Я открою все твои двери

Гермиона без вопроса в голове — кто угодно, но не Гермиона. Текущая тема размышлений — чем бы из всего накопанного можно поделиться с Малфоем и не вызвать бурю эмоций. Вышел в итоге пшик. Ты был прав, те двое и ещё мадам в Мунго — те самые серые. Их не отследить, дела их секретны. Точка. Такое себе утешение для беспокойного разума, однако не говорить же ему про Гарри и их тайную вылазку в аврорат. Там, впрочем, тоже ничего дельного. Всё больше мелких осколочков и всё больше понимания, как надёжно спрятан секрет. В аврорате Гарри — рыба в воде. Он приветлив, хваток, обожает «свежак» и самое главное, что ему действительно удаётся отлично разбираться в происшествиях по горячим следам. Старшие коллеги были очень рады видеть его, и далее он так великолепно сыграл свою роль, что едва ли у кого-то возникли подозрения, что за его спиной, у всех на виду, стояла пронырливая подруга в мантии невидимке. Сыграл роль, не играя — что немаловажно. Гермиона начала немного нервничать, когда Гарри осмелел настолько, что буквально форсировал тему ментальных заклятий. Выпросил покопаться в папках, мимоходом спросил, кто из отдела лучше всех в них разбирается, но никто по-прежнему не заметил подвоха. И выяснилось — эврика! — что один из них недавно ушёл в отставку по состоянию здоровья, а его молодой преемник задерживался на какой-то сверхважной и сверхзатянутой стажировке. Так они добрались до папки Гринграсс — с непринуждённым комментарием: О, а я учился с ней на одном курсе. Дело оказалось очень простым. Его даже не расследовали — сразу вердикт, и закрыто. А для повторного рассмотрения, как выяснилось, нужны три печати, одна из которых — виза министра, поставленная или лично Кингсли или кем-либо из его заместителей по согласованию. В конечном итоге Гермионе даже удалось скопировать бумаги заклятьем Джеминио. Но Малфой их пока не увидит, и не важно, что количество скрываемой от него информации становится всё больше, удержать её всё сложнее, и доверие между ними рискует нарушиться, если что-нибудь вскроется. Хотя бы здесь Гермиона останется принципиальной. Дом встретил её подозрительной тишиной. Гермиона сначала прислушалась, после дошла до кабинета — ни звука. Подумала, что наверное Драко поднялся на башню — погода как раз сжалилась над этим теплолюбивым неженкой и предоставила солнце. И кстати после библиотечных раскопок и ей бы тоже не помешало немного лучей. Она заглянула к себе в уборную, чтобы услужливые чары наполнили ванну. Сейчас она прогуляется по округе, потом расслабится в тёплой воде и уснёт на закате после жесточайшего недосыпа. Однако предчувствие кайфа существенно испортилось, когда Гермиона заметила круги на воде — как от вибрации. Ритмичные, резкие, даже будто удары услышала — глухие из-под земли. Бросив всё, немедленно выскочила в коридор, где и нашёлся потерянный домовик. — Мисс, хозяин… Эльф щёлкнул пальцами — входная дверь распахнулась, и крохотный магический ветер подтолкнул Гермиону на выход. О ужас! Она сорвалась с места, едва ступив на порог. Потому что на траве недалеко от колодца лицом вниз лежал потерянный Малфой. В сознании, слава Моргане! Едва полз, весь обсыпанный пылью, с палочкой, зажатой в руке. — Драко, о… Он опустил голову и закашлял так сильно, что Гермиона подумала о немедленном Анапнео, однако он выставил руку, сигнализируя Стоп. Стоящий наизготове эльф попятился, считав повеление, и Гермионе пришлось сделать то же. — Драко, что… Она присела, когда он утих и перевернулся на спину с блаженным лицом. На лбу — ссадина, Господи; волосы припудрены грязью. — А нашем колодце снова водичка. Да будет жизнь. Он пьян? Она подтянулась ещё ближе и аккуратно дотронулась до плеча. — Ты можешь встать или… — Могу, но не хочу, — буквально промурлыкал он, сталкивая с себя её руку. — Дай полежать на просторе. Ладонь тоже сбита — костяшки в кровоподтёках. Чары, скрывающие серебрянные заплатки, исчезли. Подол мантии мокрый и испачкан в грязи. Что-то произошло там, на глубине, и Гермионе, кажется, такие новости совсем не по нраву. — Какого, Драко? Ты что натворил. Ты… — Господи… — Только сейчас Гермиона разглядела взвесь дыма или пыли над колодезным кругом. — Ты что, устроил обвал? В каждом слове — ещё сотня несказанных. Даже горло заболело от невозможности говорить всё, что хочется. — Он сам. Я… Руби освободил. — Он поднял в руке банку с яркой оранжевым огнём. — Помнишь волшебное звёнышко? Когда он, чёрт побери, успел, и… — Как? — Финита, манящие для эфиров. Закупорил Клогом. Всё. Он издевается? Судя по внешнему виду, его атаковало подземелье, а он — дай погреюсь на солнышке. Мокрый, ободранный. Гермиона покачала головой. Снова играется, как дитя. Мучает. — Тебя нужно осмотреть. Арми, ты можешь аппарировать мистера Малфоя в дом? — Ну-ка не так быстро! — живо скомандовал «мистер». — Осмотреть — да, аппарировать — нет. Ты, — он обратился к эльфу, — пошёл вон готовить ужин. …пока хозяйские кишки вывернуты жгутом после тяжёлой и не самой удачной тёмной трансгрессии. И в целом он действительно голоден. На этом Драко снова уронил затылок на землю. Самодурствует немного, разве нельзя? Она снова возникла напротив — такая озабоченная. Покачала головой, мол ай-яй-яй, ты мудила, натворил бед. Пришлось обнаружить в себе силы, чтобы улыбнуть губы. — Никакой трагедии, Грейнджер. Я тебе подарок принёс. Она напрягла ноздри. Почему-то захотелось врезать ему. — Сам встанешь или помочь? — И поскольку физиономия напротив выразила нежелание отвечать на вопрос, Гермионе пришлось подняться и посмотреть действительно свысока: — А хотя знаешь… Сам разберёшься. У меня ванна стынет. Она развернулась и ушла без оглядки. Даже позволила себе хлопнуть дверью на входе. В воду она конечно с разбега не прыгнет, но выждет немного, буквально чуть-чуть. Потому что кое-кто бывает до ужаса предсказуем! Она успела только зажечь свечи, когда он явился. Мантию скинул заранее, подлатал маскировку и явно очистился заклинанием — как истинно культурный засранец. Поставил свою банку на мраморный столик у ванны. Шмотки слетели одна за одной. Гермиона даже покраснела от столь стремительного и непринуждённого обнажения — отвернулась к полочке со всякими снадобьями. — Экстракт эдельвейса, пожалуйста, бадьян и голубую соль. Последнее всыпать медленно. Благодарю. Всё это он потребовал уже из воды с неподдельным выражением повелителя на лице. Это невольно вызвало улыбку и подавило зачатки агрессии. — У меня нет голубой соли, — тихо ответила Гермиона и потрясла большую банку которую держала в руках. — Зато есть лепестки Клио. Они мягко вытягивают всякое нехорошее и уменьшают тревожность. Малфой кивнул. — Отлично. Пойдёт. Гермиона запустила в плавание пригоршню сухих лепестков, сама села на борт. — Драко, я… Он снова посмотрел на неё прямо. — Ты, — указал пальцем на свою грудь, — легла сверху. Была бы Гермиона Грейнджер собой, если бы немедленно повиновалась? Глупый вопрос! Она неторопливо накапала бадьян в воду, потом придвинулась к Драко, мягко откинула чёлку со лба и отправила ещё пару капель на свежую ссадину. Настойка защипала несильно, но она всё равно подула. Чтобы облегчить. Драко закрыл глаза. Бывает же золотцем: глотает заносчивость и заботится — точно как леди. Сначала наваляет по морде, а потом гладит. Она поднялась на ноги, и в его руке мгновенно ожила волшебная палочка. Обнажил её не глядя, подхватил пока не сбежала — она мило ойкнула под выплеск воды. А чего ты ожидала, упрямица? Приходится вот так варварски действовать. Буквально присваивать. В воде и в его руках она сразу размякла — даже стало слышно тихое шуршание лепестков, которые сбились у его тела как мальки на брошенный корм. — Слишком тяжёлая примочка, тебе не кажется? О да! Судя по этому слабому голосу она полностью довольна происходящим. Разве что палочка в его руке ей не понравилась — поэтому прежде, чем расслабиться окончательно, она перехватила её и нагло отшвырнула подальше. — Я не собирался вторгаться в твой разум, — проговорил он сипло почти прямо ей в ухо. Она промолчала. Уложила голову ему на плечо, втянула носом ароматный пар. Всё верно, умничка. Твоё дело — тихо делать мне хорошо. Атмосфера как раз подходящая: тень от дерева и осенние сумерки навели в комнате мрак. Сияющий «фонарь» с памятью Руби стал ещё ярче. Она впрочем глаз не закрыла. Смотрела на красно-оранжевый свет. Её молчаливые размышления ощущались как отдельный присутствующий персонаж, но хорошо, что ни слова. И так понятно что нет там ничего доброго. Стои́т и горит горячечным пламенем — эдакий алый укор. Они пролежали в тишине очень долго. Лепестки, которые должны были размякнуть в тёплой воде, съёжились, иссохлись только сильнее и почернели — их шелест стал громче и беспокойнее. С потолка сорвалась капелька конденсата, разбила водную гладь, и лишь тогда Грейнджер снова заговорила. — Ты применял тёмную магию. Констатация факта. И её очевидно это не сильно колышет, раз не развернулась и не влепила, а оставалась так пленительно прижата своим обнажённым телом к его. Она доверяет — ещё один факт, превращающий этот облезлый дом одиночки в царство уюта. Драко переместил руки с её бёдер на талию, оплёл и устроил её на себе так, чтобы почувствовала его твёрдый «настрой» на разговор. — Я был слишком отчаян сегодня, — шепнул, утапливая нос в мокрых кудрях. Вкусно пахнет, чертовка. Она продвинулась выше — булочками по члену. Драко добрался до её шеи, прижался губами. С этого момента она не могла лежать смирно, как ни пыталась. Беспокойная задница, как же ей хочется то, что она чувствует — ему это нравится до безумия! — Твоя кровь горячее, чем ты демонстрировал, — сорванным голосом. Вдохнула шумно и глубоко, закрыла глаза. — А поучал-то как, заливал про холодный расчёт, про самообладание. Жить хочу! — хотелось ответить, но вместо этого он нашёл её губы своими, припечатал недвижно, скорее успокаивая, чем распаляя. Охуенно. Среди вороха бед у них внезапно идиллия. И эта идиллия — можно не сомневаться —затишье между ударами. Ей нужно быть осторожной, а она лежит с ним в обнимку, в парах тёмной магии, млеет. Смотрит, как горит смертельная память. Какой милый подарок! Она буквально ожидала, что он ещё что-нибудь повелит, когда он нарушил молчание: — Нужно бы добавить снадобий. Что у тебя там ещё? Она поднялась молча — потому что бунтовать не хотелось. Оперлась локтём на мрамор, приращенный для удобства к медному борту. Ей даже показалось, что алое пламя моргнуло приветственно… за мгновение до того, как она ткнулась в него кончиком носа. — Вот так, не шевелись, — послышалось сзади. Малфой последовал за ней, как оказалось; видимо специально подстроил. Приподнял её зад выше, и бесцеремонно навалился, уперевшись твёрдым между её ягодиц. Она зашипела, вцепилась крепче руками — кое-какие склянки попадали, фонарь протолкнулся вперёд. Сволочь! Отпрянул на секунду, видимо для того, чтобы полюбоваться. Сука, знает, что она возбуждена. Даже возразить нечего. Он голоден — и потому просто взял и въехал в неё. Сразу до упора, и с этого угла его было так много, что Гермиона всхлипнула. Она тоже соскучилась, отказывая после той злополучной передозировки контрацептивом. Теперь взята в плен, сладкий и всепокупающий, причём и в прямом смысле тоже — он сложил её и держал так, чтобы не было возможности дёрнуться. Она закрыла глаза, когда подавлять охи больше не получалось. Так стало громче: эхо разнесло их вместе с безумным звоном шлепков — впору было оглохнуть, но хоть этот ядерный свет больше не видела. Вот что там? Девку брали столь же бесстыдно? Кайфовала ли так же до того, как её короткая жизнь оборвалась? К чёрту всё! Она слишком устала и конкретно сейчас слишком близка ко столь желанной разрядке. Ещё несколько толчков — и обрушилась под его охбогиблядьда, распахнув покусанные собой же губы и протяжно скуля. Оргазм вышел сильным и таким же безумным. Её чувства к нему — непроглядная тьма. Драко последовал за ней тут же, сорвавшись в бешеный ритм. Как с цепи. Наверно он сделал ей больно, но как же она его заводила: спинка кошки, звонкий зад, услужливая дырочка, буквально доящая из него соки. Разомлела и выгнулась больше, когда получила своё. Он задрожал, кончая, внезапно почувствовав холод на коже. Под веками запульсировал свет, точь в точь как тот, что он сегодня добыл из-под земли. Как символично: она и есть его свет. Красный, некомфортный, опасный, дарующий жизнь. Купание завершили очень быстро. Гермиона выглядела выжатой после всего, когда они отправились к ней кабинет. — Медсестра Дафны — серая, — пробормотала невнятно. Сидела, немного покачиваясь от усталости, завернутая в пушистый халат. — Нужно быть ещё осторожнее, чем мы думали. Пульс Драко снова воспрял, однако он не выдал волнения. Он буквально знал, что так будет! — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он спокойно, укладывая её на постель. Пока возвращался за палочкой в ванную и обратно, она уже задремала. Драко простоял не дыша добрых десять минут, любуясь Грейнджер в объятиях нелепого деревенского пледа, заговорённого дважды для безмятежного сна. Затушил последние свечи. Где-то в трапезной ожидала еда — у него как раз было время. — Час тридцать три. В «Спини Серпент», в Лютном, — прошептал он под нос. Драко повторял весь день про себя, как скороговорку — строки из сожжённого письма Блейза Забини.

…Не ссы, он будет пустым. Сразу выйдешь на улицу, направо и до угла, там подхвачу. Будь готов к аппарации. Б.

Драко был предельно готов и пунктуален. И ничего не боялся, исполняя инструкцию друга как образцовый лакей. Страх закрался позже, когда его руку подхватила чужая рука, и тёмный город вокруг обратился непроглядной лесной чащей. — Я не пойду с тобой, — услышался сбоку вкрадчивый голос Забини. — Доведу до точки, дальше дотопаешь сам. Чтобы без посторонних ушей. Они прошли всего несколько ярдов по жутко мягкой земле, казалось, в никуда, когда в ноги Драко влетело заклинание Скороход, — он фактически оторвался от земли и понёсся вперёд, не чувствуя гравитации. И теряя глаза… Салазар с ним! Почему, чёрт подери, ему ни разу не взбредало в голову усомниться в действиях своего друга? Хоть на секунду, блядь?! Мысли о Грейнджер и недоверие сводили с ума долгие месяцы, и когда всё уладилось, он нёсся в ночи возможно на верную гибель. Он хотел заорать, потом вытащить палочку и что-то предпринять, но ослепляющее превратило его в заключенное в коконе безвольное нечто! Он дышал часто-часто, судорожно мотая в памяти всю свою жизнь. Мать не узнает, где сгинул её сын-идиот. И Грейнджер тоже — проснётся одна и нихуя не узнает! Надо было взять её нежно, а не как в угаре, уворовав её беззащитность, пусть даже мнимую. Он будет скучать без её круглых глаз лани. Драко не заметил момента, когда оказался на твёрдых ногах. Он стоял, и уверенно, и лишь медленно растворяющаяся пелена дала понять, что его путь в неизвестность сквозь дебри завершён. Запахи — их было много всяких, отчётливо волшебных. Значит, он уже в некоем доме, а перед ним… Он выставил руки вперёд, чтобы нащупать хоть что-то, но поймал пустоту. Свет в мире стремительно пребывал и глаза, слава богам, прозревали — вдох за вдохом, под выверты воспалённого воображения, прикидывающее лица врагов. Ни одно не совпало. Драко по-настоящему обомлел, когда узнал этого человека. Не может этого быть!!! Он закрыл глаза ладонями, чтобы очнуться, и резко их отнял. Перед ним стоял Северус Снейп.