How to Vex a Vampire: VRC: Vampire Related Crimes 1 . Как сбежать от вампира: VRC отдел преступлений связанных с вампирами

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ## ФИНН Я просыпаюсь растерянным. Ещё более растерянным от того, почему в лицо мне тычется жёсткая шерсть. Я быстро сажусь, затем понимаю, что использовал собаку Маркуса как собственную кровать. Что значит… Я быстро смотрю в сторону и встречаюсь взглядом с этими золотистыми глазами. — Я был так сбит с толку. Я проснулся и подумал, что это куст у меня в лицо или что-то в этом роде. Его глаза сужаются. Должно быть, он перебрался в кресло-качалку и снова надел свой топ-кроп. — Ты… обычно используешь чужие кусты как подушки? Это типа нормально? — спрашивает он, как будто обеспокоен. Я фыркаю. — Что? Я не похож на человека, который любит прижиматься к кусту и вздремнуть? — Главная проблема в том, что моя собака не похожа на лобковые волосы. Я смотрю на Арти, который всё ещё дрыхнет, занимая на диване больше места, чем я. — Ты уверен? — Это мне за то, что я проявил доброту к человеку. — Который час? — спрашиваю я, беру телефон и с ужасом понимаю, что уже семь утра. — Боже мой, ты всю ночь просидел в кресле? Почему ты не разбудил меня? Не скинул с дивана? Не занял мою кровать? — Если ты привык просыпаться с кустами в лицо, у меня нет ни малейшего желания забираться в твою кровать. Я качаю головой. — Нет, такого никогда не было. Не распускай слухи на работе. Он смотрит на свой телефон. — Слишком поздно. Я сказал всем, что человек сексуально домогался меня, поделившись своей фетишей на кусты. Брукс сказал, что ты уволен. — Прекрасно. Спасибо. Ты всё ещё пытаешься меня уволить, да? Можно подумать, через месяц с лишним ты бы уже ко мне привык. Скоро наша двухмесячная годовщина, а ты всё ещё пытаешься от меня избавиться. — Не могу сказать, что мне это не приходило в голову. — Ты бы уже так скучал по мне. — Могу тебя заверить, что нет. Я прижимаюсь к его собаке. — Ты слышишь его, Арти? Всё говорит об увольнении, а сам просидел в кресле, чтобы составить мне компанию. Это даже мило. — Не называй меня милым. Это всё равно что назвать тебя высоким. — Мне не нужно быть высоким; моя огромная личность компенсирует рост. Представь, если бы я был ещё и высоким, я был бы невероятно идеальным. Тогда ты бы дарил мне цветы и водил на свидания? — Нет, потому что ты всё ещё был бы человеком. — В чём твоя неприязнь к людям? — Во всём. — Ого… ты ненавидишь во мне всё? — спрашиваю я с приподнятой бровью. — Я ненавижу, как ты всегда пахнешь чем-то фруктовым. Я начинаю смеяться. — Моя сестра оставила здесь свой гель для душа, а у меня закончился «Агрессивный мужской» аромат. — Я ненавижу, как ты думаешь, что ты смешной, когда это не так. — Я уморителен. — Я ненавижу, как ты всегда улыбаешься, такой милый и обаятельный, и все сразу тебя любят из-за этого. — Погоди-ка… — говорю я задумчиво. — Я спросил, что тебе не нравится в людях, а ты перечисляешь, что тебе не нравится во мне. — А, чёрт, знаешь что? Думаю, ты прав. Я запутался. Я фыркаю и откидываюсь на диван, прижимая левую руку к себе, как будто если он не увидит её, это поможет ему забыть. — Попробуй ещё раз, но уже в целом про людей. — Хорошо! Я могу это сделать! — говорит он, как будто очень старается. Почему-то это заставляет меня улыбнуться. — Посмотрим… хм… Всё. Я сверлю его взглядом. — Ты когда-нибудь встречался с человеком? Ты же старый как земля? — Как солнце, если честно. Но нет, я никогда не был в отношениях с человеком. — О, я понял! Никто не мог вынести твою личность! Теперь всё ясно! Его глаза сужаются. — Или я отказывался встречаться с людьми, которые стаями вились вокруг меня, умоляя полюбить их. — Почему? — Если серьёзно, это очень рискованно. Быть влюблённым в кого-то означает быть более эмоциональным рядом с ними. Эмоции заставляют ошибаться чаще. Я видел много вампиров, которые случайно нападали на своих партнёров-людей, когда те были ранены. Они не могли контролировать это, а потом их партнёр боялся их, и это разрушало отношения. Я не буду встречаться с человеком. Я позволю тебе прижиматься лицом к моей собаке-кусту, но не больше. Я откидываюсь и задумываюсь. — Это из-за моих протезов, да? — спрашиваю я. Маркус выглядит ужаснувшимся, и я едва сдерживаю улыбку. — Нет! Ты мне не нравился и до того, как я узнал, помнишь? Ты забыл, как я пытался заставить тебя обмочиться? — Это не моя вина, что я не такой… цельный, как остальные, — шепчу я. Выражение его лица почти заставляет меня сломаться. — Финн, не делай этого со мной. Даже не смей пытаться меня разжалобить. Я знаю, что ты шутишь. Ты шутишь, да? Я обнимаю себя и смотрю на собаку. — П-По крайней мере, собаки меня не осуждают и не относятся ко мне иначе. — Ты зло! Я хлопаю ресницами. — Я всегда просто… хотел… это глупо… мне даже не стоит говорить, чего я хотел на самом деле. — Ты не милый, и у тебя гнилая личность. — Просто маленькое свидание, где ты скажешь мне, насколько я лучше тебя, — говорю я мечтательно. — Это похоже на шантаж. Это шантаж? Я знал, что не стоило здесь оставаться! Мне нравится, что я использую его момент слабости и доброты, когда он достаточно заботился, чтобы остаться, и разворачиваю это так, чтобы заставить его пригласить меня на свидание. — Ой! Моё сердце! Я не уверен… я не уверен, что моё сердце это выдержит, — шепчу я, падая на собаку. — Ты такая манипуляторша, ты знаешь? — спрашивает он. — Я? Ты сейчас словесно издеваешься над раненым? Ой, моё горло! У меня флешбэки о том, как ты пытался меня укусить! Его вздох прорывается сквозь мою драму. — Куда ты хочешь пойти? Я ухмыляюсь ему, и его глаза сужаются. Он качает головой. — Посмотри, как ты рад, что добился своего. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Конечно нет. — Я шучу. Я не буду заставлять тебя идти со мной на свидание. Я хочу, чтобы ты хотя бы немного этого хотел. Поэтому вместо этого твоя собака пойдёт со мной в парк, когда-нибудь. Он уже спросил меня, и я не могу отказать. Маркус поворачивает голову к двери. — Кто-то здесь. На долю секунды меня касается паника, хотя я знаю, что это не он, конечно, не он. Он не явился бы к моему дому средь бела дня, правда? Или ему было бы всё равно? Ручка двери дёргается, и дверь распахивается, когда они входят. Арти спрыгивает с дивана и бежит лаять на вторгшихся, как будто это его место. — Я не знал, что оборотни существуют, — говорит Орин, глядя на огромное создание, хотя сам Орин довольно высок. — Это Арти, — говорю я, ухмыляясь хмурому взгляду Маркуса на моё настойчивое использование моего гораздо лучшего имени для собаки. Орин смотрит на меня и улыбается. — Моё дорогое дитя! — кричит он, подбегая и хватая меня, стаскивая с дивана. — Я слышал, что случилось. Я также слышал, что ты снова играешь с противными вампирами. — Ты тоже вампир, — напоминаю я, пока он выжимает из меня душу. Орин называет себя моим отцом, хотя я не имею к нему никакого отношения. Однако он является отцом моей единокровной сестры. Сестры, которая сейчас присоединяется к групповым объятиям. Орин колеблется, замечая Маркуса, который встаёт. — У тебя в доме вампир. — У меня их два с половиной, если быть точным, — говорю я. Орин отстраняется, выпрямляется и смотрит на Маркуса с нечитаемым выражением. — Мистер Чёрч. Я много о вас знаю, но не уверен, что мы когда-либо действительно встречались. — Взаимно. Просто зовите меня Маркус. — Маркус, это мой отчим Орин и моя сестра Ария, — говорю я, указывая на них. Ария широко улыбается ему. — Приятно познакомиться, Маркус. Орин разворачивается ко мне, и теперь, когда он выразил любовь к тому, что я жив, он выглядит раздражённым. — Что я слышу о том, что ты вступил в УПСВ? Я глажу Арти. — Вы видели эту собаку? Ого, какая собака, да? Заметили? — Как мы могли не заметить? — спрашивает Ария. — Он занимает всю гостиную. — Я знаю, да? Ха-ха! Такой милый! Вы хотите пить? Кажется, у меня осталась синтетическая кровь с того раза, когда Ария была здесь. Я не знал, что вы придёте, а то поймал бы кролика или что-то в этом роде! — шучу я. Орин скрещивает руки на груди. — УПСВ. — Да, да, Маркус из УПСВ. Круто, да? Скажи ему, как это круто, Маркус! Орин не клюёт. — Было бы круче, если бы ты объяснил мне, что ты делаешь в этом отделе. Это связано с... — Тем, насколько горячи вампиры? На сто процентов. Посмотри на него. Мне пришлось сломать руку, чтобы заманить его в свой дом, — говорю я. Орин тянется ко мне, но он не может ничего сделать, так как мой рукав скрывает руку. — Уотсон рассказал мне о твоей руке. Финниган, ты должен рассказывать нам, что происходит. Нам не нравится, когда нас держат в неведении. Я знаю, ты думаешь, что не можешь на нас положиться, но мы твоя семья, и ты должен делиться с нами. Я переминаюсь с ноги на ногу. — Я знаю… я просто знал, что вы не одобрите. — И мы не одобряем, — говорит Ария. — Почему бы тебе просто не позволить мне заботиться о тебе? Ты мог бы просто сидеть у бассейна весь день, читать книги и наслаждаться солнцем. — Я прекрасно себя чувствую, спасибо за беспокойство, — говорю я, стараясь не вздыхать. Я знаю, они просто хотят помочь, но есть причина, по которой я не звонил им и не просил о помощи. — Финниган, я действительно думаю, что ты взялся за то, что тебе не по зубам. Тебе стоит продолжать работать в отделе убийств. Ты хорош в этом и отлично вписываешься, — говорит Орин. Я бросаю взгляд на Маркуса, ожидая, что он вскочит и согласится с этим человеком, скажет мне, что я должен слушать своего отчима. Арти тыкается носом в мою руку, и я опускаю руку, проводя пальцами по его жёсткой голове. — Я сомневаюсь, что Финн был бы доволен, сидя дома и читая книги, — говорит Маркус, и я снова смотрю на него. — Он отлично справился прошлой ночью и был очень полезен как мой напарник. Без его быстрого мышления погибло бы гораздо больше людей. Орин открывает рот. Зная его, он собирается сказать Маркусу, почему тот не прав и почему я был бы лучше в непроницаемом пузыре, но Маркус смотрит на него. Для большинства этот взгляд прошёл бы незамеченным, но я годами учился определять способы взаимодействия вампиров друг с другом, и я знаю, что этот взгляд означал одну простую вещь: «Достаточно». И Орин уважил это. Значит ли это, что Маркус старше его? Но этого не может быть. Возможно, у Маркуса просто больше власти, и Орин решил уважать это. Интересно. — Я ехал на работу и просто решил заехать проверить, как у тебя дела, так что я не могу остаться надолго, — говорит Орин. — Финниган, пожалуйста, говори со мной о вещах, хорошо? Я не хочу, чтобы ты ошибся и это стоило тебе жизни. — Я буду присматривать за ним, но, похоже, ему не нужна моя помощь, — говорит Маркус. Орин смотрит на Маркуса мгновение, и они оба, кажется, вступают в телепатическую дуэль взглядов, пока я смотрю на сестру, которая поднимает свой телефон. Я достаю свой из кармана. Ария: Кто этот красавчик, которого ты каким-то образом заманил в свой дом? Я: Не завидуй, что я заставляю мужчин мгновенно полюбить мою личность, а ты всех распугиваешь. Ария: Он даже спорит с папой за тебя. Я: Надеюсь, он сначала снимет рубашку. Ария: Я тоже. — Чем это вы двое ухмыляетесь? — подозрительно спрашивает Орин, глядя на нас. — Ничем важным, — говорит Ария. — Готов? У меня встреча в восемь, к которой нужно подготовиться. Финни, будь осторожен, или я сама надеру тебе задницу. — Я не волнуюсь. — Я опять тебя погрызу, — угрожает она. Я фыркаю. — Тебе нужно поработать над угрозами, маленькая сестрёнка. Она ворчит, но протягивает руку и снова обнимает меня. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен. — Буду. Орин смотрит на меня так, будто может запугать меня, чтобы я делал то, что он хочет. Он должен знать, что меня не так легко убедить. Но затем он обнимает меня. — Ты в порядке? — Всё в порядке, спасибо. Он целует меня в лоб. — Пожалуйста, будь осторожен. Я однажды чуть не потерял тебя, я не смогу пережить это снова, — тихо говорит он. — Я знаю, я буду. Они прощаются с Маркусом, и затем Ария пытается погладить Арти, который уклоняется от неё, как от чумы. Она выглядит разочарованной, но машет мне и направляется к двери. — Да… так что это моя семья. Эм… Спасибо, что заступился за меня, когда ты мог бы встать на их сторону. Ну, разве не этого ты хочешь? — спрашиваю я. Маркус поворачивается ко мне и, кажется, задумывается на мгновение. — Твоя сестра хочет, чтобы ты был домохозяином, а твой отчим хочет держать тебя на поводке. Ты явно был бы несчастлив с обоими вариантами. — Да. После… аварии они не хотели, чтобы я вообще выходил из дома. Я почти уверен, что Орин засунул бы меня в один из тех хомячьих шаров, если бы мог. Но это не значит, что он мог предотвратить аварию. — Но это по-другому… когда ты такой, как я, — говорит Маркус. — Ты привязываешься к вещам, но в глубине души знаешь, что они умрут, и они будут лишь частью твоей жизни. Он пытался получить разрешение обратить тебя, или ты этого не хочешь? — В вампира? — с удивлением спрашиваю я. Это тема, о которой вампиры редко говорят, потому что она очень щепетильная. Обращение кого-либо без согласия закона незаконно. Получить это согласие почти невозможно. — Он пытался, когда я попал в аварию. Ему отказали, потому что он был в плохих отношениях с законом из-за того, что Ария была тайной до пяти лет, хотя это действительно была не его вина. Честно говоря, я больше ничего об этом не слышал. — Я пытаюсь увести его от этой темы. — Я пойду чистить зубы… но спасибо, что заступился за меня. — Ещё одно, — говорит Маркус, заставляя меня посмотреть на него. Его золотистые глаза так пристально смотрят на меня, что я внезапно чувствую себя под софитами. Я что-то не то сказал или сделал? — Что? — Кого ты ожидал увидеть у двери? — спрашивает он. Вопрос сбивает меня с толку. — Я… не знаю. Я даже не знал, что кто-то там. Чёрт, твоя собака даже не знала. Ты единственный, кто их услышал. — Я почувствовал, как твой страх взлетел до небес, когда я сказал, что кто-то здесь. Кого ты боишься? Я смотрю на него, отказываясь прерывать контакт с этими золотистыми глазами, пока мой разум лихорадочно работает. Каждый ответ, который я могу ему дать, будет ложью. — Ладно, я думал, это Брукс… я боюсь, что после вчерашнего он заставит меня вернуться к людям. — Я не могу сказать, знает ли он, что я лгу, но он принимает ответ с кивком. — Сомневаюсь, но, наверное, никогда не знаешь. Теперь готовься к нашему «свиданию», но мы никуда не выходим из дома, чтобы ты мог отдохнуть. Я ухмыляюсь ему. — Правда? — Чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее смогу снова чувствовать счастье. Я начинаю смеяться. — А ты говоришь, что я драматичный. В этот момент телефон Маркуса пиликает. Он смотрит на него. — И это придётся отложить. Созвают срочное совещание на девять, так что мне нужно заехать. К моему огромному сожалению, нам придётся перенести. — Я тоже поеду. Он смотрит на меня. — Нет, ты должен отдыхать. Я уверен, кто-нибудь расскажет тебе о совещании. Вероятно, не я, потому что разговаривать с тобой мне неинтересно. — Прекрасно. Но я поеду. Тебе не нужен душ или что-то в этом роде? Я знаю, ты утверждаешь, что всегда пахнешь потрясающе, но, кажется, ты начинаешь вонять. Или, может, это просто твоя гниющая личность. Маркус ухмыляется мне, зная, что он совсем не плохо пахнет. — Конечно, у меня есть запасной комплект одежды в машине. — Ой! Ты планировал остаться на ночь? — Нет, это на случай, если я испачкаюсь и не захочу пачкать машину. — Конечно, как скажешь, ври мне. Пока ты идёшь за одеждой, я приму душ. Я забираю твою собаку с собой, чтобы ты не сбежал, — говорю я, хватая Арти за ошейник и таща его за собой. — Я… могу уйти и без собаки, знаешь? Я могу вернуться за ним позже. — Нет, не можешь, — говорю я, затаскивая собаку в ванную и закрывая дверь. Затем я сажусь перед ним и взъерошиваю его уши. — Что я делаю? — шепчу я, прижимаясь головой к его груди. --- ## МАРКУС Какой лгун. Финн нервничал, когда я пытался его запугать, но никогда не показывал страха. Когда мы сидели на диване и я услышал, что кто-то приближается, от него исходил чистый страх. Тот вид страха, который исходит от человека, когда он боится, что умрёт. Кто-то пытается его убить? Но вместо того чтобы сказать мне что-то, он тут же солгал. У меня такое чувство, что он лгал больше, чем признаётся. И теперь мне очень любопытно. Я смотрю на закрытую дверь ванной и гадаю, что он скрывает. А потом я гадаю, почему меня это вообще волнует. Мне всё равно. Совсем. Нет. Вообще ни капли. Чёрт, почему мне не всё равно? Я любопытный и не привык, чтобы мне лгали. Вампиры уважают меня. Они чувствуют мой возраст и говорят то, что я хочу слышать, а этот человек… этот человек упрям и лжёт мне в лицо. Какое раздражение. Ненавижу иметь дело с людьми. Пытаешься их полюбить, а они просто умирают. Я вздыхаю и подхожу к дивану, садясь на него. Я не планировал оставаться на всю ночь, но в итоге заснул и проснулся только когда Финн. Через некоторое время дверь ванной открывается, я смотрю, как Финн выходит, а Артемус смотрит на него влюблёнными глазами. Почему эта собака так его любит? Мне потребовались недели, чтобы завоевать его доверие! Предатель. Артемус замечает меня на диване, скачет ко мне и прыгает на моё тело, как будто он весит не под сто килограммов. — Я готов, — говорит он, и я замечаю, что у него что-то засунуто в рукав куртки, и он спрятал это в карман, чтобы выглядеть так, будто он не потерял руку. — Ты знаешь, что не обязан это скрывать, — говорю я. Его глаза сужаются. — Ты знаешь, что тебе не нужно скрывать свою ужасную личность… о, подожди… ты и не скрываешь. Я качаю на него головой, хватая Артемуса в захват. — Предатель, — шиплю я. Он отвечает тем, что пытается лизнуть меня в лицо. Я отталкиваю его и встаю. — Финн, я действительно думаю, тебе стоит отдохнуть. — Это просто совещание. Я останусь на совещание и вернусь домой. Моя машина всё равно ещё в отделе. — Хорошо. Хочешь поехать со мной сейчас или предпочтёшь, чтобы я вернулся и забрал тебя, когда закончу с делами? — Нет, я вполне способен порыться в твоём доме. Я мог бы даже выбрать себе ящик комода. Этот человек. — Ты не переезжаешь в мой дом. — Ладно, мы можем переехать в мой, — дразнит Финн. — Единственный сосед по комнате, который мне нужен, — это моя собака. — Что ж, не пройдёт много времени, как он будет любить меня больше, чем тебя. Мне жаль сообщать тебе эту новость. — Он тебе просто нравится, потому что он достаточно высок, чтобы ты мог кататься на нём верхом. — Похоже, ты ревнуешь, — говорит он с подмигиванием. Я не хочу, чтобы Финн на мне катался. Нет. Он может быть милым, но нет. Хотя… чёрт, теперь я думаю о его стройном теле, обнажённом у меня на коленях. — Ой? Теперь ты думаешь о том, как я на тебе катаюсь, да? — спрашивает он с этой самоуверенной ухмылкой. Перестань думать об этом. Перестань! — Я просто… меня передёргивает от этой мысли. У меня даже во рту появляется неприятный привкус. — Возможно, это потому что ты ещё не почистил зубы. — Нет… я правда не думаю, что это так. — Хм… мне кажется, ты врёшь мне, но я позволю тебе это с рук. В этот раз. Потому что ты знаешь, в глубине своих чресл, что я прав. Я вздыхаю, гадая, почему я вообще спорю. — В моих чреслах ничего не происходит. — Возможно, в моих чреслах что-то происходит, но это точно не приведёт ни к чему. — О… это нормально! Мне не обязательно строить отношения на сексе. Если тебя не интересует секс, это нормально. Всё дело в сердце, а твоё сердце огромно, — говорит Финн с широкой улыбкой. Я решаю, что лучше уйти, чем продолжать этот разговор, но он следует за мной. Я замечаю, что его походка нарушена, он идёт медленно, что означает, что я действительно мог бы уехать до того, как он доберётся до машины. Но вместо этого я открываю ему дверь. — Спасибо, добрый сэр. — Нет. — Нет? Ты не сэр? Спасибо, девица. — Я открыл для Артемуса. Ты можешь сидеть в багажнике. — Если настаиваешь. Я позвоню Бруксу и скажу ему, чтобы он выглянул в окно, когда меня заставят выползать из багажника. Интересно, отдаст ли он тебе твою должность после этого, — говорит он. — Поскольку сегодня я странно щедр, я позволю тебе сидеть спереди, но только не смотри на меня. — Но я не могу отвести взгляд. Ты как солнце на моей орбите. Я убеждаюсь, что он видит, как я морщусь. Это только заставляет его смеяться, и я обнаруживаю, что странно рад, что он снова счастлив сегодня. Но сколько этого счастья существует, чтобы скрыть другие стороны? Использует ли он свой ужасный юмор, чтобы притворяться, что всё в порядке? И чего он так боится? — Тебе лучше? — спрашиваю я. — Да, я в порядке. — Ты не снял протез, как настаивал твой доктор. Финн пожимает плечом. — Просто предложение. — Очень интересно, как хорошо они работают. Я не слежу за тем, как все ходят или хватают вещи, но я никогда не замечал больше, чем лёгкую заминку в твоей походке. — Уотсон делает довольно хорошую работу. Это был огромный риск. В то время Уотсон никогда не делал этого на людях, и на животных, на которых он экспериментировал, довольно многие отторгали насадку. Мне сказали, что выбор за мной — хочу ли я пройти через это, потому что это могло означать более долгое восстановление. Это могло означать ещё одну ампутацию, если бы она не удалась или была бы сильная реакция на насадку. Это могло означать инфекцию. Это могло означать многое, но всё, что я услышал, — это то, что есть возможность функционировать почти как обычно, и я ухватился за это. Восстановление было долгим, но я очень благодарен, что пошёл на это. — Могу представить. — Что я не могу представить, так это то, через что он прошёл, чтобы дойти до того момента, когда он смог ходить и пользоваться ими. Сколько месяцев или лет ушло на то, чтобы научиться ходить с ними? Сколько боли перенесло его тело? Он смотрит на меня. — Я обещаю тебе, что я ничем не отличаюсь от других. Я могу медленно бегать, но я родился с медленным бегом. Я обещаю... — Меня это не волнует. Меня больше волнует то, что ты человек. Ты можешь это изменить? Или своё отношение? Правда, если бы ты просто изменил всю свою личность в соответствии с моими вкусами, я думаю, мы могли бы сделать это партнёрство рабочим. Он ухмыляется мне. — Итак… ты хочешь, чтобы я был как… Карсын? Это бы тебя осчастливило? — Э. Нет. — Ты понимаешь, что ты ни с кем не ладишь, да? Даже вампиры вокруг тебя говорят любезности, но не общаются с тобой, потому что ты ходишь весь грубый и жёсткий, и «я надеру тебе задницу, если ты на меня странно посмотришь». — Я бы никогда этого не сделал. Мне сказали, что если я надеру кому-то задницу без уважительной причины, мне придётся снова пройти обучение. Восторг Финна отражается на его лице. — Тебя за это наказали? — По мнению начальников с палками в задницах, «взгляд» не является уважительной причиной для удара. Он смеётся, и смех наполняет машину. — Я люблю работать с тобой. Ты делаешь каждый день волшебным. Я морщусь. — Не говори таких вещей. — Но это правда! — Хочешь проверить, смогу ли я заставить тебя обмочиться? — спрашиваю я. — Я только что по-маленькому, так что не думаю, что это сработает, но если хочешь попробовать, чувак, давай попробуем. — Я не хочу потом убирать машину. Он хихикает, и я стараюсь не замечать ухмылку на его лице, которая заставляет меня думать о странных вещах. Я заезжаю на подъездную дорожку своего дома и захожу внутрь, он идёт за мной. — Так, я действительно хочу порыться, но я также хочу посидеть на твоём большом пушистом диване. Можешь сказать мне, где хорошие вещи, чтобы мне не пришлось слишком сильно стараться? — спрашивает он. — Да, конечно! Так что возьми ту дверь, — говорю я, указывая на входную дверь. — Пройди через неё и продолжай идти. — Как долго? — Ну, думаю, около часа. Он выглядит нерешительным, поэтому я беру пульт и вкладываю ему в руку. — Смотри телевизор. Снова целуйся с моей собакой. Просто сядь и отдыхай. — Ладно, только потому что ты приказываешь, и я начинаю осознавать, что мне нравится, когда ты мной командуешь, — шутит он. Я закатываю глаза. Буквально. Я, древний вампир, закатываю глаза на человека. Я быстро ухожу, прежде чем могу выслушать что-то ещё, что он может сказать. ## ФИНН Хотя мне грустно прощаться с топом-кропом, Маркус выглядит лучше в повседневной рубашке на пуговицах, когда ведёт меня в отдел. Интересно наблюдать за ним в естественной среде. Его присутствие сразу замечают и уважают. Люди почтительно кивают или улыбаются, но не спрашивают, как прошёл его день, как уже начали спрашивать меня. Его тоже не особо волнуют их дни. Он чуть не умер от скуки, когда одна женщина попыталась рассказать ему о внуках. Его команда явно любит его больше, но они редко с ним шутят. На удивление, он очень забавный собеседник и умеет отвечать на шутки, не раздражаясь. Хотя сегодня суббота, и большинство людей не работает, в здании кипит жизнь. Вместо того чтобы идти к нашим столам, Маркус направляется прямо в комнату совещаний, где Брукс разговаривает с Карсыном и ещё одним вампиром, работающим компьютерным криминалистом. Брукс машет нам, когда замечает нас. — Финн, я специально не звонил тебе, потому что ты должен отдыхать. — Я в порядке. Я просто посижу на совещании, — говорю я. — Ты всё равно не послушаешься, так что садись. — Я постою, спасибо, — говорю я, отказываясь садиться, пока все остальные стоят и болтают в небольшом кругу. Брукс смотрит на меня, но ничего не говорит, прежде чем снова повернуться к остальным. Честно говоря, я мог бы сесть, поскольку они в основном говорят о том, что я уже знаю. Через несколько минут Маркус идёт к стулу, и я сажусь рядом с ним. Когда они начинают, они повторяют всё, что мы уже знаем, учитывая, что мы были вовлечены в большую часть этого. Затем Брукс говорит о погибших и о мужчине, которого задержал Маркус, который всё ещё в коме. — Мы проверяем, кто имел доступ к реквизиту и мог заложить туда наркотик. Сотрудник почти наверняка был замешан, так как имел доступ к сцене. Мы также обыскиваем все химические лаборатории университета на предмет следов наркотика, и просматриваем записи с камер видеонаблюдения. На данный момент наша единственная зацепка — Хэнк Харпер, мужчина в коме, и Грейди, который всё ещё на свободе. У здания ждала машина для Грейди, так что мы знаем, что их больше, чем двое. Поскольку мы теперь имеем дело с крупной группой, к нам присоединится команда по борьбе с внутренним терроризмом. — Подожди… что? — спрашивает Маркус. — Мы передаём дело? Брукс качает головой. — Нет, они присылают небольшую команду, чтобы помочь нам. У них нет ресурсов, чтобы взять на себя всё, так что мы будем работать вместе. Маркус по какой-то причине не выглядит довольным. Возможно, ему не нравится, когда им командуют другие… нет никакого «возможно» в этом. Ясно, что единственный, кто может им командовать, — это Брукс. Брукс старше? Возможно, но почти кажется, что Маркус старше его. Я должен просто спросить его. После совещания я подхожу к своему столу, чтобы забрать вещи, которые оставил вчера. Я вижу, что Карсын, мой большой приятель, сидит там. Он поднимает на меня взгляд. — Команда по борьбе с терроризмом не будет рада видеть тебя здесь, — говорит он. — Тогда они посмотрят на тебя и поймут, насколько я достоин. Он очень громко ворчит. — Тебе лучше смотреть в оба. Я поворачиваюсь, как будто пытаюсь оглянуться. — Это довольно трудно. Я даже в душе с этим борюсь. О, ты хитрый парень. Ты вызываешься помочь? Он фыркает. — Конечно. Во сколько мне прийти? Я принесу свой собственный стакан. — Свой собственный… о! Ты планируешь меня съесть. Я, может, и привередлив, но предпочитаю, чтобы меня не ели. — Не ешь человека, — говорит Маркус, хватая ноутбук и засовывая его в сумку. Он, видимо, тоже не забирал свои вещи вчера. Я поворачиваюсь к Маркусу. — Я, наверное, выгляжу аппетитно. Я выгляжу аппетитно, Чёрч? Он смотрит на меня мгновение. — Тебя даже не хватит, чтобы насладиться. Это как дегустационный набор, а никому не нужен дегустационный набор. — Знаешь что? Если это заставит его заткнуться, я возьму один на команду, — говорит Карсын. — Карсын когда-нибудь посещал курсы управления гневом? Это могло бы пойти ему на пользу. Другое, что я слышал, — людей кастрируют домашних животных, чтобы успокоить их. Может, небольшое отрезание выявит доброе сердце, которое, я знаю, покоится глубоко в его груди, — говорю я. — Мне нравится идея кастрации, лично, — говорит Маркус. Глаза Карсына сужаются. — Ты серьёзно принимаешь сторону человека? — Я просто… не очень люблю никого из вас, так что я за того, кто более жесток или кровав. Сначала это был ты со всем этим «давай убьём человека», но потом Брукс накричал на меня за это. Тогда Хейз выскочил со всем этим «давай кастрируем вампира». — Я ненавижу вас обоих, — говорит Карсын, но в его голосе уже не так много яда, как раньше. — Что ж, на этой ноте я ухожу, — говорит Маркус. — Я тоже, — говорю я, хватая свои вещи. — Увидимся, Карсын. Я буду скучать по тебе. Когда мы идём к двери, Маркус смотрит на меня. — Как ты заставил Карсына полюбить тебя? Он был здесь во время того же разговора? — Он меня не любит. — Он не хочет тебя съесть, как раньше. Когда ты только начал, он излучал ненависть. — Он всё ещё излучает что-то, это точно. — Да, но это просто Карсын, такой, какой он есть. Я отвезу тебя домой. — Всё в порядке, моя машина здесь. Если только ты не хочешь провести со мной больше времени. Маркус игнорирует мои ухаживания. — Как ты водишь, если с правой ногой проблемы? — Левой. Он поднимает бровь. — Звучит небезопасно. — Ой, ты уже беспокоишься обо мне. Всё в порядке, Кусь-Кусь, я буду в порядке. Он быстро уходит, ускоряясь быстрее, чем я могу угнаться. Я хихикаю, но иду к своей машине. Мне нужно снять эту дурацкую ногу и, возможно, принять ванну или впасть в кому до понедельника или пока меня не вызовут.