Железный лес

То время омрачилось распрями с Медведицким княжеством. Это произошло далеко не случайно: уже много лет князь Радвилас внимательно следил за сварожанами, и больше всех - за Медведицей, всерьез претендующей на главенство в Сварожьих Землях. Великий литтский князь посылал туда разведчиков, был осведомлен обо всех взлетах и падениях медвединцев. Повод для открытого противостояния, однако, доставил его шурин - князь Мстислав Волчановский. Тот не оставлял своих заветных надежд - оттеснить медведицкого владетеля, самому стать великим сварожским князем. Сколько мехов, золота, жемчуга перевозил в Орду, в подарок хану и его окружению! Сколько волчановских смердов сорвали жилы, чтобы их князь мог поразить ордынцев еще не виданными сокровищами! Хан, чьей рукой водил темник Улзий, выдал Мстиславу ярлык на великое княжение. Но точно такой же ярлык послали и медведицкому князю Лютобору! Хитрые ордынцы сталкивали сварожан лбами, чтобы те, грызясь за власть, мешали друг другу укрепиться. Тут еще Мстислав вновь поссорился со своим дядей, престарелым лосиноборским князем Владиславом Мстиславичем. Тот, заведомо не ожидая добра от племянника, искал поддержки на Медведице, предупредил Лютобора о замыслах Мстислава. А волчановский князь был скор на расправу: захватил Лосиный Бор, изгнал своего родича прочь, и стал готовиться к войне с Медведицей. Юного князя Лютобора он не считал опасным для себя соперником: молоко еще на губах не обсохло! Но у медведицкого князя был знающий первый воевода - его тезка и зять, Лютобор Яргородский, родич литтских князей. Он привел войско к стенам Волчанова и взял город в осаду, так что Мстислав ничего не мог сделать. Под угрозой взятия города, он вынужден был отказаться от великого княжения. Но Мстислав не мог смириться, не испытав последних своих надежд. Вынужденная покорность только озлобляла его. Как когда-то, во время чумы, он поехал за помощью к своей сестре Предславе и к ее супругу, князю Радвиласу. Его, как всегда, гостеприимно приняли в Айваре. Сестра и ее дети обрадовались родственнику, Радвилас позволил ему жить в его замке, сколько пожелает. Княжеские охоты, пиры, праздники затмевали все, что знали сварожане, - вот что значит свободная страна, богатеющая для себя, не для Орды ненасытной! Но среди литтского гостеприимства Мстислава точила тревога: что же, выполнит ли Радвилас его просьбу? Пойдет ли на Медведицу или откажет? Литтский князь, как у него заведено, ничего не обещал, и ни взором, ни жестом не выражал своих намерений. Мстислав уже не знал, как умолять его. - Поверь, Радвилас Алджимантасович: сейчас самое время! На Медведице недавно был большой пожар, чуть ли не весь город сгорел. Теперь они будут строиться заново. Так, пока не восстановились, самое время их прижать к ногтю! Лютобор Медведицкий опасный враг, если его не обуздать, он, как войдет в силу, и тебе принесет много вреда! А, если сейчас мне поможешь, у Сварожьих Земель будет всем обязанный тебе великий князь! Сидя за столом сбоку от Радвиласа, Мстислав протягивал руки ладонями вверх, как проситель, перед невозмутимо сидевшим литтским властелином. Тут и княгиня Предслава, выслушав от брата об осаде ее родного города, присоединилась к нему: - Ради наших детей, Радвилас, помоги Мстиславу! Иначе медвединцы и их когда-нибудь вынудят скитаться по чужим краям! Радвилас холодно взглянул на них обоих. Им-то, конечно, важней всего внутрисварожские распри с Медведицей. Даже Предслава, столько лет пробыв литтской княгиней, судит со своего шестка. А воинов своих вести, уложить их в чужую землю - ему. - Я буду думать. Как только можно будет что-то сказать - вы узнаете первыми, - сказал он тоном, пресекающим все разговоры. Втайне Радвилас уже начал готовиться к походу на Медведицу, но, как всегда, действовал осторожно. Пока в его городах и во владениях родичей собирались полки, он посылал туда разведчиков. Те сообщали, что после пожара и впрямь начали строить каменную Крепость, и к весне она, верно, будет закончена. И Радвилас решил не ждать весны - двинуться на Медведицу в конце осени, как только мороз наведет дороги. Неудобное время для войны. Обычно войны ведутся или осенью, как все соберут в полях урожай, или весной, когда для коней достаточно подножного корма. Многоснежной зимой идти на Сварожьи Земли даже чжалаирам было тяжело. Но они, литты, привыкли воевать почти в тех же условиях, среди лесов и болот. По пути встретятся города - союзники и стражи Медведицы, в них возьмут достаточно пропитания для себя и коней. И Радвилас готовился действовать. Грядущий поход на Медведицу был частью его давних замыслов о создании единого литтско-сварожского государства. Ему не нужны были сильные сварожские княжества. Нужны слабые, чтобы охотно принимали его покровительство, как Славгород, как Ялина, как Плесков, как Дедославль. С Медведицей так не получалось. Ее силу следовало сломить, пока она не возросла. Но пусть лучше сейчас прольется кровь, но она станет последней между литтами и сварожанами, чем она станет литься без конца. Радвилас спешил покорить Медведицу, пока у него еще довольно сил, чтобы опоясаться мечом и вести войско вперед. Он не мог доверить такой важной задачи своим наследникам, кто бы они ни были. Его старшим сыновьям не хватает широты мышления, они не додумаются до объединения государств. Если на них не нападут, так и будут сидеть в своих уделах. А Имант и другие сыновья Предславы еще молоды, и неизвестно, какие из них будут полководцы... Нет, нет, если хочешь, чтобы сыновья после тебя унаследовали могучее, благоустроенное государство - обо всем позаботься сам! Об этом он говорил в доверительной беседе со своим братом Азуоласом, который, спешно заключив мир с аллеманами, готовился теперь тоже к походу на Медведицу. С ним Радвилас был откровеннее, чем с другими. Но даже и Азуолас удивлялся замыслам брата. - Значит, на Медведицу нацелился? - спросил он за закрытой дверью в княжеской оружейной, куда Радвилас привел брата выбрать оружие и доспех себе по вкусу. - А твои советники все голову сломали: что задумал великий князь?.. Радвилас надменно взглянул на собеседника. - С кем мне советоваться? Я старше всех, кого знаю. Мы с тобой ходили на войну, когда советников и воевод наших еще на свете не было. Что нового могут они предложить? Их дело - грамотно исполнять приказы. Да они бы и не поняли, вздумай я объяснить все. Азуолас взглянул на брата: тот был бодр и оживлен, глаза блестели. Казалось, что Рвдаилас даже помолодел в преддверии будущего похода. - Во всяком случае, я рад, что мы с тобой еще можем, как встарь, идти на войну вместе! - весело воскликнул он. Великий князь вместе с братом прошел вдоль развешанных на стенах рядов оружия, опираясь на его плечо, чтобы не хромать. - Да, братец!.. Сколько еще сделать хочется! Душой остаемся молодыми: мыслей и желаний хватило бы на сто лет! Забот в нашем княжестве еще полно - времени и сил бы на все! А силы все-таки уже не те, что в молодости, и рано или поздно иссякнут... - в первый раз в жизни Радвилас позволил себе пожаловаться, хотя бы и любимому брату. Азуолас ласково сжал его руку. - Мне и самому кажется: лет, как будто, прожил немало, а не нажился. Не побыл достаточно с моей Рингалле и детьми, не отвадил аллеманов от наших границ!.. Но, брат, для наших с тобой лет жаловаться нечего. Еще повоюем с тобой! И не хочется себя стариком признавать. Я еще порой делю ложе со своей милой жрицей! Радвилас был признателен своему брату: - Ты прав: мы сумеем получше распорядиться оставшимся временем! Не для себя, а для счастья нашего рода уберем камень с дороги! - Я возьму Айвараса с собой: пусть учится воевать, восемнадцать лет как-никак. А твой Имант едет? - поинтересовался Азуолас. - Нет. Я думаю, там и без него хватит воинов. Да и Предслава всю ночь прорыдала, умоляя оставить его дома. А ты знаешь, что уезжать, оставив в семье разлад - дурная примета. Князь Азуолас уже раскрыл рот, чтобы спросить у брата, с каких пор он боится дурных примет или слушается жену, может быть, хотел напомнить об их брате Лемтурисе, выросшем вдали от войн... Но он промолчал. Понял, что брат уже все решил. А ссориться с ним никак не хотелось. Но вот, наконец, мороз сделал проходимыми болота и реки, и литтское воинство готово было двинуться в путь. Что ж, прощание великого князя с остающейся дома семьей было горячим! Радвилас, вдохновленный новыми честолюбивыми надеждами, переживал последний мужской взлет. И Предслава на свой лад благодарила его и за брата своего, и за сына. Собираясь застать Медведицу врасплох, Радвилас вел войско окольной дорогой. Они двигались быстрым шагом, сберегая силы коней. Точно хищник подкрадывался к ничего не подозревающей добыче, не тревожа зря ветки, чтобы не спугнуть. Только копыта глухо стучали по припорошенной инеем земле. Серебряный пардус подбирался на расстояние прыжка. На пути у литтов встал город Белоярск, где правил союзник Медведицы, князь Звенислав. Он наотрез отказался пропустить литтов и встал насмерть, заперев ворота. Но силы были неравны, хоть белоярцы и мужественно бились на стенах. Город был взят, князь Звенислав вместе с большей частью дружины погибли, а литты двинулись дальше, поживившись их припасами. Князь Радвилас понимал, конечно, что в Сварожьи Земли он входит не так, как ему хотелось - не освободителем от княжьих распрей и чжалаирского ига, а завоевателем. Но он ничего бы не достиг, если бы его останавливали все слезы и проклятья, доносящиеся за спиной. Оставив позади разоренный Белоярск, двинулись дальше. На Медведицу. Там все-таки узнали о походе литтов, но, должно быть, в самые последние дни, так что не сумели собрать большого войска. Навстречу вышла рать под предводительством воеводы Коня. Литты подстерегли ее при переправе через реку Камышовку и напали, когда сварожане шли без строя, растянувшись цепью на еще тонком осеннем льду. Их передние конные ряды едва поднялись на другой берег, когда литты налетели как вихрь. Зазвенели клинки, сталкиваясь над тихой узкой речкой. Сварожане не успевали придти на помощь своим: им не давали подняться на берег, теснили обратно. Затрещал лед на реке, не выдерживая набившихся людей и коней. Показалась быстро ширившаяся полоса черной воды. Задние ряды сварожан шарахнулись назад, на свой берег. А те, что первыми приняли бой, гибли, не выполнив приказ своего князя, едва столкнувшись с противником. Воевода Конь пытался собрать свой полк, что-то кричал, а потом, сбитый литтской стрелой, упал в реку, и тяжелый панцирь утянул его ко дну. В какие-то полчаса бой был окончен. Те, кто не отступил вовремя, если не погибли, были захвачены литтами в плен. Теперь путь на Медведицу был свободен. Остатки разгромленной рати отступали к городу, не помышляя вернуться. Литтские воины были исполнены решимости. Они славили князя Радвиласа, который сумел поймать врагов в ловушку даже на их земле, которую им бы следовало знать лучше! Но великий князь устроил лишь самую краткую передышку, только потому что вовсе без отдыха идти и сражаться войско не могло. Но уже на следующий день литты вместе с союзными им полками Мстислава Волчановского подошли к Медведице. Но еще издалека до них донесся запах дыма, а, подъехав к городскому посаду, не огороженному стеной, убедились, что там все сгорело дотла. Над горячими углями еще курился дым, кое-где вспыхивали искры. И нигде ни человека, ни хоть бы животного, живого или мертвого! - Что это? В городе снова был пожар? - спросил Радвилас у Мстислава. Тот пожал плечами, недоумевая не меньше него. Тогда великий князь литтов приказал привести одного из сварожских воинов, захваченных в плен. Тот, раненый в плечо и в бок, подошел, шатаясь от слабости: видно, много крови потерял. Радвилас взглянул на высокого ладного, хоть и бледного, как известь, мужчину. От таких воинов он бы совсем не отказался! Указал пленнику на пепелище. - Что это такое? Горело недавно! Кто сжег Медведицу? Пленник отвернулся от старика в доспехах, похожего на царя нежити - Кощея Бессмертного, как его представляли сварожане. Неожиданно лицо его озарилось радостью. - Жители сожгли посады и укрылись в каменной Крепости! Тебе до них не добраться! Владей пепелищем! - И князь ваш в Крепости, и его войско? - уточнил Радвилас. - Да! Но тебе туда не войти, осаждай Крепость хоть всю зиму! Воин, охранявший пленника, хотел ударить дерзкого копьем, но Радвилас остановил его. - Не надо! Пусть поглядит, как мы войдем в Крепость! - и отдал приказ по войску: - Окружить город! Готовьте таран, лестницы! Державшийся рядом со своим зятем, Мстислав Волчановский задумчиво проговорил, озирая пепелище: - Сжечь собственные дома! Не понимаю этих медвединцев. Видишь, Радвилас Алджимантасович, какие бешеные люди здесь живут! Их надо скорей скрутить в бараний рог. Ему ответил Азуолас, с сочувствием глядя на догорающий пожар: - Мужественные и смелые люди! Право, жаль, что они наши враги. Я их понимаю больше, чем тех, кто не защищает свой дом, а просит милости у родных, - он насмешливо взглянул на Мстислава. Тот хотел возразить, но Радвилас взмахом руки пресек спор. - Значит, все жители теперь в Крепости? Отлично, только хватит ли им пищи и воды? А теперь поглядим на их хваленую стену! - и Радвилас направил коня к белокаменной Крепости, видимой сквозь дымовую завесу. Его родичи и воины последовали за великим князем. Литтские разведчики докладывали, что медвединцы строят крепость из белого камня. Но Радвилас и подумать не мог, что это будет настолько мощное, величественное сооружение! Восемь высоких башен, соединенных крепкими стенами, венчали Холм Сварога. Укреплено белокаменное сооружение было не хуже, чем великокняжеский замок в Айваре. Как в такие короткие сроки смогли ее воздвигнуть обездоленные пожаром медвединцы, возглавляемые юношей-князем?! Где взяли куны, нашли искусных мастеров? Неужели в сварожском племени, которое он всю жизнь считал ослабленным, думал, что их историческое время проходит, на самом деле гораздо больше внутренних сил, чем кажется? Выходит, он недооценил медвединцев? Но тогда, значит, это княжество еще опаснее, чем думалось, и одолеть его - дело чести для него и всего литтского рода! Мрачно, в полном молчании, Радвилас объехал вокруг Крепости, изыскивая слабые места. Издалека ему были прекрасно видны все укрепления. Но нигде он не находил никакого уязвимого места, заметного глазу. Великого князя сопровождали его родичи: деловито ожидавший от отца приказаний Саулис, непривычно задумчивый Азуолас, жаждущий проявить себя Айварас. И, конечно, Мстислав Волчановский, которому достался от Радвиласа выговор: почему он недооценил силы противника, ввел в заблуждение, сказав, что взять Медведицу будет легко?! Теперь Мстислав следовал за Радвиласом, пристыженный, но надеющийся на будущее: что литты скоро навсегда сломят гордость медвединцев, и он, Мстислав, сделается единственным великим сварожским князем. А тогда сможет тоже каменные стены строить и Орде грозить! С таким могущественным союзником, как Радвилас, далеко шагнуть можно! Ни одной минуты не шелохнулось в сердце у Мстислава, что он привел в Сварожьи Земли чужеземцев. Даже когда видел, как падают под литтскими мечами сварожские воины. Медведица была для него чужой землей, и, чтобы взять верх над ней, любой союзник был хорош - хоть литты, хоть чжалаиры. Точно так же станет впоследствии искать точку опоры среди чужеземцев племянник Мстислава - Имант. Но его время придет потом... А пока еще было время князя Радвиласа. Который, узнав, что одержать победу будет не так легко, начинал действовать. По его приказу, литтское воинство двумя крыльями обогнуло Холм Сварога и окружило Крепость. Готовили таран, чтобы пробить наглухо запертые ворота. Но, как только литтские воины подъехали к стене, из-под ее щитового ограждения вылетели стрелы, пущенные из арбалетов, и издалека поразили храбрых наездников. Первый ряд отборных литтских витязей просто скосило как траву. Остальные повернули назад, в безопасное место. - Нам не подойти к стенам, государь! Словно железная метла косит людей! - виновато проговорил начальник отряда, приблизившись к князю Радвиласу. Но тот уже разглядел, что стрелы били не так часто, как, вероятно, хотелось бы защитникам города. Между стоявшими на стенах арбалетами были пробелы. Этим можно воспользоваться. Радвилас приказал метать горящие стрелы, чтобы поджечь медведицкие орудия. И сам, раздосадованный первой неудачей, нечаянно подъехал слишком близко к линии обстрела, спеша показать воинам, как нужно делать. Арбалетный болт пролетел мимо его головы со зловещим свистом. Уже в следующий миг литтские воины окружили великого князя и увели прочь. Радвилас, немного успокоившись, и сам понял, что мог погибнуть напрасно, как его отец под стенами Бэринбурга, чье название также означало медведя. Но кто бы мог подумать, что молодой медведицкий князь сумеет так защитить свой город?! Впрочем, здесь Радвилас угадывал другую руку - опытного и зрелого человека, умеющего воевать и видевшего в жизни настоящие крепости, не чета местным деревянным городам. Он догадался, что таким человеком мог быть только его родич, Лютобор Яргородский, Что ж, он свой выбор сделал, пусть разделит судьбу тех, к кому перешел. Во всяком случае, Радвилас наотрез отверг совет Мстислава сговориться с Лютобором, чтобы тот предал своих нынешних союзников. Среди рода Алджимантаса не было предателей. Жаль, что Мстиславу этого не понять. В первый же день осады литты смогли разрушить с помощью горящих стрел несколько настенных арбалетов, и, пока те бездействовали, подтащили к воротам таран. Окованный железом ствол векового дуба подтащили к воротам сотни людей. Под мерный, ритмичный рокот барабанов таран раскачали на цепях и ударили в ворота. Он пробил наружный щит, но, дойдя до твердых железных створ, сплющил свою железную голову и заклинился, не смог пройти дальше ни на волос. Таран с трудом смогли вынуть, а в городских воротах остались лишь вмятины, но они даже не покосились на своих петлях! Не лучше обстояло дело и с внешней стеной Крепости. Самые сильные таранные удары крошили разве что верхнюю облицовку, а дальше не могли пройти. Медведицкая белокаменная Крепость поистине была Крепостью! Короткий зимний день прошел, и снова настало хмурое утро, а литты все еще окружали Холм Сварога. В отдалении были разбиты шатры. Горели огни. Слышались привычные звуки военного лагеря. А на стенах осажденного города все также упорно стояли воины и горожане, готовясь отбить любую атаку. В первый день осады князь Азуолас, стоявший на полуденной стороне, против башен Перуна и Велеса, попытался штурмовать стену. Его воины смогли под стрелами осажденных подтащить лестницы, и к стене стремительным галопом ринулись всадники, чтобы скорей проскочить опасную зону. Княжич Айварас, унаследовавший от отца воинский дух и жажду подвигов, выпросил у него позволение первым подняться на стены Медведицы. Отцовская гордость пересилила у Азуоласа тревогу за сына, и он дал дозволение. Айварас пришпорил коня и помчался, как ветер, ведя за собой отряд самых ловких среди литтских витязей. Вот уж прямо перед ним нависла стена белого камня. К ней приставлена лестница. По этой лестнице он сегодня начнет свое восхождение к славе лучшего воина, достойного наследника Азуоласа!.. Вдруг княжича что-то подбросило в воздух, он едва успел вынуть ноги из стремян, и, только падая на твердую, с замерзшими льдинками лужиц, землю, увидел, что его конь лежит с арбалетным болтом в боку, при последнем издыхании. Рядом с его головой ударил в землю еще один болт. Айварас, прижавшись к земле, повернул голову. Остальные витязи были не счастливей него: одни лежали мертвые или умирающие, другие, как и он, были сбиты с коней. - Уходим! - прохрипел Айварас и сам пополз, как ящерица, прочь от медведицкой стены. Было унизительно - вернуться, ничего не сделав, брюхом по грязи. Тем не менее, он был уверен, что и отец, и князь Радвилас на его месте приняли бы такое же решение - отойти, не губить воинов зазря. Как бы ни было стыдно. Первая попытка штурма Медведицы окончилась ничем. И в последующие дни - тоже. Когда у горожан закончились арбалетные болты, а частично сами самострелы литтам удалось вывести из строя, - в ход пошла кипящая вода и смола. Много литтских воиноы остались лежать под стенами - в жутких ожогах, разбившиеся при падении. Кто не умер сразу, погибали в мучениях в следующие дни. В стороне от лагеря горели погребальные костры. И все это ни на палец не приближало литтское войско к победе. Медведица стояла несокрушимо, и ворота ее были прочно заперты. Сперва князь Радвилас рассчитывал, что защитникам Крепости не хватит припасов, ведь туда переселился весь город. Но ветер каждый день доносил со внутреннего двора запахи жарящегося мяса, заставляющие уже самих литтов глотать слюну. Видно, горожане подъедали взятую с собой скотину. И, судя по тому, как бодро держались защитники Крепости, воды им также хватало. Где, каким хитрым способом медвединцы спрятали источник внутри Крепости?! Литты по приказанию великого князя изрыли весь холм, на который опирались стены, но всюду были только земля и камень, камень и земля! Подкоп тоже было бесполезно рыть. Словом, сварожане могли еще какое-то время продержаться в осаде, а вот литтам приходилось труднее. Наступала зима, а они сидели в чужой стране, посреди пепелища. Война пошла не так, как надеялся Радвилас. Впервые он встретил противника, не уступавшего ему умом и силой духа, и к тому же, оборонявшего свой дом! Замысел зимнего похода теперь оборачивался против литтов. Припасы исчезали день за днем. Люди еще могли, затянув пояса, оставаться боеспособными, но коней скоро нечем станет кормить. Крупные рыцарские кони уже отощали на урезанном сенном пайке. Если так пойдет дальше - на чем же литтам возвращаться домой? Теперь литтские отряды рыскали по всей округе, грабили местных жителей, тащили все, что могло пригодиться, в особенности же сено. И слишком часто случались стычки между литтскими воинами и сельчанами, не отдававшими свое имущество. Лилась кровь, каждую ночь по всей округе горели новые пожары. Медведицкие жители проклинали Радвиласа и его литтов, словно соперничавших свирепостью с чжалаирской Ордой. Дисциплина в войске стала падать. Если так пойдет и дальше, все превратятся в мародеров, разбредутся по разным селам. Радвилас велел повесить нескольких самых буйных зачинщиков, остальным сделал строгий выговор. Но он не властен был ни над бескормицей, ни над холодами, которые все усиливались. Появились заболевшие и обмороженные. А медведицкая Крепость стояла неприступно. Если бы противник отважился сделать вылазку! Радвилас не сомневался, что разбил бы их, силой или хитростью. В чистом поле все еще нет полководца, равного ему. Не медведицким мальчишкам его перехитрить! Это, конечно, Яргородец их убедил положиться на крепкие стены. Неужели пересидят осаду? Одолеваемый неотвязными думами, Радвилас почти не спал ночью, зябко кутаясь в свой меховой плащ. Вдруг в ночи кто-то взвыл, послышались дикое ржание, крики, вопли. Великий князь вскочил с постели, морщась от боли в ноге. Схватив трость, поспешил к выходу из шатра. Там громадным рыжим факелом горел стог сена, вокруг валялись мертвые, растерзанные кони. - Волки, государь! - стал рассказывать начальник стражи. - Они подкрались незаметно и стали резать коней. Мы бросились на шум, и вдруг сено как вспыхнет! И мы их увидели. Огромные, просто жуть, и в глазах у них было что-то... не совсем звериное. И мы стали пускать стрелы! Я сам подстрелил одного, государь, хоть он сбежал с остальными! Вон кровь и следы. - Волки, говоришь! - нахмурился Радвилас; убыток был немал. Следы действительно остались; вроде бы волчьи, но размером - как у хорошего медведя. Да и те исчезали через несколько шагов, осталась только стрела с окровавленным наконечником. Казалось, что неведомые нападавшие растворились в воздухе, хотя кровь и следы намекали, что они были совсем не призрачной природы. Наутро весь лагерь облетела молва, что ночью нападала неведомая нечисть. Седьмая сотня в личной тысяче самого великого князя в одну ночь лишилась коней. Уцелевшие лошади еще дрожали от страха после ночных происшествий. Шел десятый день осады Медведицы, такой же безрезультатный, как и все прочие. И Радвилас вынужден был признаться себе, что этот поход был ошибкой. Медвединцы оказались сильней, чем он думал. Досадно, что он, с его опытом, позволил себя увлечь уверениям недальновидного Мстислава! Но, раз уж совершил ошибку, не следовало хотя бы усугублять ее. И он назначил на ночь последний, решающий штурм. И в то же время приказал воеводам на всякий случай готовить полки к отступлению, если взять город в эту ночь не удастся. Мстислава Волчановского перекосило, как бересту на огне, когда он услышал об отступлении. - Радвилас Алджимантасович! Ты же мне обещал взять Медведицу! А теперь что, признаешь поражение? - взмолился он. Радвилас надменно взглянул на родственника. - Я обещал тебе помочь, а не положить зазря все войско в здешнюю мерзлую землю. У тебя свои интересы, у меня свои, - произнес он, кутаясь в меховой плащ. Сильно знобило князя, и руки никак не желали согреваться. Что это, неужто остывающая кровь уже не греет как следует его тело? Старость, прежде маячившая где-то на пороге, теперь приблизилась вплотную. Жаль входить в нее с горечью поражения, не выполнив своих заветных желаний!.. Великий князь литтский и сварожский поднял голову, осененный новой идеей. - Если не сможем победить - отступим с честью, даже породнимся с ними. Жаль, что Лютобор Медведицкий уже женат на вышеградской княжне Росаве. Но у него есть двоюродный брат, Бронислав. Я за него сосватаю одну из своих дочерей, Руту или Ауштру, кто ему ближе по возрасту. - А мне как же быть? - подавленно спросил Мстислав, вскакивая перед сидевшим литтским властелином. - А ты возвращайся к себе в Волчанов. Не маленький уже, проживешь без нянек, - и Радвилас умолк, прислушиваясь к отдаленным звукам ночного штурма города. Все-таки еще надеялся, что последняя ночь осады принесет ему победу. Но этого не произошло. Те воины, что наблюдали с земли, клялись потом, что, когда их товарищи поднялись по приставной лестнице, на стене появилась величественная женщина и своими руками свергла литтов вниз. Суеверные воины решили, что перед ними был дух самой Медведицы. А тут и защитники на стенах проснулись, встретили незваных гостей с оружием и с кипящей смолой. И литты откатились прочь, унося погибших и раненых. Узнав об очередной неудаче, князь Радвилас горько махнул рукой и произнес всего одно слово: "Домой!" Уходили, как и пришли, тайно, без предупреждения, под покровом ночи, не желая, чтобы вслед им смеялись защитники непокоренного города. Всю ночь в литтском лагере скрипели повозки, разбирали шатры, складывали вещи, седлали коней. А поутру Холм Сварога совершенно опустел, будто никого не было. Так бесславно окончился поход князя Радвиласа на Медведицу.