе представить.