Огненная цитадель

— Кто ты? — спросил Маленький принц. — Какой ты красивый!

— Я Лис, — сказал Лис.

— Поиграй со мной, — попросил Маленький принц. — Мне так грустно…

— Не могу я с тобой играть, — сказал Лис. — Я не приручен.

— А как это — приручить?

— Это давно забытое понятие, — объяснил Лис. — Оно означает: создать узы. Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственный в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете… если ты меня приручишь, моя жизнь словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища…

Лис замолчал и долго смотрел на Маленького принца. Потом сказал:

— Пожалуйста… приручи меня!

Антуан де Сент-Экзюпери

      Гермиона была в полном смятении от ночи наедине с возлюбленным. И хотя он ее ожидаемо оттолкнул в итоге, девушка была несказанно рада тому, что между ними установился некий контакт, внезапная возможность пообщаться на всевозможные темы после многомесячного перерыва. Обмен мнениями в целом на удивление заладился.       Всё, о чем она подумала в первый момент времени, это как закрепить вспыхнувшую связь. Интуиция подсказывала, что больше о любви говорить не стоит, иначе она только отвратит от себя нелюдимого мужчину излишней настойчивостью. Он и так был предельно недоволен ее вольностью, когда она осмелилась взять его за руку. Как ее дернуло зайти настолько далеко… Джинни, чертовка, подзадорила.       Хорошо, хоть не целовать бросилась… А как бы он отреагировал в таком случае? Вспомнился приторно-ядовитый вкус зелья влюбленности, когда Снейп решил сосватать ей Малфоя, чтобы поквитаться за подневольное свидание. Да, такого человека лучше не испытывать на терпеливость. Он изобретателен, а значит и наказания тоже сможет выдумать нестандартные.       Но вдруг Профессор и правда тоже ее любит в глубине души? С кем еще он стал бы говорить о таких вещах, как его опыт, приобретенный в кругу Пожирателей Смерти? Мужчина начинал ей доверять понемногу, рассказывать о себе, пусть даже без личных подробностей… Вот только Дамблдору он доверяет куда больше, не факт, что это знак любви. Гарри же открывает им с Роном свои тайны чаще, чем Джинни, но любит всё же ее.       Снейп шутил, успокаивал по-своему… Но что это всё значило? И как скоро ждать второго раунда ночных посиделок? Была бы ее воля, она бы хоть через день с ним запиралась. Но скорее всего этот рыцарь опять опустит забрало на своих невидимых глазу железных доспехах, и она не сможет и близко к нему подступиться. Потом каникулы. И ждать новых уроков на это лето пока не приходится. Значит опять пройдет много месяцев до новой возможности сблизиться? Такими темпами, беседуя раз в год, они лет через двадцать и до нормальных человеческих отношений глядишь дойдут. Девушка рассмеялась над своей удачливостью в выборе сердечной привязанности.       Надо оставить его в покое на годик, а потом можно еще раз подойти поговорить, если у него будет настроение... А если не будет, то может и никогда впредь они общаться ни о чем личном не станут.        Гермиона не понимала этого мужчину. Ей казалось, что они в течение ночи вели прекрасный диалог, так почему он в конце так резко осадил ее? Этот циник, чуждый всякому романтическому малодушию, намеренно не пожелал оставлять ей никакой надежды...       Хоть за нос не водил, как Рон Лаванду. Гермиона посмотрела на их историю по-новому, когда представила себя на месте бегающей за парнем дурочки. А что если Профессор также смеётся над ней? Нет, он выше подобных пустяков. Снейп потратил бы своё время на что-то иное, чем морочить голову наивной студентке.       Уязвленная гордость Гермионы вопила, что раз волшебник четко и недвусмысленно отказал ей, уже не важно по какой причине, то и бегать за ним дальше не стоит. Она ему призналась в любви первая, какие еще тут шаги возможны с ее стороны? Хватит врать себе. Он отделался от нее, пусть и немного пожалел, сдержав свою обычную манеру разносить собеседника по кирпичикам.       Может быть, это из-за грядущей войны. Снейп не считает ее блестящим дуэлянтом и, возможно, мысленно провожает в долгий путь, именно потому и смягчился. А что, вполне вероятно. Какими словами Дамблдор уговаривал его дать ей уроки? Как сам мастер поединков оценил ее успех по итогам обучения? Гермиона припомнила его скромные оценки своих достижений. И от этого на душе стало совсем грустно.       Да, выходит, Снейп считает, что ей самой жить осталось не так долго, и потому проявил не свойственное натуре снисхождение. Эти рассуждения вызвали вспышку гнева и злости на себя. Надо было забыть этого человека. Хватит мучиться понапрасну, уверяла себя девушка.       Ум и чувства тянули ее в разные стороны. В итоге, внимая требованию Профессора быть благоразумнее, она всё-таки запретила себе искать с ним новой встречи. Однако сердце предательски заколотилось в груди, как бешеное, стоило ей явиться на следующий урок ЗОТИ.       Когда молодой волшебник, облаченный в свою строгую, наглухо застегнутую мантию обходил класс и оказался напротив стола Гермионы, то ей почудилось, что в воздух между ними стало распространяться некое вполне ощутимое притяжение. Как два полюса магнита, положительный и отрицательный, их тянуло друг другу. Это было невероятно. Словно от нее к мужской фигуре потянулись невидимые огненные нити. Они опутывали их обоих. Только девушка всей душой потворствовала этой новой магии, ворвавшейся в ее жизнь, а Профессор активно сопротивлялся. Казалось, что он сейчас тоже чувствует тот огонь, что сам пробудил в ней однажды, целуя и прижимая к себе. Гермиона на мгновенье поймала его взгляд, но мужчина тут же отвернулся и немедленно проследовал на свое место. Лицо профессора не выражало ни одно из тех переживаний, что он мог испытывать в этот момент. При этом в его манере держаться ощущалась сильная настороженность. Словно он был готов к удару или броску. Только от кого? Что вызывало это напряжение в мужчине? Ненависть Гарри, ее любовь или страх от неприятных событий, разворачивающихся в Англии? Когда этот мрачный ментор уселся в свое высокое кресло, то Гермионе показалось, что он положил руки на подлокотники и немного расслабился. Снейп словно отгораживался от мира за массивным учительским столом. Больше в этот день он не проходил мимо нее.       Соплохвост бы побрал проклятое снадобье Элеоноры Аквитанской. Пленен должен быть рыцарь, а не дама. Всё вышло дьявольски наоборот. И неясно что с этим великолепием теперь делать? Гермиона не могла ни унять любовное томление приказом рассудка, ни утолить его объятьями и ласками любимого.       А что если никакого взаимного притяжения вовсе не существует в реальности, и это всё пустые мечты, как увещевал ее сам Снейп… Девушке даже не в чем было его упрекнуть. Он не соблазнял ее, не обещал ничего, не уговаривал, не ждал. Ни одной верной зацепки. Одни предположения и гипотезы. Прошло еще несколько дней, пока Гермиона не взяла расшалившиеся эмоции под контроль. Ей удалось почти перестать о нем думать. Жизнь вновь пошла по обычному расписанию. Учеба, друзья, книги, милые мелочи, новые заботы.       Рон отвлекал своим вниманием или бурчанием, если ему что-то не нравилось. Юная ведьма испытывала к нему в ответ самые теплые чувства, но никогда не ощущала с другом детства ничего подобного, как с этим чертовым летающим крокодилом из подземелья. Нет, это не милая летучая мышка, это целый злобный птеродактиль в профессорской мантии, как он ей руку не откусил за поползновение прикоснуться к своей драгоценной персоне. Воспоминание полоснуло Гермиону по живому. Мало приятного для влюбленной девушки увидеть такую реакцию на свое прикосновение к небезразличному ей мужчине. Волшебник с таким возмущением осмотрел свою руку, что не хватало только демонстративно помыть ее перед лицом нахалки, чтобы она поняла однозначно, как ему не нравится, когда грязные длинные ручонки ученицы тянутся к нему. Он невыносим.       Когда Рон бегал за Лавандой, Гермиона была больше оскорблена, чем ранена. Ей предпочли какую-то безмозглую куклу. Обида на прилюдное проявление чувств сопернице, вот что отравляло дни Гермионе. Вот теперь победа вроде бы достигнута... но плоды ее так безвкусны, что и есть не хочется. Аппетита нету. Стоит ли пичкать себя через силу, пихая ложку за ложкой? Как не в меру заботливая мать суетится накормить отбрыкивающегося малыша против его воли. Или вернее будет честно признаться на берегу, что их с Роном лодка любви на мели и отплывать в море безбрежного счастья никак не желает.       Душа Гермионы ныла от свиданий с рыжеволосым другом. Благо, сейчас было и не до них. Ученица словно за руку вела себя к однокласснику, прилежно следуя за голосом рассудка. Да, с ним было проще, так как девушка прекрасно понимала своего неуклюжего воздыхателя, но она не была властна заставить себя вздрагивать при его приближении. Жидкий огонь не разливался по венам от его присутствия на расстоянии вытянутой руки. Хотя и неприязни тоже не было. Он ей нравился. В целом... Когда не говорил глупости, не чавкал, не набивал рот и не перебивал. Ах, как было бы лучше и удобнее для всех, если бы она полюбила Рона всей душой. И Гарри с ним ладит, и Джинни бы помогла с воспитанием будущего мужа, и от других не надо скрывать. Хоть сама себе амортенцию вари, чтобы вытеснить из сердца неуместную любовь к надменному Мастеру Зелий. Но самой нельзя. Надо попросить: «Рон, а подари мне на день рождения котелок любовного напитка. Я не задам вопросов. И всё выпью. До последней капельки. Честно-причестно. Я тогда буду вся твоя. Умом я и сейчас понимаю, что с тобой при всех твоих недостатках, мне было бы сподручнее выстраивать взаимопонимание. С тобой возможно завязать крепкие отношения, хоть я и не исключаю возможности твоего адюльтера. Ты несколько легкомыслен. Но это поддается коррекции.       Также ты очень плохо за мной ухаживаешь, но Снейп вот вообще не ухаживает. Никак. Так что ты и тут победитель. Одно меня не устраивает: стоит тебе коснуться моей руки, как внутри меня закручиваются десятки тугих узлов, а я хочу, чтобы бабочки полетели.       Так что давай, вот рецептик, приступай, мой соблазнитель конопатый. Ах да, и не забудь помешивать. По часовой стрелке. Потом дай настояться по примеру Ромильды Уэйн. Я бы сама, как обычно, всё за тебя сделала, но прости, тут уж тебе надо немного постараться. Зато потом отдохнешь от моих завышенных требований.»       Гермиона рассмеялась. Это ведь лучший вариант из всех. Был ли у нее хоть в будущем шанс со Снейпом в случае положительного исхода войны? Едва ли. Даже если мужчина и решит однажды поискать избранницу, когда всё самое страшное будет позади, то скорее посмотрит на опытную женщину его лет, чтобы не утруждать себя выслушиваниям романтических бредней.       А какой в принципе у этого человека вкус касательно женщин? Этого нельзя было даже представить. Ни разу за всё то время, что Гермиона училась в Хогвартсе, она не слышала ни одного разговора о личной жизни темного волшебника. Он начал преподавать совсем молодым. Мог ли у него за плечами остаться короткий неудачный брак? Интрижки с коллегами едва ли могли иметь место. Кроме Мисс Вектор потенциальных невест в округе не наблюдалось. Трелони вот ещё подходила по возрасту, но склонности друг к другу между ними явно не было. Для массы учеников профессора казались существами без личной жизни. Но только не Снейп для Гермионы. Ей хотелось понять его лучше. Узнать какие-то деликатные подробности из его жизни. Как он на самом деле относится к магглам? Были ли у него отношения с кем-то из магглорожденных ведьм. По идее, раз он со Слизерина и бывший Пожиратель Смерти, значит он сам чистокровный. Минимум полукровка. Возможно, мало что знает о мире неволшебников. Он же сам говорил, что существует много предрассудков в том, как маги относятся к магглам.       Девушка продолжала внутренний диалог мыслями о том, как же себя вести теперь. Юношеская самонадеянность еще робко толкала ее придумать фокус-покус, чтобы привлечь его внимание, но суровый рассудок уговаривал успокоиться, угомониться и начать строить своё счастье без оглядки на случайно-возникшую тягу к загадочному обладателю самых глубоких чёрных глаз, какие она только видела за свою жизнь... Мистическая глубина его души тянула её, как тянет любопытного ребёнка мерцающая темнота бездонного колодца... Девушка уже была морально готова шагнуть в неизвестность, но колодец был наглухо заколочен досками. Попробуй нырни тут.       Разговаривать с Джинни о продолжении своей ночи Гермиона не решалась, подруга бегала, как заведенная, готовясь к СОВ. А краткие часы досуга, что выпадали в плотном графике пятикурсницы предназначались Гарри. Гермионе не хотелось воровать минуты интимного уединения у новоиспеченной парочки. Она радовалась за них со стороны. Оба были абсолютно поглощены друг другом.       С Роном тоже всё было замечательно, после проваленной попытки сымитировать бурное слияние в головокружительном поцелуе парень боялся ее. Сейчас он просто ходил рядом. Гермиону это вполне устраивало. Девушка с каждым днем привыкала к его присутствию около себя в роли молодого человека. Пока он не трогал ее руками. Чужая влюбленность врачевала израненное сердце. Гермиона была искренне благодарна за это Рону. Делала за него совершенно все уроки и перестала спорить, только изредка подкалывала его, когда чаша ее терпения совсем переполнялась... Что случалось куда чаще, чем хотелось бы. Но друг ничего не замечал. Рон был весел, беззаботен и расслаблен. А она прятала свою неуверенность в женских чарах, разбитое сердце и пострадавшую гордость. Вот такая псевдо-гармония. Любовь по рациональному убеждению. Или по собственному принуждению?       Иногда возникал вопрос, было ли тщательно скрываемое влечение к преподавателю некоторой изменой по отношению к Уизли? По идее, не было, ведь она не целовалась даже со Снейпом… с того дня ни разу. Но год назад они с Роном еще не встречались. А то, что она думала о Профессоре иногда, так это было не в ее власти изменить.       Уизли же с Лавандой не только зажимался при ней на всех перерывах, кроме перерывов на еду, разумеется, но даже… переступил некую грань дозволенности... вероятно. Напрямую девушка не спрашивала об этом, стесняясь подобной пикантной темы. Но как-то, еще в период бурного романа Рона и сокурсницы, Гермиона заметила, что Браун украдкой переписывала в библиотеке рецепт противозачаточного зелья. Вывод напрашивался очевидный.       В один из дней Гермиона читала после уроков и увидела, как в запретную секцию библиотеки заглянул профессор Дамблдор. В тот момент в помещении никого не было, и она решилась подойти и поздороваться: — Добрый день, Сэр, — заговорила ученица и тут же была вознаграждена доброй улыбкой седовласого старца. Он убрал в карман свои очки-половинки и вернул на полку массивный фолиант в обложке цвета лесной зелени, который начал было рассматривать. — Здравствуй, Гермиона. Как твои дела? Проходи, не бойся. — Прекрасно, Сэр.       Сейчас, когда глаза студентки встретились с ясными голубыми глазами директора, все тревоги отошли на дальний план. Лицо девочки озарилось улыбкой радости и покоя, рядом с ней находился взрослый, который способен защитить и успокоить. Тот, кому она безоговорочно верила, и кто был её примером. Что бы не говорил Снейп, но моральный авторитет этого человека в пурпурной мантии был для нее незыблем. Как и дружба с Гарри. — Неужели, Гермиона? Я рад, что хоть кто-то доволен жизнью сейчас, — волшебник улыбнулся, но словно через силу. Он выглядел ослабленным и больным. — Да, разумеется, истории с Кэти Бэлл и Драко Малфоем нас всех очень обеспокоили, — будто извинялась девушка, — но всё ведь обошлось, и это главное. — Ты не обязана оправдываться за то, что находишь свою жизнь прекрасной. Я искренне рад твоему жизнелюбию. Как проходит ваше обучение по Зельеварению и ЗОТИ с новыми педагогами? — Профессор Слизнорт всегда добр к нам. Он конечно особенно выделяет определенных учеников... Мне повезло войти в его клуб подающих надежды "слизняков", — девушка изобразила кавычки пальцами, — а профессор Снейп научил нас за это время многим полезным заклинания и приемам. —Да, старина Гораций в своём репертуаре. Он всегда делил детей на стоящих и не стоящих своего внимания. Но мы все неидеальны. Не так ли? Надо мириться с тем, что люди ведут себя так, как считают нужным. Зато он надёжный человек. Я знаю его давно. — Да, в целом Мистер Слизнорт ничего дурного не делает, просто поделил нас на фаворитов и "пустое место", — Гермиона расхохоталась, — и тех, кого он не считает достойными, профессор даже не утруждает себя запоминать по именам. Одним это обидно, но они не готовы прилагать усилия, чтобы изменить ситуацию. Других это может подстегнуть делать большие успехи. Ведь и потом в жизни нас будут оценивать по-разному. Надо прилагать усилия, становиться умнее, учиться продавать себя, если можно так выразиться. При трудоустройстве в Министерстве это очень пригодится. По крайней мере, нас делят по полезности и таланту, чистота крови профессора не волнует. Это не худший вариант. — Верно. Знаешь, ведь какой бы хорошей ведьмой ты не стала, а полезные знакомства все равно не помешают. Гораций преуспел в искусстве формирования круга общения. Не стоит пренебрегать его уроками в этом. Я не призываю тебя, Мерлин упаси, искать в людях только выгоду, но не грех иногда и помочь кому-то, ожидая однажды помощи в ответ. Не все, к кому мы обращаемся, являются нам верными друзьями. Я тоже ищу знакомых в Министерстве. И тоже стараюсь располагать их к себе. Я не учу вас расчетливости, но немного дипломатичности каждому в себе развить не помешает, — Дамблдор хитро подмигнул девушке. Она закивала понимающе. — Да, я понимаю вас. Мы, наверное, все больше полагаемся на ум, мастерство и силу, а ведь шляпа пела как раз о взаимоподдержке и единстве. — Именно. Я об этом же и говорю. Нам нужны сторонники. Пусть неидеальные создания, и не безгранично преданные, — мудрый старец поднял вверх указательный палец, — но без массивной поддержки мы не сможем победить. Гарри и Рон часто оценивают людей весьма критически. Старайся смягчать их крайности. — Я пытаюсь. По мере сил. — Великолепно, я уверен, что ты им цитируешь нотации старика. Может быть, из твоих уст они проще примут это, — директор одобрительно посмотрел на Гермиону, и ее сердце наполнилось счастьем и гордостью. — Ты, кстати, говорила мне в лазарете, почему я не назначал профессора Снейпа на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств. Я не хотел тогда предвосхищать события. Но как видишь, я тоже подумывал об этом. — Ваше назначение поразило всех. Особенно Гарри. — Да, мальчик был уверен, что Гораций станет преподавать ЗОТИ. Кстати, а что касается твоих частных уроков по защите в летний период, они были эффективны? — О да! Я благодарю вас от всей души за то, что вы дали мне такую возможность. И спасибо, что не выдали меня. — Ну-ну, я скорее грешу тем, что не договариваю, но уж точно не болтливостью. Вы занимаетесь и сейчас? — Нет, но профессор оставил мне учебники для самоподготовки. — А почему он отказался от личных уроков в течение года? Я считаю, что ты, как лучшая ученица, должна получить особую подготовку. И мне казалось, что Северус был не против вести тебя до каникул. — Он мне объяснил материал летом и только потом предложил готовиться самостоятельно для закрепления, — замялась Гермиона. Она чувствовала себя неуютно, лгать Дамблдору вовсе не хотелось. — Хорошо. А как в целом уроки ЗОТИ сейчас? — Отлично. Мы набирались реальной практики все эти месяцы. Очень полезные вещи изучаем, не то что с Мисс Амбридж или Мистером Локхартом. Я никогда не любила уроки защиты так, как сейчас, назначить профессора Снейпа было великолепным решением. — Ну если даже ты одобряешь, — старик лукаво опустил глаза, Гермиона смутилась. — Простите. Я не имела ввиду дерзость... Теперь с новым преподавателем мы будем вести бои гораздо увереннее. До него нашим лучшим учителем был Мистер Люпин. Но тогда мы просто были слишком маленькими, чтобы усвоить серьезные чары. А сейчас — мы действительно растем с каждым днем! Надеюсь, мы успеем подготовиться до начала активных боевых действий! — Гермиона призадумалась, не сказала ли она лишнего, но тут же внутренне погладила себя. Ничего крамольного она не проронила. — Неожиданно слышать такой восторженный отзыв о преподавании Северуса. Но, если ты так уверена в этом, что ж, значит он и правда стал к вам мягче. Я просил об этом, однако он всегда был таким упрямцем… В общем, я им горжусь. Как и всеми вами. — Спасибо, Сэр. Вы всегда были так добры к нам. Никогда не отказывали в помощи. Вы столько сделали и делаете до сих пор для Гарри. Вы самый прекрасный и чистый сердцем человек, которого я только встречала в своей жизни.       Казалось, что почтенный старец смущен от слов своей подопечной или задумался о чем-то. Гермионе было приятно говорить хорошо о Дамблдоре, о Люпине, о друзьях, о любимом, она довольно заулыбалась. Директор с хитростью и интересом посмотрел на нее. — Гермиона, ты ничего не хочешь мне рассказать? — медленно и вкрадчиво спросил Дамблдор. — О чем? — Гермиона затаила дыхание. — Я увидел, с каким восхищением ты сегодня за завтраком смотрела на профессора Снейпа. О, не переживай, другие вряд ли заметили. Я оказался чуть внимательнее... И сейчас ты мне так восторженно охарактеризовала его преподавание. Прости за нескромный вопрос, но как такое могло случиться, что твое всегда в целом положительное восприятие этого человека преобразовалось в… нечто особенное? Я ведь не ошибаюсь, не так ли?       Гермиона замерла, но уже в следующий миг прямо и открыто посмотрела во всепонимающие глаза собеседника. Она решила не уклоняться. Зачем лгать Дамблдору? Да, она стеснялась говорить о Снейпе. Но ей при этом хотелось говорить о нем. Особенно теперь. Безумно требовалось высказаться и понять, а что дальше делать с этим всем. Профессор Дамблдор всегда так ценил чувства людей, он был тактичен и прозорлив. Может быть, он ей как-то поможет… забыть Зельевара или… подскажет, как подступиться к нему… Он-то нашел общий язык с этим человеком. — Я увидела совершенно случайно, что Мистер Снейп гораздо лучше, чем желает показать всем. — Всегда так считал, но у меня есть основания. А на чем ты строишь свою уверенность? — Сейчас не важно вдаваться в сами обстоятельства, но мы разговаривали с Профессором, в том числе во время наших летних занятий. И я поняла, что он очень глубокий, умный и целеустремленный человек. — Итак, верно ли я истолковал твои слова... ты действительно любишь Северуса? — Да, — с болью призналась Гермиона. Но не позволила себе добавить ни слова больше. Всё же Дамблдор не Джинни, чтобы плакать у него на плече. — И ты сказала ему об этом? Он явно знает… — Я призналась ему недавно. — Он резко тебе ответил? — Категорично отверг.       Директор печально покачал головой: — Ты отдаешь себе отчет в том, что ты еще студентка и то, как он тебе ответил — это единственно возможное решение на данный момент? Независимо от моего видения ситуации в целом, сейчас ты еще слишком молода. — Он говорил не о моменте, я ему в принципе безразлична. Я совершеннолетняя, вы знаете, что мне на год больше из-за использования маховика времени, при том что я еще и поступила в двенадцать. Через два года я закончу Хогвартс, но ситуация не изменится. Так же… мы ведь с вами оба понимаем, что Профессор Снейп при его неоднозначной роли в этой истории может быть убит в любой момент. Мы пока защищены стенами замка, барьерами и вашей безграничной силой, а он постоянно видит Сами-знаете-кого. Если этот палач захочет его убить, то даже скрыться будет сложно. Дуэль же просто бессмысленна. Не так ли? — Сейчас опасное время... Мне очень жаль... — Директору словно с трудом давалось каждое произнесенное слово, — не отчаивайся. Ты встретишь еще достойного юношу, с которым сможешь найти свое счастье. Не ищи решения сейчас и не пытайся принуждать свою душу. Дай себе время.       Слова мудреца, пропитанные едким сожалением, прозвучали очень зловеще. На лбу Гермионы выступила испарина. Дамблдор словно уже похоронил Снейпа и теперь советовал влюбленной девушке, как справиться с болью его ухода. Может быть, он тоже знает что-то или предчувствует? Сдавленным голосом юная гриффиндорка прошептала: — Я люблю его. Всей душой люблю. Пожалуйста... я умоляю вас...       Гермиона с чувством потянулась к нему, и этот волшебник тут же подал ей руку в ответ. Нежные пальцы девушки согревали холодную иссушенную старческую ладонь. Дамблдор смотрел на неё с состраданием и руки не отнимал. Напротив, он легко сжал ее пальчики в знак поддержки. — Мне действительно жаль, — директор помолчал и грустно добавил. — Северус всегда был очень закрытым. Тебе было бы трудно рядом с ним. — Я верю, что в глубине души он достойный человек. В нем есть много добра. Я думаю, что если бы он дал мне шанс, то потом всё было бы проще. — Он не подпустит тебя и близко к своей светлой стороне души. Меня он не смог отпугнуть. Я стал ему близким другом за долгие годы, хоть он в этом никогда не признается. Пойми, я тоже легиллимент, могу подбирать слова, я появился в его жизни в трудный момент, только поэтому он мне доверился. У него просто не было другого выбора. Иначе этот мальчик оттолкнул бы меня. И это при том, что я знал его с детства. — Я понимаю прекрасно, что это безумная идея. Я не обладаю вашей мудростью и не могу найти общий язык с такими сложными людьми. — Это опасно, в первую очередь для тебя. Если даже не брать в расчет текущие обстоятельства, то Северус сам по себе может причинить боль... Жизнь нанесла ему много ран. Большинство из них до сих пор не заживают. — Я могла бы ему помочь. — Нет не могла бы. Не будь такой самонадеянной. Он не милый раненый котёнок, только и ждущий, чтобы кто-то перевязал его больную лапку. Представь, дитя моё, что ты видишь раненого огнедышащего дракона. Например, рыцарь вонзил своё острое копье в его крыло. И ты хочешь помочь зверю. Но ты же не думаешь, что он будет смиренно ждать, пока кто-то подойдет и расковыряет его кровоточащую рану? О, нет, он спалит пришельца ещё на подходе своим безжалостным огнём. — Я знаю случаи, когда волшебники приручали драконов. — Для этого надо много храбрости и терпения. Ты ещё ребёнок. Послушай меня. Северус поверил мне в том числе и потому, что я поверил в него. Зная его историю. Тебе же ничего не известно. — Это не совсем так. Я разговаривала с вами, с мадам Помфри, с мистером Блэком, мистером Люпином, Гарри и ним самим. Я составила общую картину происходящего. Отец Гарри и его друзья во многом спровоцировали Мистера Снейпа уйти от вас к Сами-знаете-кому. — Это верно, но он сам был волен выбирать свой путь. Моя позиция в этом вопросе лежит вне их конфликта с Джеймсом. — Я могу попросить Вас рассказать мне побольше о Профессоре? Пожалуйста. — Нет. Я не стану открывать тебе чужой тайны. Если Северус захочет, то он сам тебе всё объяснит. Мне по крайней мере он мог вполне откровенно излагать свою точку зрения многократно и с полным игнорированием моего несогласия, — старик усмехнулся, — Он может быть весьма убедителен, если пожелает. Но ты должна сначала убедить его, что тебе можно доверять. — Я понимаю. Ответьте хотя бы на один вопрос. Вы верно знаете... профессор Снейп был женат? — Нет, не был… Он предпочитает одиночество. А сейчас ему приходится держаться подальше ото всех еще из риска навлечь подозрения темных сил. Ты знаешь о его роли. Мне жаль, что я попросил его взвалить на себя такую ношу, но мы не всегда можем проявлять свои лучшие намерения. Иногда жизнь толкает нас жертвовать чем-то.       Гермиона посмотрела на другую серую скрюченную поврежденную руку старика. Ей хотелось спросить, как он себя чувствует, насколько тяжел его недуг. Преодолеет ли он болезнь или... но эта мысль была чересчур ужасна. Гермиона только тихо прошептала, еле шевеля губами: — Сэр, у него нет никого кроме вас. Вы единственный человек, кому он доверяет... Я так рада, что у него есть хотя бы вы. Надеюсь, что мистер Снейп поможет вам излечиться от проклятья. Уверена, что он сделает всё, чтобы спасти вас. Мы любим вас. — Не отчаивайся Гермиона. Всё случится так, как должно быть. — Для Гарри вы стали сейчас особенно дороги. После смерти Сириуса он так грустил. И только возврат вашей к нему благосклонности и важные поручения вернули ему радость и чувство собственной значимости. Он так гордится сейчас своей миссией и вашей верой в него. Пожалуйста, поправляйтесь... Вы так нужны нам всем.       Дамблдор нежно погладил Гермиону по плечу здоровой рукой, он хотел ответить и по его лицу было видно, что он ищет слова, но волшебник только резко шагнул в сторону, закашлялся и быстро пробормотал себе под нос только: — Спасибо тебе за заботу о старике, дитя мое. Мне уже надо идти. Я спешу. — До свидания, профессор.       Студентка осталась одна в библиотеке и погрузилась в размышление. Что ей следует предпринять.       Вспомнилась французская детская книга о мальчике, полюбившем гордую розу с тремя шипами и подружившемся с диким лисом. Сможет ли она снискать взаимность от своего колкого шиповника и приручить дикого лиса, как сделал Маленький Принц. Хватит ли у нее терпения. Будет ли возможность. Или же следует забыть о своих чувствах. Притвориться счастливой и без любимого. Время должно притупить боль потери или наполнить жизнь сожалениями об упущенной возможности прикоснуться к мечте.