Глава четырнадцатая
5 апреля 2022 г., 18:55
# ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
## МАРКУС
— Где Хейз? — спрашивает Брукс, когда я закрываю за собой дверь.
Я смотрю на Брукса, сидящего за столом.
— Помогает Карсыну с чем-то. Он сказал, что подойдёт через минуту.
— Похоже, он гораздо лучше ладит с Карсыном.
Я киваю.
— Определённо. У Финна есть способ заставлять всех его любить, и я не знаю, почему и как.
Брукс хихикает.
— Он хороший парень. Подойди сюда на минуту.
Я подхожу к его стороне стола и смотрю на то, что у него на экране.
— В распределительном центре есть камеры внутри здания, — говорит он, и я понимаю, к чему он клонит.
— А, чёрт.
Он кивает.
— Да. Ты знаешь, что тебе нельзя кусать людей.
Пожалуйста, пусть это не превратится в беспорядок.
— Я прекрасно знаю.
— Тебе следовало сказать что-то, а не пытаться скрыть, — говорит Брукс, включая видео, как будто я не знаю, что я сделал и как не должен был этого делать. — Я не понимал, насколько сильно ты был ранен. Чёрч, ты едва мог функционировать, и ты ничего нам не сказал. Только чтобы скрыть, что ты питался от Хейза? Если у них есть оружие, способное уложить такого, как ты, то это очень тревожно.
Он смотрит на меня на экране, но я смотрю на Финна, отбивающегося от трёх вампиров. Трёх. Он человек. Как он вообще следит за ними?
Финн на экране стреляет, пока вампир бежит так быстро, что камера видеонаблюдения делает его размытым пятном. Он снова становится чётким, когда его голова дёргается назад от пули.
Брукс, кажется, замечает, на что я смотрю, и тянется к мыши, но я отодвигаю его кресло с дороги и смотрю на экран.
— Что это? — спрашиваю я. — Он дампир, как его сестра? Но он не чувствуется и не ведёт себя так. Он человек, верно? Но тогда... как он следит за ними? — Я перематываю и внимательно смотрю на точность его выстрелов.
— Он человек, конечно. Так что нам понадобятся письменные показания от тебя и Финна...
— Перестань игнорировать меня. Что это? — спрашиваю я, тыкая пальцем в экран.
В этот момент дверь открывается, и Финн буквально скользит внутрь, вскидывая руки в воздух.
— У меня две руки!
Брукс смеётся.
— А! Ты наконец вернул руку! Я думал, ты что-нибудь убьёшь, если не получишь её скоро. Я видел, как ты вчера открывал банку с газировкой.
Глаза Финна сужаются.
— Ты больше не мой любимчик. Это не моя вина, что это была банка из ада. Итак... что случилось?
Что случилось — это то, что ты что-то скрываешь от меня, и я хочу знать что. У человека нет способности отслеживать вампира так.
Финн, кажется, замечает, что я его разглядываю.
— Чёрч, почему ты так на меня смотришь? Я сегодня суперкрасивый, да? Или, может, суперрукастый? Раз у меня теперь две руки.
— Или что-то, — бормочу я. — В здании были камеры; они знают, что я укусил тебя.
Он колеблется.
— О... Думаю, мы можем списать это на необходимый случай, да? Мы бы умерли, если бы Маркус не исцелился. Это было на сто процентов моей идеей, так что если кто и попадёт в неприятности, так это я.
— Отлично, просто запиши это, и мы уладим, — говорит Брукс.
Когда он отпускает нас, я следую за Финном через дверь и хватаю его за руку.
— Можем поговорить?
— Конечно. Ты собираешься пригласить меня на свидание? Шантажировать меня, чтобы я встречался с тобой? Спойлер: я скажу «да».
— Нет. Пойдём.
— У меня уже есть наряд для свидания готов. Трусики-стринги. И всё. Не из милых. Те, что с пращой для члена в форме какого-то странного предмета. Может, мороженое. Ты любишь мороженое?
— Ты понимаешь, что мы работаем в месте, полном вампиров, которые, вероятно, слышат, как ты меня домогаешься?
— Нет, они не слушают, — говорит он, когда я отвожу его подальше от них в тихое место, где нас не подслушают.
— Тихая комната, горячий вампир... о, что ты задумал, Кусака?
Я стону. Как я могу позволять этому человеку так со мной обращаться?
— Во-первых, нам нужно поговорить об этих... прозвищах.
— О каких? — спрашивает Финн, будто не понимает.
— О мистере Кусь-Кусь или как там.
Он изо всех сил пытается не ухмыляться, но на его лице выражение чистой радости.
— Я бы никогда не назвал тебя так.
Я смотрю на него, а он одаривает меня прекрасной улыбкой, полной нежности.
Он издаёт ужасный вздох, будто я разбил ему сердце.
— Ладно. Второе дело?
— Ладно, у меня есть вопрос... — начинаю я, но честно не знаю, как задать его так, чтобы он мне ответил. Он явно изо всех сил пытается скрыть от меня всё.
— Они синие, — говорит он, заполняя тишину.
— Что?
— Моё бельё... или ты не собирался спрашивать, какого цвета моё бельё?
Мои глаза сужаются, потому что теперь я думаю о его синем белье.
— Нет.
— Извини, продолжай. — Он не выглядит виноватым, а теперь я думаю о нём в трусиках-стрингах с мороженым и синем белье поверх. Я очень старый человек. Упоминание белья не должно на меня действовать.
Сосредоточься, Маркус, сосредоточься.
— Как ты стрелял в вампиров? Я смотрел запись с камеры, как ты.
Он наклоняет голову в этой раздражающей манере, которая говорит мне, что он точно знает, о чём я, но будет притворяться дурачком.
— Из пистолета. — Он делает пистолет из пальцев и наводит его на меня. — Пиу!
— Никакого пиу. Будь со мной честен.
— Тогда я бы не хотел тебя так сильно, как сейчас.
Я сужаю глаза, он невинно улыбается. Он так чертовски старается отвлечь меня. Теперь он кусает губу и одаривает меня мальчишеской улыбкой.
— Перестань, — рычу я.
Его глаза становятся особенно большими, но «милая» атака на меня не подействует.
— Перестать что? — спрашивает Финн.
— Перестань пытаться отвлечь меня. Я заставлю тебя объяснить это.
— Как? Сначала отшлёпаешь меня?
Я смотрю на него, и его самоуверенное выражение сдувается.
— Ладно.
— Честно? — спрашиваю я, потому что кто знает, что я от него получу.
— Да.
— Ладно. Спасибо.
— Помнишь аварию, в которой я потерял руку и ногу?
Я вряд ли мог забыть.
— Да.
— Очевидно, нельзя так потерять руку и ногу, не истекая кровью почти до смерти. Я был близок, очень близок к тому, чтобы истечь кровью. Они думали, что я умру, и им нужно было сделать переливание крови. У меня редкая группа, и они использовали кровь моей сестры.
— Они использовали кровь дампира на тебе? — спрашиваю я в изумлении. Я даже не знал, что они могут это делать.
— Да... Я не знаю, было ли это причиной... я был в такой боли, что мне трудно вспомнить детали, но я предполагаю, что это было оно. Очевидно, она не может обратить меня в вампира, но я клянусь, это усилило некоторые мои чувства. Я не уверен, потому что я не был снайпером в детстве или что-то в этом роде, но я предполагаю, что это так. Поэтому я ношу солнечные очки на улице. Знаешь, очки, над которыми ты смеёшься? Потому что мои глаза чувствительны к свету, как и твои, — говорит он. — Помнишь? Помнишь, как смеялся надо мной, хотя яркий свет причиняет мне боль?
Я ворчу.
— Я помню.
— Ты хотел сжечь мои глаза.
— Не хотел! Ты смеялся над нами!
Он ухмыляется.
— Возможно.
— Другие знают об этом? — с любопытством спрашиваю я.
— Только Орин, Брукс и моя сестра. Мы держали это в секрете.
Четверо из них, кажется, окутаны тайнами.
— Откуда Брукс так много о тебе знает? — спрашиваю я.
— Он приехал на аварию, потому что был рядом. К тому же он давний друг Орина, и после аварии он иногда заходил проведать меня — просто посмотреть, как дела и всё такое, — так что я знаю его с двенадцати лет. Хотя по-настоящему я узнал его только после аварии. Теперь, когда я тебе всё это рассказал, я хочу получить один ответ от тебя.
— Валяй.
— Какого цвета твоё бельё?
Я вздыхаю, хватаю дверь и распахиваю её. Он хихикает за моей спиной.
— Красного, — говорю я, прежде чем войти в офис.
