Я открою все твои двери

      Зелёное пламя болезненно ударило по глазам, что без того уже успели покраснеть и намокнуть. В лицо пахнуло жаром и копотью, а вокруг разлетелся пепельный «снег». Проклятый камин только что горел настоящим огнём!       Гермиона едва сумела вздохнуть, затрясла головой, чихнула и чуть не выпала неуклюже, зацепившись за кованое ограждение.       — Чёрт, — выругалась громко. Подняла полуослепшие глаза, и…       Чёрт, чёрт и ещё раз чёрт!       Неведомый злой хохот в ушах:       Думала, в сказку попала и сможешь обойти неловкую ситуацию? На — получи её в степени «превосходно».       Получи на переднем плане Забини, склонившего голову набок, и его немое «ёптвоюмать». За ним Малфоя, который как будто разучился дышать — такого шикарного Малфоя его лучших времён, с локтями в подлокотники, в царской позе. И, конечно, Паркинсон с приоткрытым ртом, и следом её совершенно предсказуемые слова и улыбку:       — Ух ты, какие люди и без охраны. — Да, да. Получи и этот гнусавый тон капризной, надменной суки до кучи. — А мы и не ждали…       В момент просканировала весь внешний вид, который волей злодейки судьбы был сейчас из рук вон никакой: волосы скомканы и собраны на макушке в пышный пучок, который уже успел съехать набок, джинсы, неказистые кеды и топ на тонких бретелях, надетый на голое тело. Обсыпана долбанным пеплом.       А они все, как один, чуть ли не в светском. Чёрное, белое, лаконичное, исключительно дорогое       Ну давай, торжествуй, красотка вся из себя.       Только терпеть этот издевательский взгляд долго никто не собирался, и потому глаза быстро переметнулись на другую девчонку — белокурую и миловидную сестричку Дафны Гринграсс…       — Здравствуй, Гермиона, — сладким таким голосом.       И в этот миг чуть отлегло.       Астория смотрела на неё без улыбки, но мягко, почти тепло. По-человечески.       Гермиона кивнула ей в ответ и следом, возможно, даже смогла бы поприветствовать дружную компанию, если бы не увидела Нотта…       Его взгляд — как удар плети.       Выпустил дым из напряжённых ноздрей и встал, словно готовясь придушить её.       — Ну привет, — бросил ядовито после непродолжительной паузы.       — Здравствуй, Теодор, — ответила Гермиона настолько ровно, насколько могла.       — Надеюсь, ты не злишься, что мне не удалось спасти твоё свидание, — полился сарказм. — Я очень хотел отвести это совершенно не аппетитное существо подальше, но увы, не вышло. Не угодил, — он причмокнул. — Зато хоть бойфренд доволен, так ведь?       Гермиона почти смогла расслышать, как легкие Малфоя наполнились воздухом и замерли. Почти ощутила всей кожей источаемые им ледяные флюиды.       Не вздумай смотреть туда!       — Мне жаль, что ты попал в ту статью. Там не было ни слова правды.       Забини быстро вытащил из нервных пальцев Тео горящую сигарету и, отправив её на край пепельницы, потянул друга за руку.       — Успокойся и сядь, Нотт, пожалуйста.       — О, нет, — Тео увернулся, сделал шаг вперёд, коротко хохотнув, и Гермиона заметила, как Малфой подобрался в своём барском кресле, словно готовясь к броску. — Там как раз очень много правды, Грейнджер. Вашей правды. Так что тебе не жаль.       — Тео! — рыкнул Драко, и встал, сжимая палочку в опущенной руке. — Не надо, прошу тебя. Хватит.       От ледяного взгляда замерли все и, казалось, даже маятник в старинных часах. Напряжённый весь абсолютно. Подошёл ближе к ним.       Один Мерлин знает, как Гермиона ненавидела этот круг избранных — каких-то невозможно далёких, холодных до мозга костей. Каких-то слишком других… И так не вовремя, как гром среди ясного неба, после этого удара под дых.              Вот она — вся опора — осталась лишь в паре собственных ног, которые прямо сейчас огребали сложную тренировку на стойкость.       Упала на голову принцу в окружении свиты. Задела корону. Сорвала нервный вдох. Он просто человек, Гермиона — словно мантра. Все они просто люди, со своей болью, со своими проблемами. Но для чего-то, Мерлин помилуй, нужна была им такая защита, такая оборона, от которой мороз жёг даже внутри.       Как бы она не хотела видеть его таким снова. Никогда. Думала обойти этот театр за милю. Однако увы…       Посмотришь на меня, милый? Принц слизеринский наш, распрекрасный…       Ну конечно же нет! — снова злобно в мозгах, — ахаха, он сдохнет скорее!       — Тебя здесь быть не должно, — с тихим раздражением. Так, что голос едва звучал ровно. Серые глаза в пол.       — Конечно же не должно, — вскинула подбородок, буквально выдохнула ему в лицо своё «похер», голосом каким-то слишком интимным от накатившей усталости. — Много ещё чего не должно быть, Малфой, но… Я помню о нашем уговоре, если что. И больше вас не побеспокою.       — Надо сказать «извините», наверное, — снова Пэнси откуда-то сбоку. Всё тем же дребезжащим голосом. — Так воспитанные люди говорят.       Гермиона собиралась, было, посмотреть на неё, но передумала на полуобороте. Даже едва заметно улыбнулась от этого. Уставилась снова на Малфоя, ни на секунду не намереваясь скрывать, как покраснели глаза. Плевать, что замарашка, что одета ни к чёрту. Осмелишься ли в ответ? Конечно же…       Да. Серьезно? Неожиданно.       Коротко, до омерзения холодно, но прямо. На секунду, по истечении которой серые радужки дрогнули. Заставили его отстраниться, отвернуть голову, сжать челюсти.       Что ж, вот и отличный момент для немедленного исчезновения. И голову выше, Гермиона. Ещё выше, чем у всех остальных…       Покинула гостиную, не торопясь, с великолепной осанкой. Распахнула широко обе створки двери заклинанием, не прикасаясь. Закрыла после бесшумно. Оставила за собой тишину.

*****

      — Интересно, почему я даже не сомневалась, что это произойдёт? — нарушила напряжённое молчание Пэнси. — Прям так и знала…       Фыркнула и пригубила огневиски, словно смывая налёт от мерзкого вкуса на языке.       — Что-то произошло, по глазам видно же, — спокойно заключила Астория.       — Вот, — подхватил Забини с ехидной улыбкой, адресованной Паркинсон, — видит Мерлин, не надо было так и знать, ведьма Пэнс.       — Нет, ты это видел? — её зелёные глаза вспыхнули. — Ну прям как хозяйка.       — О-о-о, — потянул Блейз с ещё менее скрываемым удовольствием. — Готов спорить, что в связи с этим ты ей даже завидуешь…       — Заткнись, Забини!       — Остановитесь оба, — перебил их Малфой. — Я вообще-то всё ещё здесь. — И бросил следом пренебрежительно: — Много чести, учитывая, что этот вечер посвящён Слизерину.       Тео снова нервно засмеялся. Закрыл глаза, поднимая в руке бокал с огневиски:       — О да, дорогой наш Слизерин. Покойся с миром…       Драко наградил друга очередной воображаемой оплеухой, и Нотт уловил её.       — Можно, конечно, спокойно прикрывать говно газеткой и дальше, — продолжал он с вызовом, — а можно и честно сказать вслух о том, о чём активно толкуют: наш факультет, возможно, упразднят совсем скоро. Представляешь, по мнению нынешней правящей элиты в Школе Чародейства и Волшебства будет место только умным, трудолюбивым и отважным, — театрально выдал подобие поклона. — Приветствуем, о золотое трио. Отпад, да?       Блейз и Пэнси не сопротивлялись этим словам, показавшимся наперво полнейшей бредятиной. Астория опустила взгляд и тяжело вздохнула.       — Сука, таким, как мы, типа нет больше места в мире, — не унимался Нотт. — Нас собираются стереть нахрен, — сделал шаг навстречу Драко с донельзя пронзительным взглядом. — Они отменят нас всех.       Повисло невыносимое молчание. Драко уставился на друга, совершенно не зная, что сказать. Так не вовремя и одновременно в тему пришлись сейчас эти слова. Эта беда висела в воздухе над ними всеми, и так вышло, что именно о ней была эта их первая встреча после разлуки.       — Да, Малфой. Я по твоим глазам вижу сейчас, что прав, — с горечью в тихом голосе подвёл итог Нотт. — Тебя уже отменили. Теперь и я с тобой. И это круто, не правда ли? Не надо никого убивать или бросать в клетку. Просто лишите человека права голоса, права действия, лишите его личности. Наши опороченные фамилии им как на блюде.       Вдох, Драко. И ещё один. И ещё.       — Твои истерики никому не помогут, так или иначе, — его спокойный ответ. — Уже нарвался так, что еле отделался.       — Э, это был вопрос чести, — чуть завёлся снова Тео. — Если бы я правда поддался истерике, эта гнида была бы уже мертва. Сложила бы блядские лапки, прибравшие мои труды. Я просто сказал, что буду праздновать, когда это само случится.       Серые глаза Малфоя сузились. Ещё шаг навстречу и чуть ли не за грудки:       — Ты сказал что? Ты правда, упомянул смерть? — Тео слегка растерялся от этого и, кажется, онемел. — Блядь, Тео. Ты в своём уме? Ну блядь… — слегка потряс его, обхватив лацканы пиджака. — Молись, чтобы этого козла теперь никто пальцем не тронул. Сука, ты представляешь, если с ним что-то случится? Они могут это даже специально устроить. Не брезгливые ни разу…       — Э-э, Малфой, — вмешался Забини, положив ладонь ему на его запястье, — а ты сейчас не борщишь с теорией заговора?       — Ох, пожалуйста… — взмолилась Астория, всхлипнула тут же и закрыла руками лицо. Уронила бокал, толкнув с подлокотника, и тот разлетелся вдребезги. Все трое стихли в секунду. — Пожалуйста… И так тошно… Вся эта история и…       Она опустила голову, сжалась, и только тогда все заметили, как её мелко трясло от небольшой дружеской потасовки.       — Прости, — прошептал Драко, и коротко глянул на удивлённого Забини. Тот покачал головой, потому что явно был не в курсе подробностей её переживаний…       — Малыш, ну ты чего? — Пэнси обняла её, и взглянув на мужскую троицу, одними губами: — Идиоты, блядь.       — Астория, скажи нам, — осторожно приблизился к ней Блейз, сел на корточки напротив. — Это как-то касается Даф?       — Я не знаю, — она встала, чуть покачиваясь, бледная, как полотно. — Мне ничего не говорят. Я приехала домой специально, чтобы увидеться с ней, но мне так не дали. Я не понимаю, что происходит…       Она вздохнула так, будто ей не доставало кислорода, ухватилась за плечо Драко дрожащей рукой.       — Тише, — подхватил он её. — Пойдём-ка, лучше выйдем на воздух…       Он приобнял её за плечи. И они не спеша проследовали на крыльцо.       — Прости меня, Астория, — тихо произнёс Малфой, когда снова поймал её грустные и слегка влажные от слёз глаза. — Я должен был позаботиться о нормальной обстановке. Сейчас всем не просто. Если бы я знал… Пожалуйста, — и обеими руками бережно на узкие плечи, — если можешь, расскажи мне. Мы же с тобой…       Мы же с тобой… что? Дальше Драко не смог найти слов. Так и не стали близки — самое то. Она была его маленьким светочем на мрачном седьмом курсе, когда ещё наивно думал, что пиздецы в жизни кончатся и он заживёт своей славной чистокровной жизнью, как все его предки сотни лет до. Девушка хрупкая, нежная, истинная леди, смотрела на него тогда с благоговением своими ясными голубыми глазами. Он бы принял её взгляд, если бы мог. Если бы демоны не разрывали душу и можно было дышать.       — Я не хочу добавлять тебе неприятностей, Драко, — её попытка быть сильной трещала по швам.       — Дафна — мой друг, — ответил он как-то ласково-твёрдо. — Мне важно знать.       Астория глубоко вздохнула и снова закрыла глаза.       — Она в Мунго, — тонкий голос трепетал, как осиновый лист. — Я её не видела. Родители ничего не говорят, но я вижу их лица. Она не пишет писем. Ты же понимаешь, что это значит? Она без сознания.       В голове зазвенело так, будто его только что оглушили. По бледной девичьей щеке покатилась слеза.       — Ты же знаешь, о проклятии Гринграссов, — продолжала с дрожью. — Мы с тобой говорили когда-то… Так вот, в нашем поколении оно коснулось меня. Это я должна быть в больнице, а не Дафна, — она снова закрыла лицо руками и заплакала по-настоящему. — Её ждёт долгая и здоровая жизнь. Этого не должно было произойти…       Много чего не должно… Чёрт возьми!       Он обнял её, не спрашивая разрешения, потому что необходимость этого действия сама висела над ними.       Вот она, мечта — фактически в руках. Плакала так совершенно, будто классическая дева, сошедшая с мастерски исполненного полотна. И от этого было ещё гаже. Потому что он отчислен из славных рядов. Не герой и не спаситель. Бессилен, блядь, связан по рукам и ногам, и ни шагу с территории на долгие месяцы. Если, конечно, эти месяцы не значили вовсе «никогда».       — Тише, — всё, что мог сказать ей. И мягко рукой по светловолосой макушке.       Не было у него никакого выхода, если только…       Грейнджер.       Мельком, как тень в полумраке. Явилась… с метлой. Видимо, надеялась тихо проскочить мимо, чтобы смотаться.       Он успел заметить только, короткую и острую вспышку её темных глаз. Почувствовать, как спокойствие покинуло его за один вздох. Она резко отвернулась, мигом уселась на метлу и рванула с места с таким ускорением, что у Драко невольно всё сжалось внутри. Мерлин, так летают только самоубийцы или полные лохи, и что-то подсказывало, что Грейнджер относилась ко второй категории.       — Пойдём, — очнулась Астория, которая даже не заметила мимолётного присутствия посторонних. — Мне пора, и надо попрощаться со всеми…       — Да, — кивнул Драко, сжимая прохладную хрупкую ладошку в своей. Ещё раз взглянул в темнеющее небо.       И только в гостиной, когда пламя камина погасло от взвеси ледяной пыли, Драко едва не дал сам себе затрещину за дебильный провал: в твоих руках трепещущая нежность правильной крови, а ты только и думаешь о том, не свалится ли с метлы эта неумеха. Даже почти забыл, как несколько минут назад из нутра поднялась звериная ярость, встала в горле, рубанула по нервам. Как хотел пригвоздить её к стене одной силой мысли, чтобы не посмела пошевелиться. Или намотать на руку дикие волосы и уронить сучку на пол, чтобы заставить выблевать правду. Глаза-то зарёваны, не расшиблась бы.       Блядь.       Астория растворилась в камине с грустной улыбкой, и в комнате повисло молчание, уступающее только часам. Малфой плюхнулся обратно в своё кресло с весьма подавленным видом, стиснул лоб, ушёл в себя не надолго…       — Что там? — осторожно спросил Забини, разбив тишину, в течение которой три пары глаз гостей были неотрывно прикованы к хозяину «особняка».       — Херня. Даф в Мунго. Предположительно в отключке. Астория ничего толком не знает, и учитывая, что ей положено вернуться в Хогвартс и спокойно учиться, думаю, так и не узнает.       — Я всё выясню, — тут же подхватил Блейз. — Завтра же наведаюсь туда. Пэнс, ты со мной?       — Конечно, — ни секунды не колеблясь, выдала Паркинсон.       — И я.       — А ты нахер нет, Тео, — осадил его Забини. — Сиди тихо и не высовывайся. Лучше исчезни подальше. В отпуск какой-нибудь.       Тео на удивление уже выглядел спокойным. Определённо набрался до расслабленного состояния. Мирно восседал в клубах сизого дыма, который выпускал, казалось, не переставая весь долбанный вечер.       — Как вы думаете, ей правда жаль? — выдал он, убедившись, что собрал на себе все взгляды.       — Что жаль? Кому? — спросил Драко, виртуозно сыграв непонимание.       — Госпоже твоей.       Пэнси нервно хмыкнула с этих слов.       — Блядь, Тео, — уже раздражённо и честно. — Я просил…       — Ну, а всё-таки интересно, и я ведь теперь могу попытаться спросить. — Он склонил голову набок и затянулся. — Грейнджер, бля, — указал лениво пальцем в сторону Драко, — и ты. Под одной крышей. И оба живы.       Картинно развёл руки с стороны и по худощавому лицу пробежало коварство. И этот взгляд Забини, брошенный сначала на Тео, потом на Малфоя.       Конечно.       Драко знал, что все трое сейчас пристально наблюдают за ним. За каждым малейшим движением, за каждой реакцией. Потому что вопрос его в прямом смысле сожительства с Грейнджер был издевательски интригующим для них всех.       Да, сложно. Ведь все они змеи. Все умеют отменно читать между строк. Их мир не так прост, как казалось, и никто в нём не мог быть однозначен.       Он встал, не торопясь, подошёл к столику и достал сигарету из пачки. Отправил её в рот с хмурым выражением.       — Дрессировка, Нотт, — спокойно ответил, прикуривая. — Так вышло, что мне приходилось соседствовать кое с кем пострашнее вездесущий стервы. Я помню, каково это, когда твои мозги нахер просвечены насквозь. Шаг влево, шаг вправо — Авада на месте. Грейнджер же только угрожает, но на деле ей не к чему прикопаться.       — Всё равно осторожнее, — прищурил глаза Тео. — В прошлом году в Хогвартс преподавали какой-то крутой курс по суперлегилименции. Типа только для самых-самых, и обучиться ей могут не все, но в случае успеха становятся способны высосать даже стертые воспоминания. Даже подсознание, бля. Вдруг она тоже мозги твои светит, пока ты мирно спишь, не имея возможности запереть дверь.       Драко задумался на секунду, делая большую затяжку, однако понимал, что сейчас эта пауза была не уместна от слова совсем.       — Блядь, и чё, — выплюнул вместе с ухмылкой и дымом, с расфокусированным взглядом перед собой. — Аврорат уже выковырял всё, что можно. Пусть знает о моих непорочных помыслах и об истинном отношении к этому блядству. Я это не скрывал и не собираюсь, — снова холодный серый «укол» в сторону Нотта. — Ты это прекрасно знаешь, поэтому не очень понятно к чему эти долбанные предостережения.       — К тому, что дружок её — не промах. Из той же категории. Мелкая сошка в «Пророке» неожиданно взлетел до небес и теперь трудится ручным писакой правой партии. Это может стать хернёй и для тебя тоже.       Драко закрыл на миг глаза.       Нарычать на Тео — палево дикое. А очень хотелось, потому что упоминание некого бойфренда-блядо-журналюги в очередной раз взбесило. Улыбнуться, вспомнив, как имел её во всех позах перед «свиданием» — палево не меньше.       Оставалось только молча курить, вспомнив волшебные пять букв:       П.О.Х.Е.Р.       И поблагодарить Забини, который тут же пришёл на выручку — присел рядом с Ноттом и хлопнул его по плечу:       — Что-то ты сегодня не в духе, друг. Понимаю, что неприятности, но нахер надо бы успокоиться и дать уже выдохнуть всем.       Бросил короткий взгляд на Пэнси, которая мигом поняла все намёки. Встала тут же, пусть и весьма неохотно, подобрав с пола стакан с горячительным.       — Да, Тео. Пора. Меня сегодня ещё в клубе ждут, я говорила. Проводи меня, пожалуйста, как и обещал.

***

      В тишине и полумраке только двое.       С этих проницательных тёмных глаз напротив началось всё самое главное на сегодня, и закончится именно ими.       Друг.       Драко искренне любил и ценил их всех, но именно у Забини было негласное первенство. С его настоящей духовной возвышенностью над всеми проблемами, что были в избытке у остальных однокурсников. Со способностью смотреть иначе, не по возрасту мудро, на многие ситуации.       Именно с ним Драко смог впервые позволить себе то, чего не мог всю жизнь — правдиво рассказать о проблеме. Открыться до нутра. Позволить поддержать себя идеальным образом — терпеливым молчанием.       Эту связь невозможно было объяснить. Братство, наверно. Родство не по крови. Возможно, даже любовь.       Отчего-то именно Забини оказался рядом, когда Драко трясло и выворачивало перед судом. Когда всё уже было кончено и начиналось одновременно. Когда был слаб, как щенок, взяв прежде на себя непосильное, проиграл, а прикрытия в виде гордости уже не было и в помине. Обязан был стоять на ногах, которые до этого изрубили до мяса.       Блейз оказался тогда истинным, неподражаемым чудом.       Драко знал, что Забини на самом деле был равнодушен к девушкам, хоть и не отказывал им время от времени. И ему было на это по-настоящему наплевать. Ему было плевать, что, возможно, те крепкие объятия были чем-то бо́льшим. Те взгляды, то сердцебиение, то дыхание — одно на двоих. Тот почти-поцелуй. Ничто не было важно тогда, кроме тепла. Кроме близости духом. Кроме позволения быть собой, зная, что не осмею́т, не осудят, не ткнут носом в дерьмо. Даже не было неловкости после, когда малфойская шкурка начала нарастать заново и можно было снова скрыть всё душевное обнажение. Драко неведомым образом точно знал, что Блейз никогда не переступит границы. Никогда не воспользуется случаем даже будучи истинным слизеринцем, умевшим получать желаемое самыми изощрёнными способами.       И сейчас, в молчании, в готовности к откровенному, не будет вот этого идиотско-сентиментального: а помнишь, как мы…       Будет только идеальный вопрос, заданный с лёгким ехидством:       — Она прекрасна, не правда ли?       — Кто?       — Кто? — переспросил мулат с улыбкой. — Астория конечно же. Или ты на Пэнс слюну пустил?       — Обе хороши, — ответил Драко, расслабленно откидываясь в кресле.       — М-м, я старался порадовать тебя, — подмигнул тёмным глазом. — Это было непросто, но наудачу сюрприз удался и прекрасная фея была доставлена в твои царские палаты…       — Прекрасная, да… — Драко провёл влажной рукой по волосам. Жаль только, что эта радость такая крохотная на фоне всего остального.       — Ты как будто не очень-то рад, — прокомментировал Забини, не отводя своего взгляда. Знал прекрасно, почему, но очевидно, это был призыв для Драко рассказать всё самому.       — Ей нужна защита, она очень хрупкая, а я… — Он закрыл глаза с длинным выдохом. — Блядь, знаешь, о чём я думаю чаще всего? Я думаю о сломанной линии. Наша семейная палочка передавалась из поколения в поколение. Она всегда восхищала меня — мощная, древняя, с отточенным веками волшебством внутри. Настоящая хранительница. Уникум. И вот её вложили не в ту руку. Люциус, сука, Малфой, сам, покорно … и у меня её никогда не будет. Нет больше на свете такой волшебной палочки. Это оказалось так просто — навсегда сломать тысячелетнюю семейную ценность. Так, блядь, символично. Я целыми днями думаю, а можно ли вернуть себе, если и не всё утраченное, то хотя бы право на нормальное существование. — Он вытянул вперёд свою руку и дотронулся до браслета. — Да, мне точно уже не жить, как предки, учитывая, что семейный капитал сейчас совсем не тот, и всё становится только хуже. И… все эти слова Тео. Я даже не знаю, смогу ли дать что-либо себе, а не то, чтобы…       Он замолк, совершенно точно зная, что был понят.       — Надеюсь, в связи с этим, ты не воспринимаешь мое самовольное приглашение Астории к тебе в гости, как укор, — осторожно поинтересовался Блейз спустя пару минут молчания. — Я говорил, что от тебя сейчас никто не просит богатств. Говорил, что мы все рады просто тебе, и малышка Гринграсс в том числе. Пока что задача была — насладиться своим кругом просто так, не пытаясь заслужить что-либо…       — Заслужить. Завоевать, — Драко ухмыльнулся устало, голос звучал каким-то вымученным. — Теперь это правильные слова, чёрт возьми. Я никогда не думал, что мне придётся это делать по жизни, а теперь, даже если и страстно захочу, то мне должны будут прежде одобрить право, блядь. Это ёбаное скотство. А я никто. Всего лишь капля против волны.       — Это неправда, и ты это знаешь. Ты не никто. Как и все мы. Я правда не знаю, каким образом ты выберешься. Но и не надо думать пока. Главное помнить, что всё в принципе можно решить. Договориться обо всём, найти общий язык…       Тёмные глаза прошивали насквозь, и в них несложно было прочитать безмолвный вопрос: Грейнджер? Да, они подошли к этой теме прямо сейчас. Но в светло-серых радужках напротив застыло твёрдое «Нет. Я тебе не отвечу, прости».       Блейз отчего-то улыбнулся. Понимал он или нет, что с ней всё непросто, и что какой-никакой общий язык они уже успели найти — ни черта было не разобрать. Но Драко было плевать, пожалуй.       — Может, намекнёшь хотя бы, что это было? Вроде как без неё все должно было обойтись, не?       — Да, бля, это, правда, случайность, — пожал плечами расслабленно. — Она свалила на два дня, сказала, что железно. Но видимо, что-то пошло не так… И знаешь, мне уже всё равно. Один хер вечер едва сложился бы иначе, не свались она нам на головы.       — Нотт? Да, отжёг. Или ты из-за Даф?       — Да, Даф. И это погано, что именно она. Ну ладно я или Тео. Или даже Пэнс, с её вечной бедой, которую она сама решать, очевидно, так и не собирается, потому что нравится, бля. Но Гринграссы — мягкие и пушистые, как весенняя зелёная травка. И какая-то херь.       — А ты уверен, что это не случайность или совпадение? Ещё раз спрашиваю, ты не перегибаешь ли ты со своими политическими заморочками?       — Интуиция, Забини. Я просто чую, что что-то происходит со всем нашим кругом. Что, блядь, никого не обойдет, даже непричастных.       — Ну, мне пока удаётся, слава Мерлину, — протянул он не без наслаждения самим собой. — Поэтому я этим и займусь, и выясню аккуратно и осторожно, есть ли у тебя паранойя. Без последствий, разумеется, выясню, как и всегда. А ты играй дальше свою послушную роль. Хватит с тебя косяков на сегодня.       — Косяков? Шутишь? — удивился Драко и улыбнулся. — Я вообще паинькой сижу. Ни дебоша, ни срывов. Все живы.       Забини уперся локтями в колени и склонил голову с заговорщицким прищуром:       — Пока паинька, да… Но видит Мерлин, вечер ещё не окончен. Ты же не думал, что доставка прекрасных леди к твоему двору — мой главный сюрприз. О, нет. Это так, для радости глаз. Сегодня девчонки только для глаз, потому что я знаю, чего ты, узник, на самом желаешь.       Драко закрыл глаза. Сука, нет.       Нет, нет, нет.       Сердце бешено застучало.       — При параде будешь летать или в трениках — выбирай.       — Забини, блядь, — Драко зажмурился, и сжался, как будто от боли. — Ты серьезно? Это же нахер невозможно.       — Более, чем серьёзно, — невозмутимо продолжал мулат. — И более, чем возможно. Зря что ли Теодор наш Нотт оставил метлу на прощание. — Он нырнул рукой в карман, достал оттуда маленький пузырёк, слегка потряс его. — Вот это, плюс пара слов из моих заботливых уст, движение моей заботливой палочки, и вуаля. Ты свободен, как птица, на час…       Драко не верил своим ушам и глазам. Сон, грёбаный сон. На секунду он подумал о Грейнджер и случайной встрече прямо в небе, кучу объяснений, но следом все мысли заглохли. Вероятность её возвращения сегодня почти ноль. Вероятность того, что они не отболтаются, если всё же вернётся, показалась ничтожной. И вообще, как будто ничто больше не имело значение. Ни факт надзора, ни откровенное нарушение правил.       Значение имело лишь желание, такое давнее, такое страстное, такое невозможное, и прямо сейчас, как по волшебству, оно было готово сбыться. А он — кто? Всего лишь человек. Живой. Он не в силах отказать себе в этом глотке́.       Драко был по-настоящему счастлив в тот миг.       — Змей-искуситель. Умеешь купить людей с потрохами.       — Ну уж нет. Моя выгода во всей авантюре — только твоя радость, друг. Будь уверен. И можешь не переживать, этот рецепт не я придумал. Он сработает идеально. Только сразу предупреждаю: будет больно.