Пока не забуду своё

Андрюша сидел на коленях у Феди и мялся. Ломал тонкие музыкальные пальцы, поправлял очки и русую челку. Прямо как перед экзаменами. Им обоим хотелось одного. Только стеснительный молодой человек не мог взять в руки инициативу. И Федя, как старший и наглый, все-таки решился: — Может это... уже все-таки почирикаемся? Андрюша поправил очки, смущенно улыбаясь. — Не рано? — Да мы с тобой уже пару месяцей по киношкам, рестикам, хуестикам этим таскаемся. У нас с тобой баунти, все дела. Ничего не рано... — заверил Федя, понижая голос. Зная, как Андрюшу ведет от него и как кожа покрывается мурашками. Тот все продолжал мяться и дергать нитки на рубашке в синюю клеточку. — Мне страшно немного. Это ж первый раз и я... — признался он и запнулся. — Не ссы, все чики-пики будет. — Федя подхватил его на руки и понес в другую комнату с продавленым диваном. Андрюша не сопротивлялся, но прижался к липкой кожанке поближе. Федя вел себя уверенно и это успокаивало. — Расслабься, кот. Все заебись будет... — уверяя себя и его сказал Федя, опуская Андрюшу на чистую постель. Он знал наверняка, чем закончится сегодняшний вечер, но не знал, что получится на трезвую. Андрюша читал много книжек и не представлял себе свой первый раз пьяным с пьяным мужиком. Все это не так должно было быть. И будет не так. Федя все сделает правильно. — Ща побырику все сделаем. Расслабься. — Федя навис над ним, растегивая пуговички хлопковой одежды. Андрюша напрягся, вспоминая о своем секретике. Попытался втянуть мышцы, но здравый смысл подсказывал: ничего не получится. — Ты чего? Все норм? — всполошился Федя, останавливаясь почти в самом конце рубахи. — Да, да, просто... ты... рукой так при-и-и-иятно прошелся. По груди. В ответ он лишь улыбнулся по-нежному. Как только он из всей банды умеет и стянул наконец-то элемент одежды. Потянул свою кожанку, рассматривая рельефы на руках и животе Андрюши. — Ты где так подкачался? Андрюша под ним застыл, краснея еще больше, как девственница, и тихо проблеял: — Я... я... книжки таскаю пачками с биб.. библиотеки. Лет с тринадцати. Вот и накачался. Федя кивнул, стягивая черную майку с знаком анархии, оголяя свои мышцы. Куда более внушительные, чем у Андрюши. Опустился к рельефным мышцам и стал покрывать их поцелуями, поднимаясь выше. Потом он целовал Андрюшу, который нежно и почти по-детски отвечал и опускался назад. Он под ним дрожал, тихо постанывал и краснел. Кончик носа блестел в свете солнечного дня, а щеки краснели двумя рожами. Наконец-то Федя стянул с него черные брюки со выраженными стрелками вместе с бельем. Андрюша нехило так возбудился, как и его старший приятель. — Ох, пиздец, — сказал Федя, рассматривая всю картину целиком. Слишком возбуждающе она выглядела и хотелось прямо сейчас завладеть этим телом. Но боли Андрюши он бы ни за что не причинил. — Подожди тут. Я сейчас. Федя ушел. Андрюша расстроено вздохнул, подумав, что он струсил в последнюю секунду. Но вскоре тот вернулся с пустыми руками и весело сказал, стоя по пояс голым: — Ща отжарим тебя на масле. — Ч...что? Вместо слов Федя вернулся между ног к Андрюше. Аккуратно ввел один палец от чего второй дернулся. — Не ссы. Я не сделаю тебе хуево, верь мне, кот. Андрюша ухватился за его вторую руку. Сжал, но попытался расслабиться. Федя делал все так точно, будто не впервые, но внутри дрожал и чутко следил за реакцией, когда в Андрюше оказалось три пальца. — Мх... — простонал Андрюша, закатывая глаза и дрожа ресницами. Федя принял этот хороший знак и принялся усерднее готовить Андрюшу, который совсем, похоже, отлетел. Голова гудела и хотелось поскорее оказатся в нем, но Федя терпел. Только спустя пару минут позволил себе стащить с себя черные джинсы и белье. — Андрюш, ты че там как? — Х... хорошо. Давай уже, — ответил он уже полностью расслабленный. Федя вошел сразу не полностью. Замер от узкости Андрюши и простонал низко. Так, что у второго выступили мурашки и в затылке приятно закололо. — Ф... Федь? — Боже, какой же ты пиздец... — Федя наклонился к нему и накрыл губы своими. Целовал как можно нежнее, начиная неторопливо двигаться. Причинить боль своему стеснительному любовнику он считал просто недопустимым. Андрюша обнимал его ногами вскоре, прижимая к себе и зарываясь руками в волосы, перебирая кудрявые темные пряди. Стонал и выгибался, уже без стеснения прося большего. Федя двигался, смотрел за реакцией, разрешая себе не слишком себя отпускать для первого раза. Все еще будет у них, а сейчас был важен только человек под ним и ощущения его. Федя ласкал Андрюшу, который стеснялся даже это сделать и лишь с прикрытыми глазами принимал его в себя и стонал, стараясь заглушить это. И ему хотелось, чтобы это все продолжалось как можно дольше. Но вскоре навалился Федя всем весом, замирая, а потом и сам Андрюша спустя несколько движений уже своей рукой дошел до финала. Замер, жмуря глаза и благодарно выдохнул, выгибаясь в спине. Они соприкоснулись лбами и еще раз соприкоснулись губами.