Я открою все твои двери

      В тёмном кабинете двое. Из звуков только — пара дыханий и громкие удары в груди.       Тук, тук, тук — не переставая. Пульс Драко Малфоя сошёл с ума и не думал приходить в норму.       Тот загадочный выплеск сделал привычный покой непонятным явлением. Первые сутки после пробуждения Драко вообще не хотел спать. В последующие ночи он вырубался всего на час или два. Как будто магия напитала тело и некоторые природные функции, в виде потребности в еде и отдыхе, притупились, и по пробуждении его встречала горячка.       Сердце почти совсем не замедляло свой ритм, билось, как после пробежки. За пару дней он успел даже привыкнуть.       И вот опять — раз, как по щелчку — и никакого забытья. И удары, удары, чёрт бы побрал их.       Драко уставился в окно, продолжая лежать на спине.       Почти рассвело: по комнате потихоньку разливалось жидкое золото. День будет ясным. Наконец-то.       Вздохнул глубоко. Медленно выдохнул. Новая сила без поддержки жаропонижающей магии грозилась измотать организм. И нужно бы попытаться успокоиться, закрыть глаза и не шевелиться.       Пролежал так долго — неподвижным трупом со взбесившимся пульсом. И не помогло ни черта. Особенно когда Грейнджер шелохнулась едва уловимо, и после приподнялась.       Проснулась.       Вряд ли она ожидала увидеть его рядом с собой в этот момент. И тем более не предполагала, что не найдёт на себе ни клочка одежды.       Извини, я не удержался.       Она пролепетала чуть слышно что-то вроде возмущения. Придвинулась ближе. Разглядывала, разумеется, стража своего сна в полутьме — любопытная же. Ворот рубашки распахнут, и вот — её лёгкое дыхание на коже.       И касание.       Тонко, нежно. Вниз — от шеи к груди.       Драко не сдержал улыбки:       — Что-то ищешь там? — прошептал тихо. Она ахнула и отпрянула, когда он открыл глаза. — Не уверен, что там есть сокровища.       — Я…       Она упала обратно на подушку, не завершив фразу. Натянула плед на нос, так, что остался виден только тёмный блеск её радужек.       — Я думала, ты спишь.       Но нет…       Драко перевернулся на бок.       — Рано. Ещё очень рано, чтобы начинать думать, умничка Грейнджер.       На этом оба замерли в тишине. Смотрели друг другу в глаза, как парочка завороженных робких мышей.       Наконец, её ладонь пришла в движение и вынырнула из-под «укрытия».       — Тебе же нравится, — улыбнулась, приоткрыв лицо. — Любуйся.       Хотя, наверняка, полюбовался уже. И всем остальным тоже. Гермиона не верила, что он раздел её спящую только из соображений её комфорта.       Драко принял этот жест, коснулся мягко. Выгладил каждый пальчик задумчиво, сосредоточенно. Брови нахмурил слегка.       Его кожа ещё светлее на фоне чёрного. И ей слишком хочется большего прямо сейчас. Всего пара взглядов, шёпот, его пальцы верхом на её — и из Гермионы вырвалось:       — Снимай рубашку.       Драко поднял взгляд.       — Командуешь? — чудесным таким сиплым голосом. Улыбка на его губах едва уловима.       — Да, — ответила она, подперев рукой голову. — Научный интерес.       Он поднялся. Стянул с себя клочок чёрной материи. Уставился на неё с высоты.       — Иди, смотри, если хотела.       Она подчинилась. Вынырнула из тёплого пледа — смело и открыто, без стеснений. Ей было прохладно на ранне-утреннем воздухе, и глаза Драко не могли упустить её грудь с соблазнительными тугими сосками. Отличный приём, отважная гриффиндорочка. Шах и мат. Даже слюна пошла и быстро наполнила рот.       — Покажи мне всё, как есть, — прошептала она еле слышно. — Я же волшебница. Я чую подвох.       И скользнула ласково по коже. Умопомрачительно. Драко закрыл глаза.       От него веяло жаром. Поняв это, Гермиона вмиг забыла о скрытых волшебством шрамах и обеспокоилась его повышенной температурой. Тонкая рука быстро прошлась по его лицу, к затылку, легла на шею сзади. Губы прижались ко лбу.       — Мерлин, да ты горишь.       — Есть такое, — ухмыльнулся он, не поднимая век.       — Ты точно здоров?       О, да… Посмотрел на неё снова, откинул с обнажённого плеча пышные волосы.       — Страшно?       Она покачала головой, но весьма неуверенно. Чуть вздрогнула, когда его пальцы легко провели по ключице…       А мне страшно, чёрт возьми.       — Твои руки…       …дрожат.       Но она не договорила, потому что Драко обхватил её за талию неожиданно уверенно и твёрдо. Как всякий человек, знающий, чего он хочет. Который не терпит отказов. Которому даже не подумают отказать.       Не только руки…       Приманил её ближе, оглаживая изгибы. Медленно, осторожно. Чтобы не вздумала суетиться и хлопотать о жаропонижающих средствах — они не помогут.       Провёл большим пальцем по её щеке, по губам, спустился по подбородку, к шее, чтобы коснуться пульсирующей венки под тонкой кожей. Дыхание такое тяжёлое — одно оно возбуждало сейчас Гермиону до головокружения. То, как он дышал ей в этот момент.       — Я говорил, что скучал, — буквально одними губами. Она почувствовала их лёгкий трепет у себя на щеке.       — Но…       Он обхватил её голову так, что не пошевелиться.       — Я умоляю тебя, — выдохнул ей в ухо. — Никаких «но». И никакого «нет». — Скользнул ладонью к левой груди, под которой билось её гриффиндорское сумасшествие. — Потому что… если ты не разделяешь сейчас моего желания, то я спятил и ничего не соображаю. Лучше убей.       Но не наказывай, сука. Не смей.       Он не шутил. Уложил её тут же на спину, не дожидаясь ответа. Подмял под себя, чтобы не двигалась, накрыл её губы своими. От ощущения его веса на себе, Гермиона моментально провалилась в какой-то транс. Веки окаменели.       Он горел во всех смыслах. Целовал её жадно. Даже губы болели, сладко стонали от засосов и покусываний. Язык Драко проникал в её рот так глубоко, словно он хотел вылакать у неё изнутри весь живительный нектар.       Немыслимо. Упоительно. Другие слова было сложно придумать. Только бессвязные междометия.       И стоны… Много пленительных стонов обоих — рождались, слетали, витали жарко между телами.       Вот же чёрт. Он знает, что она скучала по этому. И её безмолвное согласие — настоящее палево.       Но к чёрту в очередной раз все ненужные мысли. Ей, ведьме, нужно кое-что более сладкое.       На этом Гермиона окончательно превратилась в податливую самку… Не могла больше думать ни о чём кроме скорейшего слияния тел. Как помешалась. Ухватила рукой пояс его штанов, потянула вниз, стащила в итоге, подцепив ногой… Замычала, когда почувствовала его член, налитый будто даже не кровью, а раскалённым металлом. Он здесь, рядом — дышал пожарищем. Снова жив их потаённый мирок на двоих. Снова с ней, в ней этот наглый язык. Это гибкое, невероятное на ощупь тело в полнейшей доступности — снова под пытливыми пальцами.       Разорвала поцелуй. Впилась губами в его шею, вылизала кожу с таким дивным мурлыканьем. Тонкие пальчики-перья скользили и скользили везде, где могли дотянуться. Ноги уже безвольно разъехались в стороны, предоставляя доступ ласкающей горячей руке.       С ним что-то не так.       Она готова была поклясться, что несколько минут назад видела свечение. От его груди, там, под магической маскировкой, сквозь шрамы-трещины — исходило настоящее сияние…       Дай мне его, дай немедленно! Оно так горячо. Оно обжигает. Вкусное.       Прикусила больно, когда он вошёл в неё плавным, длинным движением. Тут же обняла ногой бедро, сильнее сжала руками плечи, как собственница. Чтобы не дай Мерлин, не убежал.       Глупая.       Он не мог передумать. Даже если в этот дом влетят все дементоры разом. Это. Слишком. Важно. Толкнулся в неё глубоко, едва сдерживаясь от грубых порывов. И ещё раз. Ещё. — Ты не понимаешь, — шептал ей тихо, целовал коротко в губы. — А я… Я не могу объяснить… Прости… — Всё хорошо, милый…       На секунду он замер, словно услышал два слова известного убийственного заклятия. Она сказала это вслух! И своего взгляда от его не оторвала. Полумрак спасал совсем немного, чуть-чуть — и потому тьма в серых глазах всё-таки одолела её. Это был густой, прилипчивый, манкий гипноз вместо взгляда.       Особенно когда он вжал её в диван крепче, стиснул сильнее, награждая ознобом и очередным энергичным толчком. Будто попытался проткнуть насквозь, прошить тело. — Конечно…       Закрыл глаза.       Всё уже охуенно…       На его бледном, блестящем от пота лице — мучение и удовольствие вместе — сумели нарисовать невероятный портрет самого живого человека из всех, что Гермиона когда-либо видела.       Как бы запомнить каждую деталь. Подушечки пальцев пробежались по овалу, очертили скулы, коснулись приоткрытых губ. И потерялись после в светлых волосах, потому что Гермиона не смогла совладать с собой и позволила своим ве́кам упасть на глаза.       Чтобы лучше чувствовать его внутри себя. То, как он горячо атаковал её, лишая способности нормально дышать. Всю силу. Всё обжигающее волшебное излучение.       Мерлин милостивый. С другими мужчинами так бывает? С кем-нибудь ещё возможно испытать такой же восторг от примитивного действия? И хотеть, хотеть буквально быть его вещью. Усладой. Лекарством. Быть его — ключевое.       Скользил так упруго, покушаясь на всю свободу и независимость. И забрался ведь в самое нутро по её приглашению, нагло тревожил, устанавливая свои порядки, уничтожал покой, повергая в такой сладостный хаос. Заставлял желать сдаться на его бескомпромиссную волю, отдать всю себя без остатка. Чтобы забыть нахер о свободе совсем и почувствовать вкус этого чудодейственного эликсира — этот трепет, блядский восторг, близкий к состоянию счастья.       Беспокойная чёрная ведьма внутри Гермионы была очень довольна.       Особенно тем, что из груди Драко вылетали даже не стоны, а какие-то всхлипы. Будто истерика была готова разорвать его сейчас изнутри. Гермиона гладила его по затылку и шее, не переставая, что конечно не было способно унять ту энергию, что бушевала в нём. На счастье нет. Потому что эти сокровенные скольжения тела по телу, выносящее пламя внизу живота и в груди на самом деле никто не хотел останавливать.       Как же она желала — как дикая, не иначе — чтобы он немедленно, вот прямо сейчас кончил в неё. Назначил своей женщиной. Оставил глубоко эту заветную горячую метку.       И потому раскрылась шире, принимая, принимая, принимая в себя всю магию этой связи. Пусть так, через тело — ей было плевать. Застонала протяжно, когда оргазм захлестнул её, поразил сладостью лоно, отдался болью в копчике, поднялся по позвоночнику вверх.       Он, конечно, это почувствовал, среагировал тут же — ухватился рукой за её ягодицу, сдавил до боли — и это сильнее утопило в тёмный туман. Принялся трахать её ещё жёстче. Гермиона уже даже не слышала собственных стонов. Только грохот сердец, скрип и шумное ритмичное дыхание, полоскавшее шею огнём.       И вот он — этот финальный аккорд. Глубокий толчок, прямо до предела. Пульс, хриплый стон, полнейшее напряжение всех его мускулов. И выстрел.       Она стиснула руки и ноги сильнее…       Драко дрожал весь. Пылал, как раскалённый уголь. Его состояние читалось, как близкое даже не к агонии, а к ужасу. Потому что он совершенно не был готов остановиться и покинуть её тело.       — Я хочу ещё, — сорвалось с губ Гермионы. Ей было трудно дышать, но желание вылетело таким дерзким залпом, что не оставалось ни капли сомнений.       Их взгляды мгновенно пересеклись. Серые глаза блестели, как от слёз — так же как и её.       Мать твою, такое бывает? Её воля и его чудесным образом — одно и то же чудовище. Она чокнутая и не боится, что её ноги сомкнутся, возможно, не скоро.       Поцеловал её снова — глубоко и чувственно. Не выходил даже, толкнулся своим твёрдым, как чёртов камень, членом.       Она поняла, блядь. Поняла, умничка! Приказала и дальше творить с ней то, что он хочет. Так преступно прекрасна под ним — как тот самый омут с чертями.       Кто-то ещё способен так просто? Попросить, сука, ещё, пока он забирает и забирает то, что так отчаянно жаждет: близость, щедрость без отговорок. Принятие.       — Решила убить меня таким способом, м? — шепнул в её стонущий рот.       — Сам напросился… — ответила, прикусив его губы.       Нельзя быть таким сумасшедшим.       Хотя можно. И нужно.       Она ворвалась в его жизнь, и он просто отвечал ей взаимностью.       Её слишком много, и его в ответ не меньше сейчас. Гермиона, кажется, даже потеряла себя. Поняла, что медленно растворяется. Превращается в нечто жидкое — как-то, что хлюпало и вытекало у неё между ног под адски похотливые звуки.       Им слишком тесно и туго в сплетении плоти, но этого мало.       — Ещё… — взмолилась она, когда Драко замедлил свои энергичные глубокие толчки с очередным содроганием. Разжал пальцы на её ягодицах. Посмотрел на неё снова.       Она тоже очень сильно в ударе.       Гермиона провела ладошками по его взмокшему черепу. Он подул на её горящее лицо, не останавливая поступательных движений бёдрами.       — Как скажешь…       Улыбнулся своей волшебной улыбкой.       И Гермиону заколотило. Его лихорадка уступила неторопливому ритму, но ей стало труднее дышать.       Драко обхватил её плечо одной рукой и дальше — толчок за толчком, длинно, глубоко. Сладко. А она накрепко в своём «диванном» плену с разведёнными в стороны ногами шлюхи — и ей всё чудесно.       Гермиона провела слабыми пальцами вниз по влажной спине. Поцеловала в шею, слизала весь пот, который попался.       — Вот так… Лучше всего, — шепнула ласково.       Драко тихо всхлипнул, приник носом к её шее плотнее, сдавил с боков тонкую фигуру под собой. Мазал языком и губами по коже невпопад, с таким смаком, как будто она облита зельем самого забористого кайфа. Отмечена, отмечена и будет отмечена снова. Его сука.       Боже…       И ведь не показал правду, о которой просила. Увильнул от ответа и имел её, как и сколько хотел, без передышки, выжимая все соки. А она, умница и отличница, даже не поняла, как это вышло. Никто не объяснит ей такой поворот.       И никто на этом свете не знает, умеет ли этот человек быть полностью откровенным. Но Гермионе вдруг показалось, что именно таким он и был в этот момент. Это было чудом, как если бы самая глухая, самая закрытая дверь пригласительно приоткрылась сама по себе…       За ней жило смертоносное пламя.

*****

      Конечно.       Гермиона потянулась и закрыла глаза снова, когда поймала пустоту рядом с собой. Сильно сжала рукой мягкий плед Молли, чтобы унять разочарование.       Получил, что хотел, и исчез, едва она погрузилась в сон снова. Конечно…       Давай-ка без иллюзий, родная, — пропела трезвость, заглушая истому и ломоту в теле. Мальчику прекрасные чистокровные девочки просто не дали. Беда, но ты подвернулась. Всё.       Доброе утро.       Стремительно смыв в ванной все свидетельства ранне-утреннего буйства, Гермиона поспешила к очагу.       Она сварила свежее противозачаточное и выпила тройную порцию. Потому что интуиция навязывала дикую мысль о том, что пару часов назад они с Драко ну просто не могли не зачать жизнь.       Гермиону передёрнуло.       Она знала, какими будут последствия от такой передозировки, но не могла ничего поделать. Сложностей и безбашенности итак хватало с лихвой. Ей точно нельзя допускать косяков такого масштаба.       Заев горечь зелья завтраком, Гермиона вспомнила о почти найденном артефакте. Очень кстати вспомнила, потому что послевкусие от обжигающей сладости отдавало не очень приятными нотами.       Аккурат в тот момент, когда она была готова к своим исследованиям, пришёл Драко. Ну прям как подглядывал. Вид у него был бодрый и абсолютно здоровый, что окончательно отбросило мысли о каком-то недуге. Протянул ей открытую ладонь с лёгкой улыбкой.       — Я готов сопроводить вас в путешествие во времени.       Она улыбнулась в ответ и приняла его руку, но…       Никаких надежд! Шоры, прочь с глаз! И вперёд за дела, Гермиона.       Подобралась тут же, шагая в гостиную уверенным шагом.       Часы только что отзвонили девять утра.       Двое замерли перед циферблатом уже через мгновение. Стеклянная крышка открылась.       — Посмотри, здесь гравировка, — тихо сказала Гермиона, обведя пальчиком круг.       — Вижу, — ответил Драко. — «Если вдруг захочешь исправить. А. Р.»       — «Р» — это фамилия?       — Возможно.       — Они созданы в эпоху арнуво, — сказала она, — не столь древние, как этот дом. — Повернулась к нему. — А ты случайно не искал ничего без меня?       На это Драко пожал плечами в своей около-ленивой манере.       — Покорно ждал госпожу хозяйку положения.       У меня были другие волнения.       Гермиона снова обратила свой взгляд к циферблату.       — Ты видишь? Эти кольца, — заставила круглое отверстие расшириться с помощью магии, — и сердцевина. Видишь?       — Конечно, я вижу, — пробубнил он в ответ.       Часть вращающегося механизма сдвинулась вперёд по велению волшебной палочки, выплыла медленно. У обоих перехватило дыхание, несмотря на то, что они и так уже догадались, что это был… самый настоящий маховик времени!       Артефакт опустился на раскрытую ладонь Гермионы. Странный на вид, но точно он, предназначенный для путешествий во времени.       — Это, — она вздохнула глубоко спустя минуту и посмотрела на Драко; её голос был тихим. — К сожалению, это сулит тебе неприятности. С маховиками времени всё очень сложно…       — Меня снова будут допрашивать, верно? — в его голосе прозвучало трудно скрываемое напряжение.       — Да. И обыск продолжится при участии аврората. Мне жаль…       Он был хмур, словно туча. Ничего не осталось от утренней лёгкости.       — Блядь, да и пусть! Узнают, что я ни черта не знал про сюрприз. И кто такой А. Р. тоже.       Но разумеется перспектива вторжения министерства была схожа с кошмаром. Всё нарушится к чёртовой матери. Вся хрупкая связь в их почти дружных отношениях полетит в пропасть. И самое главное — весь невольный обман будет вскрыт к ебеням.       Драко замер. Снова бешеный пульс — на этот раз в горле. Живот свело холодом от поганых предчувствий.       Да, ради спасения своей задницы надо попросить её скрыть этот факт. Хотя бы пока. Но язык онемел и не двигался.       Он не смел. Сука, ценящий выгоду для себя отчего-то не мог попросить!       — По инструкции я не имею права давать тебе это в руки, — выдернула его из оцепенения Гермиона. Вид какой-то довольный, и это начинало бесить. — Можешь посмотреть так. — Подняла маховик выше, легко улыбнулась. — Очень необычный. Я такого ещё не видела, но это он точно.       Радость-то какая. Драко закономерно не разделял её восторга от этой находки ни на грамм. Смотрел тупо на блестящий предмет.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — прошептала она. Посмотрела донельзя проницательным взглядом. — Провались пропадом поганая дрянь! — Выгнула бровь и приблизилась почти вплотную. — И, знаешь, пусть правда провалится. В небытие на какое-то время. Не желай я здесь единоличной власти так сильно, нас бы давно уже потревожили…       Её улыбка была коварно-сладка. В глаза Драко даже вернулся радостный блеск. Это возбуждало сильнее всей страсти, что отожгла на рассвете.       — А. Р., Драко, — сказала она, отступив на полшага назад. Положила руку ему на плечо. — Займёмся пока поисками зацепок. Развяжем этот узел, а там будет видно.       Он кивнул одобрительно. В пору было обнять её, подкинуть вверх от восторга.       — Я схожу к себе на вершину, — ответил он сдержанно. — Нужно больше знать о самом доме. Он подскажет, уверен.       Гермиона одобрила это ответным кивком. И поспешила удалиться из гостиной вместе с опасной находкой.       Когда она вернулась в кабинет, живот уже начинало неприятно крутить. Даже голова заболела сильнее, чем минуту назад.       Зелье разворотит её матку совсем скоро…       Села за стол, чтобы достать свои записи и внести заметку о найденном маховике времени. Пока только в личный дневник, который никто не увидит.       Открыла ящик.       Чёрт. Короткий спазм заставил её сжаться на стуле. Она закрыла глаза, и когда открыла их вновь, потянувшись за дневником, ей стало по-настоящему плохо…       Под невзрачной тетрадкой, хранительницей её наблюдений, лежала одна из трёх зашифрованных книг с простым и чётким названием: «Целебные зелья».       Гермиона схватила её дрожащими пальцами вытащила, бросила на стол. Вскочила на ноги, будто ужалили. Достала остальные два тома.       «Заклятия рода».       «Основы силы».       На одной из них подпись: Эридан Малфой.       Чёрт подери!!! Она видела названия ясно, как день. Они издеваются над ней?       Открыла «Заклятия» на середине. Читается, мать её! Текст хоть и был написан на старинном английском, но был полностью понятен.       Гермиона вскрикнула и тут же зажала рот рукой. В животе в этот момент уже бушевал ураган, она даже скрючилась снова, но боли при этом почти не заметила. Как? Почему? Книги, которые так тщательно защищали себя, вдруг открылись ей…       Сжала ладони в кулаки. Стиснула зубы от очередного спазма внизу живота, зашипела.       Всё.       Кажется, действие зелья вошло в активную стадию. В глазах поплыло, и возможно прямо сейчас начнётся кровотечение.       — Пожалуйста… — проговорила она слабо, глядя на книги сквозь слёзы. Оставлять чудом расшифрованные глухие тайны даже на короткое время было мучительно. — Не покидайте меня. Я скоро вернусь…