Пекин

9 февраля. 20:43 — То есть это серьезно?! — восклицает Женя, переводя ошарашенный взгляд на Ягудина, который с такими же глазами уставился в собственный телефон. — Такого быть не может, — хмурится, а затем заблокировав телефон, прикусывает нижнюю губу, — Этери не дура, чтобы так подставляться. Почему они опять устраивают какой-то цирк. Изначально во время Олимпийских игр вообще приостанавливались любые военные столкновения, а сейчас они либо начинаются из-за этого, либо непосредственно связаны с этим. Бред какой-то. Мужчина делает из своей кружки пару глотков, а затем резко поднимается. — Девчонки, — Леша поочередно смотрит на Маргариту, Алину и Женю, что сидят поникшие, — давайте дождемся завтрашнего решения, сложно пока что-то говорить, но это пиздец. Все до завтра. Мужчина уходит оставляя всех сидеть в напряженной тишине. Тишина становится неловкой. Каждая смотрит в свой телефон совершенно не зная, как поддерживать разговор и нужно ли вообще это сейчас делать. — Алин, — тихо позвала Маргарита, дотронувшись до локтя Загитовой, — пошли тоже. Та кивнула и, бросив Жене пару прощальных фраз, они удалились. Медведева как-то странно покосилась на девочек, а потом лишь неоднозначно хмыкнула. У неё есть подруги, но прям близких-близких нет, почему-то спустя время они все отстраняются, находят кого-то ближе. Это больно, но настолько знакомо, что уже даже неинтересно анализировать причины. Женя сложный человек. Женя единоличница и другие ей абсолютно не нужны. Иногда не хватает поддержки подружки, но Кристиан охотно берет на себя эту роль. Безусловно, Мамун и Загитова были объединены одной самой важной победой и рядом с Женей каждая чувствовала себя немного неуютно. Маргарита словно оберегала Алину на правах старшей сестры, с ней девушка была более живой и улыбчивой. У них изначально получился какой-то коннект. Женя уже собиралась уйти из холла к себе в номер, но заметила встревоженную блондинку, что яро разговаривала с кем-то по телефону, потирая лоб от усталости длинными пальцами. Подойдя к ней практически бесшумно, Медведева ждала, когда та договорит и наконец-то обратит на неё своё внимание. — Послушайте, — возмущенно говорила Тутберидзе, — нет, ну это уже смешно, ну правда, — отвечала. Заметив, рядом стоящую Женю, Этери едва заметно кивнула ей, продолжая слушать собеседника. — Это настоящий пиздец, вы прекрасно знаете, что мы таким не занимаемся… Ага… До свидания. Кинув трубку, она сильно зажмурилась, чувствуя, как злость поднимается, проникая в каждую клеточку её тела и желая вырваться куда-то, а точнее на кого-нибудь. Медведева терпеливо ждала, но желание хоть как-то помочь пересилило. Девчачья рука мягко легла на хрупкое женское плечо, ощутимо сжав его. — Не трогай меня. Резко дернув плечом, тем самым сбрасывая руку подопечной, зло сверкнула глазами и попросила Тутберидзе. Женя опустила руку, облизнув пересохшие губы. Этери так и стояла спиной к ней, переводя дыхание, мысленно считая хотя бы до пяти, или до трех. — Что тебе надо? Обернувшись, поинтересовалась тренер, внимательно наблюдая за тем как эмоции сменяются на лице у бывшей фигуристки: от удивленного до озлобленного женской грубостью. Не дав ей сказать колкость в ответ, Тутберидзе раньше схватила Женю за тонкое запястье утягивая в лифт. — Блять, Этери, ты можешь хоть раз быть нормальным человеком? — потирая запястье, интересуется скорее риторически Медведева. — Помолчи, а. В тишине они добирались до номера Тутберидзе. Женщина открыла дверь, пропуская брюнетку внутрь. Девушка скидывает кроссовки, проходя, что не скажешь о женщине. Этери размышляя о своем осталась в коридоре. — Жень, я должна сейчас сходить к Камиле, а ты подождешь меня тут, хорошо? — спрашивает тренер, поймав заинтересованный взгляд Жени, обводящей комнату. — Не боишься, что украду что-нибудь? — усмехается Медведева, присев на кровать. — Не боюсь, ни одна вещь не стоит того, что в данную секунду крадут у пятнадцатилетнего ребенка, — натянуто улыбается и практически выходит из номера, но в последнюю минуту останавливается и, развернувшись, идет обратно. Практически в секунду оказываясь рядом с Женей, она наклоняется и целует. Ошарашенная фигуристка ничего не понимает, но через пару секунд нежно отвечает на поцелуй. Её ладони ложатся на нежные женские щеки, а губы мягко касаются чужих. — Ты мне нужна, — разорвав поцелуй, практически в губы выдыхает женщина, — дождись меня. Счастливая улыбка озаряет лицо Жени, когда за Этери закрывается дверь. Она ложится на кровать, вдыхая приятный аромат любимых женских духов исходящий от подушки, и незаметно для себя провалится в сон.

***

— Можно? — постучав костяшками по двери, тихо интересуется Этери, заглядывая в номер фигуристки Валиевой. — Да, да, — кивает девушка, — проходите, — фигуристка убирает наушники из ушей, спешно вытирая слезы с румяных щек. Тутберидзе заходит и сразу же обнимает юную Камилу. Та пытается сдерживаться, но от щемящей нежности исходящей от Этери, рыдания вырываются наружу. Наверное, впервые женщина с такой отдачей обнимает девушку. Они стоят так, наверное, минут десять. — Ками, послушай, — она отстраняет девушку, внимательно заглядывая в глаза, — сейчас как никогда нужно быть морально очень сильными. Ты знаешь, мы живем в непростое время, и несмотря на то, что ты победила честно, ситуация может сложиться не в нашу пользу. Так бывает, — она грустно улыбается. — Я понимаю, — кивает та. Они обнявшись, присели на кровать. Тутберидзе успокаивающе гладила длинные распущенные волосы Камилы, невольно вспоминая как заплетала Женьку. Короткая улыбка коснулась её губ, когда перед глазами пронеслись воспоминания о Жене. Чуть мотнув головой и откидывая мысли о своей девочке, женщина продолжила разговор с Камилой: — Как бы взрослым не хотелось защитить вас от всей этой грязи, к сожалению, не всегда это удается сделать. Ками, весь мир видел и восхищался тобой, потому что ты — искусство, таких как ты нет, помни всегда это, — Этери щелкнула её по носу, заметив зачатки довольной улыбки, — я редко вас хвалю, но вы лучшие и это знают все, просто не все умеют проигрывать, — женщина обняла девочку за плечи, облокотившись на изголовья кровати, — вот у нас например Женька Медведева не умеет проигрывать. Камила смеется, подняв на женщину слегка недоверчивый взгляд. — Да, да, — кивает тренер, — вот это кажется смешным сейчас, а она так обиделась, что уехала, что перестала общаться со мной и как с тренером, и как с человеком, а все потому что ставит медали выше человеческих отношений. Но в мире так нельзя. Медали это важно, но куда важнее «чистый хвост», Ками! Куда важнее чисто выигрывать и чисто проигрывать, без осуждений принимать любой исход, — тихо говорит Этери. Её ладонь мягко гладит спину фигуристки, а перед глазами пробегают кадры олимпиады восемнадцатого года. — Несмотря на то, что происходит вокруг, нужно всегда четко следовать своим целям. Люди всегда будут стремиться сбить тебя с пути, но твоя задача быть верным себе и собственным идеалам, потому что без этого никак, потому что не становятся все чемпионами, только избранные, и ты - избранная, Ками, всегда помни это, — Этери крепче обнимает Валиеву, укачивая в своих руках, — всегда есть те, кто меняют этот мир и те, кто живут серой массой, не в обиду другим, просто иногда их образ мыслей пугает. Для кого-то нормально высказывать свое грубое и некомпетентное мнение по любому вопросу в грубой форме, а затем противоположное буквально на следующий, сидя на диване. Такие люди ничего не представляют из себя. У тебя вот тут, — она касается солнечного сплетения у девушки, — должен быть стержень, который никому не сломить, Ками, ты сильная, чтобы не происходило. — Я поняла, — кивает смущенная фигуристка. Ещё час они разговаривали о чем-то отвлеченном, вспоминали какие-то забавные случаи с тренировок, Тутберидзе рассказывала даже какие-то смешные истории с Алиной и Женей, чтобы отвлечь брюнетку. Уже стоя в дверях она услышала то, зачем приходила: — Этери Георгиевна, — робко окликнула Валиева. — Да? — Если меня допустят, — она сглотнула, — я буду бороться, я буду бороться за свою медаль, — улыбка коснулась её губ. Тутберидзе вернулась и поцеловала фигуристку в макушку, радуясь, что несмотря на то, что на неё внезапно обрушилось, застав врасплох всех и каждого, не задело самого главного — её веры в себя.

***

По пути к себе, заглянув в номер к Дудакову и Дане, Этери побеседовала со своей командой, обсуждая абсурд сложившей ситуации. Мужчины рассказали женщине, что уже успели побеседовать с Аней и Сашей, поэтому они просто выпили горячительных напитков, снимая стресс сегодняшнего дня, делясь своими предположениями. Только вернувшись в свой номер и заметив знакомые кроссовки Этери вспомнила, что её ждет Женя. Какая-то несвойственная нежность поселилась на мгновение в сердце у Снежной Королевы. Оперевшись на стену, она прикусив губу, наблюдала как подложив руки под голову на одеяле, свернувшись калачиком, спала брюнетка, накрывшись покрывалом для кроватей. Для всего мира Этери Георгиевна Тутберидзе сильная, независимая, строгая, в общем скала для своих девочек и непоколебимое спокойствие в фигурном катании. Но именно к Жене она идет отдыхать и перезаряжать свои батарейки. Так было всегда. В маленькой девочке, что едва доходит до метра шестидесяти, собран целый мир, который прячет в себя уставшую от силы женщину. Тутберидзе впервые четко осознала, что когда весь мир против неё, Женька единственная, кто преданно ждет, когда женщина будет готова говорить и готова быть рядом, чтобы молчать. Этери стянула с себя кофту, джинсы, оставаясь в нижнем белье. Откинув подушку, она достала футболку для сна. Заведя руки за спину, щёлкнула застежкой и бюстгальтер упал на кровать, освобождая маленькую грудь. Женщина натянула на себя футболку, убирая нижнее белье в шкаф, заодно доставая ещё одну. — Жень, — аккуратно поцеловав в висок брюнетку, будила Этери. — М? — разлепив глаза, сонно протянула фигуристка, — ты вернулась? — Да, давай, переодевайся и будем спать, — потянувшись за края чужой одежды, сказала Тутберидзе. — А я думала ты будешь спать с ней, ей же ты нужна, — с какой-то странной, ревностной интонацией произнесла Женя, — как тогда помнишь, когда ты ночевала с Алиной после короткой программы, — горько усмехнулась Женя, все-таки позволяя Этери стащить с себя футболку и надеть новую. — Жень, вот зачем ты сейчас это говоришь?! — недовольно произнесла Тутберидзе, подцепляя пальцами пуговицу на джинсах и стягивая их с худых ног. — Да, так, вспомнилось что-то, — та усмехнулась. — Ты невозможно ревнивая, Жень, — откинула вещи на стоящий неподалеку стул женщина, — забирайся под одеяло, завтра будет сложный для всех день, — и ушла в ванную. — Вот почему тебя тянет только на пятнадцатилетних, что за фетиш, — бурчала Женя. — Заткнись Медведева, иначе пойдешь спать к себе, — выглянув из ванны, пригрозила женщина, а после закрыла дверь, вставая под горячие струи воды, снимая напряжение. Однако, все внутри сжалось, когда она услышала хлопок входной двери. Что-то внутри надорвалось и Этери отвернувшись к ледяной стенке, прижалась к ней лбом, ощущая как слезы смешиваются со струящейся водой…