The tragicall story of Ralph Rover and Jack Merridew.

Лунная ночь. Пещера. Серебристые блики лунного света скользят по противоположной от входа стене. Входят Джек, Роджер, Моррис, Роберт, Генри и остальные.

Роджер. Милорд, вы меня слышите? Джек. Тише, я думаю. Роджер. Но я должен сказать. Джек. Говори. Роджер. Вы смогли победить зверя, милорд, вы смогли нас защитить. Поэтому мы с мальчиками посоветовались и решили присудить вам титул лорда-протектора. Джек ( невесело). Ты говоришь, что мы победили зверя, но теперь я начал в этом сильно сомневаться. Роджер. Почему? И как же быть с титулом? Моррис. Разве зверь не утонул вместе с Саймоном? И разве вы сами не сказали, что зверя вообще не было? Джек. Раньше я так и думал. Но теперь у меня есть и другое мнение. Да, Саймона больше нет, и он не станет нам вредить. Роджер. А он стал бы? Джек. Всё зависит от того, был ли он слугой зверя или нет. Но теперь это не важно. Нам надо всем об этом забыть. Но если зверь был, то он и сейчас есть. Он пришел под чужой личиной. И может явиться опять, хоть мы оставили ему голову от нашей добычи. Так что глядите в оба. Будьте начеку. Роджер. Но теперь он будет нас боятся. Джек. Да, он не осмелится ещё долго к нам приблизиться. Место это свято. Только вы всё равно должны стеречь его. Завтра мы пойдём на охоту, а кое-кто останется здесь. Роберт. Зачем? Джек. Что бы охранять наше жилище от еретиков и язычников, коими теперь для нас являются Ральф Ровер, этот поросёнок и прочие. Роджер. Так они ведь христиане. Джек. Всё равно. Они хуже язычников. И могут попытаться пробраться сюда. Так что осторожность не помешает. Не хочу, что бы они осквернили мою обитель своим присутствием. Роджер. Да, милорд. Будет исполнено. Моррис. А как же малыши? Они то же ваши враги? Джек. Не волнуйтесь, они скоро будут на моей стороне. Куда ещё им деваться? Придут или из интереса, или что бы мяса поесть. Может быть, не скоро, через год-два, когда подрастут, но придут обязательно. И лица я им дам раскрасить и накормлю, и тогда они увидят наш танец, и всё такое прочее, они поймут, чьей стороны надо придерживаться. Господь дал мне силу и свет Его просветит этих чад. Никуда они от меня не денутся, ни Джонни, ни Персиваль. Роджер. Когда они сюда придут, милорд, можно мне сперва сделать их моими живыми игрушками? Джек. Не знаю, что ты имеешь в виду, но я тебе позволяю. Поиграй с ними, Роджер, только не заиграй их до смерти. Мне они ещё пригодятся. Роджер. Благодарю вас, милорд. Джек. Дайте мне поразмыслить наедине. Уильям. Слушаемся, милорд. Роджер. Подумайте над нашим предложением.

Хористы отходят в глубь пещеры и готовятся ко сну.

Джек Я вижу, как рождает блик Луны Неясные причудливые сцены, Как мастер итальянский своей кистью Проводит по стене, и вся она В ином уборе предстаёт пред нами, Полна прекрасных очертаний, форм. И манят эти странные картины Порою нас, но это тень лишь тени. И свет луны – лишь отблеск света солнца, И те фигуры – тени от предметов Неведомых, которые снаружи. Забившись в эту тёмную пещеру, Не так ли род людской стремится всё К неясным отблескам богатства, власти, В то время как в реальности они Находятся в нездешнем, горнем мире… Там истина, здесь – видимость одна! К чему мне этот титул? Лишь пустое Звучанье слова праздного, не боле. Но и достигнуть этих миражей Приятно всё же. Льстят душе усталой Все эти тени. Страшно ведь снаружи, И в прежний мир смогу ль я возвратиться? Быть здесь, на острове, протектором, иль там, Средь суеты двора, среди соблазнов, Что предлагает нам столь пышный Лондон, Ничем, что лучше? Пусть! Ведь не заботит Меня так будущее, как оно волнует Соперника и сына лорда, Ральфа. Да, он законный сын. Ему не ведом Ни стыд, ни страх, и совесть у него Спокойна… А моя?.. Когда б не Саймон… Не лучше ль думать мне о настоящем? Что ждёт меня? Излишним попеченьем О дне грядущем не хочу мрачить Дни юности моей и безмятежность Моей весны житейской. Только радость Должна сопутствовать мне. Наконец Свободен я от Ральфа наставлений. Теперь Христово дело лишь вершить Среди мне верных остаётся. Что же? Пронаблюдаю, как они взрослеют. Ребёнок же – что чистый лист бумаги: Начертишь что на нём, тем он и будет. И я создам себе покорных воле Моей Христовых воинов, творя Из массы той, которою их души Являются средь общности одной.

Появляется Саймон. Он бледен и на руках и ногах у него обрывки лиан, которыми его некогда связали.

Саймон Не движимый лишь праздным любопытством Покинул я обитель светлых духов, Привязанный к земному бытию, Тоскуя об ушедшей прежней жизни, Но что б спасти тебя. Тебя, мой Джек! Джек Спасти меня? Что мне твоё спасенье? Откуда взялся ты? Ты ведь покойник. И правила ведь есть… И почему Меня ты называешь, Саймон, Джеком? Я лорд твой! Саймон Нет, теперь уже не лорд… Хочу, что бы остался моим другом. Послушай, душу не губи свою. Остановись! Джек Тебя не стану слушать! Саймон Но почему? Ведь я тебя простил, Зла не держу я на тебя. Но только Меня всё беспокоит твоя участь, И я за гробом не могу покоя Найти, имея мысли о тебе. Ты движешься к огромной мрачной бездне И увлекаешь всех туда с собой. Джек В мои дела не вмешивайся, призрак. Саймон Ты прикрывался именем Христовым И лгал безбожно… Если бы ты знал, Как горестно Спасителю взирать На все твои подобные поступки, Как горестно, при этом сознавая Тот тяжкий груз вражды, грехов, обиды Который скрыт в твоей сейчас душе. Я требовать не стану покаянья. Его не требуют. Но привести тебя К нему своим я долгом посчитал. Попробую-ка, может и удастся. Джек Исчезни! Впрочем, нет. Побудь со мной, Займи меня весёлым разговором. О, как я нынче, Саймон, одинок! Я поступил с тобой не справедливо. Саймон Пустое! Что нам это вспоминать? Я в Лондоне был, Джек, совсем недавно. Когда моя душа из плотских пут Вдруг вырвалась, незрима, невесома, Легка, каким не может быть и пух У птиц известных, я понёсся в Лондон, На север, что бы вновь родных увидеть, Проститься с ними. Джек Что? Увидел их? Саймон ( со вздохом) Увидел. Вновь проник я в чистый домик, Где балки чёрные на белом фоне Каркаса выделяются снаружи. И матушку я видел, и сестру. У пламенно пылавшего камина Стояла мать перед столом, готовя Любимый мною яблочный пирог, В чепце и фартуке, а милая сестрица Сидела на большом просторном кресле, Читая « Злополучного скитальца». Сказала мать: « Господь, пошли победу Ты государю нашему. Иаков Одержит пусть желанную победу, И поскорей окончится война»! А Мэри молвила, сестра моя родная: « Где там отец? И где наш бедный Саймон? Скучаю я безмерно без него». « Не бойся, дочь. Отца хранит Господь, Он храбро всё с испанцами воюет. Как одолеет их, – вернётся к нам. А Саймон твой в Пиндосии счастливой Находится и радуется благу, Какое доставляет жаркий Юг». « И я его увижу вновь»? – сказала Сестра. И по щеке её скатилась Слезинка. Утереть её хотел я. Но мои пальцы, погрузившись в щёку Её, насквозь прошли. И Мэри, вздрогнув, Вся сжалась и задумалась, захлопнув Внезапно книгу, подойдя к окну, И вдаль глядела, полная раздумий. Джек ( чуть не плача) Прошу, довольно. Не терзай меня! Саймон Тебе не повезло. Ведь у тебя Сестрицы нет, и мама не такая. И некому тебя оплакать будет. Но есть, кому крушиться и рыдать Из-за меня. Всё по твоей причине… Но, Джек, забудь. Я не хотел расстроить Тебя. Но лишь напомнить об ином. Не хочется ль тебе увидеть Лондон? Джек Мне всё равно: увижу или нет. Саймон Но душу разъедает твою бремя Страстей и на погибель обрекает Её, на окончательную гибель. Признайся, ты страдаешь ведь и так. Джек Мне тяжело. Но облегченье будет? Саймон Наступит скоро. Если ты вернёшься Обратно к Ральфу и притом попросишь Прощенья у него. Вернись к нему И помоги ему с костром и прочим. Вернись, вернись! Джек Назад дороги нет! Исчезни! Сгинь! Сокройся в мраке ночи! Саймон Не прогоняй меня. Я сам исчезну. Джек И чем скорей, тем лучше, а не то Насквозь тебя пронзить могу кинжалом. ( Вынимает кинжал и видит, что Саймон по-прежнему рядом). Вот как! ( Ударяет его кинжалом). Саймон Я здесь! ( Исчезает на мгновение и появляется уже в другом месте).

Джек вновь хочет его заколоть.

Саймон Я снова здесь, мой Джек! Джек Так ты неуязвим… Прошу, сокройся. А, впрочем, оставайся. Мне приятно Твоё присутствие, быть одиноким хуже, Чем эти речи. Но не требуй больше Ты от меня возврата, примиренья С тем Ральфом, с Ральфом, что стал для меня Язычнику подобным, ненавистным. Саймон А почему? Что сделал он тебе? Джек Он церковь ущемлял мою. Просил он О подчинении моём ему. И упрекал в отступничестве даже От истин. Саймон Может так оно и есть? Беда не в Ральфе, а в тебе самом. Подумай, прежде чем вступать в борьбу с ним. Джек Ты – зверь. Ты искушать меня пришёл. Но я считаю, что я сохранил Заветы Божьи, их очистив только От лишнего. Но я не искажал, Поверь мне, ничего. Таков мой путь. Саймон Ты слово Божье превратил в орудье Для достиженья приземлённых целей. Джек На это хоть сгодилась эта книга, Которую без всякого разбора Читать нас заставляли, прививая Беспрекословное лишь послушанье И веру с ним слепую, Саймон мой! Но нынче я обрёл в себе способность Потребовать уж самому от прочих, Используя слепую веру, с нею И Библию, почтенья, подчиненья Моей несокрушимой воле. Не гибкий я тростник, дрожащий в поле, Но крепкий, несгибаемый металл. Я – Божий меч, меч святости и правды. Саймон Ты – меч, покрытый ржавчиной гордыни. Джек Ты укорять меня собрался снова, Саймон? Саймон О нет! Джек Жалею только об одном. Зря вышло это всё. Мой менестрель, Певец небес, немыслимых созвучий Хранитель, ты нелепо так погиб. Я справедливым был… Но всё же я Немножечко с тобой погорячился… Окончился ничем тот Божий суд… Бывает так, когда вдруг, рассердившись На птичку певчую, за горло её схватишь, Потом отпустишь, а она уже Рассталась с жизнью, ненароком можно Легко свернуть ей маленькую шейку, Что так нежна. А, впрочем, чижик мой, Пустяк. Не виноват я пред тобою, И думать этого ты обо мне не смей. Саймон А ты меня считаешь ли виновным? Джек Нет, Саймон. Не уверен я. Хоть, может Ты вовсе не был так подвластен зверю, Как мы подумали все о тебе сперва. Но ведь ты с кем-то говорил? Не так ли? Саймон Как ты сейчас со мной. Был зверь иль нет, С которым говорил я, уж неважно. Есть зверь ещё страшнее – он в тебе, И здесь я оказался, что б помочь Защиту обрести, ведь он опасен. Джек Что защищаться мне от самого Себя? Не враг себе я, знаю Себя довольно хорошо, и нет Во мне особых столь противоречий, Что бы измучили меня настолько, Что я б в твоей защите вдруг нуждался. И как могу быть зверем я? Ответь мне. Саймон Не буду в тонкости вдаваться, коли Ты не способен иль не хочешь мыслить, О том, о чём подумать не мешало И в чём необходимость нынче есть. Но как тебе попроще показать, Когда ты можешь оказаться зверем? Ты вспомни, как со мной вы поступили. И за кого вы приняли меня, И ты, и Роджер. Все. Почти за зверя, Иль за его предтечу, что не важно. А ты подумай, если кто проснётся Из них, хотя бы Роджер твой, и он Услышит разговор наш, повторится История моя уже с тобой. И не спасёт тебя, что прежде был ты Для них епископом. И сам же Роджер Ударит первым, как столкнул меня В пучину он. И скажет: « Бейте зверя»! Ну что? Не так ли? Ясно говорю. Так стоит, может быть, размыслить честно, Признать, что зверя нет, не существует, И что не победил его ты, а Его вначале не было. И ты лишь Из страхов детских вылепил его, Как будто сам вобрал в себя те страхи. И кто ты есть теперь, определи. Остановись, не приближайся к краю, И дружбой и любовью воедино Восстанови утраченную связь. Твои стремленья пагубны для всех. Джек Ты рассуждаешь, как тот поросёнок. Саймон Он правду говорит. А Ральф поможет Тебе в твоей борьбе с коварным зверем, Которого ты выпустил сначала, Создав из недомолвок и амбиций, А после вновь впустил в себя, Что б напитавшись Твоей кровью и душевной болью, Он снова, более силён, могуч Явился к гибели тебя и прочих. Джек Меня избавит Ральф? Я сам хочу Им обладать. И обладанье это Теперь важнее мне борьбы со зверем. А зверя нет. Но мне удобно стало, Используя страх перед ним, держать В повиновенье верных мне хористов, И всех, кто рад примкнуть был к моей церкви И кто примкнёт ещё. И не намерен Я останавливаться и переставать Использовать его. Он мне полезен. Саймон Используешь ты то, чего здесь нет, Но частым пользованьем бытие создашь ты, И мыслей часть реальность обретёт, Отделится теперь уж совершенно, И первой её жертвой будет тот, Кто породил её на свет. Она слепа, И ничего уже не разбирает. Джек Пусть так. Но я решаю сам. Быть может, Не властен буду я над этой силой, Погибну, но со мной погибнет Ральф, А это уж – большое утешенье. Ну что ты всё лишь обо мне и только! Скажи, на небесах ты или нет? Саймон Нет. Не достиг я этого предела. Джек А отчего? Ты был почти святой. Таким казался мне ты. Саймон Может, лучше Я по сравненью с вами и казался Кому-то, но не самому себе, Да и не так уж чист я, Джек, признаюсь. Хоть хвалят многие, однако же во многом Мальчишкой скверным я ещё остался. Джек Тогда обитель светлых духов где же? Ты что имел в виду под ней, когда Так говорил, с приветствием явившись? Саймон Я многое познал с тех пор, когда Столкнули меня в воду. И всё это Довольно трудно описать словами. Обитель светлых духов – это место Где пребываю я. Но я хотел бы Узреть Творца и обрести навек То Царствие небесное, какое Спасителем обещано. Джек То место? Уж не чистилище ль? Но это вздор! И ересь то, и выдумки папистов! Саймон Чистилище? Нет, что ты, Джек, я сам Не знаю, как именовать то место, Но только там я пребываю днём. Джек Мне опиши его ты поподробней, И расскажи, как там ты очутился. Саймон Попробую. Быть может, мой рассказ Пойдёт тебе на пользу, я надеюсь. Недаром нас мудрый Господь наставляет: Кто дышит, кто видит наш солнечный свет, Пусть страшные тайны познать не желает, Глупец себя гибели лишь подвергает, Где холод и тьма, где спасения нет! О, лучше туда смертному не стремиться, Чему повелел Бог от нас мудро скрыться! Я, полон щемящей и горькой тоски, Оставил свой дом, и вознёс меня в воздух Порывистый ветер. Я в водах реки Увидел кишевшие, как мотыльки Над свечкою, ей отражённые звёзды. И я ощутил над собою вдруг силу, Она меня к Темзе влекла и манила. Тогда я увидел среди тихих вод Какие-то смутные тени и лица, Увидел я – это детей хоровод, Оставил в тот час за спиной небосвод И к ним я продолжил, спускаясь, стремиться. Там мальчики, девочки – все танцевали… Смогу описать я тебе то едва ли! И то погружаясь, то выплыв опять, Танцуя, кружась и смеясь, на поверхность, Заметив меня, принялись меня звать, А я не заставил себя долго ждать И смело вступил в круг их, как в неизвестность. Меня, словно брата, они привечали И нежно, тепло, с радостью обнимали. Из пены легчайшей их платьица были. Назвал я себя. И все, вместе со мной От мрачного города в море поплыли, Из водной как будто составлены пыли, И свет излучая при том не земной. « Домой, возвращаемся»! – каждый кричал, И вал нас морской прочь от Лондона мчал. Джек И где же этот дом ваш? Саймон Под водой. Средь океана. Было это место Когда-то сушей, но теперь оно В пучине скрыто. Знающие люди Его, бывает, величают Атлантидой. Джек И кто такие были эти дети? Саймон Джек, это мои новые друзья. Такие же, как я, существованье Чье было прервано жестокостью, насильем, И никому кто был не нужен здесь, Особо, в этом нашем мрачном мире. Иные среди них затравлены нуждой, Другие утонули иль упали Когда-то в жаром пышущий камин, Те, до кого у остальных, у взрослых, Особо дела не было. Кому Не посчастливилось познать любовь и ласку, Иль просто прекратились дни их детства Так быстро и внезапно, как мои. Отцов иль матерей познав жестокость, Иль, будучи сиротами, иных Опекунов, став жертвами войны, От рук солдатских пав, иль в эти годы Погибшие от тяжкого труда, – Все, все они заботою Природы Окружены. И их существованье Получше будет прежнего, как видно. Однако ж, то не вечное блаженство, Какое бы хотелось обрести. Вот эта мысль меня тревожит сильно. И где средь них младенцы Вифлеема? Тем больше повезло, их взял Христос Уже на небо. И другие так же Его уже достойны лицезреть, А моя очередь ещё не наступила. Среди прекрасных гротов и лазурных Спокойных заводей, пурпурный где коралл Соседствует с подобной изумрудам Травой морской, оберегают нас Морские нимфы, это из-за них Не остаются маленькие души Средь воздуха и волн там одиноки И ими доставляются туда. Прекрасная Юнона, Полиона И с ними Филодосия и Псамфа На лёгкой колеснице Амфитриты Проносятся вокруг, храня покой И мир над нашим местом обитанья. И есть ещё другие нимфы там: И Поощрение и Назиданье. Но после расскажу тебе о них… Да, я мальчишкой скверным был, мой Джек, И, видимо, ещё таким остался. Хотя в той прежней жизни и не мог я Живому существу боль причинить Лишь ради развлечения, противной Казалась эта мысль мне, но вот там Там, обозлён томительным досугом И праздностью, в том разочаровавшись, Что не попал в небесные чертоги Я сразу, усомнился, маловерный, В высокой мудрости и развлекаться стал, Что б время скоротать, прескверным самым, Неподобающим мне образом. При том, Я причинил тем самым боль кому-то, Кто был слабей меня и ниже, как Ты в своё время поступил со мною. Я теребил полипы у кораллов, И крабов напугал, заставив их Скрываться от меня в песчаных норах, И камни в пасти жадные актиний Бросал, которые их раскрывали, Желая лакомство скорее получить. Джек Ну, это уже слишком! Как ты мог Проделывать всё это, бестелесный? Саймон Я сам не знаю, Джек… Джек А ну, проверим. К примеру, вот копьё, его попробуй Ты приподнять. Саймон Но я же… Нет, послушай! Я не затем сюда, к тебе, явился… Джек И всё-таки мне любопытно, Саймон. Саймон Попробую. ( Берёт копьё, оно слабо приподнимается над землёй). Вот, как-то так. Джек Прекрасно. Ты, мёртвый, мне полезнее гораздо, Как думаю, чем тот, кем был при жизни. Выходит, ничего не знаю я О подлинной природе духов? Саймон Слушай, Есть тайны, о которых нам не стоит И размышлять. Джек Таинственною силой Ты обладаешь. Но откуда это? Как объяснить? Ведь то, что предо мною Здесь совершается, вполне материально, А ты… Саймон Как оказалось не совсем Я бестелесен. Существо моё, Утратив то, что было моим телом, Привычной, грубой, зримой оболочкой, Во плоть иную облеклось. Та плоть, Быть может, образована, как видно, Эфирным веществом. Оно способно, Работу совершать, и выделяет Энергию, не хуже, чем то тело, Что Роджер погубил. Джек Ах! Вот ведь как! Саймон Вернёмся к делу. Дорого мне время, Поведать должен важное тебе. Да, было то, что вспоминать мне стыдно, Совершено мной. И тогда явилась, Неотвратимая, как Немезида древних, Чудовищная нимфа Назиданье. Она сказала: « Бедный, глупый мальчик! Что ж ты своё спасенье затрудняешь? Был чист ты там, что ж оскверняешь здесь Свой дух нетленный»? И заплакал я, Во всём признавшись ей, тогда улыбка Смягчила жёсткость черт её лица, Она сказала мне: « Ты потому здесь, Что царство Божье надо заслужить. И я скажу, что совершить ты должен. Явись пред теми, кто свой путь утратил Во мраке самообольщенья, кто Был виноват в твоей кончине ранней И приведи к раскаянию их. Урок усвоив, дать другим уроки Необходимо. Так, простив, скажи: « Должны мы поступать с другими так, Как бы хотели, что бы относились Другие к нам, не делая того, Чего себе мы никогда не пожелаем». И в этом мудрость вся! Прошу, расстанься С угрюмой гордостью. Ты одинок, я знаю. Но было бы чудесно, если вновь ты Признал главенство Ральфа над собой И относиться б стал к нему по-братски. Джек Ты невозможного сегодня, Саймон, просишь. Пред этим Ральфом Ровером не стану Просить прощенья, даже если рай Объединится в деле этом с адом, Пытаясь переубедить меня. Саймон Но как же? Чей слуга ты? Джек Чей бы ни был, Не поступлю по слову уст твоих, Моё достоинство непостижимо, Саймон, Запомни, для таких как ты. Ступай К тому, кто в твоей гибели виновен. Саймон Виновен ты не меньше, чем другой, Которого ты вспомнил. Джек Он мой друг… Попробуй с ним. Быть может, и удастся И обретёшь ты, что ты так желаешь, Своё блаженство. Саймон В этом твоего Залог есть так же счастья. Я не знаю, Как Роджер отнесётся к появленью Меня пред ним, но прежде я хотел бы Добиться пониманья у тебя. Джек Жалеешь Ральфа ты? О нём забота Тобой проявлена? Не выйдет ничего! Тебя не Бог послал, послал сам Дьявол! Сокройся прочь скорей, презренный дух! Тебя я не боюсь… Мой милый Саймон, Забудь об этом. Навещай меня Хоть иногда, но только не проси Что б был я Ральфу другом. Саймон Джек, подумай, Ты отвергаешь помощь не мою, Но вышних сил, меня к тебе пославших. Что ж, попытаюсь Роджером заняться. Но моё время нынче истекло. Милорд, прощайте. Уж восток алеет, В Лемурию пора мне возвратиться. ( Исчезает). Джек Привидится ж такое! Уже утро, Выходит, я всю ночь проговорил С самим собой? Заснуть не удалось. А ведь мне нужно бодрым быть и сильным! Где ж справедливость? Остальные спали, А я о жалком Саймоне всё думал.

Из глубины пещеры выступает Роджер.

Роджер Решили вы, милорд? Джек Решился я Принять заманчивое это предложенье. Роджер Я объявлю всем, что вы согласились Протектором быть нашим. В самом деле, Ведь вы у нас, как древний царь Нимрод, Владыка и охотник, и священник. Джек. И всё-таки я не уверен насчёт Саймона. Роджер. Не беспокойтесь об этом. Вы поступили в полном согласии с законом. Кто-то из реформаторов сказал, что то, что всплывает, то от Бога, а что тонет, то от лукавого. Саймон утонул, следовательно, он был одержим лукавым или даже тем самым зверем. Всё правильно. Джек. Ты действительно так считаешь? Роджер. Да, милорд. Джек. Как это приятно слышать! Ты настоящий друг! Роджер. Благодарю, милорд. Джек. Вот ещё что мне надо тебе сказать, Роджер. Когда я нагибался посмотреть, утонул ли Саймон или нет, у меня из-за пазухи выпало стёклышко. Теперь надо придумать, как мы сегодня разведём костёр, ведь мы сегодня охотиться будем. Роджер. Да, вы говорили. Но ведь в вашей власти и отменить охоту, никому от этого вреда не будет. Джек. Отменить охоту? Ну, уж нет. Роджер. Тогда как мы огонь разведём? Джек. Нападём на них и возьмём огня. Со мной пойдут четверо. Вильям, и ты, и Роберт, и Моррис. Вооружимся и подкрадёмся. Пока я буду их отвлекать, ты схватишь головню. Так и разведём костер. А потом… ( Умолкает).

Джек и Роджер отступают в глубину пещеры.