Я открою все твои двери

      Добравшись благополучно до «Взрывного бочонка», на радость особенно уютного вечером, Гермиона обосновалась в самом укромном местечке. Решительно достала из сумки бумагу, чернила, перо, и…       Замерла на миг, собирая в одно целое обрывки всех мыслей, которые намешались в очень вязкую субстанцию.       Побег из Норы. Толпа нервных слизеринцев, позорное вторжение, побег с их шабаша. Голос Джинни, голос Малфоя, голос Нотта, голос Паркинсон. Бубнили одновременно так, что Гермиона едва распознала в этой какофонии голос куратора и сказанные им слова:       Приказ жить в доме Малфоя исходил от Министра. От Кингсли Бруствера лично. Точка.       Ну здравствуй, реальность — тебя так трудно было разглядеть за вихрем дурацких событий. В горло моментально встряла распорка и заклокотало так отвратительно.       Не сбежать. Не избежать.       Гермиона поняла в тот миг, что у неё не осталось сил. Ни единой даже маленькой, как мышка, силёнки. Потому и упала на руки и горько расплакалась. Не думая о том, что её слёзы увидят другие. Не думая вообще и о чём.       Это чёртово наказание.       За наивность, глупость и это странное… нечто. Какое-то иррациональное, дребезжащее в грудной клетке. Невозможно подобрать точное слово, что это такое.       Ревность?       Нет, не она! Рука моментально сжалась в кулак, смяла пустой лист под собой, чуть не стукнула по столу. Гермиона Грейнджер ни за что не признает, что Малфой был прав.       Никакой ревности! Она и так знала, что у него есть подруги, есть наверняка и партия на блестящее чистокровное будущее. Эта нежная белокурая красавица — чудесная пара, нечего больше добавить.       А она сама… Да ей вообще наплевать на них всех! На него в первую очередь. Потому что в курсе, что их миры параллельны. Всегда были и будут.       Не ревность, черт побери. Нет! Просто бессилие вынесло. Просто устала и очень. Поссорилась с Джинни — и на грани разрыва. Закопалась в тех загадках, что решила распутать сама. Вынуждена сидеть чёрт пойми где, прятаться.       А ещё, как выяснилось, вынуждена засунуть гордость подальше и выпросить у министра жилплощадь для любимого котика.       На плечи тут же легло что-то мягкое, будто Живоглот услышал её плач и послал мысленно в помощь своё ласковое тепло.       — С вами всё в порядке, мисс? — голос пожилого владельца кабака. Она покивала в ответ, не отрывая щеки от столешницы, на которую поставили чашку с напитком. — Волшебный эликсир для хорошего настроения. За счёт заведения.       — Спасибо…       Гермиона выдохнула сквозь всхлип. Сдула со лба надоедливый локон. Волшебный эликсир для хорошего настроения — название напитка один в один как из погреба Малфоя. И тут он достал её неведомым образом!

*****

      Время уже стремилось к полудню, когда Гермиона очнулась в кабинете, куда вернулась поздно вымотанной и продрогшей от дождя. Проспала! И потому вскочила, едва открыв глаза, собралась, и привела себя в полный порядок со скоростью ветра.       Направилась в трапезную, чтобы урвать порцию бодрящего чая, в полной уверенности, что никто не побеспокоит.       В голове план действий — выстроился четко и быстро. Отёки с век благополучно удалены с помощью магии. Ни лице — выражение полного равнодушия. Костюм — то, что надо.       Хорошо. Идеально. Есть время немного вздохнуть перед Лондоном.       — Ну что, как поживает Живоглот, Грейнджер? — вопрос сразу же, как только переступила порог. Даже разглядеть Малфоя на его хозяйском месте за столом не успела.       Надо же, запомнил имя кота.       — Чудесно, — её бодрый ответ. И голову выше, милая. Вот так. — Как прошёл вечер?       — Великолепно.       Великолепно настолько, что этот гад не удосужился перестать уныло жевать свой поздний завтрак.       Она направилась прямиком к очагу, чтобы быстрее наполнить свою кружку ароматным напитком, который уже привычно ждал её в отменном горячем виде каждый день до обеда.       Вот и поговорили — пара слов и до свидания. Просто отлично. Времени до попытки увидеть министра — в обрез. Но у Малфоя, как выяснилось, были другие планы, учитывая, как он подпёр рукой голову, уставившись на неё:       — Ты очень буйно летаешь, хочу заметить. И я по правде удивлён, что ты вообще это делаешь. Думал, что книги — твоё любимое развлечение, но метла… Удивительно, откуда в тебе такая тяга к острым ощущениям.       — Я летаю, потому что могу, — бросила в ответ с высоты. — Пользуюсь магией, потому что могу. Встречаюсь с друзьями, по этой же причине. Я называю это свободой.       — Понимаю тебя, — выдал он, довольно потягиваясь. — Сам вчера вкусил её снова. И скоро, если ты конечно права, она станет для меня полноценной.       Гермиона только кивнула с ухмылкой и поторопилась на выход быстро проговорив: «Мне пора, извини». Но у неё вышел лишь шаг до того, как она вдрогнула и замерла на месте.       Потому что стул Драко в этот момент резко отодвинулся назад, и она чуть не подлетела на ходу от этого ужасного резкого скрипа.       Повернулась в его сторону медленно.       Он уже был злой, как чёрт. Взгляд серых глаз хмур почище сегодняшних туч.       — Если ты сердишься за вторжение, то прости, — аккуратная дежурная улыбка и вежливый тон, как она думала, способны сотворить чудеса. — Но мы с тобой не договорились заранее, как следует. Мои планы изменились, и если бы я знала, что твои друзья…       Молчание. Просто полнейшее оцепенение и никаких мыслей о том, что творится в этой голове, у Гермионы не было и в помине.       — У тебя много вопросов, судя по всему, — вскинула брови деловито. — Что ж, можем и поговорить. Только сядь для начала.       Малфой не сдвинулся с места ни на дюйм. Гермиона же осмелилась сделать несколько осторожных шагов в его сторону. С видом самым образово-порядочным.       — Кто такой Энди Смаджли? — вопрос сродни оплеухе.       Ледяной голос в момент пробудил желание отбиваться.       — С какой целью интересуетесь, сэр?       Пальцы крепче вжались в горячую кружку. Гермиона сделала глоток, быстро соображая, ЧТО вообще сейчас может быть.       — Блядь, отвечай, когда тебя спрашивают!       Гермиона закатила глаза.       — Мой знакомый. Репортер из «Пророка».       Какого вообще чёрта этот наезд, чёртов гад?!       — И очередная скользкая гнида, судя по всему.       Вдох, Гермиона. И сдержаться, чтобы не выплеснуть чай в его сторону!       — Я бы на твоём месте не стала начинать заочное знакомство с людьми с поливания грязью. — Ещё шаг в его сторону. Почти нападение. — Ты кто такой, чтобы…       — Очередная. Скользкая. Гнида, — отчеканил Малфой, добавив к словам удары кулаком по столу. — «Дискриминация полукровок» — это он придумал?       Гермиона навела на себя запредельную строгость. Знала, что он её ненавидит, но сейчас очень в тему.       — Спятил совсем? Что за допрос! И это не моё дело, и не твоё тем более. Я какого-то чёрта за других должна отвечать?       — Не должна, конечно же. За себя только. Ты права.       Ох, как же ей не нравилось его «ты права». Это всегда был сарказм. В нём всегда была неоднозначность. И яд.       — Ну хорошо, — улыбнулся предсказуемо токсично. — Допустим, ты, ангел наш пушистый, не в курсе, и это всё не относится ни к чему, кроме косяков Нотта. Я тогда по-другому спрошу. Твой друг знает про подробности твоего дела?       Склонил на бок свою светловолосую голову. И взгляд — два острых шила, готовых впиться прямиком в мозг.       На это Гермиона по-настоящему растерялась. Энди знал, но не по её воле. И как сейчас выкрутиться под этим настойчивым взглядом?       — Мы с ним об этом не говорили. Мне вообще велено не разглашать…       — И? — прищур похуже острого лезвия. — Это ответ по-твоему? Я спросил, знает ли твой друг о том, что мы с тобой сотрудничаем?       — Я не знаю, что он там знает…       — Блядь, ты сейчас увиливаешь, и мне это нахер не нравится. Что вообще происходит? — Он сделал шаг, схватил Гермиону за плечо, чтобы повернулась лицом, чай выплеснулся ей на футболку. — Просто ответь: ты спишь с ним?       Гермиона по-настоящему обомлела с этого вопроса. То ли рассмеяться сейчас, то ли врезать, как следует. Но смекалка надоумила, что лучше всего пока наорать:       — Ты охренел совсем! Я даже не подумаю над тем, чтобы что-то ответить тебе. Это вообще тебя не касается!       — Блядь, это меня охуеть как касается! Потому что если да, то значит вы близки. Значит автоматически он знает больше, чем надо. Значит…       Она поставила кружку на стол, нарочито резко, громко ударив ей. Бросила испепеляющий взгляд.       — Ты спятил, Малфой! — ещё шаг, и она толкнула его в грудь. — Что он может узнать лишнего о тебе? Мы же трахались с тобой, идиот! Как ты себе представляешь, я буду рассказывать своему парню подробности о нашем сотрудничестве? Сегодня Малфой совсем озверел и поимел меня на столе, ты прикинь. Посмеёмся ещё вместе! — Ещё толчок, чуть сильнее. — Ты спятил? За это он обхватил её подбородок холодными пальцами:       — Блядь, а ты не знала, что некоторым похер. Есть люди, которые такое специально устраивают. Неужели не слышала?       Гермиона закрыла глаза с глубоким вдохом. И после решительно вытащила палочку.       — Я понимаю, тебе обидно за друга. Если хочешь, то даже мне немного обидно, потому что там всё явно не чисто. Но это не моё дело, и не твоё тем более. Как бы ты ни называл меня в своё время, но не смей даже думать обо мне, как о грязи, — направила древко на злобного собеседника, заставила его резко отшатнуться назад. — Достало!       В его глазах оборона для вороха разных эмоций — отчего-то ей сейчас было это очевидно, как никогда. Уж не собственничество ли прикипело к его теории заговора? Или накосячил немного? Она сделала шаг, и ещё один, не опустив палочки.       — Если не сможешь, Малфой, вытравлю. Так и знай.       На этот раз угроза не была блефом. Но на это он только искусственно улыбнулся:       — Ох, Грейнджер. Как же ты наивна. Я бы на твоём месте, как ни странно, был в фокусе абсолютно всего. Всех деталей, всех слов. Я, как это смешно ни звучит, был бы ещё более Грейнджер, чем ты. И совал бы свой нос просто везде. Потому что, вступая в этот мир, нужно уметь подмечать, сука, каждую мелочь…       — Успокойся, Малфой. О самом пикантном никто не знает и не узнает. — И добавила с неожиданным коварством: — Я надеюсь.       — В смысле «надеюсь»? Ты что думаешь, что я способен рассказать кому-либо, что…       — Ох, нет, — перебила его, легко покачала головой. — Такое рассказать, так втоптать себя ещё сильнее, чем есть. Чистокровное высокоблагородие так низко пали. Ты себя слишком любишь для такого признания, и правда. Я не подумала об этом… Драко скрестил на груди руки, и взгляд чуть потеплел. Даже виноватый немного, как будто.       — Я не это хотел сказать, если что. А просто… Нахер это ничье дело.       — Да ладно тебе… Я всё понимаю, Малфой. И я думаю, мне пора.       — Нет, не пора. Сидеть. — На его приказной тон в её колени сзади каким-то чудом уперся стул, и она упала на него. — Мы ещё не закончили. На чём остановились? Ах да, Энди. Пока ты здесь, живешь и работаешь в моем доме, я думаю, тебе стоит воздержаться от общения с ним.       — Что?       Он подошёл и положил свои руки на её плечи, не давая возможности встать. Слегка потряс.       — Повторить? Никакого нахуй писаки Энди, пока это всё не закончится.       — Мерлин. Ты хоть понимаешь, какую ересь несёшь? Ты даже близко не тот человек, который смеет указывать мне, с кем видеться, а с кем нет. К слову, такой человек вообще не родился ещё…       — Грейнджер, очнись. Ну или помилуй — так могу сказать, если хочешь. Включи свой золотой мозг и будь осторожна. Обложат, вытянут информацию — и сама не заметишь. Способностей твоих не умаляю, но опыта у тебя правда в таких делах маловато.       — У тебя паранойя, Малфой. Счастливо оставаться вам с ней на пару.       — Ты про вторжение в разум слышала вообще когда-нибудь? Оно разным бывает. Это не всегда знакомая нам легилименция. Хотя ты, умничка, должна знать об этом больше меня. Только я не уверен, что ты легко распозна́ешь неизвестное тебе вторжение.       — Конечно слышала. И да, многое.       — И про легилименс экссорбио слышала? Супер способность для избранных — так говорят.       Гермиона чуть не умерла на месте от этих слов. Её пальцы впились в его ладони и скинули с себя.       — И о ней слышала… — бросила небрежно, вставая. Отряхнула нервно одежду.       — Есть вещи, которые тебе знать не положено. Их даже мне знать не надо, и память мою многократно тёрли, чтобы я нахер не спятил. Сука, не смей. Говорил, что не прощу.       — Каким образом твоё подсознание может помочь мне в исследовании фамильных артефактов? Ты же сам говорил, что ни черта не знаешь. И сам говорил, что ничего не будешь скрывать.       — Артефакты — лишь верхушка айсберга. То, что ты видишь и считаешь полной картиной.       — Ох, опять. Не начинай. Бедные чистокровные, которых собираются обобрать и изничтожить. Что же делать, как спасать свою славную тысячелетнюю историю от поганых тварей? Знаешь, мне плевать, что ты считаешь меня грязью. Вот вообще пофиг. Да, мои родители маглы, они врачи и лечат людей, дарят им здоровье. Не убивали никого и никогда, не пытали, не калечили судьбы и не собирались покорять мир. Они хорошие люди. Я люблю их и горжусь тем, что я их дочь. И мне плевать, что такие как ты, считают простых смертных мусором. И их детей-волшебников тоже. Говори, всё что хочешь. Это всего лишь словесная погань. Можешь даже порадоваться всей своей змеиной душой, что мои живые и здоровые родители теперь знать не знают, кто я. Потому что я стёрла саму себя из их жизни в попытке спасти от вашей пожирательской братии. Радуйся, мать твою, что моей истории скоро исполнится всего двадцать. Что у меня нет поместий, семейных призраков, золота в Гринготтс и папочки-крутого-волшебника в Азкабане. У меня есть я. Этого хватит для успеха и счастья. А большего мне и не надо…       Она замолкла, беспокойно дыша. Брови нахмурены.       Отчего же, Мерлин милостивый, ей сейчас хотелось врезать ему? Как следует. Она бы поступила так, если бы это сделало его обратно непривлекательным, мерзким, гнусным. Он был заносчив и сейчас, но было уже слишком поздно и глупо отрицать, что, чёрт! он волновал её. Очень, очень волновал и воочию, и в мыслях.       А она ещё, как назло, выплеснула слишком много сокровенной правды ему прямо в лицо — для самой себя неожиданно. Рука ослабла. Это провал, пожалуй, и теперь поможет только дистанция.       Только она и книги.       — Время, Малфой. Оно вышло. Меня ждут в министерстве.       — Лживым сукам привет, — вылетела колкость. Как попытка оставить за собой последнее слово.       — Кстати, я собираюсь выбить нам новые условия. Как тебе, если я буду приходить сюда, как на работу, предположим, пять дней в неделю и оставлять тебя в покое на выходных? Чудесно, правда? Лживые суки как раз могут это устроить.       Она улыбнулась широко и картинно. И резко развернувшись, стремительно покинула трапезную. Сжала руку в кулак, отпуская все мысли, кроме тех, что нужны ей для дел. Услышала позади, как разбилась её чашка — полетела со стола во всю малфойскую дурь, судя по звуку.       Вкусный был чай. Жаль, не допила.

*****

      Незапланированная встреча с министром всегда была подобно лотерее: она могла решить важные вопросы в минуты или не состояться вовсе.       На счастье Гермиону приняли, и даже ждать долго ей не пришлось.       Собрав в кулак решимость, она невольно зависла, рассматривая мужчину перед собой, когда дверь распахнулась.       Это был тот же Кингсли, только совершенно другой.       Не приятель. Не друг. Не боевой товарищ. Глава волшебного мира. Сам волшебный закон, облаченный в шикарный костюм, идеально подстриженный, статный. Его вид впечатлил молодую практикантку с кучей всяческих привилегий.       — Уповаю, что вы просто решили полюбопытствовать, как моё здоровье или возможно хотите больше узнать о том, что значит быть министром, раз пришли сюда. Судя по докладам мистера Трумена, с вашей практикой всё превосходно.       Вы. Он обращался к ней официально, будто они никогда не летали вместе на фестрале, не сражались бок о бок против Тьмы.       — Да с делами и правда порядок… — кротко ответила Гермиона, опустив взгляд, — и я знаю, что вы обязали меня жить там. Но… это всё некрасиво, понимаете…       — Таковы законы магии, дитя. Все мы живём в стенах Хогвартс, пока учимся и буквально впитываем магию в свои тела. Иначе нам пришлось бы учиться полвека, а то и больше. Этим правилам сотни лет, и в нашем мире чтить их особенно важно. А о красоте речь не идет, ведь важен результат. И все личные убеждения тут не имеют значения.       Слова верные — ничего не скажешь. Но Гермиона была непреклонна добиться своего:       — Тогда почему вы предлагали мне квартиру, если знали, что мне нужно будет практиковаться на чужой территории?       — Таковы порядки. Да и вещи свои ценные нужно где-то хранить. Вы отказались по причине того, что такая территория у вас есть.       — Уже нет. Простите.       Её лицо густо покраснело.       — Сложности…       — Нормальны, знаю, — перебила министра. Ох, до чего дерзко! — Мне это уже говорили…       Но что делать, если мы с ним чёрт побери попутали берега и переспали уже несколько раз?!       Кингли настолько красноречиво округлил в этот момент глаза, что Гермиона невольно вздрогнула. Он что, мысли читает?       На смуглом лице проступила едва заметная улыбка.       Политики все так коварны?       Он смотрел на неё настолько внимательно, что Гермиона залилась краской по самые уши.       — Вы… Почему вы так…       …на меня смотрите?       — Потому что это было очень громко, мисс. Я слышу всё, о чём думают посетители, потому что пост обязывает. Просто стараюсь не обращать внимание на внутренние голоса людей в таких разговорах, как наш с тобой.       — О, Мерлин…       Кажется, ты уничтожена Гермиона.       Закрыла руками лицо. Вот же чёрт! О чём думала?       — Чего ты боишься? — неожиданно мягко, почти по-отечески произнёс Кингсли. От его «ты» сделалось чуточку легче.       Гермиона уставилась на него вопросительно.       — А разве это нормально?       — Нормально… Хм… Нормальным можно назвать всё что угодно. В нашем мире людей. В нашем волшебном мире тем более…       — Но субординации и… Мне так стыдно. Простите…       Замотала головой, такая вся виноватая.       — Говорю же, не страшно. И эта тайна останется между нами. Просто твоя практика теперь стала сложнее. Тем и более ценна, пожалуй. Тебе предстоит многое познать и научиться управлять ещё и своими чувствами.       Гермиона только покивала на эти слова. И сама знала, Мерлин, конечно же, что надо укротить внутри себя разбушевавшийся бред.       Кингсли снова улыбнулся и, уведя взгляд в сторону, потёр подбородок. Он доволен как будто. И от этого с её губ бесконтрольно сорвалось:       — Не сочтите за дерзость. А можно вопрос: я и Малфой — кто это придумал?       — Отвечу конечно. Это моё предложение, но оно было настолько очевидным, что моментально получило единогласную поддержку моих коллег. Не пойми меня неверно, но закону часто виднее, кого сводить вместе под одной крышей. Так и с браками раньше было: семьи решали по своему, но после союз должно было одобрить уже государство.       — Браки? — тут же натянулась улыбка. — Но… простите меня ещё раз, это же совершенно другое.       — И да, и нет.       Гермиона почувствовала, как чья-то внешне мягкая лапа стиснула горло подобно латной перчатке — жёстко и холодно.       Она сузила глаза. Бросила взгляд почти осуждающий, но что Бруствер только тепло улыбнулся.       — Любой союз имеет выгоды, так или иначе. Брачный или деловой — не суть важно — для самих партнеров, для их семей или даже для целого государства. Тут решает уже потенциал самого союза, его составляющие, так сказать. Вот представь: ты и Драко Малфой причислены к рядам сильных магов, чей потенциал был оценен, как равный. Как думаешь, есть волшебному миру до этого дело?       Гермиона кивнула, внимательно слушая. И пыталась попутно понять, что может за этим крыться, кроме самого очевидного. Невольно вспомнила разговор с Малфоем и задумалась: не заразительна ли его паранойя?       Кингсли будто понял, что сказал достаточно. Явно не собирался объяснять, потому что это наверняка заняло бы много часов.       — Я подпишу бумагу сегодня же, и у тебя будут свои апартаменты в Лондоне. И сможешь взять отдых на неделю. Только не больше, потому что дела нужно делать несмотря ни на что.       Гермиона ещё раз покорно кивнула, и, поблагодарив министра, поспешила исчезнуть.

*****

      Случится ли когда-нибудь, что разговор в руководством даст больше ответов, чем вопросов? Или так надо, чтобы у подчинённых мозги шевелились?       Гермиона медленно брела к атриуму с гудящей головой, пока её руку не поймала другая рука — крепкая и тёплая.       Она чуть вздрогнула, почувствовав прикосновение, и через долю секунды растаяла от вида пары знакомых до боли глаз за очками.       — Гарри…       Поттер легко улыбнулся, и это порадовало. Похоже, их разлад с Джинни обошёл его стороной.       — Я забрал Живоглота к себе на Гриммо. Знаю, что ты бы одобрила это. Пока не завела свою квартиру, он поживёт у меня.       — Спасибо. Всё решится в ближайшие дни.       — Она со мной спорила. Джинни, я имею ввиду. Не хотела отдавать. Говорила, у меня слишком не уютно для кота. Она любит тебя, Гермиона.       Она устало наклонила голову набок. Голос тоже был слаб.       — Я знаю. Но я не хочу быть никому ничем обязанной. Особенно после той стычки. Я решу как-нибудь свои проблемы в ближайшее время. Жильё у меня будет, правда…       Гарри сжал её ладонь в своей.       — Может, ты хотя бы со мной поделишься, что у тебя происходит?       — Поделюсь, конечно. Но…       — Скоро твой день рождения. Если хочешь, пошли всех к чёрту. Предлагаю втроём: ты, я, Живоглот. И сливочного пива, сколько угодно..       — Спасибо, Гарри. Но скорее всего я захочу побыть в одиночестве. Слишком многое подвело меня к самой же себе. Будет в тему остаться одной.       Он посмотрел на неё внимательным взглядом в духе «а ты уверена?», на что она тут же ответила:       — Я имела в виду, что буду одна девятнадцатого сентября. Но сегодня… пойду за тобой покорно, куда скажешь. Хоть прямо сейчас, если не занят.       — Не занят. Как знал, что придётся тебя увести и напоить.       Она улыбнулась, и Гарри, приобняв за плечо, увлёк её в сторону камина.

*****

      Свечи, полумрак, тиканье старинных часов.       Двое валялись на диванах. Пушистый кот свернулся калачиком в кресле.       Сливочное пиво расслабило тело и сняло напряжение разума.       Хорошо…       — В Махотокоро я научился видеть ауру людей, — спокойный голос Гарри нарушил тишину, которая, казалось, прочно завладела пространством.       Гермиона уставилась на него полупьяным взглядом, не желая шевелиться из-за накатившейся лени.       — И?       Он сделал глоток пива с таким видом, будто сомневался, развивать тему или нет. Поставил кружку на столик и продолжил после внушительной паузы.       — У тебя аура влюблённого человека…       Гермиона закрыла глаза и выдохнула. На удивление в ней сейчас не было ни капли возмущения, ни желания отрицать или спорить. Просто смирение.       Сама всё знала, и вот пришло время принять правду, озвученную близким человеком.       — Догадываешься, кто? — прошептала она.       — Не Энди точно.       Гермиона посмотрела на него внимательно. Отчего-то ей захотелось рассмеяться в этот момент.       — Отречёшься теперь от меня?       — Ни за что, глупая, — ответил Гарри расслабленно. — Даже если это все Малфои разом. Это не моё дело.       В глазах Гермионы светилась бесконечная благодарность, а в глазах Гарри — явное любопытство.       — Знаю, что ты хочешь задать мне вопрос. Я сейчас в самом лучшем состоянии, чтобы услышать его.       Гарри едва заметно улыбнулся.       — А он?       — Что он? — пожала плечами. — Он Малфой.       — У вас с ним…       Она закрыла руками лицо, почувствовав, что щёки всё-таки запылали.       — Да, Гарри. Да. У нас с ним всё было… Чёрт!       Она стала очень много чертыхаться в последнее время. А ещё, очевидно, чересчур уязвима. Потому что уже второй человек за сутки просто прочитал её, как открытую книгу.       — Я не знаю, что мне делать…       — Ничего. Работай дальше. Наблюдай. Чувствуй. Ты ничего не сможешь с этим поделать. Вся мудрость магического мира бессильна.       — Как неутешительно, — улыбнулась грустно.       — Хочешь, я прилечу поздороваться и посмотрю на его ауру?       — Ни за что! Я не хочу знать.       — Или морду начищу, — добавил тут же, как ни в чём не бывало.       — Что? — Гермионе стало смешно. — В этом случае ты уже готов забить на мудрость восточной школы магии?       — Пофиг. Ради тебя, всё что угодно.       Она вытянула руку и изобразила в воздухе рукопожатие. А Живоглот поднялся в кресле, потянулся и прыгнул, чтобы устроиться аккурат верхом на хозяйке. И слова пропали совсем.       Друг. Кот. Лёгкое опьянение. Признание самой же себе. И никто не требовал объяснений и слов. Кажется, в этот момент она почувствовала уже истинный кайф.