Я открою все твои двери

      Ничего.       Полнейший ноль.       Пустота…       Вернее, снова чёртовы каракули вместо ясности!       Гермиона ходила, как неприкаянная, с минуту, держа проклятый талмуд в руках перед собой. Пальцами вцепилась. Пыталась разглядеть в чудо-завитках название. Трясла, причитая: вернись, ну вернись же, мать твою!       Но нифига.       Швырнула книгу на диван с несвойственной себе агрессией. Упала рядом, уткнувшись лбом в ветхий бархат. Сжалась в немой истерике, после тихонько застонала, когда её одолел последний спазм…       Почему и зачем? Ударила кулачком по подушке. Проклятое зелье! Всё ведь знала, но упрямство взяло верх. Упрямство и вместе с ним страх перед неизвестностью. Боязнь ошибки.       Не дура, не дура, — проматывала жирной бегущей строкой в своём разуме, утешаясь. Давно уже нашла для себя крепкое заклятие контрацепции, предварительно изучила тщательно тему. Наложила заботливо. Дважды. Потому что не дура и знала, что возможно понадобится — под этой крышей, в новых, пока плохо осознаваемых чувствах и чёрт пойми чего ещё. Всё знала, хотела, добилась, прежде обезопасив себя. Не дура! Но…       Убеждения не помогали. Это идиотизм. Надо было прежде включить голову и выяснить, нормально ли, когда от мужчины исходит свечение напару с горячкой, а не кидаться на него, как зверь с голодухи на мясо. Соскучилась, видите ли. Нравится он ей, видите ли. И вот теперь бездумно вытравила из себя волшебство, потеряла кровь, силу, и тот выплеск, которым наградил её Малфой, исчез.       А он… напугал, заманил, скрутил, поимел и ещё раз напугал. И Гермиона обозвала бы его гадом, если бы была уверена, что он сам знал, что с ним происходило. Отчего-то ей казалось, что неизвестная магия страшила Драко не меньше. Я не могу объяснить. Прости… Эти слова, нашептанные таким голосом, просто обязаны что-то значить!       И сама — ну конечно стоит принимать во внимание и этот важный факт — хотела отравиться им и его магией. Крыша съехала? Да, возможно. Но то, что она испытала, пока разум молчал, можно было назвать… чудом.       Что это было? Нечто родовое? Нечто связанное с невозможностью использовать магию на полную силу? Она надеялась, что ответ был близко к этим гипотезам.       Боже, — протянула сквозь зубы. — Надежда — глупая и ломкая вещь, Гермиона. Когда бьётся, острые края больно режут. И потому нужно просто всё выяснить вместе с ним. Не факт, что выйдет аккуратно, но она это сделает. В конце концов, Малфой — центр её исследования. И всё имело значение в первую очередь для работы.       И потому, она убрала подальше вероломную книгу — уже бережно и аккуратно. Упрятала обратно в стол, разумеется, огладив переплёт на прощание. После достала свежеприготовленное обезболивающее и позволила себе недолгую отключку, чтобы восстановиться.

******

      Было бы очень тупо предполагать, если бы на каждый вопрос к Драко выходил призрак из прошлого и говорил: здравствуй, я твой предок такой-то такой-то и расскажу сейчас, что со мной было. Всю правду выложу.       Ну конечно хер! Только мимолётно, тонко, лёгким касанием — так работал этот омут родовой памяти.       В случае с исследованием проклятой тиары ответ пришёл быстро. Потому что сам артефакт был очень сильным и вполне однозначным. А сейчас… Драко не знал толком какой вопрос его интересует, не знал деталей. И потому поза бревна и прострация — самое то.       А. Р.       Маховик времени.       Женщина с волшебным голосом.       Человек по имени Эридан — Малфой-отшельник, псих-гений-зельевар или, быть может, просто алкоголик и выродок…       На все эти запросы — только крупицы невнятных видений. Какие-то лица. Латынь, старо-английский, обрывки заклятий, часть которых он распознал, как знакомые ему семейные. Беглая французская речь. Голоса, гул, шум и… скрежет лат? Предки воевали в магловских войнах? Хотя, наверняка, всякое было. Не только ведь золото, камни и жемчуг ему лицезреть. Да и Малфой мэнор когда-то был ещё более мрачным, чем в настоящее время — это тоже мельком явилось.       И всё это намешано в грёбаной каше! Чёртово месиво наподобие сна, и никаких тебе знаков. А. Р… Маховик… Катарина и её дети — всё мимо.       Драко почувствовал, как снова начал накаляться изнутри. Опять этот разгон сердечного ритма, и царапающее жилы неведомое волшебство, но о том, что это за дар такой и как им управлять, по-прежнему нет совершенно никакого понятия.       А надо бы. Изучить, освоить — и поскорее. Чтобы не ощущать себя рыбой, выброшенной на сушу. Хватает и паранойи на почве неопределённого будущего и большей неизвестности совершенно не нужно.       На этом его глаза распахнулись широко и уставились в крышу.       Дай себе время, — успокоило благоразумие. — Почерпнул сил с лихвой, так нужно теперь адаптироваться. И так всё изменилось слишком стремительно: стены заныли вокруг, как будто дом пробудился. Теперь Драко ощущал, как он дышит, как стонут половицы, как шепчут кирпичи. Непонятно, иносказательно и загадочно, но абсолютно отчетливо.       Эта земля пропитана магией. Он теперь буквально видит пары, исходящие из неё.       Это его земля.       И волшебство — тоже. Оно живет в нём априори. Должно жить. И потому его миссия — вспомнить, расшифровать, раскодировать всё, что было дано от рождения. Забрать себе. Навсегда. Это было жизненно важно.       Потому что это никто и никогда не сможет отнять.       Но…       Вопросы в настоящий момент, к сожалению, звучали конкретно. А время… Что, если предстоит много лет пытаться вот так что-то понять? Нужен был толчок, зацепка какая-то. Искра или…       О, а вот и ты, милая! Бутылочка с настойкой волшебной. Так и поселилась здесь, на вершине — стоит у ограждения, чуть не подмигивает. Название читается легко — истины она, видите ли, раскрывает.       Драко вытянул руку, чтобы призвать глиняный сосуд… Неплохое было бы решение, да вот только…       Ему есть что скрывать.       Ему охуеть как о многом нужно молчать.       Поэтому передумал. Уронил руку на пол. Выдохнул. Сейчас нужна однозначность и другая искра, наподобие той… что принесла с собой Грейнджер…       Грейнджер. Грейнджер, бля. Дорогая, золотая и блядски горячая заучка всех времён. Важная.       Её нужно затащить сюда вместе с последней находкой. Всё-таки.       Этот вариант действия немного бесил, но мог сработать. И никаких ожиданий тебе и блужданий по тысячелетнему пространству памяти предков…       Это выход. Приспособленческий, эксплуататорский, нихуя не честный — использовать сторонний ресурс. Малфоевская истина как она есть.

******

      Гермиона обнаружилась в кабинете лежащей, бледной, немного сонной.       И злой.       Она даже не повернулась в сторону Малфоя, когда он вошёл. Даже не пошевелилась. Даже рта не открыла, чтобы завалить вопросами о том, не появилось ли какой информации.       Разумеется, Драко это совсем не понравилось. Особенно, если учесть, что сказать ему нечего и он немножко, просто самую малость, обязан ей за сокрытие тайны. Уставился на неё в нелепом молчании.       — Ты…       …в порядке? — хотел спросить, но она перебила гнусавым и не предвещающим ничего хорошего тоном.       — Очевидно, что мы перестарались с эксплуатацией друг друга на этот раз… Потому что…       …я идиотка.       Драко моментально ужалило неприятное предчувствие и какая-то мелкая и едкая блядь, типа совести.       — Тебе плохо из-за того… что произошло ночью?       Она посмотрела на него так, что в правильности догадки сомневаться не приходилось.       Вот чёрт! Ты же псих, Малфой. Забыл? Довел её, а думал, что делаешь хорошо.       Потому что на самом деле не думал.       — Нет, — перебила она его… — Это действие моего зелья. Но всё в порядке.       Он ухмыльнулся, хотя не нашёл ничего смешного.       — Нихера не в порядке, Грейнджер.       Гермиона поднялась. Достаточно бодро. Но вид её сделался ещё более хмурым. Подняла наконец свой ни разу не добрый взгляд и процедила:       — Всё нормально. Пожалуйста, услышь меня. Со мной всё в порядке. Тебе никак не грозит обвинение в покушении на убийство, так что выдохни…       А вот это было зря, радость моя.       Драко совершенно предсказуемо зацепился за эти слова… И не менее предсказуемо завелся. Сука, так и считает его ублюдком! Но спорить не хотелось.       Или да?       — Что блядь ты… мелешь? — вылетело следом не менее зло.       Да, давай. Ей плохо. Наори, хули.       Драко цокнул языком и закрыл глаза на секунду, чуть склонив голову. Очнулись, называется. Ёбаный бред.       — Я просто пытаюсь сообщить тебе, что всё нормально. Ты отчего-то этим не доволен. Ну и да, ещё хочу попросить тебя оставить меня ненадолго.       Это был абсолютный ноль процентов сахара на одну Грейнджер. Ни в одном звуке, ни в одном миллиметре кожи, ни в блеске глаз. Просто несгибаемая и твёрдая как кремень глыба сучизма. И льдище сверху размером с грёбаный айсберг.       Так и послушался её, развернулся, ушёл — ага. Хер тебе, стерва!       Взгляд Драко потяжелел настолько, что им можно было проломить чей-нибудь череп.       — Как-то хуёво ты меня поэксплуатировала судя по всему. Виноват, госпожа.       Гермиона взбрыкнула и сделала шаг ближе.       — Чего ты хочешь от меня, Малфой? Каких таких слов? В чём мне признаться тебе, чтобы ты выдохнул? Что мне хорошо под тобой? Да, да, мне очень по кайфу. Мы молоды и одиноки и живём под одной крышей. И на предрассудки ради физиологии нам очевидно плевать. Всё нормально.       Ради физиологии. Слова-то какие! Физиологии, мать твою…       Впрочем. Где-то внутри он знал, что перегнул на рассвете. Откровенно воспользовался, узрев в ней ответный интерес. Вкусил уязвимость — сладко им было. И непонятно. Успокоился после, любуясь результатом, когда разгорячённая и абсолютно размякшая Грейнджер начала погружаться в сон рядом с ним. Сам отключился даже, что было крайне добрым знаком.       А сейчас она не в себе и… что-то скрывает? Это дёргание очень неприятно щёлкает по мозгам.       — Да что ты, — прыснул он. Взгляд заточился ещё сильнее. Нападение за нападение — всё-таки очень к месту. Она как-будто охуела немного, решив поиграть откровенно нечестно. — А если я в очередной раз скажу, что ты права?       — Говори. Мне всё ровно, — ведь я не впадаю в чувства, нет нет и нет. — И оставь меня пока. Пожалуйста…       Она повернулась, чтобы сделать шаг в сторону. Драко на это лишь развернул упрямицу. Грубо.       — Нахер нет, Грейнджер. Ты сейчас снова закроешься. Отстранишься, будешь сидеть взаперти и думать, думать, мать твою, думать. Нет! Никуда я не пойду, поняла? Я не пущу тебя. И не только потому, что это неэффективно в делах. А ещё и потому… — Он прищурил глаза и сбавил громкость. — Как ты мне сказала тогда голосочком своим негрейнджерским: всё хорошо милый. Вот да, я поверил. Не смей идти сейчас на понятную. — Рука Драко смягчилась и деликатно легла на плече, проехалась дальше под волосы. — Сука, — заключил он. Почти ласково.       Гермиона закрыла глаза, нелепо впечатавшись носом в его грудь. Отчего-то не было сил отвечать.       Потому что это правда. Учитывая всё то, что сделала на его территории и с ним однажды, когда влезла в тайное, не спросив. Учитывая то, о чём прямо сейчас подумала, когда коснулась его.       Какая же интересная игра правда-ложь получается! Все эти тайны, попытки выкрутиться и скрыть истину, инстинкты, эмоции. И это новое чутьё друга друга — прилегло сверху. Оно всё сильнее набирает обороты, оно опасно, потому что слишком настоящее и неподдельное. Слишком любит срывать маски — научило двоих читать по мимолётному и едва уловимому. Хороша мясорубка для выдержки. Выстоять надо. Не дрогнуть. Продолжать путь, стоя на твёрдых ногах.       Как же был прав Кингсли, Господи.       И он, Драко, прав.       Малфой, можно ты ещё раз меня трахнешь в ознобе и я прозрею, чтобы добраться до твоих фамильных секретов — вот такое дерьмо в голове.       Это безумие. Подумать о том, чтобы как-нибудь попросить о такой близости. Развести и совратить… Ради науки. Ради достижения цели, награды, признания, да даже просто знаний.       Приехали…       Да, да. Сука.       А он…       Провёл неожиданно рукой вниз по её животу с глубоким выдохом, прикрыл глаза на секунду. Ладонь замерла. И в это мгновение увидел вдруг свою руку — мужскую на женском животе. Рубин, алый и незапятнанный, сверкнул в причудливом перстне. Драко увидел его со стороны, хотя это было невозможно. И как будто чертовщина из баек в ухо ему откуда-то с плеча — левого, разумеется — какие-то слова. Он понял, что произносит их про себя, сильнее прижимая свои пальцы к её телу. И распахнул глаза.       Что это за заклинание?       Это воображение или он вспомнил вдруг видение? Женский живот, белая кожа. Это движение вниз от пупка к лону. Камень в полном цвете. Как капля крови. Драко показалось на миг, что у него съехала крыша. Ему показалось, что он слышал женский крик, лёжа на своей вершине — некий пронзительный звук, доносившийся из глубин памяти. Он и заставил очнуться. Тот самый, что был забыт в доли секунды.       Он тяжело дышал по-прежнему крепко прижимая к себе Грейнджер, уткнувшись носом в её висок. Выдохнул, держа глаза широко раскрытыми от внезапного шока. Лоб — в липкой испарине.       К счастью, голос Гермионы не помедлил призвать его мозги снова включиться. К несчастью, это произошло посредством полнейшей чуши:       — Пожалуйста. Не приставай ко мне сейчас. Если тебе так надо…       Это заставило его отстраниться и невольно явить на своём лице недоумение.       — Мне надо? Мне? Ты шутишь похоже. Что ты вообще имеешь в виду?       — Я имела в виду… ну… секс. Если тебе это так нужно, то без меня. Я не могу, и вообще…       — Я и не думал. Что за бред, Грейнджер? Ты меня совсем за урода держишь? И, к слову, ты могла сказать мне нет. Всегда можешь сказать нет. Я не насильник, неужели не ясно? Ты могла и можешь сказать нет.       Не могла.       Она не могла. Точка.       Дура.       Покачала головой, опустила её, чтобы в глаза не смотреть. А он как специально продолжил вполголоса. И один только чёрт разберёт, где проблески того самого сладкого Драко, а где змеиная манипуляция и расчёт…       — Ты бы видела себя… Ты бы слышала… Ты же… Блядь ты же совсем другая, чёрт бы тебя побрал. А я живой, говорил уже.       Потряс её подбородок, поднял выше, принуждая показать своё личико. Невероятно. Эта стерва упрямая и та прелесть — одна и та же девчонка.       Она смотрела на него. И он на неё — не отрываясь. Глаза обоих распахнуты. Что, что мать твою происходит? Его трясёт, потому что она… вдруг опять смотрит этими самыми круглыми глазами.       Вот так. Да. Вот так должна смотреть на меня. И только.       — Вот… Другая… — его шёпот. Улыбнулся даже, словно её обескураживающий взгляд был победой. — А теперь открой рот и скажи такие слова… Свои собственные, мать твою, слова: я не демонизирую тебя больше, Драко.       Она молчала сперва, видимо ещё пытаясь найти способ вывернуться, но в итоге сдалась:       — Я… — слабенько так. Ну просто, сука, как надо. И ему вдруг срочно потребовалось сделать так, чтобы она недоговорила.       И потому руки переметнулись на её лицо — инстинктивно пальцами по скулам. И губами на губы. Замерли на несколько секунд оба.       Другая. Тишина и кротость в руках. Как же не хотелось получить долбанным гриффиндорским мечом непонятно за что, и браво — он не дал ей замахнуться. Знать бы ещё её секреты и сделать так, чтобы не требовала ничего — вот совсем идеальный расклад.       — Вот и отлично, — торжествующе заключил Драко. — Вполне дипломатичный взгляд и тон.       — Я просила. Не…       Его палец тут же на её губах.       — Этот способ успокоения плох? Просто так, без намёков, м?       Она чуть покачала гривой, и Драко заметил, что уголки её рта слегка сдвинулись вверх.       — Лучше успокой меня словами. Я хочу правду сейчас. Что с тобой было? Я имею право знать. Потому что почувствовала, как… Ну… Ты же не можешь отрицать, что всё это…       — Я не знаю, Гермиона… — ответил полушёпотом. Честно. — Я. Не. Знаю.       — Если ты врёшь мне, то просто запомни: я смогу вписываться за тебя только в том случае полнейшего доверия и честности. Это моё условие.       Ну конечно. Логично и верно. И потому прямо сейчас требовалось что-то ещё. Какие-то другие слова. Добровольные. Правильные. Или блядь наоборот неправильные, но близкие к правде.       — Я чувствую, как моя магическая сила пребывает и крепнет. Но это, — он продемонстрировал ей свои браслеты-ограничители, — душит её. Этот дом непрост, как мы уже оба поняли, и…       Драко внезапно оборвал свою речь, напугав Гермиону каменным выражением на лице. Побледнел так, будто вся его кровь по щелчку испарилась.       Это была его непробиваемая окклюменция. Потому что как будто они были здесь уже не одни.       Она похолодела внутри, когда он сделал шаг назад и поднял голову выше, стиснув челюсти.       — У нас гости, Грейнджер? — выдавил он с плохо скрытой агрессией в голосе. — Ты знала, что у нас будут гости?       — Что происходит, Драко?       — Сейчас. Тихо… — он припечатал ладонь к её губам и повернулся в сторону окна. Не видно ни черта, но ощущение присутствия чужих только усилилось. — Здесь, на территории есть посторонние, — снова посмотрел на неё и прошипел. — Ты знала об этом?       — Нет. Клянусь Мерлином.       В тот миг он поверил ей. Хотя — ну конечно! — у кого есть сейчас время на сомнения? Нужно было или сразу поверить, или признать, что она его уделала, и не менее быстро смириться с провалом, или…       Драко чуть выдохнул, когда Гермиона подошла к рабочему столу и навела запирающие чары на все ящики и скрыла все предметы на нём.       Он помог ей, разумеется, добавив своих заклинаний, не говоря ни слова, на что она, умничка, ничего не возразила. Немного пожалел о том, что не читал долбанных инструкций к практике, которые она предлагала. После снова посмотрел в окно, зная, что ничего там не увидит.       — Как ты это понял? — спросила Гермиона, положив свою руку ему на запястье. — Ты это… чуешь?       — Да. Как раз то, о чём я говорил…       Он поймал её растерянный взгляд.       — Я не знала. Ты… …пугаешь меня. Снова.       Она вздрогнула, услышав хлопок.       Это был домовик Арми:       — Хозяин…       — Да, в курсе, — быстро ответил Драко. — Обед готов?       — Да.       — Быстро, — тут же подхватил её под локоть Малфой. — Идём… И ни слова.       Отправились вместе в трапезную, и пока шли, стремительно возникающие вопросы успели довести Гермиону до тихой паники. Потому что, видимо, прямо сейчас она наблюдала некий тест на адекватность Драко.       И дальше, уже за столом, концентрация сюрреализма в воздухе только повысилась. Малфой в этот момент выглядел ну очень странным. Он бездумно клал еду в рот и в какой-то момент замирал, хотя ни видеть, ни слышать происходящего на территории он физически не мог.       — Я думаю, — заговорила Гермиона шепотом, но он грубо перебил её:       — Не надо думать. Поняла меня?       Она застыла на мгновение. Вот ведь придурочный параноик. Однако не стала ругать его вслух за творящийся бред и лишь едва слышно прошептала всё будет хорошо, вернув в руки приборы. Драко ответил угрюмо-молчаливым взглядом и вздохом. Оставалось только спокойно есть вкусный обед, не пытаясь понять, что всё это значит.       Только спустя минут десять послышался стук, за ним скрип двери, и Гермиона обрадовалась. И испугалась ещё больше.       Ещё через минуту на пороге появились две фигуры с министерских мантиях без значков принадлежности к какому-либо отделу. Драко поднялся на ноги.       Вдох…       Рожи такие неприметные, серые. Почти одинаковые. Две.       Не авроры. И блядь, лучше бы это были они, а не полулегальные легавые — так Корбан Яксли однажды назвал своих собственных внештатных шестёрок, у которых методы были грязнее и тоньше. И сами скользкие, как чёртовы пиявки.       — Добрый день, господа, — сказал Малфой около-вежливым голосом правильно-выдрессированного светского мальчика. — Чем обязан?       — Я Ангус Блейн, — заговорил один из «гостей». — Мой коллега — Дункан Айртон. Вы идёте с нами, мисс, — он кивнул Грейнджер. — Это срочно. Мистер Трумэн обеспокоен отсутствием ответов на важные сообщения.       Гермиона тут же вспомнила о стопке нераспечатанной корреспонденции, оставленной в квартире и прокляла свою опрометчивость. Поэтому, наверно, встала и смиренно кивнула парочке.       — В смысле «вы идёте с нами»? — возразил Драко, голосом одновременно твёрдым и вежливым. И скользким. — А если леди не здоровится? Силой потащите?       Это было лишним, на её взгляд, и Гермиона шикнула бы на него, если бы смела.       — Всё в порядке, — ответила она каким-то полулепетом. Поднялась и приободрилась, само собой разумеется. Собралась с мыслями.       — Похвальная забота, мистер Малфой, — протянул Айртон. — Мы непременно доложим о ней.       На этом министерская крыса улыбнулась так, что ему немедленно захотелось втащить.       — Это вполне по-человечески, не находите? — поднял выше голову Малфой, по-прежнему сохраняя самообладание. — Как и то, что вы можете немного подождать, пока мисс хотя бы завершит приём пищи. Подождите в гостиной, пожалуйста. Арми, проводи господ. А хотя… — Он шагнул ближе, сверкнув взглядом. — Я сам провожу вас.       На это бравые министерские хер-пойми-кто не нашли возражений и покорно двинулись в гостиную. Малфой — за ними, конечно же.       Ебано — больше сказать нечего. Благо, громить и вязать не будут. Но сам факт того, что две неприметные серо-безликие фигуры мужского пола пришли за одной девушкой, был не многим лучше.       Это просто сраный спектакль. Драко счёл важным немножечко ему помешать. Чары какие-нибудь распознать редкие. Понаблюдать, как дом отреагирует на незваных товарищей.       Ах да! Ещё он будет надеяться. Ведь весь успех конспирации упирался теперь в умение Грейнджер качественно защищать свой разум. В хлипкую нежить-надежду, что она умеет это делать.       Это было очень смешно.