Ягнёнок

Шатен все еще долго не выпускал парня из своих объятий, усадив себе на колени, а сам устроился на полу облокотившись о холодную, кирпичную стену. Он все прокручивал у себя в голове слова сказанные юношей, и винил себя. Как бы странно это не звучало, но он считал, что это только его вина в том, что чувствует по отношению к нему блондин. И совершенно ничего не мог с этим поделать, а собственно какие были варианты? Бросить мальчишку, оставив ни с чем дав такую надежду, естественно он не мог с ним так поступить, или мог? Но опустив глаза на беззащитное, голубоглазое, засыпающее у него на руках создание, мысли о том чтобы причинить ему хоть малейшую боль улетучивались как сигаретный дым. Наоборот, гитарист желал посвятить остатки себя, и своих возможно последних дней жизни, его, именно его, чудищу. Казалось бы, это всего лишь человек, подросток, каких еще полно в мире, но нет. Этот чрезмерно грубый, самостоятельный, и чарующий одним видом мальчишка, заставлял глаза забывать моргать, а лишь смотреть на него, сердце наполняться искренней злостью, лишь от одной мысли о том что он может быть с кем то другим, что его могут целовать чужие губы. Иногда мысли о подобном загоняли неформала до того, что он думал если ему стоит погибнуть в ближайшие несколько дней, то он затянет юношу в могилу с собой. Но дав себе мысленную пощечину Чес приходил в себя, он прекрасно понимал, что жизнь это не красивый роман или приключенческий фильм, где в конце все так хорошо складывается, именно так как того хотели герои. Это реальная жизнь, и к сожалению зачастую так выходит что приходится жертвовать самым дорогим, порой буквально страдать, а иногда, как сейчас, на этой холодной и ветряной крыше, светиться от счастья где-то внутри, обнимая любимого человека. Именно для таких моментов и дана жизнь, отдаваться без остатка, гореть, но не сгорать, согревая своим теплом тех кто тебе так дорог. Мужчина смотрел на подмигивающие огни города, на то как они мерцают вдали, на реку в которой плавали блики фонарей, на то как по ней медленно проплывал туристический катер, рассекая носом гладь воды и тянул за кормой шлейф волн. Все это было сейчас буквально для них двоих, жаль Ди этого не видел потому как дремал в надежных объятиях шатена. Но как бы красочно, красиво, и даже банально романтично это не было, музыкант не мог выбросить из головы мысли, что были одна хуже другой, никогда он еще не чувствовал себя в такой безысходности иначе это назвать было нельзя. Совсем скоро ему предстояло убить своего лучшего друга, а на его руках сидел сын этого же друга, в которого он был по уши влюблен словно школьник. И так это было обидно что хотелось разреветься словно ребенку, или же закрыть глаза, а проснуться лет так двадцать пять назад, в трейлере, и ничего этого не было. Не было Горгоны, не было всех этих ужасных людей которых неформал успел повидать за свою жизнь, и не было всех тех ужасных совершенных им дел. Какая ирония, раньше он губил чужие жизнь, а теперь загубил и свою. Он аккуратно гладит металлиста по голове, разделяя запутавшиеся на ветру пряди пшеничных волос. -Прости меня чудище. Кареглазый говорит в полтона, и он не ждал никакого ответа, ни вопроса, как это часто бывает, он прекрасно знал что мальчик дремлет и к счастью ничего не слышит. И может он просидел бы там на крыше до самого утра, на холод ему плевать, а вот подрагивающему от сквозняка Ди, нет. Он аккуратно трясет его за плечо, до того момента пока юноша не открывает сонные голубые глаза, в первые секунды он не может вспомнить где он и что происходит как это всегда бывает, но увидев Чеса сразу же успокаивается. -Пошли домой, а то ты мне уже все ноги отсидел. Мужчина улыбается как ни в чем не бывало, словно не было тех гнетущих мыслей, но юноша замечает что-то в мужчине не так, хоть и не может до конца разобраться в природе его эмоций. Недавние события доказали вполне что гитарист всегда был ни тем кем всегда себя представлял. Бледнолицый так и оставив шатена без ответа, лишь удобней садиться на ногах неформала, расположив их между своими и обвившись руками вокруг его шеи, крепко обнимает уткнувшись лицом в его шею, на ней еще не сошли следы событий произошедших совсем недавно. Укусы с засосами стали еще темнее, и если раньше они были просто красными, то сейчас были по цвету сравнимы лишь с перезревшим гранатом, или с забродившим вишневым соком. Юноша смотрит на не исчезнувшие отметины, и украдкой улыбается, но все равно чувствует некую вину за то что сделал это. -Прости. -За что же это? -За это. Мальчишка оглаживает один из укусов, и хоть он извинялся, но по нему было видно, что он неравнодушен к подобному виду выражения своих эмоций. -Это ж почему ты должен извиняться? -Ну, ты уже не мальчишка-подросток чтобы с таким ходить, ладно я, но тебе? -А мне нравится, и плевать что там думают остальные. Могу тебе больше сказать, мне даже мало этого. -Мне кажется что когда мы вернемся обратно, то отец обратит внимание на то что засосов стало больше, и это уже не будет выглядеть как невинная поездка и у него точно появится вопросы. -Тебя никто не заставляет оставлять их только на шее. -Да? А что мне за это будет? Шатен перемещает свою руки с худой талии юноши на ягодицы, и слегка сжимает одну из них рукой. -А что ты хочешь? Металлист прикусывает свою указательный палец, якобы задумываясь, но это было не больше чем театрализованное представление, и на долю секунды отводит взгляд в сторону, как того подобает ситуация, когда человек пытается что-то вспомнить, но это продолжается недолго и он настойчиво вглядывается в глаза гитариста. И все бы нормально только вот мужчина уже видел такой взгляд, слегка смущенный. -Что ты там говорил сделаешь со мной, если я буду так на тебя смотреть? Чеса немного смешит подобное заявление, но скорее больше интригует и удивляет. Как еще такой неопытный в сексуальном плане человек, делает в его продвижении километровые шаги, не боясь, не стесняясь, игнорируя все общепринятые традиции и нормы. Интересно это для голубоглазого норма, или же его толкали на такие смелые поступки, сжатые в три дня сроки. -Ты уверен что хочешь этого, у меня рука тяжелая еще и размером с медвежью лапу? Музыкант в подтверждение своим словам демонстрирует свою правую руку с парой серебряных, старых колец. Юноша все же убеждается в правоте сказанного, как он раньше не замечал такой явной детали, только сейчас он заметил и понял что в одно кольцо Чеса, он наверное сможет натянуть на первые фаланги своих двух пальцев. И вот на этом моменте мальчишка действительно задумывается о том что, может все-таки стоит передумать, и отказаться от предложенного. Но как всегда его внутренний, любопытный экспериментатор, которого всегда, не исключая этой ситуации, тянуло во всяческие авантюры, подталкивал куда-то в плечо, нашептывая над ухом «Давай сделаем это», и никогда металлист не мог ему отказать, в такие моменты он чувствовал себя словно одержимый неизведанным, помешан на своих навязчивых идеях, умалишенный, и рядом с Чесом эта необъяснимая бесовщина в его голове только усиливалась, заставляя вогнать здравый рассудок в самый настоящий бред. И сейчас он так же не хочет казаться трусом или схожее, наоборот он идет в наступление. Кончиком мокрого языка он проводит по большому пальцу руки мужчины, что была у него буквально перед лицом, а после оставив на нем лишь мгновенно похолодевшую на ветру дорожку слюны, он обхватывает прохладный палец губами, как и в первый раз кусает за подушечку, но в этот раз уже чуть сильнее дозволенного, не отрывая заведенного взгляда от гитариста, что с упоением, и дикими глазами наблюдал за каждым его действием. -Чудище, да ты рехнулся. -А тебе можно подумать это не нравится? -Я удивлен. -Да? Куда же делась твоя уверенность, которая была сегодня днем? -Эта? Мужчина одним жестким жестом сдвигает парнишу со своих колен себе на бедра, прижимая его рукой к себе так, чтобы малец не смог сдвинуться с места, а он скорее и не горел желанием сопротивляться. -Чего же ты хочешь от меня добиться своими выходками? В прошлый раз ты чуть не задохнулся, что будет в этот? -Вот мне и интересно проверить. Блондин ерзает бедрами о пах неформала, целуя его в самый уголок, пересохших на ветру губ, он прогибается слегка в спине прижимаясь грудью к телу мужчины, этим усиливая давление своих бедер. Над своим ухом мальчишка слышит посреди вдоха задержанное дыхание, и чувствует как шатена крепче сжимает его ягодицы, но в какой-то момент сильная рука схватившая его за волосы на затылке, как это было тогда в машине, фиксирует его голову напротив лица мужчины, не давая и шелохнуться а лишь ощущая жар его дыхания, при каждом слове. -Ты что хочешь чтобы я отымел тебя на этой крыше? -Ну а почему бы и нет? Это нормальная практика, занятие сексом в публичных местах. -И ветреных? -Какая разница? -Разница в том что мне завтра везти тебя домой, а везти тебя простывшим или того хуже больным, и выслушивать от Глэма, изволь. Чес видит как возбужденный взгляд парнишки резко меняется на обиженный и даже злой, потому хоть с трудом, но все же вырвавшись из крепкой хватки, юноша отходит от кареглазого на пару метров закуривая и вновь недовольно возмущаясь. -Правильно Ло говорила, старый ты стал и скучный. -Ого, ты даже не побрезговал процитировать ее, хоть и на дух не переносишь? Мужчина посмеивается попутно вставая с битумного, но от того не менее холодного пола, и присоединяется к занятию парня встав у него за спиной, как тогда на пляже. -Почему ты считаешь что я ее на дух не переношу? -Это твоя естественная реакция. -Именно моя? -Да, именно твоя. Потому что среднестатистический человек будет адекватно воспринимать бывших партнеров, своего нынешнего избранника, по той простой причине что они не были до этого знакомы, а даже если и были, то не состояли в отношениях, оба имели полную, неприкосновенную свободу, и могли сами решать с кем им встречаться. Ты это понимаешь, не спорю, но твоя собственническая натура отказывается мириться с этим фактом и заставляет тебя беситься от его правдивости. Поправь меня если я где-то ошибся. От самого понимания того что шатен прав, его губы расплывались в удовлетворительной улыбке, и юноша понимал это по тону его голоса. Любой бы, как выразился Чес, среднестатистический человек принял бы свою неправоту, но вот подросток каждый такой разговор воспринимал как битву интеллектов, и его главной задачей было выйти из нее победителем. И тут же ему на ум приходит рассказ музыканта о том что на каждого человека есть свой рычаг давления, и вспоминает признание неформала в том что Ди, является его рычагом давление. То почему бы ему не воспользоваться, самим собой. Металлист выбрасывает с крыши панельки окурок сигареты и развернувшись к нему лицом вновь надевает маску надменности и словно насмешки. -Ну раз ты у нас такой логичный, то я могу предполагать что ты не будешь ревновать меня к моему будущему партнеру, то есть к тому который будет после тебя. Может я заведу себе девушку, а может быть и парня учитывая некоторые всплывшие недавно мои наклонности? Не будешь беситься, от того что я встречаюсь с кем то другим помимо тебя, от того что целуюсь с другим человеком, и естественно сплю с ним? С каждым сказанным парнем словом, лицо шатена мрачнело, а внутри себя он начинал действительно злиться на слова сказанные блондином, хотя прекрасно понимал что это неотвратимо. -А какой от этого смысл? Это неизбежное событие. Я не могу, и тем более не имею права приковывать тебя к себе до конца жизни. Тем более я свою уже практически прожил, а тебе еще восемнадцати нет, у тебя вся жизнь впереди, и ты в полной мере можешь сам решить с кем тебе состоять в отношениях, а с кем нет. Бледнолицый ожидал от неформала любой реакции и любого выговора, но такого он никак не мог предвидеть. Хоть он и сам прекрасно понимал что ничего не вечно, и их тайные отношения не могут длиться долго, даже в силу разницы возрастов, но именно сейчас ему хотелось слышать лживые, лишь потому что нереальные слова, о том что Чес не отпустит его и не отдаст кому-нибудь другому. А вместо них услышал правду от которой именно эти пару дней хотелось скрыться, и ненадолго пожить иллюзией того что у них на двоих еще целая жизнь впереди. И Ди понимает что сам же наступил на так неосторожно подложенные им грабли. -Ты должен прекрасно понимать что я лишь недолгий период твоей жизни, сам посуди, мне тридцать восемь, я ровесник, именно ровесник, не ровесница твоего отца. Да и тем более стоит мне исчезнуть ты забудешь меня через пару месяцев, в худшем случае через полгода. У тебя начнется нормальная жизнь, как и у всех друзей твоего возраста, ты найдешь себе пару, как ни в этом году так в следующем, а я останусь для тебя возможно, на что я надеюсь хорошим опытом, и… Мужчина не успевает договорить как тонкая, замерзшая на холодном ветру рука парнишки, перебивает его звонкой пощечиной, хлопок от нее на секунду оглушает шатена на ухо по которому мальчишка почти попал, но даже на свое удивление он ни капли не злиться на блондина, в какой-то мере он даже благодарен ему за то что заставил его замолчать. А вот юноша ничего хорошего ни в сказанных словах, ни в своем поступке не видел, наоборот, его рвало изнутри от злости, обиды, ярости, и гнева как на себя, так и на гитариста. -Хоть тебе и тридцать восемь, но ты до сих пор так не научился понимать где лучше говорить, а где стоит заткнуться. -Я понимаю что тебе неприятно это слышать, но это правда. -Да плевать я на эту правду хотел, и тебя никто и не просил ее говорить! Готов со спокойным лицом признавать, то что я буду трахаться с кем то, лишь бы оставаться гребаным диссидентом. Я изводил себя с того самого дня как ты забрал меня со школы, чувствовал себя уродом из-за того что полюбил мужчину, а у тебя язык поворачивается называть себя хорошим опытом. Ты еще больший лицемер чем мой отец! Шатен молчал, лишь слушая то как юноша срывается на него за сказанные слова, и понимал что действительно иногда лучше прикусить язык, утаить неутешительную, горькую правду, особенно если эта правда касается близких тебе людей, людей которых она может ранить, и нужно видеть грань между неуместной прямолинейностью и действительной правдой. Что и произошло с мальчишкой. Было опрометчиво предполагать? Что он сам не догадывается, о том что ни о каком «хеппи енде» и речи не может быть, он был здесь и сейчас, в этих двадцати четырех часах которые вот-вот закончатся, и они были бесповоротно испорчены парой лишних фраз. Чтобы хоть как то исправить ситуацию неформал делает шаг навстречу парнишке желая обнять того, но металлист отвергает от себя протянутые руки, и обойдя Чеса стороной скрывается с крыши, а меньше чем через минуту раздается гул спускающегося лифта. Музыкант прекрасно догадывался что мальчишка не уйдет от него бродить по незнакомому городу, этот жест можно было рассматривать как точку в разговоре, хотя зная невыносимый и безобразный характер блондина от него можно было ожидать чего угодно. Потому чтобы не допустить худшего, гитарист спускается следом за голубоглазым, который на удивление покорно ждал его прямиком под подъездом. Остаток пути до мотеля неформал с блондином проводят в полной тишине, никто из них не осмеливается проронить ни слова. Сценарий плохо закончившегося вечера был известен обоим, молча лечь спать в разных комнатах даже не пожелав друг другу спокойной ночи, если бы не одно но. Завернув во двор мотеля они оба не могут найти припаркованного пикапа, его попросту в нем не было. -Это что еще за фокусы? Неформал заходит внутрь вместе с юношей сразу же направляясь к стойке администратора, что уже почти спала на рабочем месте. -Я конечно дико извиняюсь, но я уходя оставил свою машину у вас во дворе, а сейчас ее там нет. Женщина лет пятидесяти потерев глаза надевает на них очки с толстенными линзами, и найдя на столе какой-то документ передает его в руки Чесу. -Вот, офицер полиции просил передать вам это. Музыкант торопливо прочитывает несколько строк документа и только лишь по его глазам было понятно, что нет предела его недоумению. -Какая еще машина в угоне? Это шутка какая-то? Да в этой машине практически каждая деталь мною перебрана. -Простите но не могу ничем вам помочь, поезжайте в отделение полиции и с ними разбирайтесь. Моей задачей было передать вам документ. Шатен устало вздыхает, в его планы совершенно не входил визит в полицию, не то что бы он за чего-то боялся, сам процесс разбирательств, тянучки с документами и прочим, от одной мысли утомлял. Он достает из кармана косухи ключи с биркой и вручает его подростку. -Иди в номер и не уходи никуда, не жди меня, ложись спать, а я постараюсь вернуться как можно скорее. -Может быть мне пойти с тобой? -Еще чего не хватало, чтобы ты торчал в полицейском участке ночью. -Все в порядке, я пока что не хочу спать, и вполне могу с тобой сходить. -Я сказал нет. И не надо спорить со мной, по крайней мере сейчас. Так серьезно с блондином кареглазый еще никогда не разговаривал, и было непонятно какая истинная причина такого тона, недавний разговор, или же его сейчас заботил эвакуированный автомобиль. Мальчику ничего не оставалось кроме как забрать ключи и отправиться в указанный на бирке девятый номер мотеля, что находился на втором этаже в самом начале коридора. Мотель оказался лучше прежнего, внутри номера не пахло плесенью и сыростью, хотя может быть их причинами было не качество самого мотеля, а то что он находился рядом с морем. Внутри было тепло и наконец можно было согреться потому как парнишка порядком замерз на крыше, пахло женским сладкими духами, по всей видимости от прошлых постояльцев, и сам по себе номер оказался просторным, а свет неоновой вывески попадал внутрь и окрашивал все темно-красным. Но даже это сейчас не радовало, и не утешало, металлист был один, и неизвестно когда неформал вернется с этого треклятого участка, может ему, предстоит провести всю ночь, так и не смочь уснуть, встретить рассвет в одиночестве. Блондин действительно не хотел спать и не нашел себе лучшего занятия чем чтение так кстати предложенной авангардной книги с громким названием, которая лежала на трюмо в прихожей, потому устроившись на кровати утонул в строках и словах книги никому не известного автора. Строка за строкой, абзац, а за ним страница, с ней десяток, так прошел час, книга действительно оказалась неплохой. Которую он на удивление не заметил раньше завлекла его, хоть он и не был любителем подобной депрессивной, абсурдной литературы, где герои были не согласованы сами с собой, противоречили себе и своим словам, выполняли странные действие, говорили загадками, и сама картина до боли удушливая с первого взгляда. Персонаж загнанный в грязную конуру, спертый воздух наполненный сгустками пыли, в драных лохмотьях, писал в старый, грязный стол, рассказы о путешествиях о светлом грядущем, о жизнерадостных, счастливых персонажах, но при этом не имеющий даже доли признания, а лишь гонения со стороны окружающих и звание психически больного человека. Все его творения, стихи, короткие рассказы, детские сказки и полноценные книги с завершенным сюжетом складировались огромными горами макулатуры, в скором они послужат растопкой для камина, навсегда оставшись лишь в памяти автора так и не увидев ясный свет, и не найдя своего читателя. Подросток, вчитываясь, казалось от самого содержания, грязны строки, невольно задумался, тут между букв на странице, выдуманный персонаж который несмотря ни на что занимался своим любимым делом, каждый день совершенствовал его, не глядя на то что и без того низкий потолок вот-вот рухнет ему на голову он не спеша выводил чернилами каждую букву, под его пером оживали и действительно жили персонажи, без него они были немыми созданиями, бездушными марионетками, а попав в его руки словно обрели собственные судьбы и мечты и цели. Как бы парадоксально это не было, но только некоторые читатели подобных произведений, как сейчас, в руках металлиста, могли понять истинный посыл и смысл картины. Обобщив все до одного слова или предложения, приходило на ум только одно, почему нереальные люди, без воли и души, не имея в кармане не гроша по идее автора, могут жить лучше, чем те что живут в реальном мире, люди жизнь и судьба которых в их же руках, а они бездействуют и надеются на снисходительность всевышнего разума, или удачного поворота событий и стечения времени. И так день за днем, год за годом, всю жизнь грезят надеждой на то что придет кто то и подаст руку помощи, сделает все за них. Но этого никогда не будет, чуда не случиться. И идиот не тот кто упорно старается несмотря на критику и неодобрение со стороны незаинтересованных лиц и идет к своей цели, сквозь тернии к звездам, к самым настоящим галактикам и неизведанным мирам, а идиот тот, кто продолжает сидеть сложа руки и надеясь на то что кто-то поведет его за руку, словно мать заблудшее дитя. Конечно же не стоит забывать что в книгах действия героев ограничиваются лишь фантазией писателя, и всегда нужно помнить что реальные действия живых людей ограничиваются лишь их желанием, все остальное лишь глупый самообман. Загрузив голову пищей для размышления юноша отложил книгу от того что глаза начали уставать от тусклого света лампы, отправился ванну и закрыв слив, включив горячую воду оставил ее наполнятся. После такого неприятного разговора с шатеном остался осадок обиды, и так некстати подвернувшейся книги, который хотелось как можно скорее смыть с себя, а после просто лечь спать, даже одному в пустом номере мотеля, слушая под окнами звуки гуляния толпы, шум улицы и грохот двигателей машин, просто забыть и раствориться в сновидении. Вывернув на кухню, чтобы заварить себе чай на ночь, подросток в темноте чуть не спотыкается о небольшой мини бар, что очень неудобно стоял у самого поворота. Посмотрев на него какую то долю минуты парень подумал о том что не будет ничего плохого в том, чтобы выпить, в одиночестве, все равно по всей видимости гитарист пробудет в участке до самого утра, а делать нечего, а даже если он скоро вернется не очень хотелось чтобы он вновь видел блондина выпившим. Но металлист быстро выбрасывает из головы эту идею, он же не алкоголик, чтобы пить в компании апатичной книги, потому быстро заварив себе ненавистный, и по совместительству, единственный предложенный зеленый чай, он вернулся в комнату ожидая наполнения ванны. Поставив чашку на прикроватную тумбочку, юноша уставился в изгибы пара от горячего чая, что внезапно появлялись и также быстро растворялись в воздухе. Мысли в его голове гонялись одна за другой, устроив самые настоящие салочки, он все думал о книге пытаясь не вспоминать события на крыше, но воспоминания о его словах, признаниях, досадной правде сказанной мужчине сами собой выползали на первый план. Подорвавшись с кровати Ди обходил всю комнату вдоль и поперек, даже пытался вспомнить что-то из школьной программы, хотя бы как то загрузить голову чем то иным. Но сам себя не обманешь, и перед его глазами стоял образ неформала, а в ушах звучал его голос, наверное так чувствуют себя сумасшедшие, именно так голубоглазый себя сейчас ощущал. Одержимым, страстно увлеченным, маниакально зацикленным всего лишь на одном единственном человеке. А что чувствовал Чес? Чувствовал он то же самое, или похожее, а может парнишка был всего лишь симпатичной игрушкой в умелых руках, что мастерски управляли им, его разумом и телом. А может это и вовсе была глупая и несмешная шутка, где там за занавесом циничный зритель сдерживал позывы истерического смеха. Как же хотелось покопаться в голове мужчины, буквально вскрыть ее и узнать все его тайны, о чем он молчит, не говорит в силу своей гордости, а может осторожности, хотелось узнать как он видит металлиста своими глазами, что первым делом, не согласовывая с головой он чувствует. Все эти мысли, предположения и догадки доводили парня, он быстрым шагом входит в ванную комнату и видит что уровень воды как раз тот что требовался, перекрывает кран. Закрыв за собой дверь в ванну он уже снял с себя теплый гольф, а с ним и футболку, уже хотел расстегнуть пряжку ремня как на полпути останавливается. -Да пошел ты! Значит ты один пить можешь, а я нет? Слишком маленький, но ты же конечно не будешь мне морали читать, ты ж мне не отец! Конечно ты не отец, ты эгоист чертов, Чес! Ведя сам с собой разговор мальчишка возвращается на кухню, и выудив из мини бара бутылку вишневого ликера, захватив с собой два стакана, один из которых он собирался использовать как пепельницу, и пачку сигарет с зажигалкой уже довольный заходит в ванную комнату. Раздевшись уже догола и опустившись в действительно горячую воду, градусов сорок не меньше, при этом предварительно наполнив бокал кроваво-красной жидкостью уставшее, и промерзшее худое тело блондина наконец расслабилось. Вдохнув полную грудь пара исходящего от горячей воды, и никотинового дыма, бледнолицый медленно выдыхает, его грудь полностью опускается под воду, и наступает долгожданное умиротворение. На минуту он даже позабыл о том что где то там, может уже возвращается шатен, который скорее всего будет недоволен его очередной выходкой, ему стало все равно, так вот как это хорошо, когда тебе все безразлично, и от того так легко. Наконец в голову не лезли отвратительные мысли, от которых начинало ментально тошнить и воротить, заставляя метаться из стороны в сторону не находя себе места. Он чувствовал на губах и языке, вкус ликера, что больше напоминал кисло-сладкое варенье которое ты стащил тайком от родителей в детстве. Но уже не детство, и юноша стянул не варенье подальше от родительских глаз, а в неизвестно каком городе, совершенно один, в скрытом от широких улиц и проспектов мотеле, пил ликер и курил в ванной. И словно ему не семнадцать лет, а намного больше, потому что для подростка такого юного возраста это неправильно, а что собственно он сейчас делал правильно? Он пил, курил, ночами тайно сбегал из дома, чтобы побродить по пустому городу, в конце концов спал с отцовским другом, и не просто спал, а был влюблен в него, настолько сильно, насколько это только возможно. И после разговора на той проклятой крыше, закралась словно мерзкий паразит пожирающий без анестезии живую плоть, мысль о том что эта любовь была, есть и останется, безответной. Сидя в ванной и подогнув колени к собственной груди, парнишка наблюдал как в его руке тлела уже третья сигарета, а опадающий как осенью листья, пепел падал в воду и медленно шел ко дну. Из-за тонкой межкомнатной двери раздался грохот, лампочка на потолке несколько раз замерцала, сначала он был похож на взрыв, но стоило ему повториться вперемешку с громким гулом похожим на белый шум, металлист понял что за окном начался вновь проливной дождь с бушующими раскатами грома, больше похожего на рычание дикого зверя. Так и просидев в сжатой позе и скурив точно половину пачки сигарет, а с ней и осушив треть бутылки ликера, блондин действительно забеспокоился о том где сейчас музыкант. Отдали ли ему машину, а может и действительно она была в угоне, он же не рассказывает всего металлисту. А может идет в мотель под проливным дождем, вновь промокая до нитки. В полуостывшей воде жутко тощее тело мальчика содрогнулось, но не от холода, он словно спиной ощущал что то неладное, но вот только что, сидя в ванной он ничего не узнает, а куда идти, чтобы узнать, в этом большом, незнакомом, чужом городе он заблудится свернув с проспекта на первую улицу, еще и под таким ливнем, а может это все очередные бредни, и паранойя помутненного алкоголем разума. Но мысли юноши прервались одновременно со щелчком ручки двери ванной. В дверном проеме стоял шатен, его волосы вновь были мокрыми, липли к шее и широким плечам, на нем не было куртки и футболки в которых он уходил. Он молча смотрел на подростка, но по нему было видно что ему есть что сказать и очень много, мысли буквально где-то в зазеркалье его глаз пролетали одна за другой кряду. -Где твоя одежда? Первым подает голос блондин потому как понимал что сейчас гитарист вряд ли начнет диалог первым. -Она вся промокла я повесил ее в кухне на стул. -Тебе вернули машину? -Да, они ошиблись, я заполнил несколько документов, полицейские извинились за неудобства и отпустили. Разговор заходил явно не туда куда должен, они оба видели моральную разбитость в глазах друг друга. У парнишки из-за мыслей насчет своей неполноценности, ошибочности решений и выбора, а в глазах шатена из-за того что он понимал что сказал явно лишнего. -Ди. -Что? Металлист поджимает свои губы и искусственно улыбается, как кукла, при этом его взгляд был полон обиды и огорчения. -Прости меня. -За что я должен простить тебя? -За те слова на крыше. -Ты не должен извиняться за это. Ты сказал все правильно, а как говориться на правду не обижаются? Я действительно должен буду забыть тебя, начать новую жизнь, завести нормальные отношения, отношения за которые отец не захочет растерзать меня и тебя тем более. Я понимаю что все это временно, и с моей стороны было неразумно надеяться на то что ты будешь испытывать то же что и я. Ты взрослый мужчина, и я для тебя лишь временное развлечение. -Нет. Ди делает еще один глоток багровой жидкости и на словах неформала кривится так словно пил не сладкий ликер, а собачью похлебку. -Что значит нет, Чес? Это так и есть, не обманывай меня, а себя тем более. -Я сказал тебе это не так, и не неси ересь. Ты сказал что, чувствовал себя уродом из-за чувств ко мне, как думаешь каково было мне когда в машине я просто якобы невзначай заправил тебе волосы за ухо, а на самом деле не мог оторвать от тебя взгляд. Я чувствовал, и чувствую себя до сих под педофилом. И я злюсь. Злюсь очень сильно только представив тебя с кем то кроме меня, может я эгоист, но я хочу, и буду хотеть чтобы ты был возле меня. Чтобы я каждый день знал что с тобой все в порядке. Хочу знать что ты цел и невредим. Я хочу чтобы ты принадлежал мне. И мне все равно на то что сделает со мной Глэм за это. Думаешь желание тебя возникло у меня тогда на квартире когда ты поцеловал меня. Так скажу тебе что оно появилось намного раньше. Парнишка смотрел на мужчину большими непонимающими глазами, пока стакан медленно преклонялся и с него тонкими капля за каплей падал ликер, окрашивая воду в бледно-красный цвет, вся его паранойя и мысли о том что он не нужен гитаристу оказались действительно ересью, и так стыдно за свои мысли ему еще никогда не было как сейчас. -И как думаешь почему я все это чувствую? Руки музыканта трясло, и не от холода, не от злости, это было иная эмоция, с природой которой даже он сам не мог разобраться. -Потому что ты так же не безразличен мне, как я тебе, и всегда буду ненавидеть себя за это. Буквально на одном дыхании проговорив предложение шатен закрывает за собой двери, не дав парнишке даже шанса остановить его. Металлист смотрит в одну точку, он не может поверить, и смириться с произошедшим, даже в реальность первого секса с Чесом как то больше верилось, чем в реальность сказанного им. Одно дело соблазнить чье то тело, совершенно другое соблазнить чью то душу. Мальчишка подрывается с места и на ходу надев на себя белый махровый халат вылетает из ванной, настолько резко открыв дверь, что она с грохотом ударяется о стену. Он боялся того что неформал уйдет, он не мог этого допустить, и не допустит никогда. Но мужчина не ушел, он стоял в темной кухне попадая под красный свет вывески мотеля, в приоткрытую форточку вылетал густой дым. Блондин почти бегущим шагом подходит к нему и нагло выдрав сигарету из его руки выбрасывает ее в окно, без лишних слов и действий припадает к горьким, с табачным вкусом губам, прижимаясь к мокрому от дождя, но все же теплому телу гитариста, не давая ему права выбора действий, даже не позволяя ему что то сказать, а лишь вместе с поцелуем вдыхая оставшийся дым из его легких. Неформал чувствовал как с щек мальчишки стекают горячие слезы, но они были вызваны не жалостью или обидой, а искренней радостью за то что он все-таки услышал долгожданные слова. -Пожалуйста не говори больше такого, что сказал на крыше. Пообещай мне. Пообещай мне что больше такого никогда не скажешь. Но шатен оставив парня без ответа лишь ловко подхватив изящное, тонкое, по-особенному манящее тело, на руки недолго думая усаживает блондина на кухонный стол за его спиной, осыпает его тело неоднократными поцелуями, и в этот раз держать себя в узде он не собирался, да и не видел в этом нужды, и чувственные, нежные касания очень быстро переходят в грубые укусы и огромные, болезненные, багряные засосы, что было хорошо видно на фарфорово-белых ключицах и груди.