Now Or Never

      На работу Усаги вышла, когда осень уже окончательно укрепилась в своих правах. Изредка по ночам падал снег, но быстро таял. На некоторых деревьях был контраст: еще не опавшие цветные листья и снег, ярко, красиво и так необычно. После затяжной болезни выход в свет казался, чем-то феноменальным, девушку волновало абсолютно все: от прически до сапог, она должна была выглядеть на «отлично». Привыкнув, ходить в растянутых домашних штанах и теплой толстовке, медицинская форма была непривычной, неудобные сапоги на платформе и пальто не вселяли доверия.       Пока Усаги болела, несколько раз ее навещали Эрика и Иоши, боясь подхватить заразу, встречи были недолгими и на улице. А вот Харука приезжал очень часто, иногда оставаясь ночевать. Они, как будто стали подростками, старались узнать друг друга все больше и больше. Златовласку перестал смущать пронзительный взгляд гонщика, привыкла и к тому, что Тено мог часами рассматривать ее, как будто пытался запомнить каждую черточку ее лица, а потом воспроизвести на бумаге.       Парочка могла часами не разговаривать, тишина не страшила, и ее не стоило заполнять тупыми разговорами, как некогда они это делали с другими партнерами. Сердце девушки всегда учащённо билось в присутствии Харуки, так недалеко и аритмию заработать. Усаги нравилось купаться в тепле и заботе, наверное, этого ей не хватало долгие годы. С Тено можно было почувствовать себя защищенной, он был ее каменной стеной. Блондина абсолютно не пугала затяжная болезнь, не пугал неряшливый вид. Ему было плевать на все это.       Когда Харука приезжал, Усаги ждала порция интересных рассказов о его тренировках, или о том, что было интересного за это время. Гонщик отмахивался рукой стоило девушке завести разговор о том, что он заболеет. Она пыталась заботиться о нем, но получалось, что заботу получала она и только она. Когда чихала много раз подряд, почти до слез, Тено с ласковой улыбкой протягивал бумажные платки, грел нелюбимое молоко, которое Усаги терпеть не могла, дарил нежные поцелуи. Мамору всегда держался подальше от девушки, едва стоило только чихнуть, и как она не видела этого раньше, ослеплённая любовью.       Порой Харука и Усаги долго целовались, устроившись на диванчике. Златовласка, смущаясь, грела свои холодные руки под толстовками и рубашками блондина. А Тено заливисто хохотал с этого, прижимая девичьи руки крепче, даря тепло. В один из таких теплых дней, на запястье принцессы появился тот самый небесный браслет.       Морозный воздух обжигал горло, стоило раскрыть рот. Через нос было тяжело дышать при сильном ветре. Глаза начали слезиться, сердце заходилось, как бешенное, когда холодный порыв ветра яростно пытался сбить Усаги с ног. Натянув шарф по самый нос, девушка отважно ринулась против бушующей стихии, мысленно простонав от того, что ее челка слипнется и будет ужасно выглядеть весь день.       Проворчав себе под нос все, что она думала об этой погоде, насупленным воробушком зашла в теплое здание больницы. Больница, как обычно жила своей жизнью, как будто никуда и не уходила: мед персонал, как муравьи, суетились на каждом этаже. Врачи ловко лавировали среди большого потока, спеша по своим делам. Только Усаги, пока что выбивалась из этого ритма, но это ничего, пару дней и она вольется в рутинную жизнь.       Все с радостными улыбками приветствовали ее, поздравляя с выходом на работу, девушка скромно улыбалась, благодаря каждого, желая, как можно быстрее дойти до своего кабинета. Она безумно соскучилась по Чи-сма и рутинной работе. Завернув по направлению к своему кабинету, девушка тихо вскрикнула, больно врезавшись в кого-то. Баночка с кофе выпала из чьи-то рук, раз лившись коричневой жижей по белому кафелю. На замшевые сапоги девушки тоже попало, от чего она смотрела на них удивленно, не зная, что делать.       От удара из легких вышибло весь воздух, Харука стал жадно открывать и закрывать рот, стараясь восстановить дыхание. Слегка скривившись от боли, молодой гонщик посмотрел на того, кто так бесцеремонно налетел на него, собираясь отчитать наглеца по полной программе. Но опустив голову вниз, молодой человек крайне удивился, не ожидая так рано встретить девушку. — Прошу прощения! — процедила Усаги, гневно, поднимая свою голову вверх, замирая с открытым ртом. — Ты так злишься из-за того, что я пролил кофе на твои сапоги? — Харука говорил спокойно, улыбаясь, пока девушка пыталась найти достойное оправдание своей дерзости.       Но Усаги окончательно потеряла дар речи, когда блондин присел возле нее на корточки и принялся рукавами белоснежной рубашки чистить ее сапоги. Златовласка залилась краской, желая провалиться под землю, но только, чтобы не находиться здесь и сейчас. — Харука, что ты делаешь? Перестань немедленно, нас могут увидеть, — зашипела Цукино, пытаясь потянуть мужчину наверх, но тот не двигался с места пока не закончил начатое дело.       Потянув гонщика за руку, девушка молниеносно распахнула дверь своего кабинета, воровато оглядываясь по сторонам, слыша тихий смешок от спутника. Харука быстро закрыл за ними дверь, прижав девушку к стене. — Я соскучился, ты могла бы позвонить, не зачем было ходить по такому морозу, — приятным баритоном пропел блондин, убирая прядь волос за ухо. — Не хочу, чтобы пошли слухи, и нам перемывали косточки.       Не дослушав, гонщик поцеловал ее в губы. Так или иначе им не избежать этой участи. Судачить будут все, клеветать немногие, может быть кто-то рискнет высказать свое никчемное мнение. Плевать. Сейчас есть занятие по интересней. И почему он стал так зависим от этих губ? Ответ очевиден: спустя столько лет, он дорвался до желаемого и теперь не мог остановиться. И все было хорошо, пока дверь в кабинет не открылась, являя сию сцену. — Усаги-сама, добрый…день, — в кабинет заходит ее медсестра. И этого боялась девушка до потери пульса. Легкие горят, щеки краснеют, в голове туман. Харука отстраняется, улыбаясь самой, что не наесть радостной мальчишеской улыбкой. — Добрый день, Чи-сама, прошу простить, мне уже пора, — мазнув губами по пылающей щеке, Харука выпорхнул из кабинета. Усаги так и осталась стоять у стены, опустив голову, как можно ниже, не замечая того, с какой довольной улыбкой смотрит на нее ее медсестра, как гордится и тактично помалкивает, не желая еще больше смущать девушку, что готова вот-вот то ли расплакаться, то ли провалиться под землю от стыда. — Интересное начало дня, — добродушно говорит женщина, проходя к столу. Чуть позже, она все узнает. Но то, что она видела, однозначно джек-пот. — С выздоровлением, тебя, моя милая. Выглядишь отдохнувшей. Усаги-сама, с утра назначена планерка, думаю, что вы должны об этом знать.       Златовласка молнией кинулась переодеваться и приводить себя в порядок. Постиранная форма приятно пахла кондиционером для белья, принося чуточку комфорта, волосы были собраны в тугой пучок, а на переносице красовались очки. Медсестра успела помахать рукой, хитро улыбаясь.       В огромной аудитории больше похожей на конференц-зал, отделанной в синих тонах, собрался почти весь медицинский персонал, очень многие знакомые подходили к Цукино, а не которые чуть не задушили в медвежьих объятиях. Они передавали девушку по рукам, словно куклу. Едва первая радость от встречи прошла, Усаги на перебой стали рассказывать последние новости и сплетни. Цукино тяжело вздохнула, слушая без особого интереса в пустые разговоры. — Эйко без конца пытается охмурить Тено, уже даже не стесняется, и действует в открытую, — хоть они и не были лучшими подружками с Эрикой, но эта девушка была адекватнее многих, и внутренние ценности были совершенно другими, нежели, чем у основной массы. — Да и не только, большинство молодых медсестёр решили рискнуть и это больше походит на травлю.       Два молодых врача, не сговариваясь, принялись аккуратно рассматривать аудиторию. Усаги захотелось истерично засмеяться. Харуки не было видно на горизонте, а все девушки ненароком поправляли макияж или одежду. И каждая вторая напоминала куклу барби, один макияж и пустая оболочка, на которую ведутся все парни. Взять того же Исихару, если его динамит Усаги, то он без проблем звал другую, первую, кто попадется на его пути. Саркастически усмехнувшись, девушка опустила голову на скрещенные руки, смотреть было тошно, Эрика понимающе хмыкнула. Девушки младшего персонала несильно то их любили.       Резко, все голоса смолкли, чуть приподняв голову, Усаги с восторгом уставилась на того, кто заставил замолчать своим появлением такую большую аудиторию, добрая половина девушек влюбленно пожирали божество глазами. Харука, словно древнегреческий бог Аполлон, вошел в конференц-зал. Как всегда, одетый с иголочки, руки в карманах брюк, не удосужившись даже надеть нормально халат, что болтался на широких плечах и чудом не слетал. Пшеничная челка неряшливо падала на глаза, на губах легкая улыбка. Зорко оглядывая зал, он искал свою принцессу, но пока не находил.       Как в замедленной киносъемке, блондин поднимает голову, осматривает всех собравшихся, напрочь игнорируя взгляды полного обожания и восторга размалеванных девиц, его брови на секунду удивленно взлетают вверх, и он уверенно двигается в сторону Усаги и Эрики, походкой танцора. Затаив дыхание, девушки наблюдали из-под опущенных ресниц, как Харука грациозно подходит к ним очень близко, ослепительно улыбаясь. Отовсюду слышатся разочарованные вздохи и перешёптывание, златовласка покраснела, на интуитивном уровне чувствуя, как все злобно на нее смотрят. — Простите, здесь не занято? — этот хриплый баритон сводит с ума, по телу девушки пробежал электрический разряд. — Конечно, доктор Тено, — Эрика видела и знала куда как больше, чем говорила, миленько улыбнувшись, она пересела по другую сторону от Цукино, освобождая место мужчине. Усаги запоздало кивнула головой.       Харука опустился на сиденье, обдавая волной древесного парфюма, принцесса тяжело вздохнула, желая, как можно дольше наслаждаться любимым ароматом. Поднять голову, девушка побоялась, остро ощущая гневные и завистливые взгляды. — С выздоровлением, котенок, — тихо прошептал Харука, прерывая поток лихорадочных мыслей. Щеки любимой окрасились в красный, словно пожар. — Спасибо, — Усаги не смело улыбнулась, решаясь взглянуть на своего солнечного бога, расплываясь в счастливой улыбке. Она начала плавиться, если бы не толпа народу, возможно, она бы обняла его. Они оба молчали о том, что произошло совсем недавно в кабинете. Профессор Акияма был сама пунктуальность и точность, и под его взглядом и голосом некто не осмелился переговариваться и заниматься посторонними вещами.       Усаги едва ли смогла высидеть эту планерку, она совершенно не слушала то, о чем говорят, летала в облаках. Харука, кажется, тоже почти не вслушивался, изредка делая в ежедневнике какие-то записи. Эйко, что сидела несколько рядами ближе, постоянно оборачивалась в их сторону, надеясь уличить в занимательной беседе, но и ее постигло разочарование: молодые люди смотрели в разные стороны. Но к счастью для парочки никто не видел, как их руки сами собой переплелись в замок, большим пальцем блондин поглаживал нежную кожу тыльной стороны руки. Эрика едва смогла сдержать смешок, прикрыв лицо кулаком и сделав вид, что пытается прокашляться. Усаги мучительно краснела, смотря на свою коллегу. — Какие вы милые, противно смотреть, — брюнетка наклонилась к уху Цукино, настроение ее, однозначно, стало лучше. — Перестань, — взмолилась Усаги, чувствуя, как чужие пальцы крепче сжали ее руку. Кажется, и Харука понимал, о чем идет речь. — Что ты, я безумна рада, что вы вместе, и наш красавец-доктор не запал на пустышек. Как давно вы все это скрывает? Можешь не отвечать, не хочу смущать еще больше. Я рада за вас. — Спасибо, Эрика, — девушка облегченно выдохнула, расслабляясь. Но стоило поднять голову и встретиться с карими глазами другого мужчины, облегчение испарилось. Заставляя, тело напрячься вновь.       То, что Харука тоже обеспокоен, златовласка скорее чувствовала на физическом уровне, он пару раз легонько толкнул ногой, но ответа не было. Усаги хотелось, как можно быстрее скрыться в своем кабинете и никого не впускать. — Как на счет чашечки кофе? — будничным тоном поинтересовался Харука, когда наконец-таки скучная планерка подошла к концу, и все начали расходиться по своим рабочим местам. Некоторые продолжали сидеть на местах, ожидая, когда большой поток выйдет первым. — Доктор Тено, вы специально нас дразните?       Противный писклявый голос Эйко, заставил замереть мужчину, а Усаги и Эрику недоуменно посмотреть на медсестру, даже сам профессор Акияма перестал перебирать свои бумажки, подняв голову, поправляя съехавшие очки. Исихара перестал стремиться к выходу, резко изменив траекторию движения. Харука передернул плечами, словно отмахиваясь от навязчивой идеи. Тено не давал возможности девушкам выйти, и Усаги надеялась, что он не примет условия игры, но его голос разрезал неловкую тишину. — О чем вы говорите, мисс? — Харука недовольно оглянулся, его настроение резко упало. Цукино окатило волной грусти и печали. Не желая более оставаться в аудитории, она неловко замялась, ожидая, когда Эрика выйдет к проходу, после чего и она сама направилась к двери. — Вы играете с нами, как кошка с мышью. Скажите, чем эта простушка вас так зацепила? Почему все мужики клеятся к ней, что в ней такого, чего нет в нас? Или вы специально разжигаете в нас интерес к вам?       Усаги невольно снова была в центре конфликта, отчаянно желая провалиться под землю. Профессор Акияма сидел тихо на своем месте, наблюдая за развернувшейся сценой, он догадывался о том, что в коллективе не все так гладко, и что кто-то мутит воду. Судя по всему, молодые специалисты не замечали его присутствие, иначе не стали бы в открытую выяснять отношения. Усаги невольно побледнела, ее губы пересохли, в груди ужасно громко ухало сердце, грозясь разбиться о ребра, почему все шло не так? Отвлекшись на скандальную Эйко, все как-то перестали смотреть по сторонам, сосредоточив центр внимания на одной проблеме. Исихара, увидев, отличную возможность не стал медлить, резко разворачивая ошеломленную Усаги к себе под тихий вскрик Эрики.       Поцелуй застал всех врасплох. Все присутствующие с удивлением раскрыли рты, словно никогда не видели, как это происходит на практике. Его губы властно накрыли ее, а рука придерживала шею, не давая возможности отстраниться. Руки Усаги непроизвольно сжались в кулаки, как же остановить это безумие? Почему она чувствует себя безвольной куклой? Ведь даже Алмаз не смел ее поцеловать, а тут, какой-то мальчишка.       Исихара нервно прикусывал ее нижнюю губу, надеясь получить ответ, но натыкался на плотно сжатые девичьи губы. Усаги во все глаза, смотрела на медбрата, в надежде, что он скоро закончит, синие глаза наполнились слезами и вот-вот прольются слезы, на которые абсолютно было все равно Исихаре. Но ему наконец наскучило терзать чужие губы, и он отстранился от нее с некоторым самодовольством, его губы растянулись в улыбке чеширского кота. — Первый поцелуй, — улыбнулся он, сияющей улыбкой, это все было похоже на какую-то тупую игру, но почему-то Цукино снова была главный приз, сама не понимая почему.       Все продолжали с замиранием сердца наблюдать за развернувшейся сценой. Щеки Усаги невольно покраснели, ей было не по себе и краска еще сильнее прилила к лицу. В голове одна за другой сменялись язвительные слова, но неожиданно она с размаху зарядила счастливому парню звонкую пощечину, срываясь рысцой вон из конференца. Восстановленный мир рухнул, разбивая вдребезги сердце, и на это раз не подлежало какой-либо реставрации. — Твоя несдержанность меня бесит, — обманчиво спокойным, и подчеркнуто вежливым тоном, проговорил Харука в который раз стараясь дышать через нос, и не дать такому чувству, как гнев, вырваться наружу и обрушится лавиной на Исихару. Но эта выходка выбесила его окончательно, и сейчас его кулаки чесались, и он остановился в последний момент, заметив профессора, что смотрел на них пораженным взглядом.       Что делать в такой ситуации? Тено стоял и не двигался, Эрика с минутным опозданием кинулась вслед за Усаги, и блондин тоже хотел последовать за ними. Эйко молча смотрела на всех, не понимая очевидно, а Иоши прикрыла рот рукой. — Исихара-кун, всегда отличался особой вспыльчивостью, — голос профессора, как гром среди ясного неба, отрезвил всех присутствующих. И все обернулись на него, раскрыв рты. — Что это вы здесь устроили, молодые люди? На каком основании здесь несколько минут творилось непонятное мракобесие? В сложившийся ситуации, я вынужден требовать ото всех объяснительные. — Что это значит? — выплюнул Исихара, скрестив на груди руки, показывая всем своим видом враждебность к ситуации, своей вины он не чувствовал.       Акияма долго наблюдал за молодыми людьми, понимая нешуточное смятение чувств некоторых, и почему все так произошло. Дела сердечные невозможно решить так просто, особенно, когда любишь. — Это значит, что я жду до часу дня, а потом решаю вашу судьбу другими доступными мне способами. Вы невольно довели человека до слез, не думал, что у нас настолько злой и завистливый коллектив, — с этими словами старый профессор покинул аудиторию, не став ждать второго разбирательства Харука выбежал в коридор, устремляясь по лабиринту рекреации.       Мысли о расставании засели в голове. А если все окажется куда хуже, чем он думает, а что если и выбора у него, уже нет, не так… у них выбора никакого нет? Что если, Усаги уже надумала и накрутила себя и теперь откажется от новых отношений. Смог бы он похоронить зародившиеся чувства с новой силой к принцессе? Это же так легко снять с себя ответственность, но он не позволит так просто разрушить то, что они так кропотливо строили.       Заветная дверь показалась очень далекой, ворваться в чужой кабинет он не мог. Поэтому Харука принялся стучать, едва не снеся дверь с петель. Ему долго не открывали, но и блондин не отступал, сотрясая бедное дерево мощными ударами. После пятиминутного ожидания, ему все же открыли. Госпожа Ёсида смотрела враждебно и готова была вылить всю злобу на того, кто потревожил ее, но смягчилась, увидев гостя. — Мистер Тено? — Госпожа, Усаги тут? Я могу пройти? Пожалуйста, я знаю, как ей сейчас плохо. — Ох, милый мой, она залетела бледная, вся в слезах, плачет, ничего не говорит, не знаю, что с ней делать. Просила никого не впускать, — Чи-сама тараторила так быстро, но не впускала, обеспокоенная состоянием своей начальницы. — Я знаю, так впустите? — Харука чувствовал себя школьником, которого не пускают увидеть свою девушку, ее грозные родители. Не хотелось бы портить отношения с этой чудной женщиной, но, если надо будет он войдет силой в этот кабинет.       На него еще несколько минут смотрел и с подозрением, но сдавшись добрая женщина пустила мужчину, она видела в его глазах такое же беспокойство, как и у нее самой. Харука в несколько больших шагов дошел до двери маленькой комнатушки, врываясь в личное пространство его принцессы. Девушка лежала на кушетке, часто шмыгая носом, свернувшись в позу эмбриона, и обнимая свои колени. Не мешкая, блондин одним движением скидывает с плеч свой халат, ложась с краю и накрывая белой тканью, словно одеялом. Усаги, чувствуя рядом, чужое тепло, сильнее начинает плакать, из-за того, что ей обидно, а не для привлечения внимания. — Тише-тише, ты не в чем не виновата, принцесса, — тихо замурчал Харука, крепче прижимая к себе тело девушки, на ухо же мурлыкал какую-то песню, которую слышал когда-то давно, укачивая в своих объятиях.       Чи-сама, сгорая от любопытства, приоткрыла дверь проверить все ли в порядке у молодой пары, невольно расплываясь в нежной улыбке. Парочка, как два больших кота, задремали. Усаги часто всхлипывала во сне, тогда Харука неосознанно притягивал ее ближе к себе, но, казалось, куда еще сильнее? Но блондин утыкался носом в чужую макушку, и что-то неразборчиво напевал, не обращая внимание на посторонних. — Наверное, нужно поставить чайник. Дам им еще минут двадцать отдохнуть, как бы не хотелось будить, но работы не уменьшается. Хоть операции на сегодня ни у кого нет.       На душе старой женщины расцветали прекрасные цветы, ее милая девочка не останется одна, о ней есть кому позаботиться и защитить. Вот только так и осталось непонятным, что произошло такого, что Цукино плакала, а Тено был обеспокоен, и готов был порвать всех на мелкие кусочки.       Дверь в кабинет открылась, и Ёсида-сама застыла каменным изваянием. На пороге их скромной обители стоял куратор Усаги. Нелегкая принесла. — Госпожа, как только ваша подопечная успокоится, пусть придет в кабинет. И мистеру Тено тоже передайте, если увидите его, — голос старого профессора был спокоен и не выдавал истинных эмоции мужчины, от чего насторожилась медсестра, молча кивая в знак согласия.