Охота на лисицу

      Брувер стоял у моста — сложив руки на груди, его глаза смежились в узкие щелки. Мэва тихо вздохнула. Разговор будет не из приятных. Она подола знак своим советникам, чтобы те не шли с ней. Лиса и Рейнард понимающе кивнули, Гаскон все еще следил за Габором. Пока королева разговаривала со старостой, разбойницу не покидало тревожное ощущение. Она глянула вниз, в пропасть под мостом. Нет, она не боялась высоты, а наоборот любила ощущение полета и возвышенности, но от такого вида у нее захватывало дух и сердце неприятно ухнуло. Рейнард вглядывался в отдаленную фигуру Мэвы, до него доносились обрывки фраз. Но даже не слыша всего, что было сказано, можно прекрасно было понять, о чем они говорят. Брувер постоянно хмурился и плевался слюной, с яростью и гневом что-то объясняя. Мэва занимала оборонительную позицию.       Однако, вскоре лидеры о чем-то договорились, и процессия отправилась в путь. Брувер отправился вперед, не оглядываясь ни на кого. Личная стража старосты поспешила за ним, следом ехало лирийское войско, а в самом конце — Габор Зигрин, закованный в кандалы. Гаскон присоединился к неспокойной Лисе. Он взял за руку девушку, волнение которой выдавал мельтешащий хвостик. — Лисенок, все же нормально. Ты чего? — шепнул он ей. — Не знаю… Как-то некомфортно… — Конечно! Морозяка такая! Я скоро нос чувствовать перестану, — возмущался парень, на что девушка издала приглушенный смешок.       Краснолюды во-многом опережают людей — в металлургии, инженерном деле, архитектуре… Но таланта придумывать названия им явно не хватает. Потому мост, который соединял махакамский перевал с горой Карбон, звали просто Длинным мостом. Впрочем, это было название, со всех точек зрения заслуженное. Стоя посреди висевшей над пропастью дороги, Мэва не видела ни начала, ни конца моста: они скрывались в густых облаках. Лиса сжала руку кобелиного князя. — Ты никак высоты боишься, Лисенок? — Нет… Просто чувствую себе уязвимой… А если кто-то нападет? — Откуда? — осмотрелся Гаскон по сторонам, на холодные горы, на глубокую пропасть, потом повернулся к девушке, — Все тихо, Лисенок. Ты со мной, ничего не случится, — успокаивал он рыжую, поглаживая большим пальцем ее руку, Лиса благодарно улыбнулась и постаралась расслабиться, понимая, что она под защитой. — Невероятно… — шепнула королева, осматриваясь. — Словно мы едем прямо по небу…       Эскорт уже приближался к горе Карбон, когда Мэва услышала крик Хавьера: — Стойте! Сто-ойте!!!       Мэва резко натянула поводья. Кобыла заржала и встала на дыбы, вознося королеву над головами солдат. С этой высоты она видела, как валится последняя опора моста впереди. Шедшие во главе колоны краснолюды не сумели остановиться вовремя — и с криком рухнули в пропасть. — Это еще что такое, вашу мать?! — заревел Брувер. — Привести инженеров! Сейчас же!       Лиса попыталась что-то предпринять, но была остановлена Гасконом, который крепко держал девушку за руку. Он прижал ее к своему телу, останавливая от каких-либо движений, хоть они и находились в середине колонны, и их не задело обрушение. Рейнард бросился вперед, ища Мэву взглядом.       Королева успокаивала лошадь, когда что-то просвистело над ее ухом. Откуда ни возьмись, позади колонны появились ская’таэли. Прежде чем кто-либо успел среагировать, эльфские лучники перебили весь арьергард. Солдаты падали на камни моста со стрелами в спинах. — Aesper aen rhena!       Мэва очутилась в ловушке: с одной стороны зияла пропасть, с другой — наступал враг. Выбор не было, она должна была сражаться. Лиса мгновенно среагировала, вырываясь из хватки кобелиного князя с приказом об ответном обстреле. Банда лисов быстро среагировала, перегруппировавшись так, что краснолюды и люди со щитами защищали лучников и эльфов, в то время как те обстреливали наступающих врагов. Рейнард прикрывал Мэву, пока та доставла меч из ножен. Махакамская стража сражалась наравне с людьми королевы. Гаскон старался не терять в поле зрения рыжую лисичку: она постоянно норовила получить стрелу в плечо, выбегая вперед, чтобы защитить своих лисов.       Лирийцы и краснолюды, объединив силы, смогла разбить ская’таэлей. Оказалось, что последний пролет моста обрушили партизаны, превратив в смертельную ловушку. Если бы не Хавьер, вовремя предупредивший отряд, все бы рухнули в пропасть… Лирийцы схватили предводительницу эльфского войска. Она стояла с высоко поднятой головой, а когда Мэва посмотрела ей в глаза, не отвела взгляда. Однако быстро стушевалась при виде Лисы и Уэверта. — Как тебя зовут, эльфка? — спросила королева. — A báeth mea aep aerse, dh’oine, — дерзила пленница. — Сэвиль, — ответила Лиса вместо эльфки. –И если королева тебе станет интересно откуда я ее знаю, то сразу могу ответить. Сэвиль, так скажем, была знакома с Эльдайном… — И я отомщу за его смерть! — взревела предводитель ская’таэлей. — Которую он сам и выбрал, — не давала вставить слово королеве рыжая разбойница. — Эльдайн сам выбрал путь кровопролития… И получил его логичный итог. В принципе, как и ты! — Сэвиль, — позвал ее Уэверт, — где Тэрмиль? — А с тобой, предатель, мне нечего говорить, — огрызнулась эльфка. — Кто такая Тэрмиль? — насторожился Рейнард. — Эм… Очень хорошая эльфка, граф, — попыталась ответить Лиса, пока удерживала разъярённого помощника, который рвался задушить пленницу. — Была… Хорошей, — кровожадно улыбалась Сэвиль. — Уэверт, она блефует, — успокаивала разбойница своего помощника, которого королева видела впервые в таком состоянии. — Тэрмиль прекрасный воин и давно покинула и Синявую пущу и Аэдирн. Ей есть за что сражаться и ради кого жить, — убеждала Лиса. — Ладно хватит. Я услышала все, что хотела услышать, и… — Мэва сложила руки на груди, устало осматривая пленницу. — А я — нет! — взревел подоспевший Брувер Гоог. — Ты что, башкой ударилась, эльфка? Хотите драться с людьми — деритесь, дурака учить — только портить. Но не здесь, черт тебя заешь! Махакам был и останется в стороне от этой грызни! — С dh’oine ты не можешь стоять в стороне. Ты либо их враг, либо их пес, — отвечала Сэвиль. — И поэтому ты выбрала стать псом Нильфгаарда? — осведомилась Лиса. — Махакам слишком долго лежал в спячке… Поэтому мы ударили его прямо в сердце. Чтобы пробудить к бою наших братьев, которых ты, староста, отрезал от мира, — продолжала пленница, полностью игнорируя слова разбойницы. — Да! Отрезал! И хорошо сделал, мать вашу! В войну хотите играть, говнюки? Палкой Понтар вспять поворачивать? Счастливого пути! Подыхайте, как хотите! А нас оставьте в покое! — говорил Брувер. — Ух… Порешил бы тебя. Здесь, сейчас, вот этими руками. Но ведь ты этого и хочешь, правда? Погибнуть! Идиотской смертью! — вздохнул краснолюд. — Не видать тебе этой чести. Запру тебя в подземелье. Посидишь там лет триста, может, поумнеешь!       Мэва ожидала, что староста будет мстить эльфке. Но краснолюд молчал, а в его старых, прикрытых кустистыми бровями глазах не было видно гнева, только печаль. Краснолюдские инженеры мигом починили пролет моста, и путники смогли двигаться дальше. Лиса о чем-то тихо переговаривалась со старостой, что очень напрягало королеву. Но вскоре девушка, что-то решив с Брувером, вернулась к Гаскону и незаметно кивнула Уэверту.

***

      Лирийцы ступили в чрево горы Карбон. Мэва ехала, задрав голову, и изумлялась искусно украшенному своду и монументальным базальтовым барельефам. Но осматривать их времени не было: Брувер Гоог призывал ее на беседу. Ее советники же могли насладиться архитектурой махакамских мастеров, однако не спешили это делать. Лиса переговаривалась о чем-то с Уэвертом, Гаскон недовольно наблюдал за ними издалека: его Лисенок достаточно в грубой форме попросила не присутствовать при разговоре с помощником. Рейнард тоже недоверчиво поглядывал на парочку.       После разговора королевы со старостой к армии Мэвы прибавились несколько краснолюдов «добровольцев», однако и такое пополнение было важным в противостоянии с Нильфгаардом. Староста настоял на том, чтобы гости остались на специально организованное застолье, а потому королева приняла предложение Брувера, настояв только, чтобы пир длился всего одну ночь, а не целую неделю — как велит обычай.       На пир должны были явиться представители всех кланов… Разумеется, за исключением Зигринов. Приговор был уже объявлен: староста изгнал весь род их Махакама. Единственное исключение он сделал для Габора. Ему отрубили голову еще в тот же день. Лиса, пожалев Зигринов, с разрешения королевы показала краснолюдам на карте возможные места, где они могли бы начать жизнь и где их хотя бы приняли. Однако ни одному из них она не предложила вступить в банду…       Как только солнце зашло за горы, подземный город наполнился звуками труб, волынок и рогов. Краснолюды вышли на центральную площадь, и сплясали вприсядку, выбивая подошвами искры. Староста Гоог, обычно ворчливый, в это время вел себя как радушный хозяин. Он старался следить за тем, чтобы кружки гостей не пустели, а за столом лились веселые разговоры: — Ну, давайте выпьем! Чтоб у нас морды мхом не заросли!       Лиса и Гаскон опять кружились в танце, хотя совершенно не попадали в такт и манеру краснолюдской игры. Рейнард тоже осмелился пригласить Мэву на короткий танец, все время неловко краснея и заикаясь, королева тоже пыталась скрыть румянец и улыбку. Брувер что-то обсуждал с Уэвертом, иногда грозно ругаясь или смеясь так, что, казалось, стены дрожали. Но подошедший краснолюд что-то шепнул старосте, отчего тот встрепенулся и поспешил найти Мэву: — Мэва… Ты ждешь кого? — Кого, например? — не понимала королева. — Гонец говорит, что в Карбон прибывает делегация… Из Лирии и Ривии. В сопровождении нильфгаардцев. — Как они смеют… Изменники… Кто их возглавляет? — хмурилась королева, потирая кулаки. — Твой сын. Виллем, — ответил грустно Брувер, обращая внимание на подошедшую свиту королевы: все обратили внимание, что что-то происходит. — Я надеюсь, не нужно напоминать, что Махакам нейтрален относительно всех ваших споров. Не надо мне тут ваших кровавых перепалок. Лучше всего будет… — Я хочу с ним поговорить, — перебила Мэва, погрустнев и явно имея какой-то план. — Я бы тебе это запретил, но… Как я и сказал, другой настолько упертой бабы я не встречал. Так что ладно, поговорите немного. Только помни: без рукоприкладства! — Лиса, — позвала королева, — пойдешь со мной. — Но, госпожа… — начал было Рейнард. — Спокойно, граф, я не знакомое с ним лицо, и смогу оценить обстановку, не переходя на личности, — заверила его разбойница, кивая королеве. — Что, Лисенок, захотелось познакомиться с принцем? — ревновал Гаскон, которому перспектива того, что его девушка пойдет знакомиться с другим более интеллигентным и презентабельным молодым человеком королевских кровей, была ой как не по душе. — Милый… — Лиса взяла кобелиного князя за руку, — не переживай. Ни с каким принцем я не иду знакомиться… Он же вроде как король сейчас? — спросила она у краснолюда, тот хохотнул и кивнул.       Увидев вымпел с лирийским орлом в окружении нильфгаардских черных, Мэва бессильно сжала кулаки… И тогда из-за рядов имперских пехотинцев вышел ее соперник и сын Виллем. Лиса, ставшая рядом, была расслаблена и любопытно осматривала подошедшего, как и он ее. — Лиса, главарь банды лисов, — первая представилась девушка, протягивая руку принцу, задавая тон переговорам, ведь ни своего имени, ни своего титула, которым сама себя нарекла, она не постеснялась блеснуть, королева одобрительно хмыкнула. — Король Виллем Первый, — неуверенно ответил собеседник, протягивая руку в ответ. — Хо-хо. Как видно, я пропустила коронацию. Мои поздравления, сынок. Кто подавал тебе корону? Генерал аэп Даги? — переняла манеру общения королева. — Граф Колдуэлл, — ответил Виллем. — Ну да. Этот государственный деятель. — Уууу, тож предатель? — спросила Лиса, — хотя кого я спрашиваю, — кинула она высокомерный взгляд на короля. — А я погляжу, ты теперь водишься с ворами и убийцами… — хотел поддеть он девушку в ответ. — Ну так получилось, что только у воров и убийц оказались честь и достоинство, — сложила руки на груди рыжая, коварно улыбаясь. — Зачем же ты сюда приехал? Закупать оружие для нильфгаарцев? — продолжала Мэва. — Официально? Да, именно с этой целью. А неофициально… Я хотел поговорить с тобой. Наедине, — он глянул на Лису. — Ой, прости. Но мне тут местный староста посоветовал следить за тем, чтобы во время этого разговорчика никто никого не пришиб… Хотя я и считаю, что у тебя кишка тонка такое сделать своими руками, ты же привык полагаться на нильфов… — Ты же знаешь вести с фронтов, да? — проигнорировал Виллем реплику разбойницы, обращаясь к матери, — Аэдирн разбит в пух и прах. В Редании смута после убийства короля Визимира. Фольтеста предали его ленники, он должен подписать договор с Империей, так же, как и Хенсельт. — Куда ведет все это перечисление? — Туда же, куда сама война. Мама, умоляю тебя, ты должна это понимать… Победа Нильфгаарда неизбежна. Если ты сдашься сейчас, к тебе проявят милосердие. Но потом… Потом будет уже слишком поздно. — Не будет никакого «потом». Мы отобьем их. Отбросим на юг! — злилась королева, как и Лиса, сжимая кулаки. — Какие «мы», мама? Ты осталась одна. — Пока есть те, кто верит. Пока есть те, кому не все равно, кто не готов пресмыкаться. Кто любит свободу и готов за нее умереть. Пока жива я, мои люди и нелюди, живы те, кого я знаю, жив Рейнард, Гаскон, жива истинная королева Лирии и Ривии… Мы будем сражаться! — сделала шаг вперед разбойница, достав кинжал, лезвие которого было направлено на Виллема, парень отпрянул, испугавшись, а Лиса поспешила убрать оружие, пока этого никто не видел. — Мама… Присягая на верность Империи, я спас жизни тысяч людей, — оправдывался блудный сын. — Но потерял честь! — коротко ответила Мэва. — Ты думаешь, что людей, чьи хаты сожгли, интересует моя честь? Во время коронации, которую ты так высмеиваешь, я присягнул руководствоваться благом подданных. А война, которая обречена на поражение, не в их интересах, — Лиса хотела было что-то сказать, но ее прервала королева. — А рабство? Ты же знаешь, что Черные заковывают крестьян в цепи! Как скот! — Это достойно осуждения, я согласен. Но… — А выселения? А принудительные работы? А жестокие законы? За малейшую провинность их осуждают на смерть! Это в их интересах? Ну? Ответь! — Вижу, что мы не договоримся, мама. Жаль, но я, — на этом моменте разбойница победно хмыкнула, — я, по крайней мере, попытался. А теперь… Прощай. — Ну уж нет! Не тебе решать, когда мы закончим разговаривать. — А нам еще есть, о чем говорить? — Ага, например, знал ли ты, что твою мать хотели убить и не раз? Что сошедшая лавина была делом рук Нильфгаарда, которым ты готов жопу вылизывать. Ну и, конечно, откуда ты узнал, что королева будет здесь? Кто тебе донес? — насупилась Лиса, преграждая дорогу к отступлению. — Что?.. Я не знал. Я бы не одобрил… — Верю, — коротко согласилась Мэва. — Ага, да тебя б не спросили! — вставила Лиса, которая в принципе тоже не сомневалась в бесхребетности принца. — Я король Лирии и Ривии. В интересах своих подданных я готов пойти на непростые уступки. — Мне вот чисто интересно: ты, сопля придворная, ты хоть сам-то… — Лиса, — предупредила Мэва. — Ладно-ладно, прости, королева. — Так откуда ты узнал, что я здесь буду? — спросила королева. — Я получил донесения от нильфгаардцев с перевала, — замялся принц, краснея. — Ты краснеешь, сын. Как всегда, когда лжешь, — Лиса хотела было что-то вставить, но была остановлена грозным взглядом Мэвы. — Лирия в двух неделях пути отсюда. Прежде чем ты получил бы сообщение, собрался в дорогу и дошел сюда, нас бы здесь, в Махакаме, давно уже не было. Нет… Ты должен был знать мои планы заранее, тебе донесли о нашем маршруте. Значит, меня кто-то предал. Снова. Прочь с глаз моих, Виллем. И молись, чтобы мы всегда встречались на нейтральной территории.

***

      Мэве пришлось бороться с собой, чтобы не обернуться и не посмотреть на своего сына еще раз. Он изменился с их последней встречи. И хорошо смотрелся в короне. Лиса шла рядом, молча. Королева вернулась в банкетный зал. Советники бросали на нее вопросительные взгляды, желая знать, как прошла встреча… Но Мэва решила сохранить подробности в тайне. Кто-то из них ходил на цепи у нильфгаардцев. Пока не откроется, кто, следовало сохранять осторожность. Она взглянула на рыжую разбойницу: — Сопля придворная?.. — Ха-ха-ха, королева, прости конечно, но твой сыночек — это что-то с чем-то… Наверное, всю жизнь читал свои умные книжки, не решив ни разу проверить все те теории, которые там написаны. Он хоть меч-то в руках держал? — спросила девушка. — Его обучали фехтованию, если ты об этом… А в сражениях… Думаю, что нет, — Мэва помолчала, смотря на то, как ее солдаты пируют с краснолюдами, а потом тяжело вздохнула, — И что мне с этим теперь делать? — Ты реально хочешь знать мое мнение? — Вообще это был риторический вопрос и… — Только не надо объяснять мне, как это делает Рейнард, — перебила Лиса, недовольно нахмурив носик, королева улыбнулась. — И я бы реально хотела узнать твое мнение, — закончила она. — Ну раз так… То… Это даже не мнение, а предложение, — мямлила разбойница, — Короче, предлагаю напиться!       Королева вопросительно выгнула бровь, смотря на девушку, потом еще раз глянула на продолжающийся своим ходом пир и, на удивление Лисы, кивнула. Двое взяли бутылку меда и уселись в более-менее тихий уголок. Сначала беседа не ладилась, но после нескольких глотков хмельного напитка королева и разбойница обсуждали удобство корсета в сражениях, затронули тему жизни во дворце, а также посплетничали о Гасконе и Рейнарде. Когда бутылка была уже полупуста, Мэва поняла, что ей пора отправляться в покои. Лиса вызвалась ее проводить. Рыжая разбойница вела себя так, как будто и не пила вовсе, но откровенно призналась, что решила проводить королеву, потому что по дороги надеется найти туалет.       После того, как Лиса проводила королеву до ее покоев, разбойница направлялась обратно в банкетный зал, по пути заглянув к себе в комнату и облегчавшись. Однако, когда рыжая уже слышала издалека песни и звон кружек, девушка наткнулась на знакомую фигуру. Этой фигурой оказался король Лирии и Ривии Виллем Первый. Он хотел зайти к своей матери и, видимо, еще что-то ей сказать. Но Лиса поспешила перегородить ему дорогу. — Куда собрались? — сложила она руки на груди. — Не твоего ума дело! — огрызнулся он. Лиса не выдержала, она взяла за грудки парня, который сразу растерял весь свой запал. — Ты мне тут не указывай, недоросток. Сейчас ты… — однако ее ушки-локаторы уловили приближающиеся шаги махакамской стражи, потому девушка отряхнула камзол короля и отскочила в сторону. Когда краснолюды прошли мимо, недоверчиво глядя на людей, разбойница продолжила, — Сейчас ты идешь в свои покои, пока можешь идти сам. — Но я хочу попытаться убедить… — Кого? Себя в том, что ты дурак? — Ты как смеешь разговаривать в таком тоне со мной! — возмущался парень. — Ну вот так как-то, — развела руки Лиса, ехидно посмеиваясь над озадаченным лицом Виллема. — Слышь, королек недоделанный. Ты конечно имеешь корону и власть, но этого мало, если ты не имеешь авторитета и народную любовь. — Но я… я… — Ты-ты, ага. Ты самый, — рыжая осмотрела с ног до головы принца, а потом глубоко вздохнула. — Эх, ну давай рассказывай… — Что? — Как что? Свои аргументы в пользу захватчика. Я, как доверенное лицо королевы, ей потом расскажу, — шуточно поклонилась девушка, потом выпрямилась, сложила руки на груди и облокотилась на стенку, выжидающе смотря на собеседника. — Какое такое доверенное лицо? — не доверял ей наследник. — Ну точно не твое отражение, так что да, доверенное лицо, — огрызнулась девушка. — Ну и? — Я не хочу бессмысленных смертей, — он ожидал, что девушка будет спорить и перебивать, но та просто внимательно на него смотрела, в ее взгляде читалось превосходство и злорадство. — Нильфгаард слишком силен, и противостоять ему было бы большой глупостью… — разбойница молчала. — Я должен был так сделать. Я… — под этим взглядом голубых глаз он терял всякую самоуверенность. — Что ты молчишь? — не выдержал он. — Слушаю. Это всё? — получив кивок она резюмировала все выше сказанное одной фразой, — Трус. Ты побоялся не то что сам выйти в чисто поле и принять бой, ты побоялся брать ответственность за смерть твоих людей, — девушка жестом прервала чуть не вылетевшие слова Виллема. — Не-а, я тебя слушала, а теперь ты послушай меня. Пока ты сидел на всем готовеньком в замке за высокой стеной, я на улицах грязного города строила из палок и говна свою банду. Грабила, убивала, шантажировала, обманывала… Но все это я делала для своих ребят. Грабила, чтобы денег хватало на еду и амуницию, убивала, чтобы не убили меня или моих лисов, шантажировала, чтобы моих нелюдей приняли в городах, обманывала, чтобы никто не смел догадаться, где найти мои норы… Я не убегала от драки, и не старалась уберечь своих людей и нелюдей. Если они считают, что надо идти против врага, я их поведу, если они будут погибать под стрелами, я буду счастлива погибнуть рядом с ними, — Лиса придвинулась к принцу и шепнула ему, — а если окажется, что враг слишком селен, то я найду способ его обмануть… — Это что такое! — в конце коридора появился Брувер. — Еще одна упрямая баба! И откуда вы только такие беретесь! Я что сказал? Махакам — нейтралитет. — Он первый начал, — быстро перевела стрелки Лиса. — Да, многоуважаемый староста, это я… — Вот и иди отсюдова, — посоветовал Гоог, Виллем, поклонившись старосте и кивнув девушке, отправился в сторону своих покоев в глубоких раздумьях и под впечатлением от речи разбойницы. — А ты что столбом стоишь? — А я это… — быстро соображала рыжая, — туалет ищу… — Первая дверь по коридору, — проворчал Брувер, указывая налево. — Смотри у меня тут! — Так точно, — выпрямилась по стойке ровно девушка, отдав честь старосте, она под свой собственный счет промаршировала до первой двери в левом коридоре, староста покачал головой и ушел.       Лиса выглянула из-за двери, проверяя чист ли горизонт. Надо бы вернуться на пир, там был Гаскон, а в его объятиях сейчас больше всего хотелось оказаться, да и к тому же хмель начал выветриваться из головы девушки, а, следовательно, надо было восполнить такую потерю. Добравшись до банкетного зала, разбойница прошлась по рядам столов, выискивая кобелиного князя. Его нигде не было видно, зато голубые глаза наткнулись на грозного старосту и Рейнарда, отчего рыжая поспешила обратно на выход, даже позабыв взять какой-либо алкогольный напиток. Обреченно вздохнув, она побрела в сторону своих покоев.

***

      Зайдя внутрь, Лиса зажгла пару свечей и задвинула плотные шторы. Закрыла дверь на замок. Сняла обувь, лисью шубку и куртку. Сложила оружие на столе, пару кинжалов положив под подушку. Прошлась до бадьи с водой. Та оказалась теплой, кто-то из служанок постарался для нее. На полу возле ванны стояли всякие разные флакончики с маслами и гелями. Распустив волосы, что всегда были заколоты на затылке, она присела, открывая баночки и принюхиваясь к запахам. Выбор пал на терпкую смородину с мятой. Налив немного в воду из бутылька, Лиса постаралась размешать воду, чтобы аромат заполнил комнату. Сама девушка уже снимала грязную рубашку и штаны, отбрасывая их в таз, чтобы служанка забрала в стирку. В тот же таз полетели нагрудные перевязки, которые скрывали и согревали грудь разбойницы. Комнату наполняли приятные ароматы смородины, мяты и воска.       Лиса аккуратно переступила через край ванны, опускаясь в воду, отчего ее кожа покрылась мурашками. Она блаженно опустилась на дно бадьи, удобнее устраиваясь и наслаждаясь теплом. Прикрыла глаза, облегченно выдохнув. Намочила голову из ковша, слегка намылила, очищая от грязи и пота, проглаживая каждый локон. Смыла пену и грязь. — Разрешите вам помочь, — хрипло произнес мужской голос.       Лиса испугано обернулась, сетуя на себя, что не взяла с собой кинжал. Однако незваный гость вскоре вышел из тени. Им оказался Гаскон. В чистых штанах, с голым торсом, лукавой улыбкой и видным бугорком в области паха. Девушка онемела, не зная, что сказать. Парень принял молчание за знак согласия, а потому подошел ближе к бадье. Присел на корточки так, чтобы оказаться на одном уровне с лицом девушки. Вдохнул запах смородины и мяты, пожирающим взглядом прошелся по фигуре девушки и широко улыбнулся, довольный произведенным впечатлением. Он потянулся за одним из флаконов, выбрав нужный, он намочил руки и налил небольшое количество геля себе на руки, а потом пристально посмотрел в голубые глаза: — Лисенок, повернись спинкой, — проурчал он.       Девушка исполнила его просьбу. Перекинула вымытые волосы вперед и предоставила свою спину парню. Руки в геле плавно прошлись по плечам. Левая рука спустилась на лопатку, туда, где был шрам от клейма нильфов. Девушка ожидала реакции парня. Черное солнце, выжженное на ее спине, которое она потом специально пыталась изрезать ножом, стараясь избавиться от штампа империи. Как-то слишком символично получилось то, что в итоге на ее коже красовался круглый черный ожег, который с помощью порезов принял форму лисьей морды: ушки, носик, усы, шерстка… Однако Гаскон ничего не сказал, переместив руку обратно к плечу, сжав затекшие мышцы, разминая и размазывая гель. Девушка выдохнула — массаж ей сейчас был необходим. Расслабившись в умелых руках, которые плавно массировали шею, плечи, руки, позвоночник, она довольно улыбалась и наслаждалась лаской.       Руки парня плавно переместились на ключицы, мыля и переднюю часть тела девушки. А потом они опустили на грудь, мягко поглаживая и сжимая, обводя твердые соски. Лиса сладко простонала, узел зародившейся внизу живота давно ныл, ощущались уже знакомые трепет и ожидание. Кобелиный князь довольно улыбался, доставляя удовольствие девушке. Его руки плавно перемещались на живот, погружаясь в теплую воду, но не останавливая свое движение, хоть гель давно и смылся. Легкие поглаживания животика, умелые длинные мужские пальцы обвели шрамы. Дыхание сбилось, рыжая не знала, чего именно сейчас хочет больше: чтобы все это прекратилось, и они продолжили бы в спальне, или же чтобы Гаскон наконец опустил руку ниже к ее промежности, и его пальцы вошли в нее. Парень выбрал второй вариант, однако не торопился с его выполнением. Он медленно прижал руку к внутренней части бедра разбойницы, раздвигая ножки, потом прошелся обеими руками вдоль ног, как будто размазывал гель и по ним. И только после этой пытки, когда голова девушки облокотилась назад, на его плечо, он опустил пальцы на клитор. Раздался стон, и ответный рык парня. Он наклонился к ушку (пока еще человеческому) разбойницы и хриплым голосом выдохнул: — Лисенок, какая ты оказывается у меня чувствительная… — Гаскон… Ах! — позвала его Лиса, желая что-то сказать, но один палец парня уже оказался в ней, что выбило из ее головы любые мысли, а из легких — воздух. — Что, дорогая? — ухмылялся парень. — Если ты что-то хочешь, то просто скажи… — Гаскон, я… Ах! — щечки разбойницы смущенно алели, а язык заплетался, пока средний палец кобелиного князя проникал в ее лоно, а сам парень шершавым кончиком языка задевал нежную кожу возле уха девушки.       Палец на клиторе продолжал совершать круговые движения, играясь с чувствительной горошинкой. В комнате стало невероятно жарко. Лиса глубоко дышала, иногда прерываясь на стоны. Когда второй палец парня проник в нее, девушка не выдержала: — Гаскон… — предприняла она очередную попытку, однако палец на клиторе ускорил свое движение, отчего девушка не смогла сдержать стона, — Ах! — Лисенок, мне очень нравиться, что после моего имени ты так сладко стонешь, — шептал парень. — Ты что-то хотела? — Д-да, — ответила она, пальцы внутри девушки развелись в разные стороны, потом обратно сжались, как ножницы, — Гаскоооон! Я хочу тебя… — выдохнула Лиса. — Лисенок… — парень продолжал движение пальцами одной руки, второй же рукой он взял ковш и, облив тело разбойницы, смыл гель, потом он прошелся губами по плечу собирая капельки, придвинулся ближе к шее, к пульсирующей венке и прикусил там кожу, послышался еще один стон. — Лисенок… А как я-то хочу, — прорычал он, убирая руку.       Лиса недовольно выдохнула, чуть ли не проскулив. Гаскон быстро обернул ее в большое полотенце и понес к кровати, по пути наконец вовлекая девушку в страстный поцелуй. Язычок рыжей медленно скользил по сухим горячим губам парня, иногда встречаясь с его языком. Уложив разбойницу на кровать, он не спешил к ней присоединяться, желая еще помучить своего Лисенка. Он взял в руку махровое полотенце, которым обмотал девушку до этого, сейчас он медленно вытирал все капельки воды с рук, натирая белоснежную кожу, которая восхитительно пахла смородиной и мятой. Он вытер на сухо обе руки, шею, где уже начал алеть его укус, не удержавшись, он нагнулся и оставил еще парочку. Лиса извивалась по всей кровати, нежась в ласки и желая продолжения. Гаскон провел полотенцем по груди, надавив сухим шершавым местом на соски, оттягивая их, со стороны девушки послышался стон. Ее пальчики путешествовали по его рукам: по сильным и крепким плечам, желая притянуть его ближе. Ей не терпелось продолжить.       Парень продолжал свой путь, вытерев животик, плавно переходя на ножки, с упоением он вытер насухо каждый миллиметр тонких ног, а потом отбросил в сторону ненужную вещь. В паху неприятно ныло от недостатка внимания, но он терпел, иногда сжимая свой член через ткань брюк. Он с огоньком в глазах приблизился к ее лону. Вдохнул запах. Смородина, мята и она… Его Лисенок. Девушка попыталась соединить ноги в смущении и протесте, но в тоже время больше всего на свете желая, чтобы он ее коснулся там. Сильны руки раздвинули ножки, а влажный от вязкой слюны ожидания язык парня прошелся по складочкам девушки, собирая капельки ее сока. — Ах! Гаскон! — запротестовала девушка, или наоборот одобряла ее движения. Язык прошелся наверх к клитору, самым кончиком надавив на него, — Ах! — Лисенок, это просто музыка для моих ушей, — проговорил кобелиный князь прямо в промежность девушки, приятно щекоча чувствительное место губами, дыханием и вибрацией голоса.       Сжимания через ткань уже не помогали, руками Гаскон потянулся к ширинке и замер, не расстегнув до конца пуговицы. Боковым зрением он увидел рыжее мельтешения по кровати. Отстранившись, облизывая губы, он увидел лисий хвост. Посмотрев наверх, на раскрасневшуюся девушку, с мокрыми растрепанными волосами, в которых виднелись рыжие ушки. — Лисенок… — штаны слетели в миг, как и нижнее белье, рывком он поднял Лису, впиваясь поцелуем в губы рыжей, даря той свой собственный вкус, а потом шепнул на лисье ушко, — встань на колени, милая…       Девушка подчинилась ему, изнемогая от желания и желая разрядки. Перед парнем предстал прекрасный вид: рыжеволосая девушка стоит на четвереньках, крутя ушками-локаторами и махая хвостом, ножки раздвинуты, а попка выпячена, сочащееся влагой лоно блестит в свете свечей. Член одобрительно дернулся, соглашаясь с прекрасностью этой картины. Руки Гаскона по-хозяйски расположились на ягодицах, приятно сжимая их мягкость. Член плавно вошел внутрь. Стон. Единый стон обоих молодых людей. Толчок — еще стон.       В какой-то момент Лиса поняла, что может направлять хвостик по торсу парня, тем самым проводить мягкой шерсткой по напряженным кубикам пресса. От такого он сам простонал. Он еле держался, потому как вид, открывавшийся ему, отбивал у него всякое желание нежного секса, хотелось вколачиваться в лисичку так, чтобы ее грудь тряслась, а горло охрипло от криков. И видимо такое желание витало в воздухе вместе со смородиной и мятой. Потому как похоть и желание, росшее в девушке, принуждали ту толкаться назад в ответ на медленные движения парня. Это стало последней каплей в самообладании Гаскона. Он грубо нагнул девушку, прижимая грудью к кровати так, чтобы слегка изменить угол вхождения, и начал с невероятной быстротой входить и выходить на всю длину в ее лоно. Слыша самый ахуенный звук в мире — ее стоны и шлепки ягодиц о бедра, он не удержался и шлепнул по попке Лисы, вызвав и новый шлепок, и новый стон. Гаскон навалился сверху на разбойницу, не сбавляя скорости своих движений, он наклонился к рыжему ушку: — Лисенок, — толчок и выдох, — ты же понимаешь, — толчок и вдох, — что сейчас, — толчок и выдох, — я, — толчок и рык, — трахаю тебя, — толчок и вдох, — в позе, в какой, — толчок, толчок, стеночки влагалища плотно сжимаются вокруг члена, приближая импульсы оргазма, — обычно кобели имеют своих сучек? — толчок и протяжный стон девушки.       Он видел, как ушки прижались плотно к голове, а хвостик агрессивно забился о его торс, как Лиса зажмурила глаза до слез, открывая ротик в крике, как ее пальчики сжимали простыни, и как она кончила на его члене, от его слов, и без стимуляции руками. Еще через несколько толчков он вышел и струя спермы ударилась в сжимающиеся колечко мышц лона разбойницы. Ее ноги подрагивали, а сама она еще что-то мычала, отходя от бурного оргазма. Он подождал пока черные круги пропадут из его глаз, а потом обняв девушку, улегся с ней на кровать, пытаясь восстановить дыхание.       Через какое-то время довольная Лиса поднялась на локтях, заглядывая в глаза Гаскона. Она хитро с прищуром на него смотрела. — То есть я твоя сучка? — хмыкнула она. — Ха! — улыбнулся парень, проводя рукой по пояснице девушки, — ну ты же…       На его губы лег указательный пальчик разбойницы, приказывая молчать. Потом она убрала руку от его рта, согнула ногу в коленке так, чтобы открыть доступ к собственному лону, опустила руку и собрала указательным пальчиком вязкую белую субстанцию с собственных складочек. Поднеся палец к своему лицу, она осмотрела его, а потом, смотря в упор в карие глаза Гаскона, которые начали темнеть от новой волны возбуждения, она облизнула его своим язычком, полностью слизывая сперму и посасывая пальчик. — Милый, я тоже хочу тебя попробовать, — облизнула она губы, опуская глаза на член парня и заинтересованно махая хвостиком. Рваный вдох, согласный кивок, на который она совершенно не обратила внимание, потому как с азартом первооткрывателя осматривала его тело.       Парень самодовольно улыбнулся, поворачиваясь на спину, так чтобы она видела его всего. Что ж, если ей так интересно, он готов потерпеть. Лиса не теряя времени, оседлала ноги Гаскона, любовно осматривая его торс. Кобелиный князь закинул руки за голову, наблюдая за ее действиями и эмоциями. Начать она решила с его лица. Провела пальчиком линию подбородка, зарылась в темные волосы на голове, огладила шею и плечи. Потом подтянулась поближе и коснулась носиком его уха, слегка отодвинувшись и зарывшись в его волосы, вздохнула его запах близко с ухом, чтобы он слышал ее дыхание. Юркий язычок прошелся по ушной раковине, куснув и оттянув мочку. Вздох, выдох через сжатые зубы. Член напрягся, вспоминая жар и узость девушки. Черт! Она ведь только начала!       А Лиса уже переместилась на щеку, оставив невинный поцелуй на ней. Ее ручки устроились на локтях парня, как бы держа их, чтобы он не вырывался и не пытался прекратить эту игру. Ее припухшие губки дошли до ухмылки Гаскона. Она провела языком по нижней губе парня, потом подцепив ее зубами, слегка оттянула, прикусив, а после зализав место укуса. Она нежно и с упоением целовала свой объект изучения, поглаживая пальчиками бицепс кобелиного князя, разминая затекшие мышцы. Потом она прошлась по скуле, спустилась вниз к подбородку, оставляя мокрые поцелуи. Уткнулась носиком в шею, заметив пульсирующую венку, провела языком по ней, вдавливая в кожу, поцеловала кадык. Пальчиками спустилась на грудь, рассматривая грудные мышцы и мышцы пресса, провела ладошками по ребрам, опустившись ниже, язычком пересчитала каждый кубик. Дыхание заметно участилось. Его грудная клетка поднималась и опускалась в такт, а он все наблюдал за действиями маленькой разбойницы.       Опустила ручки ниже, трогая тазовые косточки и бедра, переместила собственные ножки на свободное пространство между его ногами. Язычок, что до этого с упорством вылизывал пресс, наткнулся на влажную головку возбужденного члена. Остановилась, приподнявшись, прошлась ручками по волосатым крепким ногам, вернулась к бедрам, правую ручку направляя к основанию. Уже знакомо взяла в руку половой орган. Задержал дыхание, чтобы не простонать. Ушки-локаторы часто метались в его сторону, фиксируя каждый его звук. Левая рука потянулась к яичкам, перекатывала их в руке, пока правая совершала движения. А потом Лиса нагнулась и, высунув язык, лизнула головку, пробуя на вкус предэякулят. Сморщила носик, недовольно махнула хвостиком. Стон. Хриплый и мужской. Подняла заинтересованные глаза и, больше не разрывая зрительного контакта, наклонилась назад, беря головку члена в рот. Еще один стон. Почему это ее лицо, такое невинное и пошлое одновременно? Эти глубокие голубые глаза, наполненные похотью, растрепанные кудрявые рыжие волосы, веснушки на щеках и носике, и эти лисьи ушки на макушке. Еще один стон. Она обвила языком головку, совершив мокрое круговое движение, а потом сглотнула всю смазку, которую собрала. Блять, он готов кончить от одного этого вида! — Лисенок… — прохрипел Гаскон, однако девушка, не переставая смотреть ему в глаза, опустила голову ниже, вбирая в себя столько его плоти, сколько могла.       Горячий ротик принимал его в себя. Чувствовалась шершавость языка, острота зубок и влажность слюны. Не понимая, что дальше делать, она поднялась, всасывая его достоинство. Стон, когда член с характерным чпоком вышел из ее рта, капелька слюны стекала на подбородок. Видя его реакцию, она поняла, что надо делать, хитро улыбнулась и снова направила его в свой рот. Прошлась круговыми движениями языка по всей длине, смачивая слюной, посасывая и двигаясь вверх-вниз. Стоны доносились чаще. Левая рука продолжала играться с яичками, когда она решила уделить и этой части его тела внимание. Опустившись ниже, она начала посасывать одно из них, держа в руке второе. Кажется, в этот момент у него лопнуло терпение. Потому что своей рукой он зарылся в ее волосы, стараясь направить девушку обратно к требующему ласки члену.       Он старался не давить и не толкаться бедрами, тараня ее ротик, однако он плавно направлял рукой ее движение, иногда почесывая за ушком, отчего получал довольно урчание, которое отдавалось вибрацией в ее ротике с его членом. Иногда, стараясь взять его глубже, она чувствовала рвотные позывы, но сглатывала это ощущение, тем самым сжимая горло вокруг его плоти плотнее. Когда он подходил к разрядке, то не смог сдержаться и последние толчки сделал сам, входя в ее тепло и влажность. Она не сопротивлялась, прекрасно понимая, что будет дальше, а потому позволила трахать свой рот, но смотрела в этот момент прямо в затуманенные глаза Гаскона. Он кончил бурно, изливаясь внутрь, и с ее именем на устах. Лиса сглотнула всю сперму и вылизала член, не упустив ни одной капли, за свое упорство получив благодарный хриплый стон от парня.       Когда она довольная легла рядом со все еще тяжело дышащим парнем, разбойница счастливо улыбаясь, смотрела на него: — Милый, мне тоже нравиться слышать, как ты стонешь и произносишь мое имя, — призналась она. — Дай мне отдышаться, и я отблагодарю тебя, — прохрипел Гаскон. — Не переживай, милый, — она плавно опустила руку на свою грудь, сжимая, второй рукой прошлась по животику, к промежности между раздвинутыми ножками, — Ты можешь пока что просто посмотреть, — лукаво улыбнулась она, подмигивая, а после того, как один пальчик исчез в нежных складочках, наверняка сочащихся соком, она протяжно простонала, прикрывая глаза.       Парень сглотнул. Вот неугомонная! Зачем он только научил ее трахаться? Хотя ясно зачем… Чтобы он мог ее трахать.