Пока не забуду своё

Питерский барбершоп это тебе не стричься у дяди Сережи за пятнадцать минут на скрипящем стульчики в облупленной краске и платить за это соткой-другой рублей. Это сидеть в удобном кресле в окружении таких же мужиков, которые вдруг решили, что можно потратить на свою шевелюру чуть больше денег. Серафим тоже вот решился по совету Федора отведать один из таких элитных заведений и поправить свои пышные кудри прямо в центре Питера. Большой артист все-таки и многое может себе позволить. Так и до сбора Олимпийского недалеко и открытия "мукашопа". В салоне было прохладно, светили везде лампочки на чистейших зеркалах, в отражении которых были лютые мужики с бородами и пацаны попроще с едва проступающей щетиной на лицах. Мигала яркая колона со знаменитым полосатым сине-бело-красным орнаментом. Типичный барбершоп, коих в городе сотни, но это ж совет от товарища. Тем более от такого серьезного как Федор, хотя тот видимо с заведением контракт какой-то подписал, раз в каждой истории в инсте эту мужицкую парикмахерскую пиарил. Вот Серафима уже усадили в кресло, накрыли черной накидкой с золотой гравировкой названия салона и сказали не сутулиться, огладив по плечам. Его барбером стал невысокий парень с татуировками на очень светлом лице с тихим голосом, который в шуме работы машинок, кондиционера и игры инди-музыки едва ли удавалось расслышать. А еще у него были темные-темные глаза и обветренные пухлые губы. К ним захотелось прикоснуться и провести легко по ним пальцами. Серафим мужиков любил поразглядывать, но чтоб за такие детали зацепиться в каком-то рандомном барбере! Высшая степень гейства... Позже все его требования молча выслушали типа не особо коротко, кудри оставить, виски косые. И бренди мне, ебать, на опохмел, — чуть не добавил Серафим, но прикусил вовремя язык. Барбер кивнул и приступил так же молча к работе. Может оно и к лучшему, что молчал, работая острыми ножницами и поворачивая кудрявую голову влево-вправо. Настроения говорить не было - всю ночь культурно выпивал со своими товарищами, что привело к плохому настроению и болях в башке, но этот черт так лихо и тихо стриг, что Серафим сам не заметил, как под мерное чиканье ножницами уснул. Спал, впрочем, недолго, а проснулся как от кошмара, хоть и не снилось ничего. Дернулся назад затылком, вцепившись в подлокотники руками под накидкой с тихим выдохом. Барбер ножницы рывком убрать успел, и Серафим тут же обеспокоенно спросил, ощупывая себя на предмет лысины сзади, согнав в миг сонливость: — Че... че... че испортил я что-то? — Да не, норм все, — спокойно ответил ему парень и вновь выровнял ему голову невзначай. Серафим выдохнул и проморгался, убрав с носа свой темный щекочущий волосок. Никогда раньше не засыпал на подобных процедурах, а тут такое. Надо будет к этому барберу еще зайти, — подумал он. — Слушай, а кто такой Глеб? — спросил парень погодя, смотря заинтересовано в его глаза через зеркало. — Какой еще, блять, Глеб? — спросил в свою очередь Серафим, недоумевая. — Ты просто пока спал говорил во сне, мол, Глеб, возьми меня за волосы, давай грубее, дери меня, как суку, — у барбера был все такой же тихий и спокойный голос, а лицо не выражало никаких ноток издевательства или шутки. — Ты ничего такого не подумай. Мне просто интересно. — Че-е-е-е нахуй? Пару секунд парень молчал. Чик-чик-чик по влажным волосам. Серафим начинал реально бояться. Ну не мог же он так вот тупо во сне спалить свои предпочтения? Да и какой, нахуй, Глеб? Липатов? Который его поносил еще со временем "Девочки с каре"? Нет, он, конечно, любил эксперименты разные, но не настолько, чтобы спать со своими обидчиками. Серафим не такой, между прочим! А других Глебов в окружении отродясь не было. — Да ладно, чел, расслабься. Это у меня приколы такие, — наконец-то барбер улыбнулся и подошел к столу, чтобы взять машинку для висков, поясняя: — Просто у меня часто засыпают вот когда-то такой прикол и придумал. — Ебать ты приколист, — скептически отозвался Серафим, а все же и сам посмеялся. Загудела машинка. Серафим зевнул и сфокусировал взгляд в отражении на бейджике своего барбера, где черными буквами по золотой бумаге было написано: "ГЛЕБ". Нервный смешок застрял где-то в горле, когда под его черным фартуком он заметил неестественный для джинсов под ним бугорок в области паха, хотя этот Глеб все так же со спокойным выражением лица водил по вискам машинкой. На него встало у какого-то барбера! — Мне прекратить? — спросил вдруг Глеб, заметив шокированное выражение лица своего клиента. Мало ли, может по поводу висков передумал? — Ни в коем случае! — отозвался тут же Серафим. К сожалению скоро все закончилось. Серафим накинул неплохих чаевых Глебу за работу и запомнил мысленно название салона. Теперь-то он еще сюда точно вернется, хоть само качество работы и не оценил по достоинству, в отличии от качества обслуживания и внимания к клиенту.