Тот, кто был всем, в миг станет никем

Три месяца назад

Олеся нервно сжимала толстую папку в своих руках, прокручивая в голове всё то, что нужно будет говорить и делать на встрече с Кравцовым. Мысль о том, что совсем скоро вся эта ситуация наконец решится и появится шанс вдохнуть полной грудью, одновременно пугал и радовал девушку, сидящую на заднем сидении автомобиля, мчащего в центр Петербурга. Уверенность придавал лишь микронаушник, выданный Булатовым, и маленький микрофон в сумочке, который будет записывать их разговор от начала от конца. — Остановите здесь, пожалуйста, я дальше сама дойду, — попросила Уманова, отстегнув ремень безопасности. Авто плавно затормозило у поворота на одну из улиц города, на которой и находился ресторан, — спасибо, всего доброго.       В помещении было достаточно людно, но даже это не помешало девушке рассмотреть подполковника, расположившегося у одного из дальних столиков, ближе к окну. Тот, завидев Олесю, сразу же расплылся в довольной улыбке, одним жестом подозвав её к себе. Она замялась, так и не решаясь сделать и шага по направлению к мужчине. «Это только ради Тарасова» — мельком пронеслось в голове и ноги сами по себе понесли свою хозяйку в конец ресторана. — Олеся Михайловна, рад видеть здоровой и невредимой, — девушка опустилась на стул, стараясь не выдать своё волнение. Получалось так себе, но Леся мысленно выдохнула и в самой непринуждённой позе развалилась на стуле, — заказывай всё, что хочешь, я угощаю. — Нет, спасибо, я ненадолго, — ответ прозвучал непривычно резко и грубо, хотя девушка кожей чувствовала, что в таком тоне ей сейчас разговаривать не стоит, — сначала ты ответишь на мой вопрос, а потом я отдам тебе папку.       Это условие порядком разозлило Кравцова. Он не привык, что кто-то идёт против его правил, не привык подчиняться, особенно Олесе Умановой. Девушка всегда делала всё, что требовал от неё подполковник, никогда не перечила, хоть и частенько сопротивлялась, в силу своего характера и натуры в целом. Но сейчас, зная, что Борис может лишиться звания и права восстановления в ВМФ, Леся старалась сделать всё, чтобы огородить любимого мужчину от любой опасности и наконец-таки прекратить покровительство Андрея Кравцова навсегда. Ума, не дожидаясь ответа, как можно более спокойно проговорила: — Зачем тебе Тарасов?       Вопрос был риторическим. Девушка знала, что ответа на него не получит, но тем не менее рискнула и задала его, прекрасно видя, как подполковник сжимает челюсти и из-под лобья смотрит на неё. Улыбка, больше похожая на звериный оскал, озарила морщинистое лицо мужчины, заставив Олесю немного стушеваться и отвести взгляд в сторону Невы. Кравцов звонко рассмеялся, вальяжно откинувшись на спинку мягкого стула, не переставая улыбаться. — А ты хитрая, Олеся. Честно — поражён, — в голосе промелькнула издёвка, но мужчина продолжил говорить без неё, почти будничным тоном, — всё просто…когда-то давно твой Тарасов вместе с Булатовым и Кошкиной работали в санатории, где были одни очень важные для ФСБ люди. И вместо того, чтобы организовать безопасность для них, группа выводила отдыхающих, совсем позабыв о приказе начальства. Пятеро офицеров ФСБ погибло только из-за того, что группа специального назначения «Тайфун» вовремя не вытащила их из здания. Среди них был и мой отец… — Тебе нужны свидетели по этому делу, а не досье Бори, — сделала заключение Уманова, протяжно и тяжело вздохнув. — А они у меня уже есть. Осталось только предоставить доказательства из отчёта по операции и Тарасов лишится погон после первого же суда, а следом за ним и Кошкина с Булатовым, — Кравцов пристально посмотрел на торчащую из-за спины девушки заветную папку, чётко дав понять, что пришло время её отдавать, — что ж…за это нужно выпить. Отказы не принимаются! — Андрей, мне нельзя, — промямлила Олеся, виновато опустив глаза куда-то на свои руки, которые от волнения тряслись и немного похолодели, — я беременна. — Я знаю, — задорно пожал плечами ФСБ-шник, посмотрев на обладательницу карих глаз, что сжалась ещё сильнее, услышав ответ на её отказ от алкоголя, — у меня по всему их чёртовому КТЦ свои люди, так что о твоей беременности я узнал буквально сразу. Бросишь своего капитана дальнего плаванья, сделаешь аборт и будешь жить, как раньше. — Олеся, не отдавай ему папку! — девушка немного вздрогнула, вдруг услышав в ухе голос Булатова, — слышишь, папка должна оставаться у тебя!       Леся прокашлялась, слегка нервным движением руки проверив папку за своей спиной. Нужно было экстренно что-то придумывать и как можно быстрее покидать ресторан, ведь неожиданный поворот в их плане не предвещал ничего хорошего и весьма пугал девушку. Воспользовавшись тем, что Кравцов отвлёкся на изучение меню, Ума незаметно спрятала папку под ткань пиджака и аккуратно поднялась с места, взяв с края стола сумочку. — Я сейчас вернусь, меня мутит что-то… — оповестила Олеся и поспешила в сторону туалетов, находящихся в паре метров от входа в ресторан. Нырнув в помещение, девушка шумно выдохнула и поправила микронаушник, немного поморщившись от неприятных ощущений, — Иван Михайлович, в чём дело? — Я вышлю за тобой машину, тебе нужно срочно в КТЦ, объясню всё по приезде, — пояснил офицер и пропал из эфира. Видимо информация об этой операции действительно несёт угрозу не только для Бориса, но и для всей группы «Нерпа»…       Уманова ещё пару минут постояла в помещении, не переставая думать о произошедшем. Конечно, догадки были, но на все возникшие вопросы мог ответить только контр-адмирал Булатов. Аккуратно приоткрыв дверь помещения, Леся глазами нашла столик, за которым в самой непринуждённой позе сидел подполковник, о чём-то разговаривая по телефону. — Иван Михайлович, Кравцов с кем-то говорит по телефону, есть возможность как-то перехватить сигнал? — она говорила тихо, боясь быть услышанной посторонними людьми. Мысль о том, что где-то в зале может сидеть человек Кравцова, знатно напугала Олесю, из-за чего девушка начала нервно озираться по сторонам, в поисках хотя бы одного косого взгляда в её сторону. — Постараемся.

***

Мчась по коридорам КТЦ, Уманова молилась надеялась дойти до кабинета Булатова без приключений и не встретить по пути Бориса, ведь тогда нежеланного разговора не избежать. Меньше всего девушке хотелось сейчас объясняться перед мужчиной о причине такого частого посещения кабинета контр-адмирала.       Пугал тот факт, что их отношения изначально были построены на лжи. В каждом действии, в каждой улыбке, в каждом прикосновении. Ложь. Слово, которое Леся ненавидела всей своей душой, отвергала любое её существование в их любви, свято веря в то, что совсем скоро всё наладится и вопрос с Кравцовым будет навсегда закрыт. Девушка всё ещё не понимала, из-за чего же Иван Михайлович так резко оборвал весь намеченный план и вернул её обратно в центр. Решив, что нужно поскорее выяснить причину, Ума ускорилась и только хотела круто свернуть за поворот, но неожиданно врезалась в чью-то грудь. Пискнув что-то на подобии «Ой», Олеся отошла на шаг назад и подняла голову, встретившись с незнакомыми голубыми глазами. — Девушка, что Вы тут делаете и как попали на режимный объект? — перед ней стоял молодой парень лет тридцати, в военной форме, точь в точь, как на Тарасове, хмуро оглядывая незнакомку, что встретилась на его пути. — Я здесь со своим женихом, мне нужно его найти, — девушка мило улыбнулась, сильней сжав папку в своих руках. — А, Вы та самая Олеся? Невеста нашего командира — Бориса Тарасова? — получив немой кивок от Умы, молодой человек протянул руку, — меня Василий зовут, можно просто Кот. — Очень приятно. Кот — потому что Вася? — уточнила Леся, пожав крепкую руку спецназовцу. Тот расплылся в хитрой улыбке и резво кивнул, обернувшись назад. — Идём, отведу тебя к Бизону. Не против, что на «ты»? — Не против.

***

В уже знакомом кабинете контр-адмирала было достаточно людно и непривычно душно. Гул, стоящий в помещении, слышался аж из конца коридора, и даже Кот, привыкший к шуму и вечной какофонии голосов в центре, периодически хмурился и ускорял шаг, чем заставлял Олесю делать тоже самое. Открыв дверь, молодой человек пропустил новую знакомую внутрь, пройдя следом. Говор в эту же секунду прекратился и шесть пар глаз смотрели то на Уманову, то на капитан-лейтенанта Ионова. — Олесь, ты почему не дома? — откуда-то слева послышался голос кап-два, а позже мужчина выглянул из-за спины Багиры. — Ты же у меня ключи забрал, а под дверью сидеть я не особо хочу, — девушка расплылась в улыбке, покосившись на сосредоточенного Булатова, который сидел за столом, сложа руки на груди, — едем? — Да, конечно. Рита, позвони вечером, если решите что-то, ладно? — Тарасов подошёл к Уме, обратив внимание на папку в её руках, а точнее на то, с какой силой она сжимала её, — что за папка? — Это…там.там справки от Виктора и из больницы, я же осмотр проходила, — тараторила Олеся, с трудом выдавая нужны ей слова, — поехали домой, пожалуйста, я очень устала.

***

— Вечер добрый, Иван Михайлович! — словно гром среди ясного неба, со стороны входа прозвучал до жути знакомый мужской голос. Все гости, а именно «Нерпы» и ещё с десяток людей синхронно повернулись в сторону, обомлев от шока. На пороге, с небольшой коробкой в руках, стоял подполковник Кравцов, улыбаясь во все тридцать два зуба. Олеся, сидящая по левую руку от Бориса, ощутимо напряглась, испуганно вытаращив глава на контр-адмирала. Шестое чувство, никогда прежде не подводившее её, отчаянно кричало, что сейчас случится что-то ужасное и необратимое, из-за чего Ума начала мелко трястись и машинально опустила руку на живот, взволнованно бегая взглядом по помещению ресторана, — с юбилеем Вас!       Уманова начала судорожно вспоминать, куда же вчера положила досье Тарасова, роясь в собственных воспоминаниях. Рой из навязчивых мыслей неприятно жужжал в голове, из-за чего всё перед глазами начало плыть, но Леся лишь дёрнулась всем телом, покрывшись мурашками. Прижавшись ближе с Борису, девушка отвела взгляд от подполковника и положила голову на крепкое плечо офицера. — Малыш, ты не устала? — опалив горячим дыханием шею девушки, тихо уточнил мужчина, чем вывел Олесю из собственных раздумий. Она подняла глаза немного вверх и с улыбкой помотала головой в отрицательном ответе, — бледная какая-то, всё хорошо? — Товарищ контр-адмирал, у меня для Вас подарок! — подняв бокал над головой, на весь зал проговорил Кравцов, улыбаясь, подобно чеширскому коту. Черная коробка, обвязанная жёлтой лентой, стояла на краю стола и почему-то не внушала особого доверия. Леся заёрзала, почувствовав себя неуютно и очень скованно, будто на неё давили стены и потолок, создавалось ощущение тесноты, из-за чего дышать становилось всё труднее, — я больше трёх месяцев наблюдал за вашим ведомством, оценивал работу группы «Нерпа» и сделал соответствующий подарок. Откройте коробочку.       Булатов, не отрывая взгляда от улыбающегося ФСБ-шника, медленно развязал бант на коробке и приоткрыл крышку. Брови стремительно поползли вверх и мужчина резко поднялся на ноги, сводя брови к переносице. Словно почувствовав неладное, рядом сидящая Маргарита взяла коробку в руки, шокировано достав содержимое. В женских руках было несколько бумаг, но содержимое Олеся не видела, хотя кожей чувствовала неприятности для всех «Нерп»…       Борис, аккуратно подойдя к Кошкиной сзади, начал вчитываться в текст, постепенно менясь в лице. Уманова видела, как сжались его кулаки и на шее заиграли желваки от перенапряжения челюстей, как потяжелел взгляд и вдруг столкнулся с взглядом подполковника. Тарасов, словно готовясь к нападению, выпрямил спину и сделал решительный шаг вперёд. — Ах ты гнида ФСБ-шная… — капитан встал почти вплотную к Кравцову, взяв его за грудки, — так и знал, что ты редкостный урод! — Борис Андреевич, не советую говорить со мной в таком тоне, к тому же…только представь, как ты сейчас выглядишь в глазах своей любимой невесты, — мужчина кивнул в сторону Олеси, которая сидела на месте и глотала слёзы, широко распахнутыми глазами наблюдая за происходящим. Именно по её вине Тарасов находится на грани лишения погон и сейчас держит подполковника за рубашку, стоя практически в одном шаге от суда…       Бизон резко повернул голову в ту сторону, где сидела Ума, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Ей хотелось громко выть от сковывающей её боли, но девушка лишь опустила голову, стараясь не смотреть на озверевшего спецназовца, сжимая в руках подол вечернего платья. Мужчина отпустил подполковника, быстрыми шагами направившись к Олесе. — Малыш, поехали домой? — девушка судорожно закивала, вытирая с розовых щёк слёзы и размазывая по коже косметику. Борис помог Уме подняться на ноги, аккуратно взяв её за руку, чтобы поскорей увести подальше отсюда.

***

В квартире было прохладно, из открытого окна дул июльский ветер, смешиваясь с запахом дерева и лаванды, стоящим в комнате. Стрелка часов медленно ползла, приближаясь к цифре «12». Олеся устало сбросила на пол туфли, бросив сумочку на тумбу, стоящую в коридоре. — Считаешь, что я поступил неправильно? — в голосе мужчины слышалось отчаяние и горесть, но визуально он был спокоен и даже сосредоточен. Девушка развернулась лицом к капитану, расплывшись в усталой улыбке. — Нет, Борь. Я так не считаю, — уверенно ответила она, порывисто прижавшись к Борису, — а что было в коробке? — Неважно, Леська. Сейчас это неважно, — Тарасов, не сдерживая внутренние порывы, приподнял голову девушки за подбородок, жарко прикоснувшись к её розовым губам. Это прикосновение вызвало сотни электрических разрядов по телам влюблённых, а следом кожа покрылась роем мурашек. Мог ли Борис подумать, что когда-то будет робеть перед любимой девушкой? Мог ли представить, насколько Леся изменит его жизнь, перевернув её с ног на голову? Он — взрослый мужчина, робеющий перед ней, словно мальчишка на первом свидании. Слишком маленька, слишком пленительная, слишком любимая. Опустив руки на изящную талию, офицер привлёк Уманову к себе, заключив руки в замок на её спине. Девушка обвила шею мужчины горячими ладошками, пальцами затерявшись в его густых волосах, тем самым притягивая всё ближе к себе. Он был настолько желанным мужчиной, что от этого ощущения хотелось выть. Руки Тарасова уже более уверенно прошлись вдоль позвоночника, опустившись на роскошные бедра, а позже и на ягодицы, сдавив их до такой степени, что Леся тихо замычала, укусив его за нижнюю губу. Телефон, лежащий в сумочке девушки, издал сигнал, сообщив о входящем звонке, но она лишь отбросила аксессуар в сторону, попутно стягивая с Тарасова пиджак.       Резко подхватив Олесю за бёдра, заставив её обхватив своими ногами его торс, мужчина вслепую направился в спальню, параллельно пытаясь расстегнуть молнию на платье. Уложив свою драгоценную ношу на широкую кровать, Бизон навис сверху, не переставая терзать девичьи губы в страстных поцелуях. На секунду оторвавшись от девушки, он взглянул в её блестящие в свете ночи глаза, припухшие губы и щеки, залитые румянцем. — Люблю тебя.       Лёгкая улыбка тут же скрывается за чувственным поцелуем. Олеся без слов ответила ему и он это понял. Одним движением Тарасов срывает с себя пиджак, а следом и белую рубашку, отбросив вещи куда-то в сторону. Леся не отставала, с лёгкостью избавив себя от черного шелкового платья, которое нашло своё пристанище где-то на полу. Ещё один поцелуй, на этот раз более трепетный и пьянящий. — Люблю, слышишь? Ты моё всё… — вновь прошептал капитан, исследуя губами тонкую шею девушки, оставляя на ней характерные отметины. От его близости у Леси перехватывало дыхание, от его губ терялся рассудок, под его руками она плавилась и теряла всякую ориентацию в пространстве. Ловким движением расстегнув застёжку бюстгальтера, мужчина проложил дорожку из влажных поцелуев до соблазнительной ложбинки на груди. Уманова, извиваясь под его руками, едва могла сдерживать рвущиеся наружу стоны, однако самые громкие из них Тарасов успевал растворять в страстных поцелуях. — Люблю. — ответ не заставил себя долго ждать и девушка, не контролируя себя, потянулась руками к пряжке на черных брюках, губами прикоснувшись к крепкой шее мужчины. Борис снова заглянул в её глаза, в которых пылала жгучая смесь из любви и безграничного желания. Медленно опускаясь ниже, он нежно сжимал обнаженную ягодицу рукой, а другой так же нежно гладил манящую грудь Олеси.       Тарасов не спешил — медленно, словно специально оттягивая момент, очерчивал пальцами ореолы её сосков, невесомо касаясь горошины, иногда зажимая её между пальцами, слегка вдавливая грудь внутрь, чего казалось слишком мало. Это мужчина понял по одному лишь жалобному не то стону, не то всхлипу, невольно сорвавшегося с девичьих губ.       Ласки сводили с ума, разгоняя кровь по всему телу с огромной скоростью, из-за чего обнаженные тела покрылись небольшой испариной, придавая и без того интимной атмосфере больше безмятежности и романтики. Олеся металась по подушке в сладостной агонии, захлестнувшей её с головой, пытаясь ухватиться за какие-то тонкие ниточки реальности, но те медленно ускользали из её рук, не оставляя и шансов на то, что будут пойманы.       Борис медленно опустился к тазу, подняв затуманенный взгляд на девушку, которая то и дело пыталась не потеряться в сладостных ощущениях. Подцепив пальцем край кружевных трусиков, капитан потянул их на себя, заставив значительно оживившуюся Олесю приподнять таз, избавляя её от последнего элемента одежды. Надув губки, девушка привстала на локтях, всматриваясь в то, как медленно и тянуще Тарасов снимает с себя брюки, а следом и бельё, заставив Уму расплыться в улыбке. Нависнув сверху, спецназовец вновь припал к пухлым розовым губам, руками разведя ноги девушки в стороны. В это же мгновение на всю комнату прозвучал до безумия приятный и требовательный стон, полный наслаждения и блаженства.       Тарасов сначала двигался плавно, давая девушке привыкнуть к себе, но каждое движение становилось резче, темп постепенно увеличивался, лишая её воздуха и заставляя жадно хватать его ртом. Подхватив его движения, Олеся испытывает доселе неизвестные чувства, без остатка отдаваясь первобытным инстинктам. Ощущая его мощь, сильнее сжимает его тело, желая полностью погрузиться в этот омут. Порывистое дыхание, дрожь от пронизывающих каждый миллиметр тела ощущений, и всё нутро постепенно наполняет сладкая истома.       Как только прошёл пик наслаждения, Бизон практически сразу погрузился в сон, накрывшись одеялом, перед этим поцеловав Уманову в оголённое плечо. Девушка лежала на спине, слушая размеренное дыхание капитана и стремительно засыпая. Аккуратно привстав на локте, Олеся носом уткнулась в макушку Тарасова, оставив на ней невесомый поцелуй. — Какая же я дура… — прошептала она и опустилась на подушку, проваливаясь в сон.

***

Девушка бесшумно ступила на белый ворс ковра, по пути подбирая с пола такого же цвета мужскую рубашку. Вокруг, в хаотичном порядке, была разбросана одежда, буквально кричащая о прошедшей бурной ночи.       Медленно вдохнув, девушка уловила сладкий запах своих духов, в перемешку с деревом и лавандой. Эта смесь совсем не била в нос — наоборот, даровала спокойствие и некое расслабление. Взгляд карих глаз упал на часы, стрелки которых медленно приближались к девяти утра. «Значит незамеченной уйти не получится…» — вихрем пронеслась мысль в голове, заставив её обладательницу поежиться.       Пройдя чуть дальше, девушка наткнулась на свой клатч, в порыве страсти брошенный куда-то в угол. Быстро подняв аксессуар с белого плиточного пола, она заглянула внутрь, как её тут же обдало холодом. Мысли начали одна за другой появляться в голове, из-за чего девушка пошатнулась. Бегая взглядом вокруг себя, она лишь убедилась в… — Олесь? — мужской сонный голос донёсся из спальни, заставив девушку подпрыгнуть на месте. Тихо положив клатч на тумбу в коридоре, Олеся направилась в комнату…