February dreams

как Джин ни старался, у него никак не выходило сфотографировать себя в туалетном зеркале, если не радостным, то хотя бы не таким унылым. чтобы Хосок наконец отстал от него со своим «вот приеду, и хрен ты отвертишься — пойдём в клуб». клубы Джин не любил, от них наутро оставалась головная боль (ну или не только головная) вместе с легким несварением от похмелья и собственных завышенных ожиданий, которые под действием алкоголя за вечер мутировали в ужасающе заниженные требования. Джин любил, когда не нужно было пить, чтобы было не страшно и не скучно. Джин умел комфортно молчать, если не о чем было говорить, спать, когда хотел отдохнуть, готовить, желая порадовать и позаботиться. но наедине с собой все эти достоинства гнили, оставляя вместо себя сквозящую тоску и навязчивый тревожный запах одиночества. — о, привет, хён, — возник из-за спины Юнги. они работали на одном этаже, но общались не сказать чтобы часто. Джину он нравился. всегда уравновешенный, внимательный, вдумчивый, немногословный. и его поистине редкие улыбки немного разбивали Джину сердце. но те несколько, что довелось наблюдать Джину, всегда и безраздельно принадлежали секретарю их босса, Чимину. когда тот ловил Юнги в коридоре или на пустой кухне и украдкой целовал в уголок губ, или поправлял его галстук, или подсовывал под руку яблоко или бутылку бананового молока вместо очередной чашки кофе. погрузившись в работу, Юнги мог не сразу заметить эти милые знаки внимания. а когда замечал, то так трогательно хлопал глазами, через весь опенспейс искал Чимина взглядом и неизменно его находил. а потом улыбался. если бы Джин себя не знал, то подумал бы, что влюбился в этого тихого совенка. но Джин был для этого слишком практичным, у него никогда не лежало сердце к чужим партнерам. что, впрочем, не мешало им по-хорошему завидовать. — не хочешь сегодня посидеть с нами? — внезапно предложил Юнги. — сегодня же только четверг, — удивился Джин, — завтра на работу. хотя он и по выходным уже миллион лет нигде не был, иначе бы Хосок не бил тревогу из своей затянувшейся японской командировки. как-то так вышло, что уехал Хосок, и вместе с ним уехала вся социальная жизнь Джина. головная боль, правда, тоже. только вот без нее словно не осталось совсем ничего, и начало болеть то, о чем Джин очень не хотел бы даже знать. — а мы обычно не пить собираемся, — улыбнулся Юнги, — а есть. впервые улыбнулся Джину, так что тот аж замер от такой небывалой щедрости. — Чимин любит пробовать новые рецепты, и пробует их на нас. как видишь, мы все ещё живы, никто не пострадал. только с количеством пока накладки… но я не настаиваю. — нет, я не против, — поспешно согласился Джин, тишина пустой квартиры вдруг с громким «бу!» бросилась на него в мыслях, и ему чудом удалось не вздрогнуть от этого. — мне самому нравится готовить. и я буду рад компании. — вот и славно, мы заберём тебя вечером. никуда не уходи. в итоге компания оказалась больше, чем он предполагал. как и кухня Юнги с Чимином, которая без труда — и даже с запасом — вместила пятерых. не хватало только Хосока, думал Джин. хотя это было не совсем правдой, сейчас Джину вполне хватало уже существующего гула голосов и небольшого хаоса, чтобы наконец не чувствовать себя в пустоте. — надо помыть овощи, — то и дело раздавался над этим голос Чимина. — поставите воду? в отличие от Юнги, дома Чимин улыбался, вообще не переставая. как будто у него была настройка такая по умолчанию — любовь ко всему миру. а еще — втягивать окружающих в единый процесс. словно готовка — невероятно увлекательная игра, как в мафию, только без убийств, а весь город трудится ради общего ужина. Джин даже рот не успел открыть на просьбу Чимина, как на другом конце стола уже синхронно взлетели в воздух две руки. — Чонгук, Чонгу-у-ук! — настаивал один из откликнувшихся. — ты как в школе, честное слово, — тихо захихикал в его плечо кудрявый, непозволительно красивый Тэхён из отдела маркетинга. — отличник ты мой. и Джин со всей своей практичностью остро почувствовал укол влюбленности. Чонгук с Тэхеном оба были такие молодые, эмоциональные, взаимные. они не держались напоказ за руки и не пытались урвать друг у друга поцелуев, пока никто не видит, или наплевав, что видят. но вокруг них царил почти физически ощутимый кокон неконтролируемой нежности. в том, как они без конца смотрели друг на друга, и как соприкасались плечами, когда не смотрели. — о, а вот и Мон с Мони, — соскользнул со своего места Юнги, когда в коридоре раздался звонок. «что, еще двое? — фыркнул про себя Джин. — ох не придется ли в такой тесноте сдвигать кого-нибудь друг к другу на колени?» эта мысль была смешной и приятной. в такой обстановке она скорее вызывала азарт и любопытство, но не дискомфорт. правда, когда на кухню, сверкая деликатными ямочками, вошел Ким Намджун, Джин все равно застыл. а после его рука на автомате потянулась проверить верхние пуговицы рубашки, которые, естественно, были расстегнуты. и только потом он вспомнил, что они не в офисе. Джин вообще впервые видел босса за пределами компании. а тот еще был в своем обычном стальном пиджаке и очках, так что помочь расслабиться это ну совсем не помогало… однако тут из-за его спины вынырнул белый пес, и секундная паника Джина осыпалась на пол, не оставив после себя даже фантомных осколков. — только веди себя прилично, — машинально напомнил псу Намджун. — всем приве… добрый вечер, — поправился он, встречаясь глазами с Джином. — я Сокджин, — поднял тот ладонь. — можно Джин, отдел продаж. добрый вечер, босс. — можно Намджун. или просто Джун. вне работы ни к чему этот официоз. тем более на кухне Юнги с Чимином. — это нейтральная территория, свободная от любых правил, — подтвердил Чимин со смехом. — прям-таки и любых? — коварно задрал бровь Тэхён. Чимин перевел взгляд на Юнги и повторил тот же трюк с бровью. Юнги закатил глаза, отворачиваясь, но в уголках его губ притаилась ответная улыбка. в это время пес, который обходил по кругу гостей, добрался наконец до Джина и положил голову ему на колени. — привет, малыш, — тихо сказал Джин, и стало окончательно хорошо. и было все еще хорошо, когда Намджун сел к нему по левую руку. и по нарастающей лучше, когда их пальцы случайно сталкивались между ушей пса, который уходил и снова возвращался выпрашивать хозяйской ласки. а когда Намджун наклонился к уху Джина и негромко спросил: — подвезти тебя домой? — все вообще встало на свои места. Джин с трудом проглотил дурацкое, неуместное сейчас, но такое искреннее «к тебе?» и просто улыбнулся: — будет здорово. я еще не наобнимался с твоей собакой. к счастью, Намджун не выглядел обиженным таким ответом и, судя по паузе, тоже явно проглотил что-то с языка, прежде, чем ответить другое: — несправедливо, зато честно. и хотя под конец вечера они все нестройным хором напрашивались помогать убираться, Юнги только улыбался и упорно отмахивался: — нет, нет и еще раз нет. Чимину еще дорога его посуда. вы же спите на ходу. у нас есть посудомойка, она справится. к этому моменту Тэхён и правда уже давно лежал головой на плече у Чонгука, пока сам Чонгук медленно сыто моргал, водил кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони и прятал в кулаке смущенные зевки. Чимин нависал над стулом Юнги, то упираясь подбородком в его макушку, то нашептывая что-то на ухо, что Юнги слушал с обычным лицом, разве что глазами блестел очень загадочно. отложив очки к тарелке, устало тер переносицу Намджун. и даже Мони тихо дремал, свернувшись в рогалик под его стулом. — тебе тоже лучше ехать домой. я вызову такси, — предложил Джин, который последние полчаса не мог оторваться, разглядывая руки Намджуна, что были выставлены на обозрение из-за закатанных рукавов его рубашки, и от этого что-то тяжелое и томное ворочалось внутри Джина. Намджун обернулся, и его вид без очков вот так, лицом к лицу, буквально отвесил Джину пощечину. Джин заморгал обалдело, понимая, что выглядит, как дурак, но ничего не мог с этим поделать. — а как же дообниматься с моей собакой? — спросил Намджун. — хм, — Джин показательно заглянул под его стул, — полагаю, она тоже устала. но ей хотя бы завтра не на работу. — я отвезу. мне не сложно. Намджун обронил это так просто и уверенно, что возражать дальше как будто не имело никакого смысла. когда в машине они наконец остались наедине, на Джина вдруг обрушилось беспокойство. на фоне привычной серости хорошее всегда оставляло более яркий след и заранее царапалось возвращением к ней же. Джин искренне не верил, что его проблемы решаются так просто. он в принципе плохо верил в то, что когда-нибудь сможет решить их. но это было уже знакомой колеей. когда из нее неожиданно появлялись повороты с блуждающими огоньками чего-то… другого в перспективе, Джин либо мотал головой на эту бесовщину и проходил мимо, либо так долго стоял на перепутье, что разочарованные огоньки сами гасли. и вот… на широкую ладонь поверх своей он все-таки вздрогнул. — прости, — сказал Намджун. — не знаю, о чем ты думаешь, но твои брюки в этом не виноваты. но когда он попытался убрать руку, Джин перехватил ее и уложил на колено обратно, накрывая своей. пусть в этот момент сердце у него и билось так, что он с трудом соображал, что творит. его не хватило даже на неловкую шутку, что на самом деле он думал о Намджуне. потому что это не было бы шуткой вовсе. Намджун кинул на него короткий взгляд от дороги, но его пальцы под пальцами Джина заметно сжались, подтверждая свое присутствие. — это я попросил Шугу, — вдруг признался он. — а? — вернее Юнги. это я попросил его позвать тебя. не знал, как… познакомиться. Джин поначалу замер, а потом ему враз стало легко, тепло и весело. совсем не страшно и очень интересно. — я нечасто бываю в отделе, но иногда ловил твои улыбки через опенспейс. захотелось увидеть хоть одну вблизи… «как забавно, — подумал Джин, рассматривая профиль Намджуна, который говорил такие прямолинейные вещи после вечера, когда они даже не пили. — какая, оказывается, у нас оживленная перестрелка улыбками в офисе, и все как на ладони». — и как тебе? — спросил Джин немножечко с вызовом и только потом понял, что они тормозят на светофоре, а значит нужно было либо в ужасе выламываться из машины, либо все-таки смотреть Намджуну в глаза. Намджун чуть повернулся в кресле и улыбнулся, подпирая щеку ладонью: — очень красиво. как я и думал. утро пятницы застало Джина все в том же туалете их офиса. потому что Хосок в своей Японии никак не хотел униматься и напрочь отказывался верить, что у Джина все в порядке. и даже сегодня утром как будто хорошо. Джин сам в недоумении прислушивался к этому «хорошо» внутри себя и пытался разглядеть в зеркале, отражалось ли это хоть как-то на его внешности. и есть ли вообще разница? посреди его бесплодных исследований за спиной шоркнула дверь, а вслед за этим в зеркале появился Намджун. Джин не был уверен, как они будут вести себя при свете дня. но, заметив его, Намджун просто подошёл и, обнимая, уложил подбородок ему на плечо. неунылое фото для Хосока получилось с первого раза. — что делаешь на выходных? — спросил Намджун. — сплю, готовлю, молчу, — ответил Джин на пробу. — идеально. можно с тобой?