Огненная цитадель

Мы должны научиться жить вместе как братья

или вместе погибать как дураки.

Мартин Лютер Кинг

      День Министерства Магии в Хогвартсе начался с торжественной речи Руфуса Скримджера. Ради обеспечения его безопасности все преподаватели и ученики под запись сдали свои волшебные палочки службе охраны. Взамен каждому волшебнику выдавалась коробочка фирменных бобов Берти Боттс с новыми вкусами на букву М, которые нельзя было купить нигде. Ограниченная праздничная серия. Марципан, манго и маракуйя вышли особенно удачными, так что меры предосторожности никому не испортили настроение.       Министр решил снискать еще больше оваций и заставил фонтан с волшебниками, эльфами и кентаврами по центру зала струиться вкуснейшим бельгийским шоколадом, а по мраморному бортику заботливые эльфы кинулись раскладывать ягоды и фрукты на шпажках. Запах горячего шоколада слышался даже в больничном крыле.       Богато украшенный главный холл сиял динамичной Галереей Славы. Все ключевые события от учреждения Министерства до последних лет были представлены в виде картин, колдографий и зачарованных статуй в костюмах разных эпох. Этим неутомимым собеседникам любопытные учащиеся могли задавать вопросы о великом прошлом Магической Британии, правовом наследии и действующем законодательстве.       Экспозиция была выполнена на совесть. Лучшие художники и историки потрудились над ее созданием. Скримджер инвестиций в пропаганду не пожалел. Одну неделю перед праздником экспонаты украшали атриумы и вход самого Министерства Магии. Затем наступил черед Хогвартса и через семь дней честь перейдет к Косой Аллее. Там специально по такому случаю создали обширный павильон, расширив пространство в одном из присутственных мест. В течение месяца все жители магической Британии, любого возраста и рода деятельности смогут прикоснуться к ожившей истории.       В фигурной группе, посвященной победе над Гриндевальдом, огромное внимание уделялось аврорам, принявшим участие в войне. Каждый из них в виде восковой фигуры в полный рост рассказывал свою героическую историю. Кто-то выслеживал, кто-то бился или после триумфа конвоировал плененного чародея.       Дети в Школе пришли в полный восторг. Особенно малыши под покровительством Перси. Молодой профессор умудрялся к и без того полным рассказам об истории добавлять еще пару занятных фактов от себя. Довольный выводок семенил за ним по пятам, стараясь не упустить ни слова из речи любимого декана. Переданные на его факультет Единства гриффиндорцы уже отлично влились и подружились с одноклассниками.       Гермиона с тоской наблюдала за гомогенной массой одинаково воодушевленных детей. Она тайно надеялась, что львята сохранят свою идентичность хотя бы до конца года, когда можно будет поднять вопрос о возвращении их на второй курс Гриффиндора. Сейчас же она ясно увидела, что это просто никому не надо. Дети с радостью останутся у Перси. Тем более, он являл им отличный пример того, как можно не отождествлять себя с одним факультетом, даже отучившись там семь долгих лет.       Перси взял всё лучше, что встретил в жизни. Заботливость и душевность семьи, гриффиндорское стремление дружить и помогать тем, кто слабее. Министерское следование заведенным порядкам и умение приспосабливаться. Его малыши были готовы добиваться в жизни высот, но не создавать себе лишних проблем. Под его крылом хорошо было и чистокровным, и магглорожденным.       Своих Перси в обиду не давал. С ним даже Амбридж не связывалась. Это был маленький закрытый мирок, где не притворялись единым обществом, но являлись им. «Едины» и «Единки», как прозвали учеников, были самыми счастливыми обитателями Школы.       Гермиона решила, что и ей можно немного поспособствовать деэскалации конфликта и знатно вставить Снейпу палок в колеса. Чтобы не учил по вечерам змеенышей, как жалить. Когда пришла ее очередь выступить, она представила свой проект «Гостеприимство». Каждый факультет отдаст и примет на неделю несколько учеников из других факультетов. Чтобы дети смогли почувствовать, какие ценности витают в воздухе чужих гостиных. Даже ночевать ученики не смогут возвращаться к себе. Причем гостей воспрещалось изолировать. Старосты факультетов назначались ответственными за исполнение проекта. Гермиона обещала их подробно проинструктировать и уже подготовила расписание до конца года, кто из учеников куда отправится.       Слизерин и Гриффиндор встретили инициативу кислыми лицами и едкими комментариями в духе «пусть только сунутся к нам». Рейвенкло и Хаффлпафф отреагировали сдержанно и неоднородно. Первые курсы были в целом рады. А седьмой выглядел настороженно. Кто-то из студентов «небоевых» факультетов верил, что Гарри Поттер и Рон Уизли террористы, и вовсе не желали пересекаться с их одноклассниками. «Может красные там все двинулись и хотят людей заживо жечь?» Другие напротив, винили во всех бедах Слизерин и утверждали что: «Они поголовно чернокнижники, проклянут еще».       Факультет Единства по команде Перси радостно замахал флажками и стал скандировать: «Добро пожаловать». Трое магглорожденных первоклашек из чилийских и аргентинских семей затянули: «Единый народ никогда не победить», — другие испаноговорящие дети охотно подхватили песенку, призывающую к национальной солидарности. Песня грозила стать их гимном на долгие годы.       Министр взмахнул палочкой и вывел слова под потолок с английским переводом снизу. Многие из учеников начали подпевать. Драко смотрел на все действо безучастно. Он не ехидничал, но и не взывал к объединению. Астория, изящно опустившаяся на скамейку рядом с Малфоем, как горлица на жердочку, вся розовая и воздушная, тоже воздержалась от критики. Влюбленные в унисон задумались о чем-то, переглянулись с неким испугом, нашли друг в друге необходимую поддержку и заверение, что так тоже можно подумать, и одновременно улыбнулись. Весь мир в этот миг для них замер. Пока Тео Нотт с перекошенным злостью лицом не толкнул Драко под локоть и не выдал какую-то весьма грубую реплику, отчего Астория передернула плечами, а Драко зло пихнул Тео в ответ. Нотт извинительно кивнул головой Гринграсс.       Драко некрепко сжал руку девушки в знак поддержки. Именно сейчас их чувство переступало через границу симпатии. Эти двое наследников из списка Священных 28 родов Британии начинали понимать, что им не обязательно следовать всем предрассудкам своего класса. Однако вслух оспаривать заскорузлые предубеждения семьи и друзей подростки были пока не готовы.       Министр сиял и аплодировал. Его ставленники более чем оправдывали высокие ожидания. Он встретился глазами с Долорес Амбридж и Перси Уизли. Оба, как по команде, вытянулись в струнку и гордо вздернули носы. Сославшись на занятость, Скримджер отказался от обеда, перебросился парой фраз с директором, велел фотографу сделать общее фото со всем преподавательским составом и покинул Школу.       Люциус с супругой на мероприятии не присутствовали, оправдавшись подготовкой своего домашнего торжества. Последний мужчина из рода Блэк оказался живым и здоровым. Нарцисса объявила, что это самое радостное известие в ее жизни после дня свадьбы и рождения первенца.       Покончив с обедом, Снейп поднялся в кабинет Амбридж. Гермиона убрала в стол план помещений. — Ты готова? — шепнул он, нежно целуя девушку в макушку между портретами двух откормленных котов. Третий такой же откормленный, но живой котяра нагло развалился в хозяйском кресле. Белый, пушистый с разными глазами, один голубой, другой зеленый, он быстро освоился в новом жилище. Гермиона купила его в Хогсмиде. Хвостатик был неволшебный и не обладал никакими выдающимися способностями, кроме как есть корма со свой вес и спать по двадцать часов в сутки.       Гермиона скучала по Круксу. Но огромного рыжего кота все знали на Гриффиндоре, нельзя было тащить его в Школу. — Да. Не переживай за меня.       Ведьма ласково погладила своего нового фамильяра. Снейп поморщился. Это чудовище, несмотря на то, что в спальню хозяйки оно не заходило, умудрилось обшерстить все черные мантии профессора. Снейп уже в воздухе одежду на ночь оставлял, и все равно наутро костюм был весь в белом меху.       Снейп не стал никуда присаживаться, опасаясь очередной порции вездесущего пуха на одежде. В дверь тихо постучали. Вошел Перси. — Да, да, Мистер Уизли. Вы хотите отбыть пораньше? — спросила ведьма. — Да, я хотел, если получится, лично встретиться с Министром.       Псевдо-Амбридж и ее гость воспользовались камином и перенеслись в министерский кабинет Долорес. Все коридоры сияли гирляндами и пестрели самыми разными плакатами, воззваниями и слоганами.       Тут палочки конфисковали без сладких подарков взамен. Вот они минусы взрослой жизни.       Главный Холл Министерства Магии заставлял остолбенеть, как от янтарного взгляда ползучего монстра. Яркие огни, море парящих свечей. Голодные до бесплатных кулинарных изысков чиновники уже заняли места возле столиков с закусками. Этажерки высотой до потолка манили ароматами тарталеток с копченым лососем, пирожками любых форм и видов, мини-сэндвичами, всевозможными паштетами, намазанными на свежайшие булочки с кунжутом.       Фужеры с красным и белым вином, переплетаясь в причудливый орнамент, сформировали две большие буквы «М». Аккуратная пирамида из бокалов с шампанским расположились рядом с искусными сырными горками. Из сыров всех видов и оттенков была составлена небольшая горная цепь, по центру которой протекала тягучая река из расплавленных грюйера и эмменталя. Желтые песчаные берега окаймлял крупинчатый пармезан. Зеленые склоны гор были искусно выполнены из итальянского сыра с песто, а снежные горные вершины имитировали конусы из дор блю.       Рядом с угощениями уже выстроились в ряд суетливые эльфы, готовые по команде министра срыть до основания гастрономические Альпы и разложить их по сотням тарелок гостей.       Подвезли тележки со сладостям. Распорядитель торжества под пристальным взором охраны важно взмахнул палочкой. Он единственный, кроме Министра и его телохранителей, кто был вооружен. Воздух вокруг тележек сгустился и стал белесым, как млечный путь. Аппетитная спираль из подвергнутых левитации пирожных и конфет взвилась до потолка.       Гермиона издалека завидела Кэти Белл, но подойти не решилась. Скримджер в стороне беседовал с Перси, а прямо по курсу показалась эффектная высокая блондинка, неумолимо приближавшаяся все ближе.       Ревнивая женщина не может не запомнить лицо бывшей даже по стародавней вырезке из газеты. Это была она. — Ну здравствуй, Долорес, тебя что-то совсем не видно в последнее время. Раньше ты хоть по утрам появлялась. — Мистер Скримджер просил меня находиться неотлучно в Школе. — Сочувствую. — Не стоит. Я люблю преподавание. — С каких это пор? — удивилась собеседница. — Мартышки неотесанные тебя до больницы довели. Их там еще не закрыли? Ненавижу Гриффиндор. Мы себе такого не позволяли никогда. Ни одного преподавателя по вине Слизерина не отправили в Мунго. «Чарити Бербидж и в Мунго бы не помогли после встречи выпускников Слизерина», — мрачно подумала Гермиона, но вслух сказала только: — Министр сказал «объединение и слияние». Кто я такая, чтобы это оспаривать? — Это верно. Он не любит, когда ему перечат. Тебя, кстати, уже Фадж искал, — заговорщически подмигнула аристократка. — Соскучился, видимо. Жаждет увидеть свою ненаглядную. — Он без жены? — Тут все без вторых половинок. Ты забываешься со своей учебой. И так яблоку упасть негде.       Блондинка чуть прикусила губу и понизила голос: — А как там поживает директор Снейп? — Хорошо. Он пользуется большим уважением среди студентов, — настороженно ответила Гермиона. Эта старая дева начинала раздражать ее все сильнее. — Лора, ты можешь мне одолжение сделать? — Какое? — Пригласи его как-нибудь с собой сюда. Можешь Перси, Люциуса или Нарциссу за компанию. Вот и повод скоро. У меня день рождения в следующий вторник. Будет вполне уместно, если вы все зайдете ко мне на чашечку чая. — Хочешь воскресить прошлое? — как можно спокойнее отозвалась Гермиона, а самой так и захотелось вцепиться в идеально уложенную прическу этой мерзкой полярной выдры.       Хотя почему мерзкой? Вон она какая ладная, холеная, ни морщинки. Вернись к ней Северус — Малфои хором в шаферы заделаются. Она из Мальсиберов, своя, хоть и благоразумно не запятнала себя кровью. — Попробую, — честно отозвалась Амелия. Между женщинами явно были долгие околодружеские отношения. Красотка вовсе не отпиралась. — Попытка — не пытка, как говорил глава отдела дознания. Мы были когда-то в шаге от алтаря. Зря я тогда такой заносчивой была. Но теперь мне сорок, и больше меня ничто не остановит в поисках мужа. Ты, кстати, послушай меня, брось уже свои мечты. Он не разведется. Найди просто достойного мужчину для жизни. Пусть не бывшего министра, но хотя бы вдовца. — А может Корнелиуса вдовцом сделать? — мрачно подшутила Гермиона. — Отчаянная ты. Что ж, жизнь твоя, свобода тоже. Я бы из-за мужчины собой рисковать не стала. Но вот если с Северусом меня сведешь, яду тебе выпрошу, — подмигнула Амелия. — Я его каждый день вижу. Могу спросить, если припечет. — Бери яд Мефистофеля. Самый гуманный из всех. Такой только близким подливают. А вы с женой Фаджа за столько-то лет почти как родные стали. Не так ли?       Гермиона принудила себя мило улыбнуться. Шутка это была или правда, ее волновало сейчас в последнюю очередь. А в первую — на ее избранника посмели претендовать.       Амелия незаметно отошла к другим сослуживцам, а Гермиону вывело из задумчивости громогласное приветствие Министра: — Дорогие служащие и гости нашего мероприятия. Как глас Божий. Слишком сильно. Прошу убавить.       Ему охотно помогли, и выступление прошло прекрасно. Сначала Скримджер произнес проникновенную речь, в которой жарко просил не раскалывать Магическую Британию междоусобицами. Он отметил в весьма корректных выражениях, что отсутствие должной поддержки в ассимиляции новоприбывших из мира магглов волшебников породило жесточайшие противоречия. Но все они будут разрешены в скором будущем. Так же он обратился к родовой аристократии и напомнил, что благородство и милосердие всегда отличали знатные дома Англии. Он ни разу не произнес слово «равноправие», и Гермиону изрядно перекосило от такого послания. Магглорожденные фактически утверждались официально, как некое сословие малых детей, за которыми надо было присматривать, поучать и, если надо, ставить на место. Ввиду их неполноценности, они не могли занять одинаковое с аристократией положение в обществе. Вот так шаг за шагом, коту по миллиметру отрезали хвост.       У Гермионы горели от возмущения щеки. Амелия, стоявшая рядом с Пием Толстоватым, сдержанно зааплодировала. Пий выразил солидарность, старательно поприкладывав ладонь к ладони. Все, кого подозревали в связях с Тем-Кого-Нельзя-Называть, стояли в первых рядах и глубокомысленно внимали Скримджеру. Будто он им сейчас открыл секрет мироздания. Явил альфу и омегу, и еще пару букв греческого алфавита в придачу.       Наглухо перевоспитавшиеся Пожиратели Смерти показывали всем своим видом: «Вот мы, не прячемся, не шепчемся, не сбиваемся в кучу, наши пожелания учли, мы за это сложили оружие».       Затем глава Аврората Гавейн Робардс напомнил о том, какой ценой дается мир и покой простых сограждан. Он попросил почтить память всех убитых на службе авроров, начиная с войны, учиненной Геллертом Гриндевальдом. Свет приглушили до жуткого полумрака. Из тьмы коридора стали вплывать по воздуху портреты сраженных ведьм и колдунов. Один за другим они заполняли стройной вереницей залу, делали круг почета и затем занимали свое место у дальней стены.       Имена жертв были написаны кроваво-красными светом рядом с их портретами. Гермиона немедленно узнала чету Лонгботтомов, их тоже включили в список. Как и ветерана Аластора Муди. На своем изображении он был еще молодым щекастым пареньком. Взяли колдографию с первого дня его службы, когда молодой Муди только явился в мир правопорядка с двумя целыми глазами, неистово горящими жаждой справедливости.       К счастью Кингсли не мелькнул среди павших воинов зари. Значит он еще боролся за свою жизнь в Мунго. Искалеченный, без руки, он выстоял и точно скоро вернется не для того, чтобы нянчиться с убийцами.       Гавейн Робардс смерил тяжелым немигающим взглядом каждого из тех, кого он подозревал в смертях своих сослуживцев. Пий одними глазами ухмыльнулся в ответ.       Робардс был человеком в высшей степени холодным, циничным и неимпульсивным. Он видел всякое и подозревал каждого. Однако против всей аристократии идти в одиночку не желал. Робардс по приказу Скримджера запланировал встречу с Регулусом Блэком и перекрестный допрос Лестрейнджей. Ему не нравились все эти странности. Бесконечные смерти их бессмертного врага. Столько лет он считался погибшим и вот опять явился. Чтобы опять погибнуть. Эта карусель начинала выматывать. Хотелось убедиться, что в истории стоит жирная точка.       Робардс верил, что опытный Муди мог прикончить Волан-де-Морта. Фаталист по природе, аврор бессмертия не алкал и принципиально не верил в его возможность.       Когда влетели и выстроились единым полотном у стены все картины героев, объявили минуту молчания. Потом были еще речи, но благо, недолгие и, наконец, всех гостей пригласили к столам.       Это стало сигналом для Гермионы. Пока гости праздника, едва не позабыв приличия, кинулись лакомиться кулинарными изысками, ведьма улизнула из зала. В темноте пустынного коридора она накинула мантию-невидимку и пошла изученным маршрутом.       В отличие от пропитанного мистикой Отдела Тайн, Нотариальный склад был скучным серым помещением с уходящими вдаль полками, заполненными однотипными коробками по одной стороне и бесконечной чередой сейфовых ячеек по другой.       Не представляющие большой ценности вещи и документы хранились на полках. Драгоценности, редкие артефакты и особо щепетильные завещания располагались в бесчисленных ячейках. Вопрос был только в том, как оценили сотрудники завещанное Дамблдором. Гермиона была уверена, что прятать под замок ее книжку, никто бы точно не стал. Но что досталось Гарри?       Гермиона знала, следовать надо по алфавиту. Литера Д была недалеко от входа. Юная похитительница проверила чары, казалось, что ничего особенного, но на всякий случай она ментально вызвала Северуса: — Посмотри, я могу открыть коробку? Управляй мною. Без палочки я пока не много умею. — А я говорил, упражняйся. Надо слушать старших.       Северус перехватил контроль и тщательно осмотрел все углы и стены. Чары над стеллажами, действительно, были простыми. А вот в стороне ячеек ощущалось обилие сложных магических заграждений.       Северус открыл коробку и увидел две самые обыкновенные вещицы. Делюминатор и золотой снитч. «Черт бы побрал этого старого негодника», — прошептал Снейп вне себя от разочарования, все же не присовокупив более крепких выражений при юной даме, или точнее внутри нее. Он внимательно осмотрел предметы и скомандовал: — Возвращайся, пока ты будешь идти, я найду другой снитч. Мы подменим. Они все одинаковые. Делюминатора у меня нет. Но была похожая зажигалка, я мог бы трансфигурировать до внешней идентичности. Работать не будет, но это не страшно. Все равно наследство тут теперь годами пылиться будет. — Я надеюсь, что Гарри и Рона оправдают после нашей победы. — Я тоже, душа моя. Но победа не завтра. Бери вещицы и иди ко мне.       Гермиона незаметно вернулась в Хогвартс, отдала вещи Снейпу и получила от него заместители. — Я исследую объекты. А ты подложи подделки и иди назад на праздник, пока тебя не хватились — Слушаюсь, сэр.       Гермиона прошла камин, вытерла руку от пороха и хотела уже вновь облачиться в мантию-невидимку, как игривый мужской голос позвал ее: — А вот и ты, моя плюшечка, я знал, что ты не с проста исчезла. Я понял твой непрозрачный намек.       Корнелиус Фадж кокетливо возлежал на ее ажурной софе и похлопал рукой по пустому месту подле себя: — Ну иди же ко мне. Мы так давно не виделись! Неужели ты разлюбила своего пончика? «Северус, у нас проблемы», — обратилась мысленно девушка. «Какие?» — тут же откликнулся быстрый на реакции Снейп. «Мне настойчиво предлагают секс без обязательств, не выходя из кабинета. Если начну отказывать, то он засыпет меня расспросами. Я могу оглушить Фаджа вон тем стулом и вернуться позже с палочкой». «Какая грубость, Мисс Грейнджер, мужчина к вам со всей нежностью, а вы как гоблин «оглушить». И где вас таких только воспитывают. Вот у меня на факультете…» «Еще одно слово, и я его поцелую». «Вперед». «Уверен, что не сделаю?» «Ведерко только заранее пододвинь, неэстетично, когда тебя тошнит на любовника».       Снейп забрал контроль отчетливо произнес: — Обливиэйт.       Заливаясь хохотом, уже вовсе немрачный Зельевар подменял воспоминания Фаджа. Пусть потешится бывший министр. Снейп нарисовал ему другую картину вечера. Бурный секс двух толстых сусликов перед зимней спячкой. Три четверти часа хватит с лихвой. Фадж слинял во время праздника, вошел в кабинет Долорес, а она его уже ждала в одной комбинации и чулках. Снейп расстегнул мантию Фаджа и стянул с того штаны вместе с бельем. Готово.       Гермиона подумала, что ведро может пригодиться. Но стойко сдержалась. Ведьма приложила пальчик к губам Фаджа, и он тут же открыл глаза. — Просыпайся, соня. Сейчас не до этого. Нас не должны потерять вместе. И так слухи бродят. — Да, меня разморило что-то. Уже одеваюсь. Голова кружится. Ах, как мы мило пошалили! Ты моя прелестница, — озорно хрюкнул Корнелиус и обеими руками вцепился Гермионе в распухшую и изрядно отвисшую грудь. Фаджа ничуть не смущали жировые складки Долорес. Он вел себя так, будто и правда влюблен. «Какая вы доступная, мисс Грейнджер. Каждому встречному себя лапать даете. Это потому что он бывший министр, да?»       Лже-Амбридж и ее повеселевший спутник порознь вернулись в общий зал. Навстречу шла Амелия под руку с Пием. — Я не думаю, что тебе будет интересно мероприятие, — мягко сказал Пий. — О нет, Нарцисса моя подруга, она обрадуется. Тем более там точно будет… мой кузен Мальсибер. Я его давно не видела. — Как хочешь, — буркнул Пий, расписался за возврат палочки и пошел к общим каминам.       Гермиона вернулась в общий зал. «Ты со всеми? Фадж отстал?» «Да, я на людях». «Зелье выпей». «Я час назад обновила». «Тогда ешь, пей, веселись, подслушивай. А мне пора». «Куда ты?» «К Малфоям. Мне приказано явиться. Я и так оттягивал, сколько мог, пока ты не закончила приключения. Не связывайся со мной больше. Погубишь обоих. Да я и не услышу».       Гермиона с тяжелым сердцем осталась на празднике.       Он же не обрадуется бывшей? Нет, Северус точно не такой.       Аппетит все равно был на нуле. Гермиона выждала, пока первые гости не начали расходиться. Она решила рискнуть. Над ней не было Ока. Как проследишь?       Ревнивая ведьма покинула здание Министерства и прошла в первый неосвещенный закоулок. Надела мантию-невидимку и трансгрессировала к воротам Малфой-Мэнор.       Особняк блестел тысячами огоньков. Обстановка не казалась официальной или враждебной. Обширный парк был согрет чарами и уставлен кадками с самыми разнообразными пальмами и апельсиновыми деревьями, мраморными вазонами с цветами.       Девушка сделала шаг в широко распахнутые ворота. В эту ночь преград не было.       Неподалеку в беседке скрипичный квартет аккомпанировал оперной диве, со скорбным лицом поющей арию Ah Belinda I am Pressed with Torment. Из всего высшего общества, собравшегося в особняке, зрителями были только старушки. Гермиона сразу заметила двух немолодых ведьм в дорогих мантиях, грозящих пальцем Пожирателю Смерти. Именно это забавное сочетание привлекло ее внимание. Волшебник выглядел немного обреченно. Видимо, он не смог отбиться. Гермиона не могла вспомнить его имени, но лицо узнала безошибочно. Одна из престарелых дам прокряхтела: — Жениться тебе надо, племянничек. Давно пора. Сколько лет уж ты вдовец. Хватит. У тебя сын скоро вперед жениться, кому ты будешь нужен в старости?       Другая вторила ей: — Слушай старших. Бери пример с Корбана. Только жену выбери повнимательней. У него не лучшая партия. — Но и брак у него второй. Не будь так строга. Из девиц вряд ли кто пойдет. А эта за счастье. Мужчина глазами выбирает, если нужды нет, а женщина выгоду ищет. Она хороша. Он знатен. — Лучше бы Корбан кого из наших вдов взял. Француженка красива, бесспорно. Но манер изысканных нет. Породу не купишь. То ли дело жена его покойная, сестра моя младшенькая, та истинная леди была. На двадцать два года она была моложе. Я ей с колыбели как мать вторая… — смахнула со сморщенной щеки слезинку ведьма. — Живое к живому, — возразила первая старушка. — Понятно, что у тебя сердце болит, но не до могилы же Корбану плакать. О детях он заботится. Что бы и о себе не подумать? Наследниками он обзавелся вдоволь. — Да. Две прелестные чистокровные дочери остались у Корбана. С бабушкой в Швейцарии живут. Мы все так переживали смерть брата. Я далеко была, а бедняжка сестрица как раз у Эвана гостила. У нее на глазах братец наш преставился! Ужас, что с ним этот мясник Муди сделал. В собственном доме напал на Эвана. Она и так хворая была после родов, а это ее вовсе в могилу свело. — Тетушки, Муди поплатился за всё, что сделал, — зло проговорил волшебник. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. Захотелось воскресить и тут же запытать Муди насмерть. — Все предатели крови однажды заплатят по счетам. — Потише говори. А еще лучше вообще молчи. Матушка наша поэтому девочек забрала и Корбана заклинала не мстить подонку. Чтобы не дай бог и отца сироток не убили. Все вы мужчины только о смерти думаете. О жизни подумай! Твоему сыну тоже женского внимания надо. Скажи, чтобы Тео меня почаще навещал на каникулах. Приглашу девочек Яксли к себе на Рождество, нечего им с мачехой засиживаться. — Тео себе, кажется, нашел уже зазнобу, — устало пытался отвертеться от непрошеной заботы Нотт-старший. — Ох, расскажи. Нам, старым, все интересно. — Да не срок еще. — Говори. Мы хотим знать. — Панси Паркинсон ему нравится. — Отличная кандидатура, — похвалила первая ведьма. — С министром в родне. — С ними не все однозначно, — возразила вторая. — Хоть Паркинсоны и входят в Двадцать Восемь Священных Семей, а слухи про роман Флоры с министром Фоули не на пустом месте. Неизвестно, от кого она родила. Муж её прикрыл, но сомнения остались. — Что ты все сплетни собираешь? Не верю. Бедная Флора выразила министру восхищение, а ее сразу в любовницы записали. Даже если Фоули отец ее ребёнка, что такого страшного? Гектор был очень талантливым и на редкость обаятельным мужчиной. Перед таким не стыдно приличной женщине не устоять. Так что если в Паркинсонах есть и эта чистая кровь, то они только выиграли как род. Нельзя жениться на одних и тех же. Помни, как кончили Гонты. Блэки тоже почти выродились. Одна Нарцисса с Драко осталась. Белла так и не сподобилась на наследников. Про Андромеду говорить не будем. — Позор семьи, — дружно согласились все собеседники. — Удача, что Регулус нашелся, — уверенно заявил Нотт. — Теперь он займет то место, которого достоин по праву рождения. — Ты видел его? Я знала его мать. А вот отец никогда на приемы не являлся. Не любил он шума. — Я видела, — ответила вместо Нотта другая ведьма. — Регулус похож на нее чем-то. Красивый, высокий, черноглазый. Истинный Блэк. Он был на втором этаже. Держит себя уж очень холодно, даже не посидел с нами.       Тут Гермиона заметила приближение трех человек. Мужчина в глубоко накинутом капюшоне, придерживал под локоть укутанную в плащ женщину. Та с трудом перебирала ногами. Рядом в волнении шла Нарцисса Малфой и помогала вести незнакомку с другой стороны.       Старушки многозначительно переглянулись. Нотт прищурился.       Все трое вышли за ворота. Гермиона проследила за процессией. Нарцисса горячо просила: — У нее мать со слабым сердцем. Забери к себе на ночь. Надо каких зелий? Хотя кому я предлагаю. Мне пойти с вами? Могу дать домовика. — Не надо. У тебя гостей полон дом. И так вопросы возникнут. Я позабочусь об Амелии. Она всегда плохо переносила подобное. — Хорошо, я тогда напишу ее матери записку. Спасибо тебе, Северус.       Раздался хлопок трансгрессии. Гермиона похолодела. Действительно ли мадемуазель Мальсибер стало дурно или она разыграла спектакль, чтобы вынудить Северуса позаботиться о ней? Нарцисса Малфой вполне могла подыграть.       Гермиона аппарировала следом. Она стояла на крыльце дома в Паучьем Тупике. Попробовала подглянуть в окно, но все шторы были наглухо закрыты. Если открыть дверь, то Северус и его гостья заметят. Нет, нельзя. Нечего Долорес Амбридж делать в глухую ночь у директора Школы.       Гермиона аппарировала в Хогсмид и, пока шла тропинкой до Хогвартса, всё размышляла. Она отправилась не к себе, а к Снейпу в спальню, чтобы точно не пропустить его возвращение. Сердце выло в груди брошенной дворнягой.       Прошло два часа. Три. Северус так и не вернулся. Он что на ночь там останется? С ней?       Гермиона рисовала в возбужденном воображении картины, как чертовка опоила бывшего любовника приворотным зельем. Или они оба пьяные не пойми чем занимаются.       Обо сне в эту ночь можно было забыть.