How to Vex a Vampire: VRC: Vampire Related Crimes 1 . Как сбежать от вампира: VRC отдел преступлений связанных с вампирами

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ## ФИНН Когда я захожу в офис, я сразу чувствую, что что-то изменилось. А затем я вижу, что именно. По отделу расхаживает вампир, высоко задрав голову, источая высокомерие. Хотя Маркус автоматически излучает власть, этот парень слишком старается. И мне это не нравится. Это почти вызывает у меня беспокойство, что довольно странно, когда я привык иметь дело с тупыми вампирами. Я пытаюсь быть незаметным, направляясь к своему столу, но в тот момент, когда я захожу в комнату, мужчина замечает меня. — Человек, там в туалете валяется мусор, убери его, — говорит он. — Я почти уверен, что уборщики скоро придут, — говорю я как можно вежливее, отворачиваясь от него, чтобы он не видел мою руку. Я снова пытаюсь применить трюк с курткой, так как у меня всё ещё нет руки, хотя я изо всех сил пытался уговорить Уотсона отдать её мне. Чувство вины не работает, я даже пытался выдавить слёзы. Он обвинил меня в том, что я просто побрызгал лицо водой и разнылся как избалованный ребёнок. — Тогда убирайся отсюда, этот отдел не для твоего вида. Хотя внутри я киплю, я также знаю, что этот человек может сделать мою жизнь невыносимой, поэтому я отворачиваюсь от него и спешу к своему столу, садясь напротив Карсына. — Карсын, — шепчу я. Он игнорирует меня. — Карсын? Он продолжает игнорировать меня. — Карсын! — Что? — ворчит он, поднимая взгляд. — Я думал, ты мудак, пока не встретил того парня, — говорю я, указывая на вампира, и тут понимаю, что упомянутый вампир смотрит на меня. Карсын рычит. — Я ненавижу его, но всё равно не так сильно, как твою улыбающуюся морду. — Ой, ты заметил мою улыбку. Это очень мило. Его глаза сужаются. — И вампир топает сюда... о! И его перехватил Брукс. Почему каждый раз, когда я радуюсь, что кто-то собирается тебя съесть, этого не происходит? — спрашивает Карсын, но мне нравится, что он больше не питает ко мне неприязни, даже если притворяется. Маркус подкатывает своё кресло рядом со мной. — Кто ест человека? Я принёс барбекю-соус. — Мне кажется, этот стол стал называться «Давайте завидовать Финну», — ворчу я. — Кто такой Финн? — спрашивает Карсын, будто не знает моего имени. — А... зануда. Прежде чем я успеваю что-то сказать, новый вампир начинает кричать. — Что здесь делает этот человек? Брукс выглядит удивлённым, когда все в комнате поворачиваются, чтобы посмотреть либо на меня, либо на этого мудака. — Хейз? Он детектив и напарник Чёрча. — Это шутка? Я не собираюсь работать с человеком, — говорит вампир. — Тебе не обязательно работать с ним, это делает Чёрч. Все, совещание через десять минут, чтобы представить нашу новую помощь, — говорит Брукс и уходит, но мужчина следует за ним, а вторая новенькая, симпатичная женщина, плетётся позади, выглядя скучающей. Очевидно, этот парень проделывает такие трюки при любой возможности. Я держусь рядом с Маркусом, когда захожу в конференц-зал и сажусь. Брукс ждёт, пока все соберутся, затем машет двум стоящим перед комнатой. — Это агент Рен, — говорит он, указывая на мужчину-мудака. — И агент Смит. — Женщина улыбается и кивает, но ясно, что агент Рен — главный из них двоих и хотел бы командовать всеми. Следующий час он в основном говорит о вещах, которые мы уже знаем, поскольку мы были теми, кто на самом деле был во время атаки. Затем он начинает раздавать приказы всем, пока не доходит до меня. Он думает мгновение, и на его лице появляется гримаса отвращения. — Человек, вот бумаги. Разложи их по алфавиту. Предполагаю, ты знаешь алфавит. — Знаю! Я думаю... эта штука LMNOP иногда меня сбивает с толку, знаешь? — говорю я. — Это одна буква или две? Похоже на «лимон»! Его глаза сужаются, и у меня возникает странное чувство в животе, но я отказываюсь отводить взгляд. Маркус, с другой стороны, источает раздражение. — Хейз — мой напарник. Он пойдёт со мной. — Ты не... Маркус сжимает бумаги в руке, заставляя нескольких людей подпрыгнуть, пока я слегка возбуждаюсь. — Он пойдёт со мной, — рычит Маркус, затем поворачивается ко мне. — Я вернусь, мне нужно спуститься в лабораторию и поговорить с кое-кем. Пока меня нет, можешь отнести мои бумаги на стол и забрать мои вещи? — Да, — говорю я, когда он передаёт их мне. Он выскальзывает, когда совещание заканчивается, но прежде чем я успеваю уйти, Брайар подходит ко мне. — Мне жаль, что мы не добрались до вас раньше в пятницу. Я слышала, ты пострадал, — говорит она. — Спасибо, но я в порядке. Вы добрались как можно быстрее. Агент Смит подходит к нам и улыбается. — Мы ещё не успели познакомиться, кроме того, как Рен на тебя кричал. Бейли Смит, — говорит она, протягивая руку, и я понимаю, что мне нечем пожать её, так как одна рука занята вещами Маркуса. Я оглядываюсь, кто может заметить этот неловкий момент, но все, кроме Карсына и Рена, уже ушли. Карсын возится с ноутбуком, а Рен смотрит в телефон. — Я... повредил руку, извини, — говорю я. — Не ври ей, — говорит Рен, поднимая взгляд от телефона. — Я просмотрел твоё дело. Калека пытается бегать с вампирами? Ты потерял руку и ногу и думаешь, что всё ещё годен для работы здесь? И тут я понимаю, что это такое. Что именно меня в нём беспокоит. Его взгляд. Он напоминает мне, как тот смотрел на меня. Меня наполняет тошнотворное чувство. Это не он. Очевидно, это не он, так почему меня это так сильно беспокоит? Я почти чувствую, что не могу дышать, что смешно. Он человек закона, он не собирается просто напасть на меня. — Оставь его в покое, — говорит Карсын со своего места. Рен фыркает. — Ты говоришь с вышестоящим, полагаю, ты должен говорить с уважением. Карсын откладывает ноутбук, встаёт и подходит к нам. — Я также уважаю своего коллегу и говорю: оставь его в покое. Рен подходит к нему и делает свою мудацкую штучку, из-за которой Карсыну ничего не остаётся, кроме как отступить, но я ценю его попытку заступиться за меня. — Мне не нужно это терпеть, — говорю я, разворачиваясь и направляясь к двери. В этот момент Рен хватает меня за больное плечо и разворачивает, заставляя меня поморщиться. Затем он прижимает меня к стене. — Кем ты себя возомнил с таким неуважением, человек? Я чувствую, что не могу дышать. Я чувствую, что он прижимает меня там. Мне нужно уйти, я знаю, как уйти, но мои конечности перестали работать. Это его глаза. Тот же взгляд в его глазах. Внезапно мне кажется, что передо мной не этот мудак, а он. И я чувствую, что захлебнусь этим страхом. --- ## МАРКУС Я слышу странный звук из конференц-зала и поворачиваюсь, удивлённый, что Финн ещё не вышел. Я быстро иду к комнате, затем вижу через открытую дверь и мгновенно чувствую страх Финна. Почему он должен бояться? Финн никогда не боится. Кроме того раза в его доме. И тут я вижу, как Рен прижимает его к стене, и меня накрывает странное чувство. Он не обязательно причиняет ему боль, и Финн мог бы проскользнуть мимо, если бы попытался, но ясно, что Рен пытается его запугать. И Финн боится. Чистый гнев наполняет меня от того, что этот человек посмел коснуться Финна. Как он вообще смеет смотреть на него? Финн мой, и если кто-то даже подумает о том, чтобы коснуться его, я уничтожу его. Я бросаюсь вперёд, хватаю Рена, отрывая его назад, сжимаю руку вокруг его горла и вдавливаю в стену. Подняв его над полом, я рычу: — Он мой, и ты не смеешь его касаться, или я оторву твои грязные руки от тела. Он работает здесь как мой напарник и делает то же, что и я. Ты не будешь указывать ему, что делать. Ты даже не будешь смотреть на него, если не хочешь, чтобы я вырвал твои глаза из этой уродливой рожи, ты понял? Этот человек на столетия моложе меня; он не имеет надо мной власти. — Я-я твой начальник, — выдавливает он, будто думает, что бумажка с такой надписью может меня остановить. — Тебе не придётся беспокоиться об этом, когда я закончу с тобой. Он отводит взгляд, подчиняясь мне. — Д-Да, я понял. — Какого чёрта здесь происходит? — рычит Брукс. Я толкаю его в сторону Брукса. — Держи этого мудака подальше от Финна. Если он снова коснётся его, я выполню обещание. Финн выбегает через дверь, которую держит открытой Брукс. Я хочу схватить его и прикрыть собой, чтобы никто на него не смотрел и... я сказал, что он мой? Святые угодники. Пожалуйста, пожалуйста, пусть никто не запомнит этого. Я отбрасываю эту мысль, потому что знаю, что должен найти его. Убедиться, что он в порядке, и не беспокоиться о какой-то глупости, которую я мог сказать. Я бросаюсь за ним, уворачиваясь от протянутой руки Брукса. Я вижу, как Финн ныряет в первую попавшуюся открытую дверь — кабинет Брукса, так что я спешу внутрь, прежде чем дверь закрывается. Он опускается на пол и глубоко вздыхает. — Ты в порядке? — спрашиваю я, опускаясь перед ним на колени. — Не злись, что я это сделал. Я знаю, ты думаешь, что можешь справиться со всем, и я знаю, что ты можешь справиться со всем, и я не относился к тебе как к стеклянному. Я просто... увидел его, и мне захотелось разорвать его на хрен. — Маркус, — говорит он. — Да? — спрашиваю я, понимая, что несусь. Почему я несусь? Почему этот человек пробуждает во мне самые странные стороны? — Я не злюсь, что ты это сделал... честно... могу я быть честным? — спрашивает он, поднимая на меня свои ярко-голубые глаза. — Конечно. — Это было довольно горячо. Я сужаю глаза. — Нет. На его губах играет лёгкая улыбка. — Это было. — Нет. Чёрт, Финн! Это не было горячо. Это было неоправданно, но какого чёрта он думает, что может тебя касаться? — И... ты... ты назвал меня своим! — говорит он, выглядя абсолютно восхищённым. — Нет, не называл! — Пожалуйста, пусть я забуду это. — Скажешь ещё раз? Ты ворвался и закричал: «Он мой!» этим своим сексуальным хриплым голосом. — Я бы никогда такого не сделал, — говорю я. Он улыбается мне, но улыбка немного угасает. Теперь мне кажется, что я его расстроил, потому что отрицаю это до последнего вздоха, но возможно, его беспокоит что-то другое. — Маркус, спасибо, что спас меня... я ненавижу, что мне нужен кто-то, чтобы спасти меня, но я очень благодарен... что ты это сделал. — Думаю, я немного переборщил. Он поднимает бровь. — Ч-Что? Ты думаешь, схватить начальника за горло и поднять его прямо в воздух за шею — это перебор? Правда? — спрашивает он с дразнящей улыбкой. — Я никогда не смогу это пережить, да? — Нет. Это меня немного завело. Мои глаза сужаются. — Нет. — Теперь, когда я твой, — говорит Финн. По крайней мере, он снова дразнит. Потому что когда он не дразнит, меня это беспокоит больше, чем должно. — Нет. Он придвигается ко мне, пока я не чувствую его дыхание на своих губах. Ясно, что он надеется, что я преодолею расстояние и коснусь его губ своими. Честно говоря, я не знаю, что хочу делать. Всё, что я знаю, — он изо всех сил пытается притвориться, что то, что он чувствовал там, не было чистым страхом. Но почему? Когда он столкнулся с целым залом вампиров, он даже бровью не повёл, но здесь? Что он скрывает? Что он пытается прикрыть шутками и близостью? — Ты... как-то плохо справляешься, — говорит он, всё ещё слишком близко. Мои глаза снова опускаются на его губы. — Я вампир, разве это не моя работа? Он ухмыляется мне, и на этот раз улыбка выглядит намного более искренней. Он сдаётся в этот момент с громким вздохом, уткнувшись лбом в моё плечо. — Ты мне нравишься. Ты смешной. — Никто никогда не называл меня смешным, — говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться его, и замираю. Нечестно постоянно говорить ему нет, но при этом давать жесты, которые говорят да. — Это потому, что ты никогда не встречал нужного человека. Я сдаюсь, беру его лицо в руку и отодвигаю его назад, чтобы видеть его глаза. — Тебе нужно найти кого-то, кто будет тебе хорошим партнёром. Он поднимает бровь, и я знаю, что он сейчас пошутит. Как я научился читать его только по выражению лица? — О? Ты позволишь? Мне кажется, я помню, как ты говорил всем в офисе, что я теперь твой. Позволю ли я? Позволю ли я какому-то другому мужчине подойти и забрать у меня этого жалкого, крошечного, тощего человека? Снять с него одежду, трогать его, целовать и трахать? — У тебя снова это запорное выражение лица, — говорит он. — Ты раздражаешь, ты человек, и ты пахнешь, блять, черникой. — Ага, моя сестра одолжила мою куртку. Раздаётся стук в дверь, и я отдёргиваю руку, вспоминая, что всё ещё касаюсь его. Я использую ту же руку, которой только что держал его лицо, чтобы ткнуть в него пальцем. — Теперь следи за своей задницей сам, я не собираюсь снова её спасать. Он улыбается мне. — Мне нравятся твои угрозы. Они милые. Я игнорирую его и иду к двери, открывая её. Там стоит Брукс, но он проходит мимо, увидев Финна на полу. Финн пытается встать до того, как Брукс до него доберётся, но Брукс толкает его обратно. — Ты в порядке? Карсын сказал, что видел, как Рен схватил тебя за больную руку, — говорит он, и сразу же пытается раздеть Финна. — Что? — рычу я. — Если бы я знал, я бы действительно причинил ему боль. — Ой, пойди ещё раз набей ему морду, — говорит Финн, пытаясь отмахнуться от Брукса. Брукс хватает его за здоровую руку. — Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я не увижу твою руку. — Господи. Я не могу заставить Маркуса раздеть меня, и я не могу заставить тебя остановиться, — говорит он, пока Брукс расстёгивает его рубашку и отодвигает её достаточно, чтобы увидеть руку. На ней виднеются шрамы, но швы выглядят хорошо. — Видишь? Всё в порядке. — Хорошо, мне нужны твои показания о случившемся, а ты, Чёрч, должен будешь встретиться с начальником Рена, потому что Рен утверждает, что ты несправедливо напал на него. Я смотрю на него в изумлении. — Серьёзно? Мне придётся возиться на каком-то дурацком совещании, когда там происходит весь этот бред? Вот на что мы собираемся тратить время? Брукс вздыхает. — У нас нет выбора. — Чушь, — рычу я. — Держи этого мудака подальше от Финна, иначе я позабочусь, чтобы он держался подальше. — Не иди туда и не взрывайся. Держи себя в руках. Я смотрю на Финна, который внимательно наблюдает за мной. Он улыбается мне. — Я в порядке, обещаю. Несмотря на это, мне совсем не хочется уходить, и я понимаю, что заставляю себя это сделать. --- ## ФИНН После того как меня расспросили обо всём, что только можно, Брукс наконец отпускает меня и говорит работать с Карсыном или ДеГреем, поэтому я направляюсь к ним, размышляя, когда же освободят Маркуса. — Эм... спасибо, — говорю я Карсыну. Он поднимает на меня взгляд. — Я ничего не сделал. — Конечно сделал, — говорю я. — Ты моя зануда. — Я всё ещё не знаю, что это значит. — Это значит, что ты раздражающий человек. — Да, но ты добавил что-то ещё в этот раз. — Нет, не добавлял. Я подозрительно смотрю на него. ДеГрей подкатывает своё кресло, врезаясь в Карсына, и улыбается. — Я всё слышал. Я не знал, что Карсын вообще тебя любит, — говорит он, тыкая Карсына в щёку. — Отвали, — ворчит Карсын, слегка шлёпая его по руке, что только заставляет ДеГрея ухмыляться ещё шире. — Я слышал, что сделал Чёрч. Ты бы сделал это для меня, Карсын? — дразнит ДеГрей. — Я тебя даже не люблю, так что я бы просто помог, — вызывающе говорит Карсын. ДеГрей хихикает, и я замечаю, что Карсын слегка краснеет. Карсын. Тот самый Карсын. Тот, кто угрожал съесть меня с первого дня. Интересно, замечает ли это ДеГрей? Брайар вклинивается, заставляя ДеГрея придвинуться ещё ближе к Карсыну. — Почему никто не снял это на видео? Я хотела увидеть, как Чёрч угрожает этому козлу. Честно говоря, я удивлён так же, как и они. Почему Маркус это сделал? Он мог бы добиться того же, просто оттащив меня, сказав Рену отступить или обратившись к начальству. Вместо этого он превзошёл все ожидания. Как будто поднял человека на два фута над землёй и кричал о том, что я его. Зачем он это для меня сделал? — Что ж... я застрял с вами, пока Маркус не выйдет. Кто меня хочет? — Не я, — ворчит Карсын. — Похоже, Карсын хочет, — дразнит ДеГрей. Я работаю с Карсыным до раннего полудня, когда наконец возвращается Маркус. Он выглядит раздражённым, а Рен — взбешённым, так что я не совсем уверен, кто и что выиграл. — Привет, — говорю я, направляясь к нему. — Похоже, тебя отшлёпали, а меня не пригласили. — Но прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, кто-то кричит: — Они выложили видео! Мы все знаем, что это значит. Мы ждали несколько дней, пока Грейди выложит видео, как певица Мэл нападает на женщину, которая теперь мертва. Мы думали, что видео появится той же ночью, но казалось, что они почему-то хотят его придержать. Может, они просто выжидали, пока мы изо всех сил пытались скрыть случившееся, чтобы сохранить видимость мира между людьми и вампирами? Все бегут к компьютеру, и мы смотрим, как женщина падает на сцену, а вампиры набрасываются на неё. В тот момент, когда я стреляю в певицу транквилизатором, видео обрывается и переключается на другой ракурс, вероятно, от кого-то другого в зале, кто тоже записывал. — Где видео? — спрашивает Брукс, подбегая. — Его выложили с частного сайта. Нам придётся удалить весь сайт, чтобы убрать его, но уже слишком поздно, его уже распространили, — говорит Карсын, заглядывая через плечо детектива, нашедшего видео. — Что ж, мы не можем просто сидеть и ждать. Мы должны что-то делать, — говорит Брукс. После полудня превращается в хаос из-за видео, общественности и того, что это значит. Но без реальных зацепок мы бегаем по кругу, и нас обвиняют в бездействии, так что мне так и не удаётся поговорить с Маркусом. Когда я выхожу к машине, я вижу, что его уже нет. Я колеблюсь, но хочу поговорить с ним. Вероятно, просто разозлить его, но что в этом нового? Я достаю телефон и отправляю ему сообщение, чтобы спросить, можно ли мне приехать. Когда я забираюсь в машину, он отвечает. Кусь-Кусь: Зачем? Я: Чтобы разозлить тебя и приласкать твою собаку. Кусь-Кусь: Ладно. Я: Не звучи так воодушевлённо. Кусь-Кусь: Я не хочу, чтобы наши отношения строились на лжи. Я хочу, чтобы ты понимал своё место. Я: Ты такая красивая душа. Кусь-Кусь: Как ты можешь преследовать меня даже через сообщения? Я: Я хорош в этом. Ах, если бы он только знал, как я сохранил его имя в телефоне. Я еду прямо к дому Маркуса, заезжаю на подъездную дорожку и паркуюсь за его машиной. Я подхожу к входной двери, где слышно, как Арти лает внутри и скребётся в дверь. Маркус открывает дверь, и Арти чуть не сбивает меня с ног от радости. — Артемус, успокойся, — говорит Маркус. — Ты в порядке? Я взъерошиваю уши Арти. — Я в порядке. Он просто рад меня видеть. — Он видел тебя вчера. Он должен себя контролировать, — говорит Маркус, оттаскивая Арти. — Ты просто завидуешь, — говорю я. Он бормочет что-то о том, что не завидует, и идёт в гостиную. Я снимаю куртку, бросаю на кресло и сажусь на диван рядом с ним. — Как прошло совещание? — спрашиваю я, поджимая ноги, чтобы повернуться к нему. — О боже. — Он выглядит одновременно измученным, раздражённым и готовым взорваться. — Так, у нас был один из тех тупых Skype-звонков. Сначала мне пришлось объяснять, что я видел, а затем этот начальник-мудак пытался встать на сторону Рена, потому что ты был «просто человеком» и «людям не место в этом отделе». Затем Брукс объяснил, что нет никаких реальных правил против этого, и что он планирует сделать тебя постоянным сотрудником. — О? — с удивлением спрашиваю я. — Затем этот парень делает выговор Рену за нападение на тебя, но на самом деле ничего не делает, потому что он не причинил тебе вреда, хотя Брукс сказал, что причинил. Он просто дал ему пощёчину и сказал, чтобы он больше не нападал на человека. Затем он отчитал меня за то, что я не обратился к начальству и всё взял в свои руки. Он спросил, что я сделаю, если это повторится, и я сказал ему, что если Рен будет настолько туп, чтобы снова напасть на тебя, я оторву ему руку и засуну её ему в задницу. И затем, боже мой, мне пришлось сидеть и слушать, как «нет, ты не должен отрывать руку начальнику», и он не мог сказать «задница», поэтому сказал «попа», и выглядел как полный идиот. И всё «обратись к начальству, бла-бла-бла, у меня маленький член», а я просто смотрел на него, и в конце концов ему стало настолько неловко, что он сказал мне, что я отлично справляюсь и чтобы я хорошо провёл день. Я не уверен, почему всё это меня так невероятно радует. — Итак... ты просто топнул ногой, бросил угрозы, и они в конце концов дали тебе своё? Он наклоняется ко мне, беря моё лицо в свои руки. — Именно. Ты единственный, кто не слушает, когда я «топаю ногой и бросаю угрозы». Это заставляет меня задуматься, не повреждён ли у тебя мозг. Я ухмыляюсь ему, наклоняясь вперёд, и он позволяет мне. Честно говоря, я никогда не знаю, чего он хочет или что я могу заставить его сделать. Он всегда едва сдаётся. Или едва позволяет мне делать то, что я хочу, но недостаточно, чтобы он опустил свою защиту. Я хочу, чтобы он схватил меня и поцеловал, и сказал, что хочет меня. — Чего ты хочешь, Маркус? Он поднимает взгляд от моих губ и встречается со мной глазами. — Ты спрашиваешь? — Да. — Ты собираешься слушать? Я задумываюсь. — Вероятно, нет. — По крайней мере, ты честен. — Я очень честный человек. Он фыркает. — Хорошо, что ты милый. — Итак... ты думаешь, я милый. — Все думают, что ты милый. Я обдумываю эту информацию. — Не Рен. — Все, кроме Рена, думают, что ты милый. — Может, я хочу быть сексуальным. Знаешь, щенки — милые. — Я бы считал сексуальным только того, кого хочу трахнуть. Я наклоняюсь чуть ближе и замечаю, что он всё ещё не отодвигается и не отпускает меня. Его глаза снова скользят к моим губам, но когда он снова встречается со мной взглядом, он выглядит таким вызывающим и упрямым. — Ты провозгласил всем, кто готов был слушать, что я твой, — напоминаю я. — Да! Ты мой в том же смысле, в каком Артемус мой. Он мой, но я точно не хочу его трахать. Арти просовывает свою голову между нашими, как будто пытается понять, что за соревнование по гляделкам у нас тут происходит. — Понял? — Ладно, — говорю я со вздохом. — Я сдаюсь. Ты будешь моим другом, да? Его глаза сужаются. — Ты сдаёшься? Я пожимаю плечом. — Ну... да, ясно, что ты меня не хочешь. Ты назвал меня своей собакой, сказал, что я милый, и разбил моё сердце и душу. Но я прощу тебя достаточно, чтобы быть друзьями. — Я драматично отваливаюсь от него и прижимаюсь к подлокотнику. Я вытаскиваю ногу из-под себя, так как она затекла, и кладу обе ноги к нему на колени. — Извини, если мои ноги воняют... ну, нога. — Это не очень привлекательно. — Я больше не пытаюсь быть привлекательным. Этот корабль уплыл. Теперь ты получаешь непривлекательного Финна, — говорю я, поднимая ногу. — Моя нога воняет? Он толкает мою ногу обратно. — Так непривлекательный Финн думает, что я хочу нюхать его ноги? Я отлично чувствую их запах отсюда. — Ах! Да, точно, обострённое обоняние, как у собаки, я забыл. Это мой глупый маленький человеческий мозг. Он всё ещё держит меня за лодыжку, глядя на меня. — Ты знаешь, что я уважаю твой интеллект. Я смотрю на него вызывающе. Он смотрит на меня. Я продолжаю смотреть. Он продолжает смотреть. Теперь Арти тоже смотрит. Даже он в замешательстве. — У тебя фетиш на ноги? Тебе, кажется, нравится держать мою ногу. Это потому, что у меня нет двух ног? — спрашиваю я. Он тянет меня к себе за здоровую ногу, таща по дивану, перекатываясь сверху и прижимая меня к нему, глядя сверху вниз. Он проводит пальцем по моим губам. — Почему этот рот постоянно несёт чушь? — Извини, мой крошечный человеческий мозг не может воспринять твой огромный вопрос. Можешь повторить его маленькими человеческими словами, которые мои слабые человеческие уши смогут услышать и направить в мой крошечный человеческий мозг? Его рука скользит в мои волосы и тянет их. — Я мог бы укусить тебя. Я мог бы убить тебя за секунды. Ты слишком открыт со мной. — У тебя даже яиц не хватает, чтобы поцеловать меня, хотя ты явно хочешь, так что я не слишком волнуюсь насчёт остального, — говорю я. — Ну и рот у тебя. Я ухмыляюсь ему, зная, что он привык только к уважению. — Хочешь, я извинюсь? Покажу тебе своё горло? — Хочу, — решает он. — Хм... дай подумать. Его рука сжимается в моих волосах, он отводит мою голову в сторону, открывая шею, и опускает губы к ней, всасывая кожу. На мгновение я задаюсь вопросом, каково это — когда он кусает меня. Меня не беспокоило, когда моя сестра делала это, но никто не кусал меня с тех пор, как он. И он сделал мне больно. Но хотя Маркус и ведёт себя круто, я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Он поднимает голову ровно настолько, чтобы коснуться моих губ, когда я тянусь к нему. Прежде чем я успеваю коснуться его, он хватает меня за запястье и прижимает к дивану. Но я всё равно тянусь вперёд, открывая рот, желая большего, потому что его губы, движущиеся по моим, заставляют моё тело гореть. Мой разум лихорадочно мчится, радуясь, что он наконец сдался, желая притянуть его ближе, боясь, что он отстранится. Но то, как его язык обвивается вокруг моего, заставляет меня забыть обо всём этом, пока он не отстраняется. Чёрт, чёрт, чёрт. Не надо было тянуться к нему. Мне следовало просто плыть по течению. — Мне нужно, блять, выпить, — говорит он. — Маркус, — стону я. Он смотрит на меня. — Что? — Перестань убегать! Это не очень привлекательно. Его это, похоже, не волнует. — Хорошо, может, тогда ты перестанешь меня хотеть. — Ты думаешь, мне нравится только твоя внешность? — спрашиваю я, наклоняя голову. Он вздыхает. — Почему ты всё усложняешь? Серьёзно? Серьёзно? Я лежу здесь, умоляя о большем, а он называет меня сложным. — Это ты всё усложняешь. — Я не занимаюсь интрижками. Я посвящаю себя человеку. Этот человек! — Отлично, потому что я тоже не занимаюсь интрижками. — Но ты человек. — О. Боже. Мой. Я высвобождаю руку, хватаю его в захват и притягиваю вниз, обхватывая ногами. — Будь осторожен, а то сделаешь мне больно, — говорю я, и он мгновенно перестаёт пытаться сбросить меня. — Отпусти, — рычит он, но я только сильнее сжимаю захват. — Меня тошнит от этой человеческой фигни. «Человек то, человек сё». Маркус, я провёл больше жизни с вампирами, чем с людьми. Люди обращались со мной как с дерьмом, и вампиры обращались со мной как с дерьмом. Для меня нет разницы — человек или вампир, я вижу либо мудака, либо того, кто стоит моего времени. По какой-то причине я чувствую, что ты стоишь моего времени, но ты такой раздражающий! Теперь подчинись мне. — Я не собираюсь подчиняться твоей маленькой заднице, — рычит он. Я облизываю губы, покрывая их слюной, и целую его прямо в лоб. — Фу, убери свою слюну! — Вот. Отлично. Теперь беги. Иди трахай каких-нибудь вампиров, чтобы почувствовать себя мужественным и вампирским. Он опускается на меня сверху, слегка придавливая. — Ладно. Хочешь правду? — Я люблю правду. — Так... я однажды чуть не убил человека, о котором заботился... когда был молод. И никогда не простил себе этого. Это была женщина, которая практически вырастила меня. И я ранился... я чуть не истёк кровью до смерти, и она пыталась защитить меня, спасти меня, а я напал на неё. Я чуть не убил женщину, которая так много пожертвовала, чтобы заботиться о вампире в то время, когда вампиры и люди не ладили. После этого я пообещал себе, что никогда больше не рискну. Ты не понимаешь, как это ужасно — потерять контроль и чуть не убить человека, которого любишь больше всего на свете. Человека, который проявлял к тебе бесконечную доброту. Позже она сказала, что простила меня, но я чувствовал её страх. Она боялась меня, Финн. И это убивало меня. Ты никогда не проявлял ко мне ни капли страха, но что, если бы я сделал что-то, что заставило бы тебя когда-нибудь посмотреть на меня так? Я бы не вынес этого. Я обнимаю его одной рукой, и он опускается на меня, осторожно касаясь моей ноги и руки, кладя голову мне на грудь. — Это должно было быть ужасно. Мне жаль, что это случилось с тобой. Но ты был молод. Ты думаешь, это могло бы случиться с тобой сейчас? — Не знаю, и я не хочу проверять, — шепчет он. — Ладно... но я действительно думаю, что ты сильнее этого. Я не могу представить, чтобы ты причинил мне боль. — Я уже пытался однажды! — Из-за наркотика! — говорю я, желая, чтобы он понял. — Что, если я скажу, что понимаю риск и мне всё равно? — Я не знаю, Финн. — Я понимаю, — говорю я, когда он поднимает голову и перекатывается на спину. Я приподнимаюсь, чтобы встать, но он тянет меня обратно, так что я оказываюсь сверху. — Ты такой сбивающий с толку! — Знаю, — говорит он, прижимая меня к себе. Я кладу голову ему на грудь, и его рука скользит по моей спине, по рубашке, хотя я хочу, чтобы она была под ней, чтобы чувствовать его кожу на своей. Мы лежим так какое-то время, его рука обнимает мою спину, моя голова на его груди, а Арти смотрит на нас так, будто мы предали его, заняв весь диван. — Спасибо за сегодня. — И я говорю это с огромной искренностью. — Можно, я расскажу тебе секрет? — спрашивает он, и голос его вибрирует в груди. — Конечно. — Мне даже понравилось. Он мудак. Я ухмыляюсь. — Можем повторить завтра? Я снова буду жертвой. — Не вижу причин, почему нет. Попробуй заплакать в следующий раз, чтобы я не влип в такие неприятности. Люди любят слёзы. — У тебя есть кетчуп, чтобы я мог намазаться или что-то в этом роде? Чтобы выглядело, будто он на меня напал? — Или, знаешь, настоящая кровь. У меня есть настоящая кровь. — Я забыл об этом. Арти гавкает на нас. — Мне, наверное, пора его покормить, — говорит Маркус, выскальзывая из-под меня. Очевидно, он устал уступать моей настойчивости. Я смотрю, как Арти танцует у его ног, затем бежит к миске. — Я пойду. Спасибо ещё раз за сегодня. Увидимся завтра. — Да... спокойной ночи. Я бросаю на него взгляд, но он стоит на коленях возле собачьего корма, поэтому я проскальзываю в дверь и выхожу к машине. Когда я возвращаюсь домой, я прохожу через дверь и оглядываю дом. Тишина. Но после событий сегодняшнего дня я чувствую себя странно одиноко. Уязвимо. Я знаю, что должен снять протез, но не могу заставить себя сделать это. Не тогда, когда я чувствую себя так.