Охота на лисицу

      Мэва ехала медленно, с интересом оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в хаос разнообразных звуков: свистящий среди вершин ветер, скрип колес, катившихся по подмерзшему снегу. Краснолюды из банды лисов о чем-то весело переговаривались с Габором. Лиса с Гасконом над чем-то смеялись, даже Рейнард, что шел рядом с ними, иногда подключался к разговору и, вроде, даже шутил. Но королеве наверняка это показалось. Вдруг она услышала рев чудовищ. — Что… Что это было? — Хм-м… — Габор почесал бороду. — Снежный тролль или засранцы барбегазы… — Тоже ручные? Как тот дракон? — спросила королева. — Э, где там. Свирепые сукины дети, в прошлую Весеннюю уборку едва руку мне не отгрызли! — Мэва вопросительно подняла бровь. — Хм, ну да, сейчас объясню. Каждую весну, как только тают снега, из-под земли вылазит до хрена этой дряни. Брувер Гоог тогда скликает краснолюдов и проводит Весеннюю уборку. Чтобы, значит, перебить их столько, сколько сможем, и до конца года жить спокойнее. — А почему, например, не скинуть бомбы в гнезда чудовища? Слышал, так поступают ведьмаки, — предложил Уэверт.       Краем глаза Мэва заметила темный силуэт, проскользнувший между скал. За ним ещё один. Не спеша королева вынула меч, не обращая внимание на дальнейшие объяснения Габора, и несколько раз помахала им, чтобы размять задубевшие руки. — Похоже, волей-неволей мы поможем вам с этой уборкой… Солдаты! Приготовиться к бою!       Лиса тоже навострила ушки, её инстинкты сработали незамедлительно, и она оттолкнула Гаскона в ближайший сугроб и нырнула туда сама. Через секунду в том месте, где они стояли, прокатился огромный каменный шар. Парень, который сначала хотел возмущаться на глупые шутки девушки, после того как услышал грохот проехавшего чудовища, прижал хрупкое тельце в лисьей шкуре ближе к себе: — Что это за херь? — шепнул он ей на ушко, ошеломленно поднимаясь на локтях. — Шарлей, — коротко ответила она, в то время как ушки на её голове повернулись в другую сторону, предвещая новую атаку, — Подъем! — И что с ним делать? — Надо, чтобы он открыл свое пузо, там нет брони… Только как это сделать? — девушка потянула Гаскона наверх, осматривая местность вокруг, — Откуда он вообще здесь взялся? — Из той дырки, — кобелиный князь тыкнул пальцем в проем в земле. — М-да, проблему это не решило… — Лиса оглядела солдат, что забегали вокруг стуча латами, — Можно его обмануть… Как мы это делали с големом. — Бомбы? — предложил парень, — Или можно пращей попытаться его остановить. — Надо пробовать, — вздохнула девушка, — Они реагируют на звук. В такой суматохе он не поймет куда надо бить.       Гаскон кивнул и направился к своим кобелям. Быстро объяснив необходимую задачу, он попытался высмотреть в толпе Мэву и Рейнарда. Парень заметил незнакомую группу вооруженных краснолюдов. Местные жители, решил он. Рядом же с этой группой наблюдались искомые им лица и несколько каменных шаров разной величины. Солдаты пытались как-то бить мечами шарлеев, но только тупили клинки. Подобравшись к королеве, он вкратце объяснил, что надо делать. Лиса же в это время пыталась убить того шарлея, который напал на них первым. Люди Гаскона закидывали его пращами, которые зацеплялись за края чешуйчатой брони и тормозили монстра. Остановившись, он переворачивался на спину и какое-то время катался на собственном хребте, пытаясь подняться. В это время находившиеся рядом солдаты втыкали в уязвимое место мечи и пики. Однако даже раненное чудовище было опасно и даже свирепее, чем обычно. Краснолюды из банды лисов тоже быстро сообразили, как остановить шарлея. Каким-то образом они за считанные секунды собрали все их тяжелые щиты и вбили в землю друг за другом очень плотно, составив тем самым преграду. Но стук молотков привлек к себе новый каменный шар — один из тех, с кем сражался отряд краснолюдов и Рейнарда. Он врезался в препятствие и перевернулся на спину, что дало возможность Гаскону пустить несколько стрел монстру в сердце, добивая раненного шарлея. Однако, на удивление кобелиного князя, преграда из щитов не пала даже от такой силы. Вспомнив слова Лисы, он приказал краснолюдам продолжать стучать по щитам молотками, привлекая новых врагов. Долго ждать не пришлось. Остальные полурослики повторили подвиг своих собратьев, вбивая щиты в землю. Некоторые люди и эльфы тормозили чудовищ с помощью пращ и бомб. Вскоре битва была выиграна.       Когда утих рев добиваемых шарлеев, махакамские пехотинцы расступились, и вперед вышел морщинистый седой краснолюд. Он тяжело ступал, опираясь на забрызганный кровью боевой топор. Лиса и Гаскон, вымотанные, промокшие от снега и пота, встали рядом с не менее потрепанным Рейнардом. Трое переглянулись, каждый по очереди кивнул, безмолвно сообщая друг другу, что все целы. — Вот это и есть наш староста, Брувер Гоог, — представил подошедшего Габор. — Это еще кто такие? — недовольно пробурчал староста. — Королева Лирии и Ривии Мэва со своей свитой. — Мое почтение, староста. Я прибыла… — начала королева после представления Габора. — Прибыла, потому что тебе чего-то надо. Денег, скорее всего, или солдат. Ну что? Я, может, и старый, да только не выжил из ума. Как стряслась беда — краснолюда сюда! — Признаю, я здесь с умыслом. Но если ты меня выслушаешь, то увидишь… — Габор! А чего ты пустил ее сюда с оружием? Без мешка на голове? — игнорировал он королеву. — У нее Оловянный перстень, староста. — Я его получила от короля… — От Демавенда, ну ясное дело. Вот доверься человеку, дай ему что-нибудь ценное… А тот сразу раздает все направо-налево, как шлюха поцелуи! — Лиса старалась не смеяться в голос, но не улыбнуться на эту реплику она не могла, — Хорошо хоть, в ломбард не отнес. Тьфу, людскую вашу мать! — Пожалуйста… Я проделал долгий путь. Выслушай меня, — попросила королева. — Она также учтиво просила меня её освободить в лирийской темнице, — шептал Гаскон на ушко рыжей разбойнице. — Когда ищешь союзников, готов на многое, — шептала в ответ Лиса, которой, чтобы достать до уха парня, пришлось вставать на носочки и держаться за его плечо. По спине кобелиного князя пробежались мурашки от этого нежного голоска… или от резко подувшего ветра. Прошептавшись, они пропустили часть диалога, но совсем об этом не жалели. — Мне вот уже четвертая сотня стукнула, а старостой служу второй век. И знаешь, чему я за это время научился? Не вмешиваться в эти ваши войнушки. По-хорошему, велел бы я вам всем набить морды и вытолкать взашей с моей земли… Но, однако, у тебя Оловянный перстень, а потому ты вправе пользоваться моим гостеприимством… У нас в Махакаме законы и права — дело святое. Можешь оставаться на перевале столько, сколько захочешь. Молодой Зигрин буде служить тебе проводником. А как тебе наскучат наши горы… Дорогу в долины ты уже знаешь. Не буду задерживать. — Милостивый староста, при всем уважении… — встрял Рейнард, — Мы помогли вам в бою с чудищами, а… — А это ещё кто, черт подери?! — возмутился Брувер Гоог. Лиса и Гаскон синхронно прыснули в кулаки. — Граф Рейнард Одо. — Граф Одо! Пф-ф! Жабье мудо! Слушай сюда! Я тебя вообще-то о помощи не просил. А знаешь, почему? Потому что у меня собственное достоинство есть. Не то что у некоторых! — Рейнард кое-как сдерживался, чтобы не достать меч и не вызвать на бой старосту. — Однако твои воины проявили смекалку. Что ж… Молодцы! Но большего я сказать не могу и не хочу!       Довольная Лиса посмотрела на Рейнарда и шепнула ему: — Успокойся, граф, считай, что сейчас тебя вознесли к лику святых, ну только на краснолюдском. Думаю, на большее этот дед не способен, — Рейнард кивнул, смягчаясь.       После того, как староста ушел вместе со своим отрядом к горе Карбон, Рейнард попытался подбодрить поникшую Мэву, которой отказали в помощи. Однако Габор быстро предложил королеве свой план. Он был прост: помочь краснолюдам из разных кланов и уничтожить пару гнезд чудовищ. Мэва согласилась на такое предложение, надеясь, что эти чудовища будут не такие, которых ей посчастливилось кое-как разбить несколько минут назад. Отряд, собрав всю волю и силу в кулак, отправился дальше.

***

      Проезжая мимо очередного поселения, Мэва обратила внимание на толпу краснолюдов. Было их несколько десятков, многие из них держали корзины, до краев наполненными вяленными колбасами, пышными кренделями и бутылками с пивом. — Что это за сборище? — спросила она Габора. — Вон там? Это родители, они ждут детей, которые возвращаются из дректага. Габор объяснил, что дректаг — это путешествие, которое местные краснолюды совершают, достигнув совершеннолетия. Оно занимает год, за который молодежь познает жизнь вне дома. Но если они не вернутся в срок, то теряют все права и привилегии жителей Махакама. — У молодых кипит кровь, они бунтуют против здешних суровых законов, — добавил рассказчик. — Ну мы и отправляем их попробовать жить в долинах. Как испытают на собственной шкуре, что значит жить среди людей, так потом не жалуются. — А если кому-то все-таки понравится жизнь рядом с человеком? — спросила Лиса. — Он обязан вернуться домой, иначе не сможет этого сделать никогда. А потом… Потом уже в праве покинуть горы.       Обычно лишь несколько краснолюдов остается в долинах навсегда… В этом году, однако, все было иначе. — Завтра подходит срок… А сорок дректагеров все ещё не вернулись. — объяснял Габор.       Родители беспокоились, что молодежь постигло какое-то несчастье. Махакамская стража разослала патрули по окрестностям, но те не нашли никаких следов. А живущие у подножья хребта люди не пожелали с ними разговаривать. — Уэверт, — позвала разбойница своего помощника, — нынешние дректагеры были отправлены домой? — Да, Фокси. Из них восемь вернулось обратно. Они не пожелали идти в Махакам, поэтому я отправил их в Реданию, — отчитывался эльф. — Если юные краснолюды выходят в Аэдирне, то могут попасть в банду, или просто получить помощь у своих собратьев. Я знаю, чем чревато им оставаться у нас надолго, а потому отсылаю их домой, показаться родителям. И если они захотят, то потом вернуться назад. — объясняла Лиса, увидев вопросительный взгляд королевы. — Продуманно.       Капитан стражи, краснолюд с огненно-рыжей бородой, снял шлем и, вытирая вспотевшее лицо, спросил Мэву: — Ваше Величество, а может, вы поищете нашу молодежь, а? Вам-то люди скорее скажут, не видали ли чего странного… Само собой, и мы взамен кое-что из мошны отсыплем! — Можно сказать, что я и сама потеряла сына… — Мэва сжала ладонь капитана стражи. — И знаю, как велика эта боль. Я сделаю все, что могу, чтобы вас от нее избавить.       Королева отправилась в дорогу. Родители-краснолюды провожали ее полными надежд взглядами. С конем Мэвы поравнялась кобыла Лисы: — Королева, как бы так сказать… Скажу, как есть, тока не обижайся. Но сына ты не потеряла, потому что он живой. Ты потеряла к нему веру и может ещё чего из-за предательства. Пойми, что для здешних краснолюдов быть участником скоя’таэлей низко и неправильно. Грубо говоря, родители «теряют» своих детей, когда узнают об этом… А так получилось, что если спустившаяся молодежь не находит себе достойную работу среди людей, то отправляется в лес к белкам. Так что… Увы, но они уже потеряны. Ты можешь лишь вернуть их домой. — Мы точно этого не можем знать. Может они попали в плен к нильфгаардцам или были атакованы стаей чудовищ… Не будем спешить с выводами, — старалась скрыть обиду королева. Она понимала, что слова девушки правдивы, но на сердце скреблись кошки, когда она вспоминала предательство собственного сына. Рыжая пожала плечами: — Что ж, как знаешь. Просто помни, что у тебя есть сын, живой и невредимый. А мнения меняются, опыт накапливается, и время лечит шрамы, — она сжала плечо королевы, подбадривая, и уехала к Гаскону.       Королева выслала вперед разведчика. Через минуту она услышала его рог. Три сигнала — два коротких, один длинный… — Ловушка!       Мэва ожидала, что ей придется сразиться с чудовищами или разбойниками… Меж тем, на нее напали воины с беличьими хвостами на шлемах. Скоя’таэли! Она взглянула на Лису, которая оказалась права. Та уже доставала свои кинжалы и отдавала команды к построению своих людей и нелюдей. Об этом королева решила поговорить с ней потом.       Как только битва подошла к концу, перед королевой предстали пленные. Все они без исключения были краснолюдами… И все выглядели молодо. Рядом с Мэвой встала рыжая разбойница, и с грустью смотрела на приведенных. Она вытирала кровь с кинжалов, которые в этом сражении несли не смерть, а лишь легкие порезы. Девушка надеялась вразумить полуросликов. — Загадка разгадана… — пробормотала Мэва.       Это были те самые пропавшие дректагеры: вместо того чтобы вернуться домой, они записались в ряды борцов за права нелюдей. Но что подтолкнуло их к столь решительному шагу? — Я не мог дождаться, пока мне стукнет пятьдесят, и я увижу людские города: Вызиму, Третогор, Новиград… — сказал один из краснолюдов, прижимая повязку к кровоточащей ране. — И знаете, как меня там встретили? Меня оплевали. Обругали. Избили. Я видел гетто, погромы… Как после этого вернуться в шахту? Нужно сражаться, покуда ещё можно, прежде чем люди придут и к нам. Мы должны рассказать об этом остальным… Поднять за собой Махакам! — И что же? Ты хочешь умереть героем в свои пятьдесят? — спросила Лиса, сложив руки на груди, — Или ты готов показать людям как они ошибались? Стать выше них и самому диктовать правила и нормы в их городах? — краснолюд в ожидании смотрел на девушку в лисьей шкуре. Он окинул её сомневающимся взглядом: что может маленький ребенок в странной одежде? Однако другие краснолюды, эльфы, низушки поддерживали её и носили подобные странные наряды. — Ты не знаешь меня. Мою банду. Мы не ставим своей целью — равноправие. Мы его создаем. Своими способами. Люди понимают лишь людской язык: воровство, шантаж, взятки, угрозы… И хоть это не похоже на освободительную войну, которую затеяли белки, но у нас получалось получше. Во многих городах нелюди находили себе работу и получали доверие жителей. А кровопролитием вы лишь ещё больше настраиваете против себя народ, а страдают из-за этого добропорядочные эльфы и краснолюды. Подумай, и если ещё соберешься спускаться с гор, ищи банду лисов в Аэдирне.       Солдаты ждали, что Мэва возразит, обвинит краснолюда во лжи или хотя бы осудит действия лисов. Но королева не могла притворяться, будто не понимает, отчего тот взялся за оружие. Не могла она врать и Лисе, что её деяния плохи — королева поняла, что, наверное, это единственный путь для нелюдей. И потому, не вступая в спор, она велела передать пленников на суд их собственных семей и старейшин. Счастливые родители сдержали слово и отплатили королеве по достоинству: передав с увесистым мешком денег ещё угощения со стола для солдат.

***

      Королева обратила внимание на богато украшенный дом: он был крыт черепицей, отлитой из бронзы, в окнах сияли пластинки горного хрусталя. Габор пояснил, что это резиденция влиятельного клана Брекенриггсов. — Ты мог бы меня им представить? — спросила королева. — Может, я сумею убедить их замолвить за меня слово перед Брувером… — Согласна, может нас ещё покормят, — встряла рыжая девушка, счастливо махая хвостом. — Лисенок, тебе чего местная еда понравилась? — удивился Гаскон. — Ну конечно, я вообще за любой кипиш, кроме голодовки. Да и кулинарное искусство краснолюдов мне по вкусу, — улыбнулась та, отдавая поклон Габору. Тот хохотнул и отправился к главе клана.       Ивор, глава клана, пригласил Мэву на роскошный ужин, но когда та завела разговор о войне, идущей у подножья Махакама, краснолюд сразу же поменял тему. Осмотрев дом изнутри, Мэва быстро поняла, почему: стены украшали нильфгаардские ковры и гобелены, наверняка преподнесенные хозяину дружественными послами империи.       Королева уже собиралась уходить, убедившись, что напрасно потеряла время, когда кто-то схватил ее за плечо и втащил в темную комнату. Ушки разбойницы уловили короткий вскрик королевы, и та поспешила на помощь. Однако помощь королеве не понадобилась. Этим «кем-то» оказалась краснолюдка в ночной сорочке, она удивленно вытаращилась на подоспевшую рыжую девушку, не ожидая, что её разговор с Мэвой кто-то прервет. Краснолюдка подняла руки вверх, показывая, что не собирается убивать или ранить королеву, Лиса, посмотрев той в глаза, спокойно убрала руку с кинжала и кивнула Мэве. Девушка представилась дочерью Ивора, Эудорой Брекенриггс, и без стеснения призналась, что подслушала разговор, который шел за ужином. — Слушай, батька и правда сторонник Нильфгаарда, но я смогу его убедить, чтоб он поддержал твое дело… В обмен на маленькую услугу. — На какую это? — недоверчиво прищурилась рыжая. — Хочу, чтобы вы выкрали один документ из архива клана, «Historise Mahakamorum». Видишь ли, отец не позволяет мне обручиться с моим возлюбленным, Золтаном… Отговорка у него такая, что Кодекс запрещает свадьбу с краснолюдом, который покинул горы. Но такой случай уже был, и в этом документе он как раз описан. Если я покажу его отцу, он передумает.       Мэва чувствовала к Эудоре симпатию и хотела ей помочь, в особенности учитывая, что та могла ее отблагодарить… Но она прекрасно отдавала себе отчет, что если кража со взломом в архиве закончится неудачей, разразится скандал, который Брувер Гоог так просто не забудет. Королева взглянула в загоревшиеся азартом глаза Лисы. Похоже у нее есть прекрасные люди, которые выполнят это поручение… — Хм… Игра, кажется, стоит свеч. Хорошо, я согласна на твое предложение.       Женщины пожали друг другу руки, скрепляя сделку. Королеве пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть, потому как рукопожатие краснолюдки напоминало хватку дюжего кузнеца. Когда Эудора протянула руку рыжей разбойнице, та первая быстро сжала руку и потрясла, задавая вопрос молодой авантюристке: — А план здания есть? Охрана? Вид замка?       Мэва поняла, что Лиса уже обдумывает дальнейшие действия, а потому вернулась к отряду и, потирая болевшую руку, изложила предложение Эудоры. Гаскон вызвался добровольцем: — Кража со взломом — это мой конек. Краснолюды даже не поймут, что кто-то побывал внутри. — Обсуди это с Лисой, она уже начала работать над планом, — ответила устало королева. — Как? Когда успела? — удивлялся кобелиный князь. — Не переживай, милый, работа как раз для двоих, — встряла девушка, заходя в шатер королевы, — тока нужен стол, — она помахала какими-то бумагами. Мэве пришлось уступить свой стол и выслушать предположительный план действий. — Так, Эудора нарисовала мне приблизительный план архива. Краснолюдка конечно не Ван Рог, но что есть, то есть. Комнаты расположены не особо замысловато, но наш документ может находится в трех из семи помещений. Здесь, здесь или здесь. По идеи можно было бы взять кого-то третьего, но эти две комнаты соединены межкомнатной дверью, потому вскрыв один замок, мы попадаем в два помещения, а поэтому один вполне может справится сразу с двумя взломами. К тому же в том месте редко проходят патрули… Насчет патрулей, они обходят архив каждые восемь минут, но в сами комнаты никто из них доступ не имеет. За восемь минут охрана обходит весь архив, а потом начинает ходить по кругу. Минус в том, что это подвальные помещения, а значит вход там только один — главная дверь… Потому придется подождать пока постовой пойдет в обход и только тогда начинать. До архива добраться не сложно, к тому же Эудора обещала отвлечь промежуточную стражу. Потому проход нам обеспечен, ключ от архива я тоже получила от краснолюдки. Чтобы нас не услышал охранник, который начнет обход в полночь, надо в четыре минуты первого войти в архив и пробраться к первому помещению, которое я возьму на себя. Пока будем вскрывать, вроде как, стандартный махакамский замок, сторож пройдет до предпоследней двери. Надо успеть войти и запереться до того, как он начнет новый круг. Через три минуты, он должен будет пройти нашу дверь, а через тридцать секунд завернуть за угол, это прекрасная возможность для Гаскона вскрыть следующую дверь. А там уже как пойдет… Краснолюда сложно не услышать, а в коридорах так ещё и эхо будет, поэтому мы всегда успеем задуть свечи и прекратить движение… Ну, как-то так. Предложения есть? — Да, — ответил хмурящийся парень, — Можешь, пожалуйста, почаще называть меня «милым»? — он широко улыбнулся, смотря на девушку. — Конечно, миииилый, — протянула та и тоже ему улыбнулась.       Лиса и Гаскон пробрались в архив под покровом ночи. Удачно миновав охранника-краснолюда, они решили не делится, чтобы не создавать больше шума, и в случае чего в две головы придумать план отступления легче, чем в одну. Как назло, в первом помещении нужного документа не оказалось. Пришлось тихо пробираться в другую возможную комнату, которая была на две двери дальше, это означало, что после того, как сторож отходил от их двери, надо было бесшумно следовать за ним к другой двери. Попав во вторую комнату, бандиты разделили стеллажи и продолжили поиски. В этот раз им повезло больше — Гаскон нашел нужный документ. Подождав, когда краснолюд минует их укрытие, они выскочили в коридор и пробрались к выходу.       К счастью, Гаскону и Лисе удалось провернуть дело по-тихому, так что краснолюды так и не установили личности взломщиков. Согласно уговору, Мэва передала Эудоре похищенный документ… — Ха! — Вскрикнула краснолюдка, торжествующе подняв руку с бумагой. — Теперь уж отец не сможет помешать нашей помолвке! Сейчас напишу Золтану… Спасибо, спасибо, спасибо!       Эудора сдержала слово: вскоре королева узнала, что Ивор действительно поддержал Мэву на совете кланов. Оставалось надеяться, что Брувер Гоог прислушается к аргументам старейшины Брекенриггса…