Уничтожение комплексов

Пахнет дождем, бензином и ещё чем-то неуловимым, забирающимся под пальто и впитывающимся в тебя самого. Грязь под ногами причмокивает, я не слышу, я чувствую. Как с каждым шагом то проваливаюсь, то поднимаюсь. М-да, думал, на улице сухо, в кедах пройдусь. Прошёлся называется. Поправляю хвостик на затылке, вглядываясь в здание сквозь челку. Обычный дом-коробка из красного кирпича, белые пластиковые окна. Около железной двери дома, я так понимаю, спит бездомный, явно потрёпанный жизнью кот. Рядом с ним - пластиковые "миски" из под бутылок, с водой и едой. На одном из окон огромное, яркое граффити. Не знаю, кто уж этот дебошир, но выглядит неплохо. Что-то в этом есть, в розовых и черных каплях, и яркой надписи "Art." "Кажется, здесь". Колледж Искусств, в который требуется обнаженная модель для зарисовок. Принимаются парни и девушки с восемнадцати лет. Оплата почасовая. Буквально на днях я всё-таки решился до конца, и списался с автором объявления, который является преподавателем группы. Мы обсудили цену, он скинул адрес и я выбрал свободный день. Сказать, что чуть не передумал сто раз - не сказать ничего. Порывался придумать и написать, что возникли проблемы. Или вообще слиться и не прийти как последняя тварь. Трусливая тварь. Но с другой стороны, клин клином же, да? Боишься собак - гладь и подкармливай их. Боишься темноты - не включай в доме свет. Такова была моя политика, пусть и очень выматывающая. Даже не знаю, откуда это пошло и как я до этого додумался. Ненавидишь свое тело? Позируй голым. Вот это, блять, логика. Вдох-выдох. Нужно успокоиться. Прийти в себя. Вика написала уже тысячи поддерживающих сообщений, от чего глупая улыбка все не может сойти с моего лица. Отчасти, это еще и от нервов. Мне столько комплиментов в жизни не делали. Она верит в меня, держит кулаки и ухо востро. У тебя все получится, пусть они ахуеют от твоей неземной красоты, братишка! На задворках сознания завыла вина. *** Пиздец, а я то думал это легко. Сидишь, жопу морозишь себе, отдыхаешь. Тело дышит, а почему нет. Я где-то читал, что надо дома хоть иногда ходить голышом, чтобы кожа якобы отдыхала. Только я почему-то задыхаюсь. Конечности уже не просто ноют, а рыдают, я бы сказал, руку потихоньку сводит уже второй раз. Нога затекла. И не пошевелишься еще час. Сука. Мама, роди меня обратно и сделай аборт. Пожалуйста. А ещё стыдно. Нет, конечно, все мы знаем человеческую анатомию. И все знаем как выглядят половые органы. Все порнуху видели. Но простите уж, нечасто я сижу голый перед четырнадцатью студентами. И рассматривать их стыдно, только как-то вскользь. Не засматриваясь слишком долго. Потому что опять же, у меня сейчас щеки и шея тупо как угли. Или нет, не так. Костер, полыхающий настоящим огнем. Так в новостях и напишут: «Самосожжение в Учебном Заведении, пострадавший – Лисьев Александр Романович. В чем же причина? Ненависть к себе? Суицид? Захотелось шашлыков?». О Господи Иисусе, надо успокоиться. Сосредоточиться хоть на чем-нибудь, чтобы лишний раз не выдумывать хуйню. Что творится в моей башке? Тараканы танцуют ламбаду. Пытаюсь сосредоточиться на все, что происходит вокруг. Окна, пейзаж за которыми я запомню теперь на всю жизнь. И вспоминать буду только с тошнотой. Темно-желтый ламинат, с большим количеством старых пятен от масляных красок. Стены с какими-то картинами, наверное, бывших золотых учеников. Пусть здесь и царит атмосфера хаоса и творческого беспорядка, все равно уютно. Неплохо постарались. Нет вот этих скучных белых штукатурок, занавесок, потрёпанных жизнью. Много пластиковых черепов, кувшинов. Какие-то подсказки на стене, связанные с цветом и построением человеческого тела. Вновь мажу взглядом по людям вокруг меня. Мольберты со всех сторон, в виде огромного круга. Прямо передо мной симпатичный юноша, скорее всего, ненамного старше меня. Напряжённо сосредоточен над рисунком, и на меня поглядывает редко. Чё, зрительная память хорошая? Встречаемся взглядами. Э, я пошутил! Блин, а я на него ещё и пялился. И сейчас продолжаю. Черт! Черт! Сто процентов сейчас похож на помидорище. Ну же, давай, отворачивайся! Черкай там своим карандашом! Художничек. Ох, я надеюсь, он ничего про меня не подумает? Ну да, румяный. Немного. Как рак. А может я яблочко, похожее на то, стоящее на полках в конце аудитории. Тоже алый, тоже пластиковый и неровный. Блять, я сейчас психану, пошлю всех нахуй, и сбегу. Да, прям в одном пальто, пусть остальную одежду заберут себе. Одежду не жалко, а вот себя - чуть-чуть да. Преподаватель ещё минут тридцать назад слинял на какое-то совещание, отчего по кабинету разносятся достаточно громкие разговоры и смешки. Интересно, они надо мной смеются? Над моей перекошенной от усталости мордой. Становится уж совсем невыносимо от удушающей неловкости. Это они привыкли, каких голых тел уже не видели, привычное дело. А я... А я вообще, повторюсь, впервые обнажаюсь перед таким большим количеством людей. Звучит как заголовок порно-оргии. Бляять, отключите мне мозг. Черные, лохматые, стоящие коротким ёжиком волосы. Выглядят жёсткими и неухоженными. В противовес к этому, рубашка цвета кофе и подтяжки. Чёртовы подтяжки. Чёртовы мои фетиши. Пора бы уже начать контролировать себя. Брюки, прямые и чуть-чуть свободные. Выглядит почти официально. Если бы не волосы и цветастые браслетики на запястьях. Но это даже мило. На браслетах звякают бабочки и какие-то подвесочки, фенечки с какими-то рисунками. Интересно, а вот что если подойти к нему познакомиться? Ну вот дождаться окончания практики, одеться, естественно, подойти, поговорить. Или нет. Не при всех. Постоять около колледжа, выждать, пока он выйдет, и просто подойти. Типа: «Чувак, ахуенно рисуешь! Мне понравилось, давай познакомимся поближе?». М-да, я прям горячий ловелас. С такими подкатами на меня уже должен был повеситься весь мир. Как ещё не оторвали с руками и ногами... С другой стороны, а почему он не пошлет меня нахуй? Имеет право. Вдруг назовет пидором. Фыркнет, что парни ему не интересны. Что это грязно, против природы, и ищи себя потом в "Пидорасы Питера". Или наоборот, отошьет, но мягко. Только кинет быстрый взгляд, полный насмешки. Запомнит меня, как странного неудачника, который зачем-то там подходил. И вот тогда я точно опозорюсь. Навсегда. Ужас пробирает позвоночник, от макушки до бедер. Холодный пот выступил на висках. Только от одной мысли, что мне откажут. Засмеют. Унизят. Зароют в землю. Нет-нет, точно нет. Никаких "познакомиться". Сидел в своей норе, сиди дальше. Зачем я вообще сдался людям? Во мне ведь нет ничего даже интересного. Я не добряк, не самоуверенный, не эмоциональный и даже, блять, не симпатичный. Не тряпка, на которую можно все взвалить. Я просто среднее, серое и непонятное нечто. Вот и вся характеристика моей личности. Мило. Иногда вижу, как он высовывается из мольберта, смотрит на меня. Кривит нос, бегает глазами по рисунку, видимо в попытках исправить какую-то ошибку. Только сейчас замечаю, насколько светлая у него кожа. Так непривычно быть очень смуглым, и смотреть на белых, как смерть, людей. В очередной раз встречаемся взглядами. Я в очередной раз смущаюсь, и проклинаю себя. А он на удивление... Улыбается? Или показалось? Нет, явно не показалось! О боже. О. Боже. Мой. Он смеётся надо мной, сто процентов смеётся. Над моей нелепостью, закомплексованностью, красными пятнами смущения. Ржет в себя, думая, какой я чмошник. Идиот. Долбоеб. Зачем я пришел сюда? Дебил, лучше бы дома сидел. Какой же я идиооот, черт возьми. Что я тут забыл, среди всех этих невероятных людей, которые с радостью намекнут взглядами на мое непривлекательное ебало. Готов сгореть. Сдохнуть. Зарыться под землю навсегда. Лишь бы больше не появляется тут, не подходить даже на метр к этому ебаному колледжу. Сжимаю зубы покрепче, напрягаясь всем телом. До боли, до скрипа, до судорожного вздоха. Паническое цунами бьёт в нос и глаза, дрожь в руках усиливается. Становится так страшно, что мне кажется, я сейчас умру. Главное не переставать дышать. Главное не падать в обморок. Это уже будет совсем нелепость. Надо взять себя в руки.

***

Почти стемнело. Солнце уже зашло за горизонт, оставляя небольшие ржавые разводы. Ощутимо похолодало, даже пальто не спасало. Тонкие ветви деревьев разрезали тёмно-синее небо. И кот, тот самый кот, сейчас вылизывает грудку, искоса поглядывая на меня. Все должно быть по-другому. Я должен был сейчас уже ехать домой, слушая в наушниках свою любимую американскую попсу. Когда приехал, переоделся бы, искупался, обязательно проплакался под душем от собственной никчемности. Все как всегда. – Спасибо! - парень забирает из моих рук попрошенную сигарету, улыбаясь одними уголками рта. А меня всего изнутри колотит. Всего лишь попросили сигарету, всего лишь сейчас курим вдвоем. Ничего серьезного, да? Но вот ощущение чего-то неладного удушает. Даже ответить ничего не могу, в горле пустыня. Лишь киваю и делаю новую затяжку. На остановке, около которой мы вновь встретились с ним, почти нет людей. В лужах отражаются фонари, ярко-оранжевые, красиво переливающиеся. От ветра мои волосы сносит, поэтому стараюсь хоть как-то поправить челку, лишь бы спрятать глаза. – Фанат Гарри Поттера? У него голос дружелюбный. И пальцами дёргает серёжку в правой мочке туда-сюда, смотря на меня как-то совсем уж открыто. По-дружески. Очевидно, мы сейчас оба дожидаемся ждем, а тишина для него слишком неловкая. Иначе зачем со мной разговаривать? Уверен, чужой телефон и то интереснее моей скупой личности. – Типо да. Прячу половину лица в шарфе Слизерина - подарок от сестры, и выкидываю тлеющий бычок. Маршрутка, Господи, пожалуйста, давай быстрее. Я не выдержу. Сейчас инфаркт стукнет. От нервозности, усталости, и самое главное - боязни. Что отвечу как-то не так, что сделаю что-то не так. Навязчивые мысли стремительно лезут в голову, начиная вышкрябывать мозг. Что, если это глупый розыгрыш? Типа, протянут угощение как собаке, и увидев ее радость, заберут обратно. Что если? – Круто! Люблю Пуффендуй. Все ещё лучезарно улыбается, делая из раза в раз короткие затяжки. Стараюсь не смотреть в лицо, только исподтишка рассматривать чужую шею, ботинки, и, о мой бог, эти руки. Почему столь красивые люди окружают мою тушёнку? Намекают всем видом, что я тот ещё чмошник. Тишина, полная неловкости, толстой стеной окружила нас. Мне хочется, правда хочется. Спросить как его зовут, выпросить страничку ВК, и... И что дальше? Моя коммуникабельность на нуле. А может и ниже. Не умею поддерживать диалоги, а даже если и пытаюсь, собеседникам часто надоедает. Колется. Осознание своей никчемности перекрывает все мои нелепые "вот бы". Вижу, как подъезжает нужная маршрутка. Сказать ему пока? А мы разве говорили "привет"? Черт. Как все сложно. Как сложно общаться с людьми, и вдруг он подумает, что я клоун. Поворачиваюсь. Глаза в глаза. Он докурил уже, и всем корпусом ко мне развернут. Глаза темные, как угольки. Свет падает прямо на него. Похож на ангела. Открываю рот, чтобы хоть что-то ответить. Но внутренние черти перекрывают глотку. Забыл, насколько с тобой сложно общаться? Тогда вспомни. Вспомни, что в тебе никто не заинтересован. И заучи это как молитву. Ты - никому не нужен. Резко разворачиваюсь, запрыгивая в транспорт. Сбегаю как мышь, да. Трусливо. Стрёмно. Но сбегаю. Бухаюсь на кресло в самом конце. Рядом какая-то бабушка в розовой шапке, смотрит как на врага народа. Мамочка с ребенком, у которого штаны и куртка в грязи. Пахнет потом. Усталостью. За окнами проносится темный пейзаж, а его фигура остаётся позади. Так - правильно. Так - привычно.