Я открою все твои двери

Гермиона провела палочкой над костюмом, в очередной раз собрав все опавшие волоски: принести случайно следы себя настоящей недопустимо. Поправила волосы, одёрнула огромный жакет. Осталось последнее... Она посмотрела на палец. Творение в духе истинного слизеринца — вполне подойдёт под её образ, но лучше скрыть его от посторонних. Пошевелила рукой, шагнув ближе к окну, чтобы в очередной раз полюбоваться магическим изумрудом. Он удивительный. Зелёный — цвет жизни, а в этом оттенке — холод и яд. Но, боже, как же он завораживает! Гермиона разомкнула цепочку и повесила кольцо как подвеску — отправила на шею, спрятала под рубаху. Сентиментальная дура! Носит его как милый презент от возлюбленного, в то время как ему надлежит быть всего лишь навсего частью сделки. Сперва настояла, а теперь тупит — уже третью неделю. Впору топнуть ножкой в ответ своему скептицизму: ну не придумывается! Как то сразу всё пошло не так с этим предметом: не ожидала, не нашла что сказать. Может и дура. Потому что доверия хочется. Не проверок, не привязей-поводков, а настоящего. Как у маглов, без артефактов и чар. Потому и сорвала тренировку, поддалась, не дожала — заглушила всё сексом вопреки голосу разума. После сладко уснули: он — в кольце разбитого сердца, она — в его родном кольце со змеёй. Она просто не могла объяснить Малфою, что это и было той самой гарантией. Точка. Отрезвляющий душ однако не помедлил наступить уже на следующее утро. Едва Гермиона выскользнула из тёплых объятий и добралась до кабинета, в камине гостиной вспыхнуло зелёное пламя, чтобы Нарциссе Малфой в очередной раз внеурочно посетить любимого отпрыска. Пришлось сделать вид, что не в курсе, почему хозяин спит голый вне своей спальни. Гермиона зажмурилась. До чего же вышло неловко! Они совсем попутали берега и уже столько раз спали вместе, ничего не боясь. Малфой ходил хмурый после посещения матери — видимо отчитала. Правда она, как он позже поведал, принесла новые детали в дело Гринграсс — якобы накануне обедала у семейства. Из-за того случая они всё переиграли. Как бы способность Малфоя свободно передвигаться ни была на руку, лучше не рисковать. Он должен быть дома, как примерный послушник — ни ни. Поэтому Гермиона отправится в Мунго одна. Уже скоро, буквально через полчаса по их совместному плану. Она подобрала длинные брюки и вышла из кабинета. Малфой ходил по гостиной туда-сюда, закусив палец. Забини ещё не пришёл. Она замерла в дверях, наблюдая украдкой, и когда он одарил её взглядом, повернулась на месте. Как я тебе? Серые глаза пробежали по ней несколько раз, после он надменно переплёл руки и приподнял подбородок: — Не смущает перспектива пребывания в чужом мужском теле? Забавно, что из всех возможных вопросов первым был задан именно этот. Гермиона предпочла остаться невозмутимой: — Ну мне не в перво́й. Держать границы умею. — Она небрежно пожала плечами. На лице Малфоя немо отразился вопрос, тёмно-пепельные брови свело недовольством, и, подойдя в нему ближе, Гермиона спокойно выложила разъяснение: — Как-то раз мне пришлось побывать в теле Гарри. Комментировать я это не собираюсь. Лицо Малфоя заметно заволокло холодом. — Помнишь порядок действий? — спросил он. И тут же фыркнул: — Хотя можно было не спрашивать. Он указал рукой на маленький круглый столик и отступил. Три флакона, как и условились. Первая порция на полчаса подготовки — самая маленькая. Подождав ещё немного — пока секундная стрелка добежит до двенадцати — Гермиона добавила недостающий ингредиент и осушила флакон. Настой оборотного оказался чуть крепче, чем сигналила память. В горле неожиданно запершило и, когда началась трансформация, она отвернулась и подошла ближе к зеркалу, заботливо перемещённому сюда из гостевой ванной. Гермиона закрыла глаза и схватилась за раму, переживая короткое головокружение. Кости чуть ныли, вытягиваясь — добрый знак. Несколько глубоких вздохов помогли справиться с головокружением и тошнотой, и вскоре... Вау! Открыв глаза, она шагнула назад чтобы лучше разглядеть метаморфозу. Это было потрясающе! Одежда встала на место, линия горизонта приятно сместилась из-за высокого роста. Она улыбнулась, в попытке повторить скользкую улыбку Забини. Снова придвинулась ближе, коснувшись полных губ кончиком пальца — они такие большие! — Всё хорошо? — поинтересовался Малфой, когда она попыталась прочистить горло. Окинул её взглядом в отражении. — Судя по всему, да. — Я... — прохрипела она, потерев шею. — Голос пока не поменялся. — Это может быть побочка усиленной формулы. Помнишь профессора Грюма, который был вовсе не Грюм? Схватывается чуть медленнее, но зато не подведёт, даже если нырнёшь в реку с концентратом Гибели Воров. Только не спрашивай, откуда я знаю. Гермиона кивнула. Малфой решил не смущать её, пока она привыкала к новому телу — сел на диван, вытянув ноги, запрокинул голову. Закрыл глаза, будто успокаивал сам себя. Гермиона тем не менее была заинтересована в его состоянии, тихонько подобралась со стороны спинки. Он волновался или не доверял. Или и то и другое. А быть может, сожалел, что ему самому выбраться не судьба. И сейчас бы лучше одуматься, найти во внутреннем хаосе зерно благоразумия и поддержать свою напарницу перед рискованным мероприятием, однако Гермиона уже успела изучить, в какие моменты у него не было для этого сил. — Драко, — тихо проговорила она. Он вздохнул ещё раз, глубоко, словно борясь с напряжением. — Всё будет нормально. Спал явно плохо. К табачному духу примешался запах бодрящего зелья. — Угу, — ответил с поддельным равнодушием, сглотнул. — Драко, — снова шепнула она и провела кончиком своего нового носа по его, стараясь еле касаться. Пальцы скользнули по вискам, пригладив нежные белые волосы, и... полные губы Блейза Забини коснулись губ его друга. Приободрить — о да! Он встретил поцелуй с удовольствием и милым урчанием, втянул воздух в лёгкие через нос, — и где-то здесь до его рецепторов наконец-то дошло. Он окаменел, распахнул глаза и резко брыкнулся. — Блядь, ты что творишь?! Гермиона отстранилась, прикусив губу. чтобы не расхохотаться. Аристократичное лицо исказила такая гримаса, будто под его губами оказалась задница тролля. Вытер рукой рот и вскочил на ноги. Голос Блейза Забини как раз подоспел: — Не смогла сдержаться, когда мой напарник по несчастью сидел и унывал. — Уны... Да я не... — он снова протер губы. — Я такое не приемлю, если что! Тьфу! — Зато сразу ожил! Подъём, Малфой! Давай учи меня быть Забини. — Если принять во внимание злобные шуточки, то у тебя получилось. Можешь спокойно идти к его маме, она не распознает подмену. Стоило ли Драко знать, что Забини буквально выторговал этот поцелуй? Чмокни его в моем теле — он это любит. Едва ли. Вышеупомянутый друг материализовался в камине спустя две минуты. Гермиона сразу же скопировала все его шаги — как примерная зубрила, не любящая терять время. Он улыбнулся довольно: — Неплохо. В целом, я полагаю, это роскошное тело само по себе даёт нужную грацию и правильное довольство жизнью на лице. Я ведь прав? Гермиона закатила глаза, а Малфой снова насупился. Это была минута веселья и юношеского дуркования, прежде чем Забини достал копию своей палочки, и все трое взялись за ум. В предлагаемвх условиях их компания оказалась вполне хороша.

*****

Милостью Мерлина, Годрика и прочих хранителей волшебных небес, Гермионе удавалось обходить стороной главный госпиталь магов. Вернее, была она в нём как посетительница всего пару раз. В последний раз — после битвы за Хогвартс, когда Орден гнал сюда всех участников для исключения каких-нибудь скрытых или случайных проклятий. Гермиона немного волновалась, ступая за манекеном — сможет ли пройти уверенно сразу туда, куда надо. Однако едва ей предстал холл, память очнулась, и все совместно разработанные инструкции мигом разложились по полочкам. Улыбнуться привет-ведьме определённым образом. Пройти до двойной двери и дальше по коридору до лестницы. Пятый этаж по прежнему был отведён для пострадавших от всяких заклятий. Только в начале теперь стоял пост, с работником или нет, где в спецальной ячейке нужно оставить волшебную палочку — в её случае поддельную. Ни на что не пялиться, подолгу не зависать. Соседку тщательно не разглядывать. И многое другое. Ей нужна была палата Роуз Сингер. Девятая дверь по левой стороне. Рядом с ней — указатель сигнальных чар для экстренного оповещения. Небольшая, двухместная. Вся в цветах, под стать названию. Забини поведал, что странная женщина, составляющая компанию Дафне и есть та самая Роуз и находится она здесь уже невиданное количество лет. Не заметить её было сложно: сухая на вид темноволосая женщина левитировала в воздухе над кроватью. Её руки и ноги были согнуты и держались на каких то магических спицах. Из открытого рта исходило свечение зелёного цвета, то ли от лечебного, то ли от неизлечимого заклинания; глаза заволочены крохотным облаком. Вся эта картина, напоминающая ожившее полотно Сальвадора Дали, была закрыта слегка подрагивающим магическим барьером как стеклянной стеной. Как эксклюзивный музейный экспонат. Гермиона позволила себе десять секунд на изучение обстановки, после чего отвернулась и всецело настроилась на дела. Если Сингер «лежала» в больнице как дива, ярко и феерично, то Дафна была больше похожа на тень. Гермиона даже не сразу заметила её на кровати. Миниатюрная настолько, что казалось, будто её вдавили в постель. Волосы пепельные, темнее чем у Астории, прямые. Красивая. Её лицо показалось более волевым, нежели у смазливой сестрички. Хотя не исключено конечно, что Гермиона предвзята по известным причинам. На вскидку она не увидела ни единого признака известных ей ментальных проклятий. Никаких искажённых гримас ужаса или боли, никаких закатанных глаз или изменения цвета и формы. Девушка просто спит, мерно дыша. Чары приводят постель в движение стандартно для всех лежачих больных, простые индикаторы состояния — дыхание и сердцебиение — высвечены на специальной табличке у изножья кровати. Гермиона осторожно коснулась руки: тёплая, расслабленная, никак не реагирует. Ни малейшего отклика или непроизвольного тика. — Дафна. Она нагнулась почти к самому лицу, чтобы произнести её имя. Внимательно вкладываясь в движение глазных яблок под веками. Тишина. Вернее тишина была внутри пациентки. В палате же в тот миг зазвучал незнакомый женский голос. — О, это вы, — раздалось сзади. Гермиона на миг испугалась тому, как незаметно к ней подобрались. Повернулась на пятках, растянув полные губы в улыбке. — День добрый, — поклонилась как и было велено: ладонь на груди. — Сегодня мне читать новости нашей дорогой мисс Гринграсс. Она достала из-под подмышки «Ежедневный пророк» и села на стул, уступая ведьме пространство для манипуляций. Всё правильно. Дай персоналу зайти в палату и увидеть тебя. После, когда свалят, примени амулет. Под амулетом, именуемым Отвратитель, подразумевался небольшой диск из гладкого белого металла с отверстием посередине, который вручил ей Забини. Разумеется Гермиона проверила его от и до: и в очках, и без — он был чист. Его нужно было провернуть между пальцев три раза, проговорив про себя нехитрые слова «И пекарь, и воин, и менестрель — прочь во век, прочь». Прежде чем показательно расправить Пророк, Гермиона коснулась кармана и нащупала твёрдый плоский предмет. Помощница целителя тем временем прошлась палочкой вдоль неподвижного тела, приподняла простынь, чтобы оголить стопы несчастной, обхватила обе лодыжки и состроила их вместе, как бы поправляя положение. Чтобы лежала ровнее. Гермионе такое мероприятие показалось сомнительным. Далее руки оторвались от стоп Дафны и поднялись выше, к коленям. Коснулись их тоже поверх простыни. Всё это время она вела себя так, будто рядом нет никаких посетителей. Она там какой-то заговор читает и касается определённых точек? Но кажется, для такого её статус низковат: лечебные заговоры должны читать только целители, и да, попросить посторонних выйти не мешало бы. Гермиона притихла, перестав шуршать газетой. Внимание заострилось и глаза принялись впитывать все детали, попадающиеся им на пути. Что за чертовщина? Женщина средних лет, не высокая, не худая, не полная. Лицо чуть одутловатое, с нечётким овалом, нависшие веки, бледность кожи бровей и ресниц. Можно было подвести итог, что она просто некрасива, но память, внезапно подкинула слова Малфоя про неприметных министерских прислужников, некий теневой орден, спрятанный на виду, и мыслеобразование уже нельзя было остановить. Как она вошла, а — Гермиона не заметила в тишине! Не вступила в нормальнвй приветливый диалог, как Гермиона помнит по своим предыдущим посещениям Мунго. Ей даже показалось, что переносица и область над внутренним уголком глаза искусственно раздуты — оттого и эта отёчность, похожая на эпикантус. А действия? Она или колдует, или трогает её для того, чтобы просто протянуть время. Впрочем всё оказалось не совсем так. После череды бессмысленных прикосновений, она обхватила нижнюю часть лица и приподняла: рот Дафны открылся и в него слетело три прозрачные капли из зажатого в руке пузырька. — Извините, — не выдержала Гермиона, откидывая Пророк в сторону, — но я заметил, что вы даёте ей какое-то снадобье. Вы... всегда его ей даёте? — Что? Боже, зачем она открыла рот? Конечно же здесь дают зелья — это же больница! Пришлось улыбнуться и сыграть в дурачка. — Никогда не замечал просто вот и всё, — она пожала плечами и снова приветливо улыбнулась. Дура! Забини чётко велел сдерживаться от глупых вопросов. Медсестра коротко и абсолютно безэмоционально кивнула. Поправила простыню на Дафне Гринграсс и скрылась из виду. Гермиона достала Отвратитель и провернула в руке. Интересно, это нормально, что хозяйке палаты не уделили ни капли внимания? Хотя... Гермиона помотала головой и нащупала пузырек с оборотным, сделала крохотный глоток для надёжности. Кажется, она разволновалась на пустом месте. Это больница, и что там назначил целитель, какие лекарства и какие манипуляции — ведомо одному лишь Мерлину. А люди могут быть и некрасивыми и немногословными. Гермиона просто по привычке мнит себя самой умной. А ещё к ней, очевидно, прилипла малфойская паранойя. Нужно быть трезвой не верить до конца никому, в том числе и ему. Она поднялась и прошагала до барьера Роуз и обратно несколько раз. Так или иначе глупо тягаться с целителями и тем более пытаться диагностировать самую сложную категорию магических заболеваний. Если им нужен медицинский вердикт, можно было и вовсе не приходить. Её дело — исследовать обстановку, и для этого есть у неё кое что на примете. Кое-что маленькое и эффективное. Легилименс Экссорбио могло дать все ответы, однако применять его сейчас очень рискованно. Ощупать сознание специальными чарами — вот что ей нужно. Её маленькая помощница входит в ту самую брешь и устраняет всё сопротивление. С Малфоем она именно это и сделала, прежде чем совершить свой постыдный проступок. Так или иначе, сейчас пришло время достать из-за пазухи волшебную палочку. Гермиона осторожно коснулась кончиком лба Гринграсс и ещё раз произнесла: — Дафна. Никаких признаков живого сознания. Палочка приподнялась и сдвинулась в сторону, к виску — из неё извилась аметистовая спираль. И то, что случилось дальше, у Гермионы впредь не наблюдалось. Заклятие стремится в разум, едва едва найдётся приоткрытая дверь — оно обычно быстро находит брешь и будто само направляет руку исследователя. Сейчас же оно судорожно ощупывало череп, будто не зная, куда же приткнуться. Глухо. Гермиона переместила руку и приблизила палочку к темени, усилив напор, но та отскочила и вылетела из руки так резко, что в палате раздался нелепый мужской вскрик. Гермиона почувствовала испарину на своём смуглом лице. Вернула палочку в руку при помощи Акцио. Ежедневный Пророк ожидал чтений, а ноги велели бежать. Она посмотрела на дверь, вдыхая полные лёгкие застывший воздух палаты. Что же делать? Остаться и почитать полчаса, как и планировала? Наверное да. Только отважной умнице Гермионе Грейнджер стало жутко здесь оставаться. Она достала из кармана платок и протёрла лицо. Кажется она знает, кто ей сейчас нужен больше всего.