Вокзал для двоих

Вечером в ресторане гремела музыка. Вечером ресторан преображался. Сейчас здесь не только кормились транзитные пассажиры. В одном конце зала справляли свадьбу, в другом отмечали юбилей. К наружной двери ресторана, которую охранял швейцар, сидя под традиционной табличкой «Мест нет», подошел Арсений. — Вызовите мне, пожалуйста, официанта, его Антон зовут. Швейцар приоткрыл дверь. — Антоха, тебя тут давешний скандалист спрашивает! В дверях показался Антон. — Извините, — с вызовом произнес Арсений, — но кроме вас я никого в этом городе не знаю. Музей уже посетил, в кино отсидел, на улице дождь. В гостиницу без паспорта не пускают. Куда мне деваться? Взгляд высокого парня немного потеплел. — Сейчас мне некогда, но мы скоро закрываемся. Вы сядьте за столик возле кухни, а я обязательно придумаю, куда бы вас на ночь засунуть. И замученный обязанностями официант вернулся к своим обязанностям, пытаясь получить по счету с пьяного: — Я вас по-человечески прошу, заплатите и идите домой! — Официант, еще сто грамм! — требовал выпивоха. Попов пристроился рядом, за служебным столиком. — Вам уже хватит, — меланхолично заявил Антон пьянчуге. — Ладно, ладно, — неожиданно согласился тот и полез за кошельком, — сколько с меня? Ты возьми, отсчитай сам! Я тебе, парень, верю! Антон спокойно вынул из кошелька деньги и положил туда же сдачу. — Ты сколько взял? — Точно по счету! — Возьми сто сверху! — шиканул наспиртованный клиент. — У тебя работа вредная. — Спасибо! — усмехнулся официант. — Домой дойдете или такси вызвать? Пьянчуга снисходительно улыбнулся: — Официант, ты меня обижаешь.

***

Поздним вечером, когда в ресторане уже шла уборка, Арсений и Антон вышли в зал ожидания. В руках у высокого парня была громоздкая сумка. Официанты всегда выносят после работы пухлые сумки, наполненные чем-то загадочным. Иначе зачем они целый день таскают тяжеленные подносы? — Железная дорога — это как бы государство в государстве, — рассказывал Антон. — У нас на вокзале есть все! Вы не волнуйтесь, я вас устрою со всеми удобствами. — А нельзя мне, — вслух подумал Попов, — в вашем железнодорожном государстве попросить постоянного убежища? — Можно! Только по нашим железнодорожным законам преступников выдают! — Антон ухмыльнулся. — Вы же не банк ограбили, верно, деньги награбленные в дипломат не положишь или вы не много взяли? — Нет, не банк, — Арсений вздохнул. — Из-за меня погиб человек. Нечаянно, но виноват все равно я, теперь в суд вызывают, кто его знает, чем это обернется. — А вы поэтому из Москвы уехали? Убежали? — Антон посмотрел на мужчину. — С меня же взяли подписку о невыезде, пришлось, мне очень надо в Грибоедов, с отцом повидаться. — Тогда вот что! Вы все-таки первым же поездом езжайте в Грибоедов. А паспорт я вам вышлю в Москву ценным письмом. Я человек надежный! — Антон остановился посреди зала. — И простите меня за вот это вот все. Тут за день просто звереешь. Тебе хамят, ты хамишь. Тебе недоплачивают, ты обсчитываешь. Тут не человеком становишься, а неизвестно кем. — А как же я к следователю без паспорта? — огорчился Арсений. — Наврите, что потеряли. — Да, а он начнет давить: «Где? Что? Когда?». Лучше уж правду сказать, что из Москвы сбежал, а паспорт потерял в городе Заступинск. Не умею я врать. — Что же у вас за профессия такая, где можно не врать? — искренне удивился Антон. — Пианист я. У нас, наоборот, если сфальшивишь — с работы выгонят! То есть из оркестра! — пояснил Попов. Антон вздохнул. — Смена сегодня трындец просто, домой хочется! Но ничего! Сейчас определю вас по высшему разряду! — Боюсь, у нас с вами совсем разные понятия о высшем разряде! — не без желчи заметил Арсений. — Ну, против зала для интуристов, надеюсь, вы не станете возражать? Антон угадал, мужчина нисколько не возражал. Зал для иностранцев представлял собой две комнаты, соединенные полукруглой аркой. Первая комната носила деловой характер, вторая предназначалась для отдыха заграничных персон. В общем, здесь было хорошо: чисто, светло и тихо. — Здорово, Поз! — Антон сунулся в комнату отдыха, здороваясь за руку с коротко стриженным мужчиной в форме РЖД. — Здорово, Шаст, давно тебя не было, случилось чего? — Дим, тут такое дело! — Антон наконец-то втянул Арсения в комнату отдыха. — Вот при мне человечек, я его сильно подставил. Его паспорт случайно отправил в Москву краснодарским поездом. А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают. Этот диванчик вас устроит, товарищ пианист? — Антон кивнул в сторону разложенного дивана в углу и зачем-то добавил: — Кстати, Поз, он, между прочим, лауреат музыкальных конкурсов! — Охренеть, — очень натурально восхитился мужчина и добавил: — По мне хоть лауреат, хоть артист театра и кино, сюда допускаются только иностранцы. — Я почти иностранец! — набил себе цену молчавший до этого Попов. — Я лауреат, между прочим, международных конкурсов! — Лауреатов у нас, как собак нерезаных! — заявил Позов, — и если узнают, что я пустил кого из наших… — У тебя же пусто! — Антон нахмурился. — Ну и что? — Помещение ведь простаивает, а человеку податься некуда. — А если приедет какой-нибудь японец или голландец? — многозначительно намекнул мужчина. — А он что? — Антон ткнул пальцем в Попова, — не человек, что ли? — Я заплачу! — вновь подал голос Арсений. — Во-первых, у нас бесплатно, во-вторых, у вас деньги, а у них — валюта! — не сдавался Дмитрий. — Тох, ну войди в положение, не дай бог увидят, и работы лишусь, и денег приличных, куда мне потом податься, с ипотекой, хомяком и двумя детьми? — Что же такое творится! — не выдержал Антон. — Чтобы нашему человеку у себя дома… — Антон, пойдемте, не будем зря человека подставлять, — потянул его за руку Попов. — Некрасиво. Они снова оказались на ночном перроне. Арсений вздохнул. — Спасибо. Вы меня лауреатом обозвали… — А вы не лауреат? — Без пяти минут. Теперь куда меня сунете? В камеру хранения? — Как вы мне надоели! — буркнул Антон. — Я за городом живу. У меня вот-вот уйдет последний автобус. — Нет уж, это вы мне осточертели! — тут же взвился Арсений. — Все мои несчастья из-за вас! — Ну да, — Антон кивнул, — человек тоже из-за меня погиб. — Это уже жестоко! — тихо сказал Арсений и пошел куда-то в сторону. Антон растерянно посмотрел ему вслед, а потом бросился догонять. — Не сердитесь. У меня случайно вырвалось. Есть еще несколько минут и одна последняя надежда, чтобы вы не мыкались на жесткой скамейке в зале ожидания. — И что же это? — Полиция. Только вы не подумайте… Просто у меня там друг работает… Да вы его знаете… Это Илюха. То есть Макаров Илья. Тот, что с протоколом… — Мысль удачная! — поддержал Попов. — Там уж меня никто не найдет. На улице лил дождь. Блестели мокрые рельсы. Но платформа, прикрытая навесом, оставалась сухой. Прямо на платформе дежурил полицейский газик, на крыше которого тревожно вертелась мигалка. — Привет! — Антон переступил порог дежурки. — Чего случилось, Шаст? — поднял голову от стола здоровяк, наблюдая возле товарища Арсения. — Опять этот, — он указал на Попова, — еще чего-то натворил? — Не он, а я. Он, вообще-то, пианист! А я сильно накосячил. Его паспорт случайно в Москву отправил краснодарским поездом! А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают! — устало вздохнул Антон. — Про лауреата будем добавлять? — ехидно поинтересовался Арсений. — Здесь это не имеет значения, — хмыкнул Антон. — Ну что, Илюх, пустишь? — Шаст, для тебя все что хочешь. Но, бля, куда мне твоего пианиста девать? Здесь не положишь… Попова вдруг осенило: — А если в камеру? Пока я еще никогда не ночевал в камере. — С удовольствием бы, но… — тут лейтенант помялся, — там занято, там у меня… две барышни… Камера, в которой содержались эти самые барышни, находилась тут же, как раз напротив входной двери, в глубине помещения. Барышни вели себя за решеткой вполне мирно. Одна дремала, уронив голову на плечо, другая решала кроссворд, задумчиво покусывая кончик карандаша. Очевидно, она никак не могла найти подходящий ответ, так как громко спросила: — Французский философ-просветитель восемнадцатого века? Вторая буква «И». Всего пять букв. — Дидро!.. — подсказал ей Арсений — самый просвещенный из всей компании. Мгновение спустя Арсений и Антон снова оказались на платформе. — Идём, провожу вас до автобуса! — предложил Попов. — А сами куда денетесь? Они снова пересекали зал ожидания, направляясь к выходу. — Вот, в зал ожидания, — голос у Арсения был ироничный, — ведь вся наша жизнь, если вдуматься, — это зал ожидания, — он слегка улыбнулся. — Независимо от того, где мы находимся. Все мы всегда чего-нибудь ждем. Иногда дожидаемся. Правда, совсем не того, что нам было обещано. — Слушайте, а к вам нельзя? Приютите хоть в коридоре! — Да я на самом деле с бабушкой живу, а она не любит, когда я привожу кого-то, особенно, посреди ночи, — Антон фыркнул. — Приходится мириться, собственное жилье дорого снимать. Парень толкнул дверь, и они оказались на привокзальной площади. Теперь, ночью, здесь было пустынно. От остановки, которая находилась в нескольких шагах, поблескивая красными огнями, отходил рейсовый автобус. — Вот до чего доводит доброта! — Антон выдохнул. — Это был последний автобус. — Давайте я вас на такси отвезу. — Я бы сам себя отвез, да только таксисты к нам ехать отказываются. Мы ведь не в городе живем. Дом на отшибе стоит. — А бабушка не будет беспокоиться? — Будет! — протянул парень. Они снова вернулись в зал ожидания. — Ну, спокойной вам ночи! — махнул ему рукой Антон. — Хотя здесь вряд ли уж будет очень спокойно. Счастливых снов! — И вам того же. Вы куда пойдете? — поинтересовался Арсений. — Сначала по селектору с домом свяжусь, успокою бабушку. А там видно будет. — Желаю вам устроиться с комфортом! Может, вас-то в ресторан пустят? — Ресторан на ночь закрыт на сто замков и под охраной. Там продукты. А продукты теперь дороже денег! Антон сунул руки в карманы джинс и уже пошел, но вдруг резко повернул обратно. — Чуть не забыл! Я же вам долг не отдал! — Какой? За что? — Арсений удивлённо приподнял бровь. — Двести двадцать пять рублей, — светловолосый парень положил деньги на скамью. — Думаю, вы действительно не ели этот проклятый обед! — а затем ушел. Прежде чем улечься на твердую вокзальную скамью, Арсений достал из «дипломата» антисептик и продезинфицировал им будущее ложе. Потом расстелил газету и растянулся на скамье, подложив под голову свой элегантный чемоданчик. Теперь Попов ждал одного — конца этой дурацкой ночи. Он прикрыл глаза, надеясь уснуть, но надежда — увы! — не оправдывалась. Арсений открыл глаза и увидел возле себя Антона. Похоже, все было ясно без слов. Арсений сочувственно улыбнулся и подвинулся на скамейке, высвобождая место высокого парня. Коротким кивком, парень обозначил благодарность, потом поставил сумку рядом с чемоданчиком и стал спокойно устраиваться на ночлег. Арсений снова лег. Теперь они лежали на скамейке, деля ее пополам, голова к голове — ему подушку заменял «дипломат», а парню — сумка с продуктами. Заснуть по-прежнему не удавалось. Оба ерзали, пытались поудобнее устроиться… — Не спится? — не выдержал, наконец, Арсений. — У меня голова лежит на кастрюле! — Антон фыркнул. — Хотите, поменяемся подушками! — включил джентльмена Попов. — Как подумаю, что с утра надо будет с дынями возиться, — признался вдруг Антон, — жить не хочется! — Наши желания совпадают… — У вас-то все устроится… Кто-нибудь поможет, выручит… И будете себе на пианино снова играть… — В тюремной самодеятельности. Я ведь не солист. Я играю в оркестре под чужую палочку, — Арсений вздохнул и снова заерзал, устраиваясь поудобнее. Но особого сочувствия он в парне не вызвал: — Все равно это лучше, чем подносы таскать. Я вот как-то совсем один остался, выучился на экономиста… хотя теперь, вот, бегаю… да привык уже конечно… Еда всегда есть, сухо, тепло, что ещё нужно? — Антон покрутил головой, устраивая ее на сумке удобнее. — Вот вы заговорили про еду — мне есть захотелось, — неожиданно заявил Арсений, — да еще от вашей сумки так вкусно пахнет. Антон принял вертикальное положение и взял в руки сумку. — Сейчас посмотрим, чем там пахнет. — Обычно официантам что достается — сплошной гарнир, то, что, извините, клиент не доел. Тащим домой для собачек, кошечек, поросят. Кухня, она ведь только на себя работает. С нами не делится. У нас когда счастливый вечер? Когда большой банкет. Вот сегодня я свадьбу обслуживал, и сейчас мы с вами на этой свадьбе гульнем. Чего желаете? — Антон сделал широкий жест рукой, расставляя разнообразные тарелочки с мясной нарезкой, салатами и другими закусками. — В первый раз в жизни буду есть объедки! — Арсений замялся, настороженно разглядываю еду. — Обижаете! — Антон покачал головой. — Это не объедки, а остатки. Впрочем, не хотите — не надо! — Да уж в моем случае привередничать не приходится, — констатировал Арсений. — Приходится брать, что дают! — перешагнув некий несуществующий социальный барьер, Попов весело осведомился: — Я кто на этой свадьбе? Жених или гость? Антон ухмыльнулся, разглядывая напротив стоящего мужчину, затем произнес: — Вы будете невестой! — Тогда вы будете женихом! — тут же нашелся Арсений. — Дорогая! — Антон с удовольствием включился в игру, — чего тебе положить? — Милый, кажется, я вижу маслины. И еще вот кусочек копченой колбасы, мальчик мой! — залебезил Арсений, искусно импровизируя. — Скушай еще огурчик, красотка моя! — уговаривал его Антон, протягивая руку с кусочком огурца. — Спасибо, милый, — Арсений подался вперёд, одними губами выхватывая из рук импровизированного жениха огурец. Антон засмеялся, а Арсений поднял руку с зажатым в ней целым огурцом, как бокал, и с чувством начал речь, обращаясь к спящим пассажирам, которых в зале ожидания набралось немало: — Дорогие друзья! Я хочу поднять тост за вас, за то, что вы пришли на нашу свадьбу в этот прекрасный зал ожидания и... — Стоп-стоп, малышка, я ж не подозревал, что ты у меня пьющая, у меня для тебя сюрприз! — Антон жестом фокусника извлек из своей неисчерпаемой сумки недопитую бутылку шампанского и протянул Арсению. — Стаканов нет, значит, пить придется из горла! — Попов приложился к бутылке. — За вас, дорогие! — он широко обвел рукой зал. — Чтобы все достали билеты и приехали куда надо и вовремя! — Для женщины ты замечательно говоришь! — наигранно заявил Антон. — Я забалдела от шампанского! — Арсений томно приложил руку ко лбу и, войдя в роль, добавил: — Напоминаю, что я — твоя невеста, теперь приглашай меня на танец! — продолжил баловаться мужчина, подхватывая Антона под руку. — С удовольствием! Только вот музыки нету!.. — «Жених» засмеялся. — Музыка во мне! — вошел в азарт Арсений, кружась самостоятельно по залу ожидания. Он запел. — Хоть я с вами совсем не знаком И далеко отсюда мой дом… — Зато мой дом близко… — вставил Антон, смеясь, наблюдая за дурачившимся мужчиной, который кружился между лавками со спящими пассажирами. Нагулявшись на "свадьбе", Арсений и Антон блаженно спали голова к голове. Только теперь голова Арсения покоилась на кастрюлях, а Антон уткнулся лицом в чемоданчик Попова.