Non scholae discimus

      Сагамихара встретила гостей ласковым солнцем и приветливым осенним ветром. Поток людей мягко подхватил сошедших с поезда Ацуши и Акутагаву и понёс их в сторону выхода в город.       — Вау, тут столько людей! — глаза Ацуши блестели от восторга, пока он держался за рукав куртки своего спутника, чтобы толпа не разбросала их в разные стороны.       — Мы только что из Йокогамы, тигр, — напомнил Акутагава. — Она больше Сагамихары.       — Да, но, — Ацуши тряхнул головой, собирая мысли, — меня никогда не перестанет это удивлять. Ты только представь, сколько ещё таких городов в Японии. Это же целая куча людей, и у каждого своя история.       — Свои мерзкие привычки и свои пороки, — добавил Акутагава, проворным катером лавируя между прохожими.       — Ну, это уже второстепенно, — ребята вышли через главный вход на привокзальную площадь. — Кстати, Акутагава, — Ацуши запнулся, спускаясь со ступени, и Акутагава быстро подхватил его под локоть, — Какие у меня есть мерзкие привычки?       — Ты очень легко отвлекаешься, — не задумываясь выпалил Акутагава.       — Ты подозрительно быстро ответил, — прищурился Ацуши.       Акутагава подавил улыбку.       — Это наболевшее.       — Как же я рад, что сегодня не будет никакой латыни! — Накаджима с наслаждением подставил лицо тёплым солнечным лучам. — Вообще, для продуктивности необходимо делать перерывы. Дазай говорит это постоянно.       — Дазай, у которого вся жизнь состоит из перерывов от продуктивности, — заметил Рюноске.       Казалось, что у Сагамихары с осенью взаимная любовь. Опадающие листья нежно спускались к земле, не оставляя в своём шлейфе ни капли сожалений. Их яркость завещала не скорбеть об ушедших днях, а принимать и праздновать время перемен.       Фестиваль, на который приехали Акутагава и Ацуши, проводился второй раз в истории. Новизна вызывала интерес и компенсировала недостаток известности, и поэтому к тому моменту, как гости из Йокогамы добрались до парка, в нём уже было неожиданно много людей — как местных жителей, так и приезжих из ближайших посёлков и городов.       — Ох, как кушать-то хочется! — запах вкусной фестивальной еды дразнил обоняние Ацуши. — Сейчас перекусим!..       Ацуши замер, увидев, что к тем лавкам с едой, которые были открыты, уже выстроилась довольно приличная очередь.       — Так рано? — удивлённый Ацуши повернулся к Акутагаве за поддержкой. — Что нам делать? Будем ждать или…       — Откуда тут столько людей? — хмуро перебил его Рюноске. — Это же не Йокогама.       — Тебе не нравится? — Ацуши внезапно понял, что никто из них не приготовил запасной план на случай, если им не понравится на фестивале, и ему стало не по себе.       — Мне нравится, — успокоил его Акутагава, — но я не считаю, что пища — это что-то, ради чего можно простоять в очереди полчаса.       Ацуши мысленно выдохнул с облегчением. Акутагаве нравится, а значит, с мелкими неприятностями можно работать.       — Давай сходим в супермаркет, — придумал он, — и устроим здесь пикник со своей едой.       Через двадцать минут Акутагава и Ацуши расположились на траве в тени роскошного векового дерева и распаковали свой иногородний завтрак.       — Я, конечно, понимаю, что ты домашний тигр, почуявший свободу, — Акутагава тщательно прожевал кусочек моти прежде, чем продолжить, — но ты буквально предложил фестиваль и даже не удосужился почитать, что нас ждёт?       — Вообще-то, Сагамихару предложил ты, — возмущённо поправил Ацуши. — И мне показалось, что без ожиданий будет интереснее, — Накаджима бросил мечтательный взгляд на тропинки, петлявшие вглубь парка. — Жаль, конечно, что сейчас не сезон для золотых рыбок.       — Золотых рыбок? — переспросил Акутагава.       — Ну да. Я читал, что на некоторых фестивалях проводят такой конкурс, — широкая улыбка Ацуши означало, что воображение заработало на полную. — Нужно поймать сачком рыбку, и если тебе удаётся, то можно взять её домой. Вот было бы здорово привезти в общагу золотую рыбку.       — Ты сначала изучи информацию, — посоветовал Акутагава. — Вдруг для неё какие-то специи особые нужны, а у тебя их нет.       — Специи? — несколько секунд Ацуши не понимал, при чём тут специи. — Акутагава!!! — завопил он потом. — Ты что несёшь??? Ты видел когда-либо, чтобы кто-то ел золотых рыбок???       Рюноске пожал плечами, ни капли не смутившись.       — Раз ты не собираешься её готовить, пользы в ней ноль.       — В живом существе не может быть ноль пользы, — уверенно возразил Ацуши.       Ветер ласково трепал его волосы, и они мешали трапезничать, так что Ацуши пришлось немного развернуться так, чтобы потоки воздуха дули ему в лицо, а не в затылок.       «А он и правда лучше меня», — подумал Акутагава, залюбовавшись своим собеседником и параллельно проигрывая в голове его последние слова. — «Намного лучше».       — Эти моти божественны, — с набитым ртом заметил Ацуши.       Акутагава хотел было сделать тигру замечание по поводу этикета, но вспомнив, что у них свой личный праздник сегодня, передумал.       — Нам всё равно нужно будет выстоять очередь к фестивальной еде, — сообщил он. — Только лучше это делать не на голодный желудок.       — Зачем стоять в очереди за едой сытыми? — не понял Ацуши.       — Фестивальную еду в супермаркете не купишь, тигр, — Акутагава вытирал салфеткой губы. — А на пикник мы могли и в Йокогаме сходить.       — Я ни разу не пробовал фестивальную еду, поэтому, если мы не купим её здесь, мне всё равно будет не с чем сравнивать, — признался Ацуши.       — Существуют люди, которые впервые попали на фестиваль в восемнадцать лет? — удивился Акутагава.       — Ну, никто в моей семье не хотел идти на фестивали, а одному мне было страшно, — почему-то Ацуши смутился, говоря об этом, и поспешил перевести разговор в другое русло. — А что насчёт тебя, Акутагава?       Акутагава помолчал несколько секунд, подбирая слова.       — В детстве я любил фестивали. Нас с Гин наряжали в юкаты. И водили в парк. И мы чувствовали себя центром земли для наших родителей.       Рюноске думал, что этого будет достаточно, но внимательные золотистые глаза Ацуши согревали душу так, что она была готова раскрываться дальше, словно цветок, дождавшийся весны.       — А когда подрос, стал ненавидеть, — продолжил он, — потому что игры в идеальную семью мне осточертели.       Акутагава потянулся за баночкой с зелёным чаем. С Накаджимой быть откровенным было легче, чем с другими. Не оставалось этого мерзкого послевкусия, словно ты впустил в свои чертоги кого-то, кто не стал переобувать грязные сапоги.       Если уж продолжать эту аналогию, то Ацуши гулял по чертогам Акутагавы босиком, такими лёгкими шагами, что даже самые скрипучие половицы под ним успокаивались.       Тем временем в голове Ацуши опять активировался режим беспокойного бойфренда.       — Если тебе не нравится, мы можем пойти куда-то ещё.       — Ты дурак, что ли? — вскинул бровь Рюноске. — Это твой первый фестиваль, и я сделаю всё, чтобы ты запомнил его на всю жизнь.       — Почему из твоих губ это звучит угрожающе, — простонал Ацуши, хотя внутри него взорвалась как минимум тонна эндорфинов.       — Поднимайся, — приказал Акутагава. — До концерта погуляем по парку. Посмотрим, что есть ещё.       Ацуши поднял глаза на Акутагаву, который уже стоял на ногах и заслонял нежное солнце, и внезапно к нему пришло осознание.       Они не в Йокогаме.       В Сагамихаре их не знает ни одна живая душа.       Во всём мире остались только они вдвоём.       Порыв ветра прошёлся по веткам деревьев, стоявших позади Акутагавы, и сорванные листья, как в замедленной съёмке, вступили в свой последний танец.       — Тебе идёт осень, — тихо сказал Ацуши.       Края губ Акутагавы дрогнули в улыбке. Осень, которая принесла столько колоссальных перемен в его жизнь, подходила к концу, в то время как сам Рюноске чувствовал, что всё ещё только начинается.       В конце августа Акутагава лишь надеялся, что сможет вписаться в новую тусовку Дазая и ему не придётся, как в школе, ждать тех дней, когда Дазай захочет уделять внимание исключительно ему.       А жизнь в итоге просто взяла и началась с чистого листа.

***

      Ацуши и Акутагава прошлись по парку. Яркие листья являли собой настоящее эстетическое представление, их шелест на ветру и голоса прохожих сливались в одну прекрасную мелодию. Дойдя до сцены, на которой вечером должны будут выступать музыканты, ребята свернули на соседнюю тропу и увидели небольшую очередь. Любопытство взяло верх и, подойдя ближе, Акутагава и Ацуши обнаружили, что центром притяжения служил небольшой круглый камень. Каждый, чей черёд наступал, прикасался к камню на несколько секунд, а затем уходил исследовать фестиваль дальше.       Ацуши уверенным шагом направился в конец очереди.       — Акутагава, нам тоже нужно.       — Для чего это? — у Рюноске не было другого выбора, кроме как поспешить за тигром.       — Понятия не имею, — пожал плечами Накаджима, — но я уверен, что это принесёт мне удачу на латыни.       Он взглянул на Акутагаву и почувствовал, как начинает жалеть о своих словах.       — Давай-ка проясним этот момент, — в голосе Рюноске слышался сарказм, но его тёмные глаза не отражали ничего, кроме крайней серьёзности, — почти каждый день я выделяю на тебя время, объясняю, спрашиваю, требую, всё ради твоих восьмидесяти баллов на зачёте, а в итоге все лавры получит поросший мхом камень из парка Сагамихары?       — Он не поросший мхом, — Ацуши закрыл глаза руками, — зря ты его обижаешь.       — Ты серьёзно заступился за камень сейчас?       — Ты же в курсе, в случае со мной подстраховаться не будет лишним.       — Да? — хмыкнул Акутагава. — Тогда я составлю список храмов, в которые мы пойдём за день до зачёта просить снисхождения божеств.       — Да, это хорошая идея, — посмеялся Ацуши.       — А ещё надо поискать бамбуковые грабли, — Рюноске уже было не остановить. — Понятия не имею, куда ты их поставишь в общаге, но думаю, Дазай будет в восторге.       — Куникида вышвырнет меня вместе с ними, — простонал Ацуши.         — И не забудь сплести себе браслет на удачу, — напоследок посоветовал Акутагава.       — У меня уже есть такой, — теплота в словах Ацуши застала Акутагаву врасплох.       — Браслет на удачу плетут с позитивными мыслями, — возразил он, когда они свернули на следующую тропинку. — Поверь, в ту ночь, когда я ощущал себя самым безруким существом на планете, мои мысли были далеки от позитивных.       Ацуши, конечно, знал, что для Акутагавы процесс плетения оказался вызовом, но они никогда раньше не заостряли внимание на этом, поэтому откровения Рюноске его удивили.       — Но ты же не мог не представлять, как я обрадуюсь, когда ты его подаришь, — задумчиво предположил Ацуши. — Неужели даже это не скрашивало процесс?       Акутагава неопределённо пожал плечами.       — Я до последнего не был уверен, что подарю его.       — Акутагава.       — Чего?       — Почему ты так строг к себе? Никто же не убьёт тебя за ошибки.       Это правда. В конце концов, Акутагава ни в чьём обществе не чувствовал себя в такой безусловной безопасности, как в обществе Накаджимы. Однако усвоенный на собственной шкуре ещё в раннем детстве урок, гласящий, что ничего в жизни не даётся просто так, слишком прочно сидел в его голове.       — То, что ты сейчас сказал, это моя новая реальность, — Акутагава потёр маленький камушек подошвой ботинка, но передумал его пинать, и пошёл дальше. — Так было не всегда.       — Ну ты же привыкнешь к ней, да? — с надеждой спросил Ацуши.       — Куда я денусь? — фыркнул Акутагава. — Человек ко всему привыкает.       Рюноске лукавил. Он не был уверен, что когда-либо полностью привыкнет к тому, что назвал «новой реальностью», ведь в подсознании было выжжено: если ты начнёшь лажать — тебя разлюбят.       — Знаешь, что, — Ацуши замер, не успев закончить фразу. — Ой, там что, сакэ?       Акутагава проследил за взглядом тигра и увидел стойку ларька, за которой торговец разливал гостям сакэ в деревянные квадратные ёмкости.       — Хочешь попробовать?       — Пойдём? — неуверенно попросил Ацуши.       Акутагава двинулся по направлению к ларьку, и Ацуши поспешил за ним.       — Закончи мысль, — сказал Рюноске.       — Так, — Ацуши почесал затылок. — А что ты говорил перед тем, как я хотел что-то сказать?       — Что человек ко всему привыкает, — Акутагава уже давно смирился с тем, что даже у котят концентрация внимания выше, чем у Накаджимы.       — А, — Ацуши вспомнил. — Я хотел сказать, что твоя стойкость меня восхищает. Только не возгордись раньше времени, — предупредил Ацуши, когда они остановились у ларька. — Я надеюсь однажды стать таким же стойким, и тогда мы будем наравне.       — Ты несёшь такую ерунду, что мне кажется, сакэ тебе противопоказано, — Акутагава оценил взглядом оформление и подачу напитка в деревянных масу и остался при хорошем впечатлении.       — Если честно, я никогда раньше не пробовал сакэ, — Ацуши заворожённо наблюдал, как мужчина за стойкой заполнял масу прозрачным напитком до самого верха.       — Ты сказал «если честно», как будто кто-то может подумать, что ты хоть раз пил что-то крепче зелёного чая.       Ацуши бросил на Акутагаву взгляд несогласия и склонился над деревянным квадратом.       — Меня ведь не унесёт с такого количества, Акутагава?       — Есть только один способ это узнать, — усмехнулся Рюноске. — Вперёд, тигр.       — Хорошо, — вздохнул Ацуши. — Один раз живём, в конце концов.       — Пей медленно, — посоветовал Акутагава, когда губы Ацуши коснулись жидкости.       Пока Ацуши дегустировал первый алкоголь в своей жизни, Акутагава внимательно наблюдал за его реакцией.       — Ну как? — спросил он, когда Ацуши закончил.       — Горьковато, но мне понравилось.       Проследив за задумчивым взглядом Ацуши, направленным в сторону запечатанной бутылки с сакэ, Акутагава представил, как Дазай будет его отчитывать за развращённого ребёнка, и ему стало смешно.       — Для первого раза остановимся на этом, — Акутагава схватил Ацуши за рукав и потянул в сторону ларька с данго, возле которого было сравнительно немного народа.       — А ты не хочешь попробовать? — удивился Ацуши.       — Мне не нравится запах алкоголя, — признался Рюноске, и это было чистой правдой.       Прикупив данго, Ацуши и Акутагава уселись на укрытую яркими листьями траву. Наслаждаясь первой в его жизни фестивальной едой, Ацуши закрыл глаза, позволив ласковым солнечным лучам прикасаться к своим векам.       — Ты был прав, Акутагава, — признал он, — Фестивальная еда действительно отличается на вкус.       Акутагава кивнул.       — Во-первых, она максимально свежая. Во-вторых, вот это всё, — Акутагава сделал круговой жест рукой, указывая на всё видимое пространство, — усилители вкуса. А вообще, как так вышло, что никто не ходил с тобой на фестивали? Ты просил их?       — Просил, но я никогда не настаивал, — Ацуши обхватил колени свободной от данго рукой. — У папы с мамой работа занимала всё их время, и ещё мне кажется, — Ацуши замялся, словно ему не очень хотелось придавать вербальную форму следующей мысли, — им не очень интересно было общаться со мной, когда я был маленьким. А в школе у нас все ребята делились на компании, а я неплохо общался со всеми, но ни в одну не входил, поэтому напрашиваться мне не хотелось.       Акутагава задумчиво жевал рисовый шарик. Он уже знал, что осень изменила жизнь Ацуши тоже. У него впервые появились люди, которые слышали его и желали делиться с ним своими жизнями, и, в каком-то смысле, проживание с Куникидой и Дазаем давало ему то, что он не получал предыдущие восемнадцать лет в своей семье.       — Мы как бродячие псы, — сделал внезапный вывод Акутагава. — Сбились в одну стаю, нашли себе подобных, теперь выживаем все вместе.       — «Выживаем» так себе слово, — не согласился Ацуши. — Оно не отражает то, насколько нам весело друг с другом.       Акутагава открыл было рот, чтобы сказать, что одно другому не мешает, но передумал, потому что настроение было совсем не подходящим для филологических дебатов.       — Ты что-то хотел сказать, — Ацуши толкнул Акутагаву локтем.       — Нет.       — Ты набрал воздух и хотел что-то сказать.       — Тебе показалось.       Ацуши проглотил последний кусочек данго и шумно вздохнул.       — Ты чего вздыхаешь? — Акутагава нахмурил брови.       — Это называется вздох бесконечного терпения, — пояснил Ацуши, потягиваясь. — Изобрёл я. И посвятил тебе, так и знай.

***

      Полюбовавшись и впитав в сердца осеннюю красоту парка Сагамихары, Акутагава и Ацуши решили до концерта поизучать улицы города. Они встретили по пути книжную лавку, зашли внутрь и потерялись во времени. Сознательно останавливая себя от покупок (не хотелось ходить по парку с тяжёлыми рюкзаками), они исследовали книжные полки, наслаждались шорохами свежих страниц, читали друг другу вслух, хихикали над забавными иллюстрациями в детских книжках. Чуть позже сентиментальность Ацуши встрепенулась и подняла голову, и он предложил Акутагаве купить одну книгу на двоих на память об их первом совместном походе в чужую книжную лавку (Ацуши использовал именно слово «чужую», видимо, считая все книжные магазины Йокогамы своими родными). Акутагава согласился, но с условием, что книгу выберет он. Когда они с Ацуши гадали друг другу по случайным строчкам из книг, ему запомнилась строчка про собак, которых объединяют в пары для состязания. Ацуши довольно быстро отыскал упомянутую книгу, и ребята вернулись на улицы Сагамихары, будучи счастливыми обладателями сборника рассказов Сетон-Томпсона.       Через несколько метров Ацуши увидел, как девушка выгуливает на шлейке полосатого котика, просиял от восторга и, проигнорировав насмешливый фырк Акутагавы, тихонько достал телефон, чтобы заснять это событие. Читая афиши, наслаждаясь звуками незнакомого города и делая фотографии на память (точнее, их делал Ацуши, пока Акутагава смиренно ждал рядом), ребята дошли до набережной и решили возвращаться обратно. До концерта оставалось полчаса.       Парк был всё так же полон людей. Ацуши и Акутагава выбрали свободный участок лужайки на почтительном расстоянии от сцены. Прямо над ними раскинуло свои гостеприимные ветви огромное старое дерево. Солнце неспешно спускалось по гладкому безоблачному небу к линии горизонта. Осенний ветер был мягок, он петлял среди голосов людей и их смеха.       Слушая выступление инструментальных групп, Ацуши обнял Акутагаву сзади и положил подбородок на его плечо. Ему категорически не верилось, что через несколько часов они снова разойдутся по разным комнатам студенческого общежития в Йокогаме.       Акутагава делал вид, что вслушивается в музыку, но сам мысленно отмечал выполненные пункты из придуманного им самим чек-листа идеального первого фестиваля для Ацуши. В чек-листе оставалось два незаполненных квадрата.       — Пойдём, — Акутагава дёрнул плечом, и Ацуши с неохотой сел ровно. — Пока мы шли, я видел стол с тандзаку. Нам нужно туда.       — Зачем? — Ацуши не хотелось уходить, но спорить с Рюноске в такие моменты было бесполезно.       — Загадать, чтобы ты сдал латынь, конечно.       — Ну не-ет, — протянул Ацуши, поднимаясь. — Я тебя знаю, ты не станешь это загадывать.       Они быстро нашли то место, о котором говорил Акутагава. В нескольких больших корзинах лежали приготовленные цветные бумажные ленточки. Рядом стояло украшенное готовыми тандзаку дерево.       Акутагава вытащил из рюкзака два маркера и протянул один Ацуши.       — Я понятия не имею, что делать, если честно, — смутился Накаджима, поглядывая на корзины.       — Ах да, я же забыл, что ты тигрёнок без опыта, — снисходительно произнёс Акутагава.       Ацуши получил подробные инструкции о том, как записать своё желание на бумажной ленте, и впоследствии привязать его к ветке дерева, и уверенно взял маркер в свои руки.       Он не имел ни малейшего сомнения в том, что он напишет.       Ацуши уже не раз в течение дня ловил себя на мысли, что приехать на фестиваль, только-только вписавший своё имя в вереницу национальных сезонных мероприятий, было символично. Осень в Сагамихаре отныне и каждый последующий год будет освящаться праздником, но их первое с Акутагавой совместное приключение совпало с его истоками.       Да, Ацуши определённо знал, что написать.       Акутагава выглядел максимально сосредоточенным и строгим, пока писал своё желание, и Ацуши едва удержался от того, чтобы не пошутить на этот счёт, припомнив Рюноске его скепсис по поводу поросшего мхом камня.       — Я всё, — объявил Ацуши. — Хочешь послушать?       Дописывая своё желание и не глядя на тигра, Акутагава кивнул.       — «Я хочу вернуться сюда ровно через год с Акутагавой Рюноске», — негромко прочитал Ацуши и посмотрел на своего спутника, желая поймать его реакцию.       Акутагава медленно поднял голову. Его глаза округлились от удивления.       — Мне сейчас кажется, что я услышал что-то слишком личное.       — В смысле слишком личное? — возмутился Ацуши. — Ты дурак, что ли? Оно напрямую связано с тобой вообще-то.       — Ладно, ладно, — Акутагава поспешил загладить этот момент, потому что было очевидно, что он где-то налажал. — Это очень трогательно. И неожиданно.       — Я вижу, — голос Ацуши прозвучал более расстроено, чем он сам ожидал.       В этот момент Акутагава по-настоящему испугался. Его мысленный чек-лист готов был оказаться перечёркнутым и выброшенным за ненадобностью в самую дальнюю свалку.       Акутагава неуверенно развёл руки в стороны и вопросительно уставился на Ацуши.       — Ты хочешь обняться? — опешил Накаджима.       — Нет, я звёздочку показываю, — Акутагава начал закипать. — На что ещё это по-твоему похоже?       Ацуши сделал шаг и упал в объятия Рюноске. Исторический день продолжался — Акутагава впервые за всё время их отношений сам инициировал объятия.       — Прости, у меня просто был шок, — объяснил Ацуши, крепче прижимая к себе хрупкое тело Акутагавы, обещая себе запомнить каждую секунду этого момента.       — Замолчи, — проворчал Акутагава, с облегчением отмечая, что мысленный чек-лист спасён.       — А ты скажешь, что ты загадал? — с интересом спросил Ацуши.       Поколебавшись, Акутагава развернул ленту, которую всё ещё сжимал в руке, и, не отпуская тигра из объятий, прочитал:       — «Я хочу, чтобы Накаджиме Ацуши попался Цезарь на зачёте по латыни».       — Чего? — не поверил Ацуши. — Ты шутишь ведь?       Выбравшись из объятий, Акутагава молча протянул Ацуши свою ленту.       — Так ты не шутишь? — воскликнул Ацуши, убедившись собственными глазами. — Ты думаешь, со мной всё настолько плохо, что приходится тратить тандзаку на меня???       — Ты вообще о помощи камень попросил, — напомнил Акутагава.

***

      После концерта небеса озарили яркие лепестки фейерверков, и Ацуши мысленно признал, что наблюдать взрывающиеся огоньки под открытым небом завораживает дух намного больше, чем если делать это с балкона своей комнаты. Дыхание позднего ветра становилось всё холоднее, но сияющее небо пылало в глазах Накаджимы, а руку согревала ладонь Рюноске.       — Красиво, — выдохнул он и увидел краем глаза, как дрогнули кончики губ Акутагавы.       Рюноске знал, что он справился с поставленной задачей — первый фестиваль в жизни Ацуши оставил тигру самые приятные впечатления.       Оставался всего один пункт в чек-листе, но Акутагава мысленно оставил его до поезда и полумрака вагона.       Такси ждали очень долго и в итоге, когда ребята зашли в здание вокзала, до отправления поезда оставалось всего десять минут. Бросив быстрый взгляд на табло, Ацуши замер.       — Тигр, — голос Акутагавы за его спиной звучал раздражённо. — Шевелись, опоздаем.       — Но поезда нет, — промямлил Ацуши, хватая телефон.       — Ты что, перепутал время?       — Вроде нет, — Ацуши лихорадочно открывал файл с билетами.       Дождавшись, когда файл загрузится, Акутагава выхватил телефон из рук Накаджимы и быстро подошёл к ближайшему охраннику.       — Йокогама? — Охранник надел очки и посмотрел на экран. — На этот вокзал поезда из Йокогамы только прибывают.       — На этот? — переспросил Акутагава, ничего не понимая.       — В Сагамихаре два вокзала. Посмотрите внимательно на билет.       Акутагава взглянул на Ацуши, и тигр почувствовал, как у него уходит в пятки душа.       — Мы не успеем добраться до другого вокзала за десять минут? — уточнил Акутагава на всякий случай. Мало ли, вдруг в Сагамихаре все вокзалы соединены между собой ультраскоростным метро или чем-то наподобие.       Охранник покачал головой.       — Это невозможно. Лучше посмотрите билеты на следующий рейс.       Акутагава молча вернул Ацуши его телефон, и тигр тут же зашёл на сайт, чтобы купить билеты на следующий ближайший рейс.       — Следующий поезд будет только утром, — Ацуши избегал смотреть в глаза Акутагаве, а сам Рюноске подозрительно молчал.       Ацуши было страшно. Он боялся, что это так проявляет себя закон баланса, и что за всякий хороший вечер нужно расплачиваться ужасным финалом. Ещё он боялся, что не понимает, что теперь делать. И больше всего — что расстроил Акутагаву, который так сильно старался сделать этот день незабываемым.       — Акутагава, — Ацуши неуверенно коснулся локтя Рюноске. — Прости. Я идиот. Я…       Набравшись смелости, Ацуши поднял глаза на Рюноске и осёкся. Акутагава стоял, прикрыв рот рукой, пытаясь спрятать в ладони тихий смех, но глаза его выдавали.       — Ты… — Ацуши не знал, что говорить. Он перестал понимать абсолютно всё. — Ты меня сейчас пугаешь, Акутагава.       — Бестолковый тигр, — сквозь смех проговорил Акутагава.       Ацуши хлопал глазами.       — Помнишь, я вчера был недоволен, что нам придётся вечером снова расходиться по комнатам, — продолжил Акутагава. — Что ж, видимо, боги пошли мне навстречу, и теперь мы полноценные сутки не разойдёмся.       Ситуация слегка прояснялась.       — Получается, — Ацуши размышлял вслух, — не пойдя по плану, всё в итоге пошло по плану?       — Бинго.       — Так ты не злишься на меня?       — Шутишь, что ли? Ты дал мне повод стебать тебя как минимум целый год, мне следует тебе спасибо сказать за это, — Акутагава достал телефон, чтобы позвонить Чуе и предупредить об опоздании.       Ацуши подумал, что, вероятно, обладает самой чистой кармой на свете, иначе как ещё объяснить то, что жизнь благословила его Акутагавой?

***

      Температура ближе к ночи опустилась ниже комфортного уровня, и Акутагава с Ацуши не стали задерживаться в парке надолго. Они отыскали через приложение ближайшее круглосуточное кафе и решили остаться там до поезда.       В кафе была два зала: один располагался на первом этаже, а другой — на втором. Внизу сидели две большие шумные компании, поэтому Ацуши и Акутагава, сделав на стойке заказ, отправились на второй этаж. К счастью, зал наверху был практически пустой — лишь у окна сидели двое молодых людей. Они тоже ждали заказы и параллельно что-то увлечённо обсуждали.       Ацуши с любопытством оглядел зал, заметил на полке у стены настольные игры, сбегал к ним и вернулся с дженгой.       — Тебе конец, — Акутагава был намерен одержать победу любой ценой.       — Почему всегда, когда ты начинаешь играть против меня, у тебя появляется эта нездоровая тяга к конкуренции? — поинтересовался Ацуши, передавая сопернику коробку с блоками.       — Не замечал такого.       — Правда? — Ацуши был полон скептицизма. — Когда мы играем в сто одно, ты дышать перестаёшь, если у меня карты кончаются быстрее, чем у тебя.       — Не льсти себе, — сверкнул глазами Акутагава, аккуратно поднимая коробку и оставляя на столе красивую ровную башню. — Я просто не вижу смысла играть вполсилы.       Первая партия оказалась напряжённой. Еда, которую вскоре после начала раунда принёс официант, оставалась нетронутой до того момента, пока башня, напоминающая к тому времени формой шедевр архитектурного авангарда, не рухнула от руки Накаджимы.       Посетители у окна подпрыгнули от неожиданности, когда разрушение башни взорвало спокойствие ночного зала.       — Простите, пожалуйста, — испугался Ацуши. — Акутагава, похоже, нам не стоит продолжать эту игру.       — Всё в порядке, — широко улыбнулся один из гостей. У него были светлые волосы, добрые глаза и россыпь веснушек на носу. — Вы нам не мешаете, да, Танидзаки?       — Ничуть, — согласился спутник блондина. У него было худое телосложение и взъерошенные рыжие волосы. — Мы не против, продолжайте.       — Ты слышал? Давай второй раунд, — торопил Акутагава. — Пока один-ноль в мою пользу.       Ацуши ещё раз извинился перед гостями, на что тот, кого назвали Танидзаки, махнул рукой и добродушно улыбнулся.       Акутагава и Ацуши стали быстро складывать блоки обратно в башню.       — Мне кажется, небоскрёбы у нас в Йокогаме так же строят, — прокомментировал Акутагава.       Танидзаки и его спутник переглянулись.       — Ребята, вы тоже из Йокогамы? — обрадовался блондинистый парень.       — Да! — Ацуши инстинктивно обрадовался в ответ. — Вы тоже???       — Ага, — Танидзаки развернулся корпусом к Ацуши и Акутагаве. — Меня зовут Танидзаки Джуничиро, а это Кенджи Миядзава.       — Накаджима Ацуши, — представился Ацуши.       — Акутагава Рюноске, — добавил Акутагава.       — Вы тоже приезжали на фестиваль? — спросил Ацуши.       — Да! — лучистые глаза Кенджи улыбались. — Мы собирали материал про фестиваль. Пишем статью. Командировка от журфака, так сказать.       — Как интересно! — глаза Ацуши засияли. — А нас можете включить в статью?       Акутагава бросил на тигра предостерегающий взгляд, но всё внимание Ацуши было приковано к новым знакомым.       — Мы можем сделать фото, — Танидзаки коснулся футляра с фотоаппаратом, который лежал рядом с ним на диване. — И подпишем, что встретили на празднике гостей из родной Йокогамы.       — Вы не против? — Кенджи вежливо обратился к Акутагаве.       — Разве вы пришли в кафе ночью как журналисты, а не как гости Сагамихары? — прохладно спросил Акутагава.       Кенджи мягко взглянул на Танидзаки, и тот, кивнув, убрал руку с футляра. Юные журналисты поняли, что им отказали.       Ацуши обеспокоенно взглянул на Акутагаву. Ему показалось, что произошло что-то, что он упустил, и что это «что-то» нужно было срочно исправлять.       Акутагава молча поправлял башню и злился на самого себя. Он сам толком не понимал, почему ему внезапно потребовалось защищать своё личное пространство в тот момент, когда ему даже ничего не угрожало. «Очевидно же было, что тигр хотел попасть в студенческую статью», — с досадой думал Акутагава. — «А я всё испортил. Стоит мне хоть немного ослабить контроль, и я тут же всё порчу. Он точно когда-нибудь уйдёт».       Он чуть вздрогнул, когда рука Ацуши легла на его колено под столом.       — Вау, ты сделал такую ровную башню, Акутагава! — в голосе Накаджиме слышался восторг, а в улыбке сияла нежность, и Акутагава в очередной раз перестал понимать людей вокруг себя. — Как говорится, inventit et perfectit, да?       — Invenit et perfecit, — автоматически поправил Акутагава.       Ацуши разочарованно вздохнул.       — Мог бы похвалить, что я вспомнил.       — Йосано тебе не поставит зачёт за то, что ты вспомнишь неправильно, — заметил Акутагава.       — Ну, так-то да, — смирился Ацуши.       Повисла очень короткая пауза, во время которой Ацуши и Акутагава смотрели на построенную башню, а Кенджи и Танидзаки смотрели на них.         — Можно мы присоединимся? — внезапно спросил Кенджи, и Акутагава поднял на новых знакомых глаза. Юные журналисты абсолютно не выглядели обиженными, чем, если честно, озадачивали ещё сильнее.       Ацуши очень нравились новые знакомые и он был совсем не против пообщаться с ними поближе, учитывая, какая длинная ночь их ждала впереди. Но Кенджи неосознанно сформулировал вопрос так, что ответить на него отрицательно, не показавшись грубияном, было невозможно.       Ацуши думал об Акутагаве. Они застряли в незнакомом городе вдвоём (и Ацуши не забывал, по чьей вине), и если Накаджима ответит согласием за двоих, у Рюноске не останется выбора, кроме как смириться. Но после отказа сфотографироваться Ацуши не был уверен, что Акутагава горит желанием впускать в их маленькую компанию посторонних людей. Режим беспокойного бойфренда требовал, чтобы Ацуши создал для Акутагавы безопасную возможность отказаться и не показаться при этом грубым и злым.       — Если нам не пора, — придумал Ацуши. — У нас есть время, Акутагава?       Акутагава понял, что для него делал тигр. Но он уже отказался делать фото, поэтому второй раз лишать Ацуши того, что он хочет, было бы эгоистично.       — Нет, мы ещё не уходим, — Акутагава аккуратно пододвинул башню на середину стола, и благодарная улыбка Ацуши, которую он увидел краем глаза, вызвала в его груди маленькую тахикардию.

***

      Танидзаки и Кенджи оказались точно такими, какими было первое впечатление о них — добрыми, искренними и невероятно открытыми. Они очень напоминали этим Ацуши, и Акутагава постепенно смог расслабиться. Ребята играли в дженгу, делились впечатлениями о Сагамихаре и историями из учебной жизни. У Кенджи был дар рассказывать тривиальные истории так, что они казались захватывающими и смешными, и даже Акутагава за короткий промежуток времени полюбил его слушать. Танидзаки и Кенджи снимали квартирку недалеко от университета, и они предложили своим новым друзьям собраться как-нибудь вместе в Йокогаме. Предложение было радостно принято и ребята быстро выбрали подходящий день — вечер пятницы перед зачётной неделей.       Танидзаки и Кенджи хотели просидеть в кафе до трёх часов ночи, но общение с Акутагавой и Ацуши так их затянуло, что отъезд откладывался несколько раз. Наконец, в пять часов ребята решили покинуть кафе все вместе. Они вызвали одно такси на четверых, которое сначала доставило юных журналистов в хостел, а затем Ацуши и Рюноске на вокзал (Акутагава лично занёс в приложение название вокзала, сверяя каждую букву с электронным билетом).       В ожидании объявления о посадке счастливый, но уставший Ацуши задремал на плече Акутагавы, пока Рюноске стойко сохранял бодрость духа с помощью мерзкого эспрессо из кофейного автомата. Акутагава проверил телефон и с лёгким удивлением заметил, что Чуя был в сети всего час назад. «Ну конечно, как остался один в комнате, так и режим не нужен стал», — подумал он.       Всё-таки режим создан для того, чтобы мешать жить соседям по комнате.       Когда диспетчер объявил о прибытии поезда, Акутагава помассировал заднюю часть шеи Ацуши, чтобы его разбудить. По пути к составу Акутагава шёл впереди и крепко держал Накаджиму за руку. Его не покидала мысль, что сонный Ацуши похож на котят из интернетовских видосов, которые падают с лап и засыпают прямо там, где шагали. Ему казалось, что если он отпустит руку Ацуши, тигра постигнет та же участь.       Когда ребята сели в поезд, зевающий Ацуши заговорил:       — Это была отличная суббота.       Акутагава издал звук согласия, ставя на телефоне будильник на шесть пятьдесят.       — Мы можем сделать это нашей маленькой традицией, — с закрытыми глазами продолжал Ацуши. — Приезжать в Сагамихару на этот фестиваль каждый год.       — Ну, если ты каждый год будешь загадывать, что хочешь в следующем году вернуться со мной, — Акутагава легонько толкнул тигра локтем, — у нас не будет выбора.       — Интересно, а что ты загадаешь в следующем году. Я ведь уже сдам латынь.       Акутагава посмотрел на перрон за окном и на тёмные окна жилых домов вдали. Почему-то ему пришло в голову, что все люди, которых они повстречали сегодня, включая Танидзаки и Кенджи из Йокогамы, сейчас крепко спят и видят хорошие сны, и у каждого из них в личной шкатулке сокровищ теперь есть этот второй в истории осенний фестиваль Сагамихары, и теперь никому не страшно вступать в грядущий сезон зимы.       — Возможно, вместо желания я напишу в следующий раз благодарность, — размышлял он вслух, — за то, кем я стану через год, и за то, кто будет рядом со мной тогда.       — Я буду рядом с тобой тогда, — прислонившись щекой к плечу Акутагавы, пробормотал Ацуши.       — Я знал, что от тебя так просто не избавиться, — ворчливо сказал Акутагава. Он увидел, как Ацуши снова закрыл глаза, и вспомнил, что из-за истории с двумя вокзалами и новыми знакомыми у него из головы вылетел последний пункт чек-листа. Хорошо, что они фактически всё ещё в Сагамихаре.       Акутагава наклонился к Ацуши и быстро прикоснулся губами к его виску.       — Я всё вижу, — Ацуши заявил это, не раскрывая глаз, чем смог рассмешить Акутагаву.       — Что ты видишь?       — Абсолютно всё.       — Не понимаю. Ничего не было.       — Ага, конечно.       — Тебе показалось.       — Несносный Акутагава, — пробубнил Ацуши прежде, чем окончательно заснуть.       Акутагава наконец позволил себе закрыть глаза. Слушая спокойный ритм поезда и ощущая ровное дыхание Ацуши на своей коже, он постепенно погрузился в лёгкий, чуткий сон.

***

      В блок Ацуши и Рюноске зашли тихо, как мышки.       — Приходи завтра, когда проснёшься, — тихо потребовал Акутагава. — Я не намерен перед Чуей отдуваться за двоих.       — Хорошо, — Ацуши крепко обнял Акутагаву на прощание. Это объятие длилось так долго, что Акутагава стал подумывать, а не заснул ли тигр стоя. — Спасибо за лучший день, — Ацуши, наконец набравшись смелости, быстро чмокнул Акутагаву в губы и рванул в свою комнату.       Рюноске ошалевшими глазами смотрел ему вслед. Он поднял руку к лицу и коснулся кончиками пальцев губ. «Чёртов тигр», — думал он, направляясь к своей комнате. — «Опередил. Я ему это припомню».       Заметив пустую заправленную кровать, Акутагава решил, что Чуя, вероятно, опять заночевал с Дазаем у Достоевского. Поставив будильник на полдень, Акутагава лёг в кровать и моментально заснул.