Глава тринадцатая
3 апреля 2022 г., 23:01
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
## ФИНН
Пистолет явно оснащён глушителем, но мы достаточно близко, чтобы слышать хлопки выстрелов. И тут я понимаю, что они исходят не откуда-то извне, а из пистолета Смит, который она направила на Маркуса. Маркус шатается, а я поднимаю пистолет и стреляю Смит прямо в грудь. Она отшатывается от выстрела, затем поворачивается ко мне и бросается вперёд, но прежде чем она успевает добраться до меня, Маркус сбивает её с ног, вонзая ногти в её горло.
— Ты смеешь пытаться убить меня? — рычит он. — Финн, иди сюда. Их там больше.
— Вампиров? — спрашиваю я.
Он поднимает взгляд, затем хватает меня и быстро оттаскивает назад, пряча за машиной Смит за мгновение до того, как на нас обрушивается град пуль.
— Смесь.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, держа голову опущенной.
— Буду жить, — говорит он. А поскольку он вампир, который, вероятно, исцелится в течение нескольких минут, я позволяю этому не беспокоить меня.
Я проскальзываю мимо него и пробираюсь к задней части машины, где опускаюсь так, чтобы видеть деревья вдалеке. Я замечаю кого-то, выглядывающего из-за дерева и стреляющего в нас, но думаю, он не заметил моей новой позиции. Я стреляю, и он падает назад, исчезая из виду. Я продолжаю стрелять, но за каждого, кого я снимаю, появляются новые. Маркус быстро вызывает подкрепление, но кто знает, сколько времени им понадобится.
— Финн, нам нужно двигаться. Они пытаются нас окружить.
— Машина? — спрашиваю я.
— Нет, шины спущены. Мы попытаемся укрыться в здании, но для этого нам нужно добраться до него. Иди сюда.
Я подползаю к нему, пока вокруг меня звенят удары по металлу машины. Он хватает меня, прижимает к себе, затем бросается к воротам, поднимая меня в воздух. Мы перелетаем через забор за мгновение и движемся вдоль стены здания, где Маркус ставит меня на ноги. Тут я замечаю, что моя грудь мокрая от его крови, когда он держал меня. Он всё ещё истекает кровью? Разве он не должен был уже исцелиться?
Я слышу ужасно громкий звук и поворачиваюсь, видя, как Маркус выбивает дверь ногой и входит внутрь.
— Пошли, — говорит он, затаскивая меня внутрь. Как только он входит, вампир врезается в него, и они оба падают на какой-то хлам. Я навожу пистолет, но они движутся слишком быстро, чтобы я мог сделать точный выстрел, когда они так близко. Я слышу шаги, поэтому отступаю назад, подальше от двери, держа пистолет наготове.
Вампир, приближающийся ко мне, быстр, но у него только узкий проход, и я стреляю в него транквилизатором, когда он протискивается. Конечно, это не сразу его сбивает, но я знаю, что мне нужно просто держаться подальше, пока это не подействует. По крайней мере, таков план, пока ещё двое не заполняют дверной проём. Их глаза устремляются на меня, я стреляю в них, стараясь держать дистанцию. Но это загоняет меня всё дальше и дальше от Маркуса. Один врезается в меня, его рука сжимается на моём горле, и я расстреливаю весь магазин ему в живот. Такое количество транквилизаторов может убить его, но это либо он, либо я.
Он шатается и начинает кричать, и я понимаю, как же отстойно иметь только одну руку. Я зажимаю транквилизатор под мышкой левой руки и достаю обычный пистолет. Я знаю, как перезарядить пистолет одной рукой, но на это требуется время, а сейчас у меня его нет.
Следующий вампир движется быстро, но я выравниваю дыхание и позволяю глазам следить за движением — движением, которое большинство людей не способны уловить, не говоря уже о том, чтобы следить за ним. Затем я задерживаю дыхание и стреляю. Пуля попадает прямо в голову вампира, он колеблется, позволяя мне выпустить ещё две пули, прежде чем он отступает назад в укрытие.
Маркус движется ко мне и хватает меня за куртку.
— Сюда, — говорит он, наполовину таща меня. Он прячет меня за штабелем коробок, так что они могут подойти к нам только прямо. Его дыхание тяжелое, что странно, потому что я никогда не видел, чтобы Маркуса что-то задевало. Он старше и сильнее обычного вампира. Значит, пули не должны так сильно на него действовать, верно?
— Ты в порядке? — спрашиваю я, потому что он выглядит бледным. Бледнее обычного, что довольно сложно достичь.
— Чёртовски хорошо, — рычит он.
Но он сильно кровоточит. Они что-то сделали с пулями?
— Маркус... обычно такое не действует на таких старых, как ты, верно?
Он колеблется, затем качает головой. Я слышу голоса и шум, когда они начинают заполнять здание.
— Нет. Смит попала во мне чем-то...
Он поворачивает голову, прислушивается, затем оттаскивает меня назад и движется к звуку, который услышал только он. Проблема в том, что он движется медленно, поэтому другой вампир добирается до него первым. Мне кажется, что даже я могу двигаться быстрее него, и мне удаётся выстрелить в другого вампира, заставляя его отступить. Я хватаю Маркуса, который опирается на палету у стены.
— Я отвлеку их, а ты беги, — говорит он, пытаясь оттолкнуть меня.
— Нет, я не брошу тебя, — говорю я, пытаясь перезарядить пистолеты. Он забирает их у меня, перезаряжает и возвращает. — Извини, что я не очень помогаю.
Он смотрит на меня с искренним выражением лица.
— Ты шутишь? Ты уложил больше, чем я.
— Нет, не уложил. Но спасибо. И я не брошу тебя.
— Возможно, придётся.
Без Маркуса мы не выиграем. Я пришёл сюда не для того, чтобы сражаться с армией вампиров и вооружённых людей. Но Маркус мог бы остановить их, если бы не был ранен. И тут мне приходит в голову идея.
— Маркус, у меня есть идея, и не говори сразу нет. Если ты выпьешь мою кровь, это исцелит тебя, да? Я имею в виду, возможно, не идеально, но достаточно, чтобы ты смог вывести нас отсюда.
Он почти отшатывается от меня.
— Абсолютно нет, — рычит он.
— Маркус, есть огромный шанс, что мы оба умрём. Я знаю, ты боишься, что причинишь мне боль, но я тебе доверяю.
— Нет, — рычит он, выражение лица жёсткое, глаза сужены. — Иди в тот угол и держи позицию, пока я не смогу дать тебе возможность убежать.
— Убежать? Чтобы меня застрелили? Маркус, послушай меня. Ты больше не молод. Ты можешь это сделать. Ты можешь остановить их, но не в таком состоянии.
— Не перечь мне, — рычит он.
Я вытаскиваю нож, и он бросается ко мне, но он недостаточно быстр, и я слегка режу себе горло, чтобы он мог учуять кровь.
— Она пропадает, — говорю я, чувствуя маленькую капельку крови.
— Нет! Я могу убить тебя, пока я так ранен. — Он натягивает маску на лицо, показывая, что даже капля его беспокоит.
— Маркус, доверься мне. Мы оба умрём, если ты не исцелишься. — Я подхожу и беру его руку, покрытую кровью с его живота. Я сжимаю её. — Пожалуйста. Пожалуйста, доверься мне. — Я отпускаю руку, чтобы дотянуться и снять маску. Он поднимает руку, но не отстраняется.
— Чёрт, — шепчет он и хватает меня. Его зубы впиваются в моё горло, и на мгновение наступает паника — мгновение, когда я вспоминаю, как он кусал меня, — но боль мгновенно проходит. Он никогда не забирал боль. Ему нравилось, когда было больно. Вместо этого моя шея немеет... это почти приятно. Если бы меня не окружала смерть и убийцы, я чувствую, что мог бы отдаться ему. Отдаться ему и чувствовать его, как никогда никого, пока его руки держат меня. Я так зацикливаюсь на этой эйфории, что почти забываю, что он может убить меня, если выпьет слишком много, и я начинаю чувствовать слабость.
— Маркус.
Он колеблется, но не отпускает.
— Маркус, — говорю я, кладя руку ему на грудь, и он отшатывается, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Видишь? Ты остановился.
Он явно хочет что-то сказать, но шум позади него привлекает его внимание, и он бросается туда.
Либо кровь помогла, потому что он движется быстрее, чем я могу уследить, либо я не могу уследить, потому что чувствую головокружение. Я решаю, что в этой ситуации лучше прислониться к стене.
— Финн?
— Хм? — спрашиваю я, поднимая взгляд и удивляясь, увидев золотистые глаза, смотрящие на меня.
— Я разобрался со всеми.
Я смотрю на него в изумлении.
— Серьёзно? Ты не мог просто погрызть меня немного раньше и вырубить всех вместо того, чтобы... — я машу рукой для убедительности. — ...всё это?
— Я не хотел кусать тебя.
— Ты такой упрямый, — говорю я в раздражении. — Ты в порядке?
— Я в порядке? — спрашиваю я, указывая на кровь на его рубашке. — Да, давайте волноваться о моём головокружении вместо четырёх пулевых отверстий в твоём животе.
— Ладно. Согласен. Давайте волноваться об этом.
Я вздыхаю и отталкиваюсь от стены, услышав сирены.
— Никому не говори, что ты меня укусил. На работе тебе придётся пройти через кучу ерунды.
— Да, но тебя нужно проверить.
Я поднимаю руку и похлопываю его по лицу.
— Знаешь что? Ты ведёшь себя так, будто хочешь от меня избавиться, но ты всегда так обо мне беспокоишься. Это даже мило и заставляет меня чувствовать тепло внутри. Я в порядке, Маркус. Обещаю.
Когда офицеры врываются в здание, Маркус кричит им. Первым к нам подходит ДеГрей. Он кивает нам, убедившись, что мы живы, но продолжает обыскивать всё здание вместе с остальными. Когда они всё проверяют и собирают всех, кто ещё жив, мы выходим к месту, где стоит Брукс.
— Какого чёрта здесь происходит? — спрашивает он.
— Это была ловушка, — говорит Маркус. — Смит вызвала нас сюда...
Рен подбегает к нам, как только слышит имя Смит.
— Смит не стала бы этого делать, — говорит он, в изумлении оглядываясь. — Смит... нет. Она хороший напарник.
Мне почти жаль парня.
— Кто-нибудь взял её? — спрашиваю я. — Она была у наших машин.
Брукс качает головой.
— Мы её не видели.
— Видите? Это не могла быть она, — говорит Рен, нервно переминаясь.
Брукс похлопывает его по руке.
— Рен, давай дадим им минутку, чтобы объяснить свою сторону.
Маркус берёт на себя разговор, так как я не уверен, насколько связно я могу говорить в данный момент.
— Она позвонила и сказала, что Рену удалось получить больше информации от мужчины в больнице. И что ты приказал нам четверым приехать сюда, — говорит Маркус, а затем объясняет всё. Мне кажется, он говорит слишком быстро, и неплохо бы вздремнуть. Он упускает укус, но объясняет, что то, чем в него стреляли, явно было мощнее обычной пули. Его отправляют на осмотр, но он ворчит всю дорогу.
После того как они берут мои показания, я просто брожу вокруг, делая вид, что занят всем, что нужно сделать. Затем, когда они заканчивают со всем, Маркус ведёт меня к машине Карсына. Вместо того чтобы прыгать от радости, что мы всё ещё живы, Карсын морщит нос, глядя на нас.
— Вы грязные. Я не хочу вас в своей машине.
— Мы можем раздеться. Ты бы предпочёл это? — говорю я с подмигиванием, которое должно быть сексуальным, но почему-то я просто закрываю оба глаза, что похоже на мини-дрёму.
— Я взял пластик, чтобы вы на него сели. И мне нужно, чтобы ты отвёз меня в магазин, — говорит Маркус.
— Что? — ворчит Карсын. — Похоже, я такси?
— Нет, потому что таксист не любил бы меня, — говорю я.
— Фу, что? Я точно тебя не люблю, — говорит Карсын, но садится в машину и начинает везти нас. И если что-то и означает любовь, так это позволять двоим людям, покрытым кровью и грязью, залезть в твою машину.
После остановки в продуктовом магазине, которую я проспал, Карсын высаживает нас у дома Маркуса, так как моя машина там. Маркус ведёт меня внутрь и вручает три бутылки Gatorade.
— Что мне делать со всем этим? — спрашиваю я. — Жонглировать? Я умею жонглировать мячами, если ты понимаешь, о чём я, но с этим не уверен.
— Я открою их. Ты хочешь, чтобы я открыл их? Ты рассердишься, если я открою?
— Кто злится на то, что ему открывают Gatorade? Подожди... что здесь происходит? Можно мне принять душ? — спрашиваю я, когда он открывает одну.
— Да! Только не падай в обморок и сначала выпей это, — говорит он, открывая вторую.
— Чувак, я буду писать синим целую неделю, если ты заставишь меня выпить всё это. Я в порядке.
Он глубоко вдыхает.
— Я ужасно себя чувствую из-за того, что укусил тебя, и мне следовало остановиться самому. Мне не нужно было, чтобы ты меня просил.
— Иногда я удивляюсь, есть ли у тебя только внешность и ни капли мозгов, — говорю я, похлопывая его по лицу. — Позволь мне объяснить простыми словами. Ты много кровь. Медленный Маркус, медленный. Пьёшь кровь. Быстрый Маркус, быстрый! Мы живём! Ура!
Он закручивает крышку так сильно, как только может, и протягивает её мне.
— На.
Я начинаю смеяться.
— Нет! Теперь слишком туго! Открой!
Он снова открывает, и я ухожу с хихиканьем, попивая синий Gatorade, который, возможно, мой любимый. Или, возможно, тот факт, что Маркус купил его для меня, делает его ещё лучше.
Я снимаю протез перед душем. Когда я выхожу, я вижу, что Маркус, должно быть, бесшумно положил одежду на стойку. Я натягиваю её, хотя она на мне висит, и выхожу посмотреть, чем он занят. Первое, что я замечаю, — странные запахи, говорящие мне, что он что-то готовит. Он снял свою окровавленную одежду и на нём только шорты, но я замечаю, что он почти полностью исцелился.
— Эм... что... ты готовишь? — с беспокойством спрашиваю я.
Он соскребает это на тарелку и протягивает мне ужин, состоящий из спаржи, капусты и картофеля.
— Я погуглил. Это то, что нужно есть после сдачи крови, чтобы восполнить потерю.
В этот момент на моём лице, должно быть, самая широкая улыбка.
— Это, возможно, самая милая вещь, которую кто-либо делал для меня. Не пойми меня неправильно, это выглядит отвратительно, но это очень мило.
— Почему люди так много хлопот? — спрашивает он, когда я сажусь за стол.
— Совсем нет, — говорю я, откусывая картофель — единственное, что на тарелке я действительно хочу есть. Я пробую остальное, но без картофеля мне трудно их есть.
— Я буду следить за тобой всю ночь, чтобы убедиться, что ты в порядке...
— О, пикантно. Эта ночь становится всё лучше и лучше, — говорю я с ухмылкой. Почему он думает, что я просто упаду замертво, понятия не имею. Ясно, что я говорю, хожу и функционирую нормально. Да, я чувствую себя немного странно, но ничего, с чем я не могу справиться.
— Где ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя? У меня или у тебя? — спрашивает он.
— Мы можем остаться здесь, — говорю я. — Ночь даже заканчивается ночёвкой. Я так сильно буду тебя лапать.
— Нет.
— Ешь это, — говорю я, зачерпывая большую порцию зелёной гадости и поднося её к его рту. Он охотно ест, затем его лицо кривится.
— Кто бы стал есть это дерьмо? — с отвращением спрашивает он.
— Я знаю, правда? Поэтому я заставляю тебя есть это.
— Ты хочешь чего-то другого?
— Нет, честно, я в порядке. Три галлона Gatorade помогли.
Он даже достаёт мне зубную щётку, затем ведёт меня к своей огромной кровати размера «king-size».
Я взъерошиваю уши Арти.
— Наша первая ночёвка вместе.
— Я поставлю стул и буду смотреть на тебя всю ночь, — решает он.
— Ложись в кровать и спи. Тебя ранили, и тебе нужно восстановиться. Я не исчезну.
— Но в твоём крошечном теле не может быть много крови.
Я сверлю его взглядом, затем забираюсь на кровать и ложусь прямо посередине, раскинувшись.
— Унеси меня в рай, Кусь-Кусь! — кричу я.
Арти запрыгивает на кровать и сдавливает моё тело своим весом.
— Артемус, не раздави его. Он ничего не весит по сравнению с тобой. Финн, сними и ногу.
— Э...
— Финниган. Ногу сними, — рычит он.
— О, мне нравится, когда ты командуешь, — говорю я, переворачиваясь на бок, забираясь под одеяло и снимая протез, ставя его рядом с кроватью. Честно говоря, я впервые снимаю его почти за неделю, кроме как в душе, но я чувствую себя в безопасности рядом с Маркусом.
Я переворачиваюсь на бок, Маркус забирается в кровать как можно дальше от меня, будто может подхватить что-то, если мы коснёмся. Арти лапой трогает одеяло, пока Маркус не приподнимает его, и пёс ныряет под него.
— Это так мило, но я не могу до тебя дотянуться. Мне пришлось бы перекатиться через собаку, чтобы порезвиться с тобой.
— Спи.
— Я слишком взволнован, — говорю я с ухмылкой, обнимая собаку. — Твой Gatorade меня восстановил. Меня просто поражает, что этот пёс такой же длины, как моё тело.
— Он хороший мальчик. Артемус, защити меня от монстра в моей постели.
— Монстра в твоей... — Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. — Я монстр? Скорее инкуб, да? — Я подмигиваю ему и погружаюсь в тепло, и хотя у меня грандиозные планы не тратить время впустую в кровати с ним, я чувствую, как сразу же проваливаюсь в сон.
