Клише

Чимин фотографирует спящего Юнги совершенно незапланированно. Просто он выходит от Хосока, после примерки нового костюма и видит, как тот смачно причмокивает губами, подкладывая под щеку сложенные ладошки, спит умостившись на небольшом диванчике в коридоре. - Шпионишь? – раздается резко у него над ухом и Чимин почти роняет телефон, выпустив его из рук, но вовремя поймав. Он смешной со стороны, как попавшийся на проказе малыш, испуганный и с огромными глазами. - Хосок-хён… твою мать… - последнее он говорит уже бубня себе под нос, но старший все равно слышит, улыбаясь. - Удивительно, правда, как за такой милашной внешностью скрывается такая вредная козявка, - говорит Хосок, не глядя на Чимина. – Я читал о нём много интересного. - Да, я тоже, - неохотно отвечает Чимин. - Видел его приключения со стриптизершей? - Да. - А как его полиция в наручниках вела? Фееричное зрелище. - Ага, - Чимин с каждой фразой Хосока все больше сдувается. - А из последнего проекта, знаешь, почему он ушел? Чимин уже не отвечает, кивает просто, понуро голову опустив. Мир шоубизнеса хоть и внешне огромный, но на самом деле крошечный, и слухи разлетаются в нём со скоростью света. Не удивительно, что про драку между одним из восходящих корейских актеров и скандальным Мин Юнги слышали уже все. - Но он тебе все равно нравится, - Хосок не спрашивает. Говорит так, словно это очевидная вещь, которую нужно лишь повторить для лучшего восприятия. Чимин вскидывает на него глаза резко, моментально краской заливаясь, а потом так же быстро переводит взгляд на спящего Юнги. - Хён! – кричит он шепотом, возмущенно. Хосок смеется, по-братски его по плечу похлопывая. - Да не трясись ты так, я никому не скажу. Хотя в этом и нет нужды, ты на него так смотришь, что догадались уже наверное все, у кого есть глаза, кроме вон этого спящего придурка. - Он не придурок, - обреченно хнычет Чимин, хотя возражать и отнекиваться перед Хосоком нет смысла. – Неужели так заметно? - Ну, пока вы в кадре, есть возможность прикрыться ролями или фансервисом, а вот за пределами съёмочной площадки ... Жрать его глазами перестань. Если сможешь конечно.... Правда, звучит Хосок неуверенно, ещё раз Чимина по плечу похлопывает и уходит к себе. А Чимин ещё некоторое время смотрит на Юнги. Тот смешно хмурится, но тут же улыбается, растягивая тонкие губы. Чимин, оглянувшись, убеждается, что никто больше его не заметит, делает ещё несколько фотографий и уходит, решая не будить.

***

Юнги приходит домой за полночь. Он устал до безобразия. Он не помнит, чтобы умудрялся засыпать на съемочной площадке. Его график во время съемок безумно плотный и чрезвычайно насыщенный, иногда времени не хватает даже нормально сходить в уборную, не говоря уже о полноценном сне. Но Юнги как-то всегда справлялся с усталостью, а тут… Он посмотрел на себя в зеркало, не узнавая собственное отражение. Усталый, измученный, синяки под глазами, а сами глаза горят сухим лихорадочным блеском. Много, уж слишком много эмоций и сил отбирает у него этот проект. Нет, не так. Слишком много эмоций и сил отбирает у него один конкретный Пак Чимин. Этот парнишка не вылезает из головы практически все свободное время и это ужасно бесит. Почему это происходит? Что в Чимине такого, что не дает нормально уснуть, нормально мыслить, нормально делать свою работу, особенно находясь рядом с ним? То Пак с ним мил, приятен и заботлив на встрече с фанатами, прикрывает его косяки, настраивает на нужный лад, в глаза смотрит нежно, тыльную сторону ладони большим пальцем поглаживает, а то вдруг на репетиции или перед камерой ведёт себя как последняя стерва, провоцирует и доводит до бешенства своими подколами. Наверное, будь рядом Джин он бы с ехидной улыбочкой предположил, что Юнги просто влюбился. Наверное, скажи он это ему в глаза, то тут же получил бы в хлебало и Мин бы даже не посмотрел бы на то, что это друг. Он не влюбился, что за несусветная ерунда? Юнги в принципе, в жизни ни разу не влюблялся. Не имел привычки привязываться к людям, не имел лишнего времени на постоянные отношения, да и не имел желания, собственно, их заводить. Тем более с парнем. Но вот Чимин... Этот мелкий паршивец, словно сбой в его системе умудрился сделать. Юнги иногда ловил себя на мысли, что вместе с желанием разбить Паку нос за очередной пошлый подъеб, он борется с желанием его просто поцеловать… Он умывается водой ледяной, голову под кран засовывая, глупо надеясь, что это поможет ненужные мысли из головы выбить, но… это не помогает. Уже в кровати он зажмуривается сильно, бьет разгневанно кулаком подушку, потому что перед глазами Чимин, обнаженный по пояс, прессом стальным играет и смотрит… Маняще, соблазнительно, возбуждающе… Юнги в сон тревожный погружается уже под утро и даже там Чимин, нежно гладит его по щеке, заставляет млеть, зарываясь пальцами в волосы на его затылке.

***

Юнги обреченно бредет по коридорам съемочного павильона, пытаясь как можно больше оттянуть время до встречи с Чимином. После того, что ему снилось прошлой ночью и влажных трусов утром, почему-то было стыдно смотреть тому в глаза. Чосон опять отправил их репетировать очередную сцену, перед финальным прогоном, и, наверное, это не было бы большой проблемой, если бы это не была сцена с тем самым первым поцелуем. - Притритесь, порепетируйте без лишних глаз, - говорил режиссер. Юнги держится за ручку двери долгие минуты две, пока решается войти. Он, если честно, нихрена не понимает. Юнги даже думал от противоположного, пытался представить, что его партнером по сцене мог бы быть тот же Тэхён, или Чонгук, и все равно… Черт побери, все равно, эта мысль не вызвала столько волнения в его душе. - Какого хера, Мин Юнги, - шепчет он себе, мысленно давая пинка. «Ты хороший актер, ты сможешь это сделать!» В гримерную он входит уже почти спокойным, привычно садится на диван, подгибая под себя одну ногу, а вторую вытягивает немного вперед, локтем упирается в спинку дивана, голову ладонью подпирая, и ухмыляется, глядя на Чимина. - Угадай, для прогона какой сцены я пришел? – и он хочет убрать из голоса это ехидство, честно. Хочет звучать более доброжелательно, но этот чертов защитный механизм в его голове дает команду быть сукой, и Юнги это делает. – Готов засосать лучшего мужчину в твоей жизни? Чимин бровь одну выгибает, взглядом скептическим Юнги окидывает. - Я-то готов, а ты почему его не привел? – Юнги зубы сцепляет, пытаясь на ругань не сорваться. Они глаза в глаза друг другу смотрят, в гляделки играя. - Не думаешь, что нарываться на драку с партнером чревато последствиями? - Не думаешь, что если перестать меня провоцировать, то я перестану нарываться? - отвечает Чимин. Он подходит ближе и садится напротив, практически позу его копируя, разве что руки на груди складывает. Юнги внутри странное волнение захлестывает. Его ужасно забавляют эти их игры в словесный пинг-понг. Чимин улыбается дерзко, смотрит с вызовом, а Юнги постоянно одергивает себя, чтобы взглядом на губы алые не натыкаться. - Давай уже покончим с этим, и я забуду этот момент как страшный сон, - цедит он, убирая руку со спинки дивана и немного наклоняясь вперед, ехидно скалясь. Чимин тоже немного подается вперед, ухмыляется, губу нижнюю закусывает. - Мои поцелуи запоминают на всю жизнь. - Самоуверенный засранец, - срывается с языка Юнги, и он делает это первым. Подобно пластырю, сорванному с раны, рывком и неожиданно прижимается к распахнутым в удивлении губам. У Чимина глаза огромные, он замирает ошалело, когда Юнги не дожидаясь ответа, поцелуй углубляет. У Юнги голова пуста абсолютно. Все что сейчас существует, это губы. Эти губы... Мягкие, податливые... И юркий язык, пошло во рту у него гуляет. Он упускает момент, когда Чимин начал отвечать. Просто это случилось. Губы двинулись мягким движением, словно проснувшийся ото сна ночной цветок, а потом это переросло во что-то… большее. Чимин уже не сидел сложа руки, он яростно рот его вылизывал, губы вкусно засасывая, ладони давно у Юнги на затылке сцепив, почти больно в волосы пальцами вплетаясь. А Юнги не понимает кто в нем за ниточки дергает, потому что тела собственного контролировать не может, потому что руки сами тянутся к талии младшего. И все что получается, это на поцелуй отвечать и вдохи рваные делать, чтобы совсем не задохнуться. Они понимают, что сцена свернула не туда, когда запланированный по сценарию первый, невинный поцелуй, закончился лежащим на спине Юнги, и нависшим над ним Чимином, умудрившимся залезть рукой тому под рубашку. Сцена подобна немому кино: оба молчат, дышат загнанно. Юнги не двигается, а Чимин все ещё не убирает руку с теплого трепещущего живота. - Я думаю… - хрипит Юнги. – Репетиция окончена. Чимин даже не отвечает, кивает просто. У него глаза все ещё безумные, в мыслях от произошедшего бесформенный бардак. У Юнги в голове звон и пустота, он в полуобморочном состоянии, но силы у него остаются, чтобы встать и молча выйти из гримерной, оставив Чимина глупо хлопать глазами ему вслед.

***

Джин расхаживает из угла в угол, сердито пиная все, что на пути попадается. - Ты реально это сейчас мне говоришь? Юнги кивает, глаз от него не отводя. Он думал над этим всю ночь и уверен, в своем решении. - Встань. Встань, дай, я тебе врежу, - Джин вопреки своим словам садится напротив Мина, ерошит волосы пятерней, внимательно вглядываясь в подопечного. – Ты что-то принял? Точно, ты что-то принял! - Я абсолютно точно трезв и ничего не нюхал, не колол или что там ещё делают. - Тогда какого хуя, Юнги? Какого, мать твою, хера ты приходишь и заявляешь мне, что уходишь из проекта? Это в принципе невозможно, мы сняли больше половины, у тебя неустойка, знаешь какая будет?! - Я продам дом и машину, возьму кредит, если нужно будет... - Мозги себе возьми, долбоеб! – срывается Джин. - Что такого могло произойти, чтобы в твоей голове вообще зародилась эта мысль?! Юнги знает ЧТО. Он понял это вчера, когда почти отключился во время поцелуя с другим парнем. Он не помнит, как дошел до собственной гримерной, но то, как съехал по двери на пол и разрыдался, в память врезалось отчетливо. Губы жгло невыносимо, а на животе будто эфемерная рука теплая все еще лежала. Хуже всего было то, что Юнги в тот момент, казалось, был готов на все. Совсем на ВСЕ с этим парнем! Вот это-то и пугало пиздецки. - Я понял, что это не моя роль. - А раньше понять не мог? Ты понимаешь, что закопаешь не только свою карьеру, но и мою заодно? - Причем здесь ты? - Потому что я - твой агент, дурень. Я отвечаю за тебя и даю косвенные гарантии относительно тебя. Джин рычит, откидывается на спинку дивана, голову запрокидывает, вдыхает и выдыхает несколько раз, а потом, немного успокоившись, вновь смотрит на друга. - Я не верю, что после всего ты мог просто передумать. Давай, ты расскажешь мне истинную причину своего решения и если она будет логичной, то так уж и быть, мы попробуем вылезть из этого дерьма относительно чистыми.