Глава десятая
31 марта 2022 г., 20:29
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
## ФИНН
— И? — говорит моя сестра, сидя на стойке.
Ария пришла «помочь» мне приготовить ужин, а затем тут же уселась на стойку и просто улыбнулась.
— И… зачем ты пришла помогать, а затем заставила меня готовить ужин одной рукой? — спрашиваю я её.
— Ты злишься, если я пытаюсь тебе помочь. Так что я позволяю тебе быть настолько независимым, насколько ты хочешь.
Я прищуриваюсь.
— А, хорошая ложь, хорошая ложь.
— Спасибо.
Я распределяю приправы по свинине, ставлю её в духовку и тянусь за картофелем.
— Итак… — У неё на лице то дразнящее выражение, которое говорит мне, что мне не понравится то, к чему она клонит. — Тот милый вампир, что был здесь на днях. Что у тебя с ним?
— Он мой напарник по работе. — Грустно.
— Но он был в твоём доме.
— Он ненавидит людей. — Грустно.
— Бу, он тоже милый. Тебе действительно стоит найти человеческого партнёра, — говорит она.
Я никогда не любил делать то, что лучше для меня.
— Он просто напарник. Ничего больше. — Очень грустно.
Она немного вытягивает шею, чтобы видеть в переднее окно.
— Лёгок на помине. Он только что подъехал со своим лосём.
— Подожди… что? — с удивлением спрашиваю я.
Не знаю, почему я бросаюсь к двери, как ребёнок на выпускном, но вот я, распахиваю дверь, когда Маркус ступает на крыльцо. Затем я понимаю, что выгляжу слишком нетерпеливым, так что мне нужно сыграть это, проверив своё ужасно мёртвое растение у двери, как будто я собирался его полить. Почти лениво я делаю вид, что замечаю его.
— Здарова.
Его лицо кривится.
— Что?
Я немного сдуваюсь.
— Я просто пытался быть крутым.
— Ну так не пытайся.
Я невольно смеюсь, потому что мне явно нужно поработать над техниками обольщения.
— Ладно. Ты скучал по мне? Как мило!
— Нет, у меня есть кое-какие рабочие бумаги для тебя, — говорит он, хотя мы оба знаем, что технологии существуют.
Ария выглядывает из-за моего плеча.
— Добрый вечер, вы пришли на ужин? Заходите, заходите, — говорит она.
— О, я не знал, что у вас гости. Я просто занёс это, — говорит он.
— Нет! Не будьте незнакомцем, заходите, — говорит Ария, оттаскивая меня, чтобы освободить проход. Арти воспринимает это как прекрасное приветствие, потому что он бодро заходит внутрь и виляет передо мной.
— Привет, пушистая задница, — говорю я, почесывая его за ушами.
— Эта собака могла бы тебя съесть, Финн, — говорит Ария, проводя Маркуса внутрь и закрывая дверь. Она, кажется, забывает, что они скорее съедят меня, чем собака.
— Он любит меня, — говорю я. — Но можно ли его винить? У него такой ворчливый хозяин. — Я опускаюсь на колени и обнимаю собаку. — Хочешь переехать ко мне? Ты любишь меня больше, чем его? Это ты сказал? Ой! Ты прелесть!
— Моя собака тебя даже не терпит. Мне приходится подкупать её лакомствами, чтобы она на тебя смотрела, — говорит Маркус.
Я фыркаю, встаю и забираю у него бумаги.
— Спасибо, что принёс.
— Да… — Он, кажется, не совсем понимает, что делать дальше.
Но меня безумно радует, что он приехал специально, даже если он делает это из-за этих дурацких протезов. Так что я просто сияю на него, и это заставляет его хмуриться и сужать глаза. Он ненавидит, когда я проявляю к нему зрительную привязанность, но он получит её. Он получит её так сильно. Это будет как сок привязанности, разлитый по нему.
— Заходи, присаживайся, — говорю я.
Ария машет рукой.
— О, ты должен попробовать этот напиток, который я купила! — И затем она убегает, чтобы принести свою кровь, смешанную с кровью, которая, вероятно, смешана с ещё большим количеством крови.
А я волновался о картошке. Поскольку моя сестра только наполовину вампир, ей нужно употреблять и человеческую пищу, и кровь, чтобы выжить, что, вероятно, и благословение, и проклятие.
— Ария пришла помочь мне с ужином, заставив меня готовить всё самостоятельно, — объясняю я, надеясь хотя бы на каплю жалости.
— Он лучше готовит! Я скучаю по тому времени, когда он жил со мной, потому что теперь мне приходится есть замороженные ужины, — говорит Ария, доставая контейнер из холодильника.
— Тебе не обязательно есть замороженные ужины. Я даю тебе рецепты, ты просто засовываешь их в шкаф, и их больше никто не видит.
— Мой шкаф их съедает! — Она несёт стакан крови к Маркусу. — Попробуй!
Он нервно нюхает.
— Почему она странно выглядит?
— Понятия не имею, — признаётся она.
Он отпивает глоток.
— Это… интересно.
Я хихикаю.
— Типа… обычная человеческая кровь не лучше?
— Со временем надоедает, — говорит Ария.
— Тебе сколько… двадцать с чем-то? И тебе уже надоело? — скептически спрашивает Маркус.
Хотя дампиры живут не так долго, как вампиры, у них всё равно увеличенная продолжительность жизни. Так что да, ей предстоит ещё много лет крови.
— Я… признаюсь, у меня было много проблем с кровью, — говорит она. — Моё детство сделало меня очень привередливой.
Я отворачиваюсь от микроволновки, где готовится картофель.
— Она выросла на свежей крови, поэтому ей трудно переключиться.
Маркус кивает.
— Это имеет смысл. Многим было тяжело, когда закон вступил в силу. Я помню, как сильно хотел свежей крови.
— Да… я, может, и нападала на Финна раз или два после перехода.
— У неё появлялся этот безумный взгляд в глазах, и мне приходилось убегать с криками, зовя Орина на помощь. У нас было насыщенное детство, — уверяю я его.
— Похоже на то, — говорит Маркус, когда таймер звенит, и я достаю свинину.
Ария подходит и помогает мне отнести вещи на стол. Я сажусь рядом с Маркусом, и Арти располагает свою задницу прямо между нами, его голова достаточно высока, чтобы нависать над столом.
— Он очень возбуждается, когда я ем с людьми, — объясняет Маркус, отталкивая собаку. Пёс превращается в валун и отказывается двигаться.
— Он в порядке, — говорю я.
— Его слюни капают на твой стол.
— Да, но стол кривой, так что они текут в твою сторону, — замечаю я.
Он отдёргивает руку, но его рукав уже в них.
— Артемус! Назад!
Собака неохотно подчиняется, а я смотрю на свою тарелку и понимаю, что мне нужно было приготовить что-то, что не нужно резать. Я не планировал, что Маркус будет здесь, и мне неловко просить сестру порезать мясо при нём. Что глупо. Ему всё равно, и он не показывал, что ему не всё равно. Но меня это всё равно беспокоит.
— Хочешь, я порежу? — спрашивает Маркус.
Я быстро качаю головой.
— Всё в порядке, Ария сделает, — говорю я, глядя на Арию, которая замирает с вилкой перед открытым ртом.
Она бросает на меня извиняющийся взгляд.
— О… да, я забыла.
— Всё в порядке, — говорит Маркус, забирая тарелку и передвигая её к себе, пока я стараюсь не чувствовать себя неловко из-за всей этой ситуации. И тогда Маркус начинает резать свинину на кусочки размером с горошину.
— Думаю, этого должно быть достаточно, — говорит он с лукавым взглядом.
— Почему ты такой злой со мной? — спрашиваю я. — Я ничего не делал, кроме как обращался с тобой с уважением и добрыми намерениями.
Он смотрит мне в глаза, разрезая уже горошиночный кусочек пополам.
— Ты всем так часто врёшь?
— О, он ужасный лгун, — решает вставить Ария. — Например, сегодня он сказал мне, что я выгляжу бездомной и растрёпанной.
Маркус поворачивается, чтобы оценить её.
— Ты выглядишь очень мило.
— Ой, спасибо! — говорит Ария, даже слегка краснея.
— И кто теперь лгун? — спрашиваю я.
Она сверлит меня взглядом.
Я игнорирую её и поворачиваюсь к Маркусу.
— Ты закончил истязать мою еду?
— Похоже на то? Честно говоря, мне может понадобиться вся ночь, чтобы нарезать её на достаточно маленькие кусочки для твоего крошечного тела.
— О. Вот почему ты режешь так мелко. Верни мне мою тарелку.
— Имей терпение, человек, — говорит он, продолжая резать.
— У него его нет. Не уверена, что он знает определение или как его написать, — вставляет Ария.
— Я знаю, как его написать. З-Л-О. И кто тебя звал? — спрашиваю я.
— Я пригласила себя сама, и я очень рада, что пришла. Эта свинина изумительна!
Я смотрю на свою.
— Забавно, но я ещё не имел возможности убедиться в этом.
Маркус накалывает кусочек моей вилкой — обычный кусочек — и отправляет его в рот.
— Хм. Удивительно, но вкусно!
— Разве мясо не вызовет у тебя тошноту? — спрашиваю я.
— Это был просто кусочек, — говорит он, заканчивая резать. — Тебе помочь с едой? Где твой детский стульчик?
Ария хихикает. Буквально хихикает, заставляя меня чувствовать себя загнанным в угол. Она похлопывает его по руке.
— Ты мне нравишься, Маркус. Ты уморительный! Обычно мне приходится сидеть здесь и высмеивать брата в одиночку, но с тобой в компании это намного веселее!
Я хватаю свою тарелку и придвигаю к себе.
— Я даже не уверен, заслуживает ли это благодарности.
Он ухмыляется мне.
— Я тоже, но мне понравилось, и, честно говоря, это всё, что меня волнует.
— Ты видишь, с кем мне приходится работать? — спрашиваю я Арию.
— С красивым и вежливым джентльменом. Честно говоря, я немного завидую. Ты знаешь, с кем работаю я? С Бетси, а Бетси — Стерва с большой буквы.
Когда я смотрю на свою ужасно нарезанную еду, я понимаю, что в процессе забыл о смущении, которое чувствовал. Я смотрю на Маркуса и понимаю, что, как бы он ни пытался от меня избавиться, он знает, как отвлечь меня от негативных мыслей. Он делал это снова и снова за последние несколько дней. Неужели я ему действительно небезразличен?
Он даже сказал, что ему нравится моя еда. Совсем не похоже на того Маркуса, которого я встретил впервые. Но я не чувствую, что он жалеет меня. Совсем наоборот.
Подожди… я знаю, что вампиры могут есть некоторую пищу. Но если он такой же старый, как Орин, который является истинным вампиром, и он охотно ел пищу и считал её вкусной… если только он не врёт, поскольку вампиры не считают ничего, кроме крови, вкусным…
Неужели он истинный вампир?
Истинные вампиры не были обращены, а значит, их тела никогда не были человеческими. Вместо этого они родились вампирами. Никто не знает как, потому что этого не случалось сотни лет. Единственные истинные вампиры, оставшиеся, — это те, кто прожил так долго. Но их история всё ещё очень туманна. Я спрашивал Орина раньше, но всё, что он мог сказать, — это то, что он помнит, как его отвергли с рождения, потому что он не был «натуральным». Так что он никогда не знал своих родителей, чтобы спросить их, как он родился. Но если Маркус тоже истинный вампир, он был бы сильнее, и его чувства были бы выше. Он также мог бы есть человеческую пищу. Если он истинный вампир, он определённо старше Брукса.
— Вот что он делает на работе, — говорит Маркус, вырывая меня из размышлений. — Я работаю, а он просто сидит и смотрит на меня. Все его записи — это буква Ф, сердечко, буква М. Это отвратительно.
Я сужаю глаза.
— Я просто пытаюсь понять, кто ты. — Что не является ложью.
— Он очень неуклюж во всём в жизни. Пожалуйста, не держи это на него, — говорит Ария.
— Вы двое созданы друг для друга. Я забираю собаку, — говорю я.
Как будто он знал, что я говорю о нём, Арти подходит и смотрит мне прямо в глаза, явно полагая, что я должен протянуть ему свою тарелку.
Когда мы заканчиваем ужин, Ария помогает мне убраться, а затем уходит, оставляя меня наедине с Маркусом и Арти.
— Ты и Ария могли бы быть хорошей парой. Она не человек, — говорю я почему-то. Может, просто чтобы посмотреть, что он скажет. Или может, потому что я верю, что они были бы хорошей парой.
Глаза Маркуса поднимаются от бумаг, которые он принёс.
— О? Ты так легко сдаёшься? Она довольно милая.
Он не выглядит слишком обеспокоенным, и меня это немного задевает.
— Я не собираюсь заставлять кого-то любить меня. Особенно когда у них есть клыки, они на два дюйма выше меня и быстрее во всём.
— Мне кажется, я больше чем на два дюйма выше тебя. Если только ты не говоришь о том, когда я сижу, а ты стоишь?
— Тогда ты был бы метр восемьдесят пять.
Он фыркает.
— Ты бедный заблудший ребёнок.
Я смотрю на него, когда он наклоняется вперёд, оценивая меня своим раздражающе красивым лицом, которое преследует меня даже во сне.
— Хочешь, я заявлю тебе, что она не в моём вкусе? Скажу, что я никогда не посмотрю ни на кого, кроме тебя? — спрашивает он.
— Нет. Мы это уже обсуждали.
— Она красива, но она не в моём вкусе.
Я сияю на него.
— Ой, ты любишь меня!
— Человек, успокойся и сядь, нам нужно обсудить кое-что. И единственное, что я хотел бы с тобой сделать, — это съесть тебя.
— О, пикантно. Штаны на или снять?
— Сядь.
Я пододвигаю стул как можно ближе к нему и сажусь.
— Сегодня мы не так много обсуждали, но вот что ты пропустил. Во-первых, два офицера из команды по борьбе с терроризмом присоединились к нашему отделу. Один из них — мудак. Другой просто следует за первым и раздражающе много улыбается.
— Так обычное количество? — спрашиваю я.
— Вероятно.
— Весело, весело.
Он машет бумагой передо мной.
— Они это написали, но это в основном то же самое, что мы уже обсуждали, — говорит он. — И моё было намного лучше.
Я просматриваю, но он прав. Ничего нового.
— Хорошо. Я буду завтра, и обещаю, что рука не будет меня сдерживать.
— Я не волнуюсь.
Я смотрю на него, и мысли о том, что он истинный вампир, снова заполняют мой разум. Не то чтобы я мог увидеть сердцебиение. И тут я понимаю, что мне слишком любопытно, и прижимаю пальцы к его шее. Он просовывает свою руку под мою, прежде чем я могу проверить, какой у него пульс. У обычных вампиров тоже есть пульс, но он гораздо больше похож на человеческий; у истинного вампира пульс медленный, почти незаметный.
— Это потому, что я откусил кусочек твоей свинины? — спрашивает он.
— И да, и нет. Все тебя уважают. Даже Орин, который является истинным вампиром, так что ясно, что ты стар, я знал это. Но теперь я уверен, что ты истинный вампир.
Он выглядит забавным, что хорошо, поскольку Маркуса не всегда легко читать.
— И если я им, что это меняет?
— Ты можешь отвести меня в лучший ресторан на следующее свидание, поскольку ты тоже можешь есть человеческую пищу.
Он фыркает, но убирает руку, и я прижимаю пальцы прямо под его челюстью. Даже с моими знаниями первой помощи мне требуется некоторое время, чтобы найти пульс, но в конце концов я нахожу его. Мне даже не нужно считать удары, чтобы подтвердить то, что я уже предполагал. Он определённо медленнее, что говорит мне, что он старше, чем выглядит. И намного смертоноснее.
— Хм.
Он перехватывает мою руку, и я чувствую тепло его пальцев в своей.
— Я не рассказываю об этом людям. Они уважают меня, потому что знают, что я стар, а не потому, что знают, кто я.
— Я понимаю. — И я понимаю. Динамика между вампирами всегда интересовала меня настолько, что я обращал на это внимание.
— Пожалуйста, держи это при себе.
— Ты не хочешь, чтобы я рассказывал, что я тебя облапал? — спрашиваю я с широкой ухмылкой, которая, вероятно, делает меня похожим на извращенца.
— Ты меня не облапал.
— Я облапал твою шею, и, думаю, нам обоим понравилось.
Его бровь медленно поднимается.
— Нет.
— Тебе не понравилось? Это меня огорчает. — Я не знаю, почему так люблю дразнить этого беднягу. Думаю, потому что он притворяется, что ненавидит это, но я уверен, что это лучшая часть его дня. Может быть.
— Хорошо. Мне нравится, когда тебе грустно.
— Зло, — шиплю я.
Маркус выглядит, по крайней мере, забавным.
— Я знаю.
— Мне нравится, когда ты немного злой.
Он качает головой.
— Я пойду, пока ты… снова не сказал это слово.
Я хихикаю.
— Ты уверен? Я могу облапать и другие места.
— Никакое место не подходит.
— Ну, это не весело.
— Прости, что я не весёлый человек.
Я притворяюсь разочарованным.
— Ладно, я позволю тебе уйти, если ты отказываешься быть облапанным. Погоди-ка!
Его глаза сужаются.
— Я боюсь даже спрашивать, что.
— Ты хочешь облапать меня?
Он вздыхает, и его плечи опускаются.
— Я знал, что не стоило спрашивать.
Я хихикаю, складывая бумаги обратно и вставая.
— Ты милый, ты знаешь?
Хмурое выражение на его лице далеко не милое.
— Ура. Теперь я ухожу, пока ты снова не сказал это слово.
— Ладно, ладно! — говорю я, провожая его к двери. — Увидимся на работе завтра. Обещаю, я никому не скажу, что облапал тебя.
Он так ужаснут этим словом, что хлопает дверью, забывая свою собаку. Затем он сразу вспоминает, разворачивается и снова открывает дверь, но я уже задвинул задвижку.
— Теперь ты мой, песик! — говорю я, целуя морду Арти, пока Маркус смотрит через окно. — О нет! Это извращенец подглядывает за нами!
— Отдай мою собаку. — Он пытается прорычать это, но его голос приглушён дверью между нами.
Я встаю и пытаюсь спрятать Арти за спину, но его массивное тело очень трудно скрыть.
— Я не знаю, о чём ты говоришь, — говорю я, задёргивая штору на окне, чтобы не смотреть в глаза Маркусу, пока краду его собаку.
— Я позволю тебе снова облапать меня, — говорит он совершенно сухим голосом.
Я распахиваю дверь так быстро, что, кажется, даже он удивлён моей скоростью.
— Беги, Артемис! — кричит он, и Арти проскальзывает в дверь и радостно бежит за хозяином, который уже улепётывает.
— Вы предатели! — кричу я им вслед. — Ты обещал, что я могу облапать тебя!
К счастью, поблизости нет соседей, чтобы услышать мой крик.
